Плюшевая Борода

не будет, ибо такова королевская воля

за госпожу боли умножаю на нОли   чей поцелуй неиллюзорно избавлят от бремени смертной жизни, кстати  :suicide:

нет времени объяснять, но я хотел бы предложить себя в качестве со-мастера этой игры 

ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!111!!!!!!!!!!!!!!!!!!1111111!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!111!1!!1

больше никому не давай

уделал меня  :sweat: исторический момент, все скриньте

вернее, могут не все

нет предела совершенству

а причем тут Юми?

До логички во время нее же примерно чуть после, наверное   "Кого его?" - чуть было не вырвалось у самую малость опешившегого от напористой уверенности кошечки макакашки(с), но вместо слов с губ сорвался напряженный вздох.    - Пойду... помогу другу, - он встал и друг тоже встал: это была очень воспитанная и галантная пара друзей.   Но до уборной Святому дойти было не суждено. Такие дела, упс.

:D

Львенок ожидаемо сглотнул, но вовсе не это интересовало сейчас Святого - гораздо больше ему хотелось услышать тот самый вожделенный стишок. Желательно шепотом. В идеале на ухо обжигающим дыханием. Улыбка стала мечтательной, а спина почти расплылась по стойке. Бережно поправив священный сосуд - не зря ведь он был священным - Святой кивнул Винсу и совершенно безо всякого выражения произнес:   - Фрэнк. Кстати, а кто это? - поинтересовался он, в сущности, ни у кого и у всех одновременно, но спустя секунду ему стало совершенно без разницы - томное дыхание горячим ветерком коснулось кожи. Кажется, он даже заурчал.

- Зае*ешься.   Сколько было таких скрашивальщиков на его памяти? Святой давно сбился со счета. Порой его колотили до беспамятства, порой он выбивал дерьмо из таких вот напыщенных клоунов и за все эти годы он понял одно: первое не слишком отличалось от второго. Он проиграл, когда родился, так что ему было терять? Обезьяна нагло оскалился и принялся буравить взглядом нежданного визитера.

Святой почувствовал. Будь он помладше и позеленее, он бы воспринял это как флирт. Или как угрозу. Он растерялся бы и покраснел. Или огрызнулся.    - Валяй, - обезьяна, с вальяжной ленцой почесав густую поросль на морде, согласно кивнул и раздвинул ноги пошире, мол, "располагайся и ни в чем себе не отказывай, хочешь справа, хочешь слева, а хочешь - посередине".   Краем глаза отметив какого-то шустрилу, оказывающего знаки внимания очевидно увлеченной беседой юной пантере, что противоречило правилам хорошего тона и в перспективе могло повлечь за собой нанесение тяжких телесных, он решил никаких активных действий пока не предпринимать, демонстративно продолжая наблюдать за грациозными плавными движениями бедер кошечки.

Ладонь кошечки замерла в опасной близости от священного сосуда. Святой ухмыльнулся и пожал плечами.   - Почему бы и нет? Приятель, смешай-ка нам пару коктейлей, - обезьяна щелкнул пальцами, привлекая внимание бармена, - Мне и этой крошке. Покрепче и... покрепче. И молоко.   Ложь всегда была особенно приятна на вкус в сочетании с высокоградусным алкоголем, но если он платил и за первое и за второе, то за что платила она? Святой задумчиво покосился на объемный бюст и облизнулся.

- Да ну нахер... - восхитился скорости реакции и молниеносному проворству бармена Святой (которым, если честно, позавидовал бы даже Лирой Дженкинс, самый скоростной боец современности и вообще всего, что может быть) и со слегка раздосадованной миной вернулся к лицезрению (и даже почти лицекасанию) Сисек. К Сиськам. Сисечкам. Сисюшкам. Малышкам... хотя нет, малышками он их при всем желании назвать не дерзнул бы. Няшкам-крупняшкам. Сладким сисяшкам. Прошло какое-то время прежде, чем Святой вернулся из астрала ласковых прозвищ, волнующих образов и безудержной фантазии в серый и безрадостный мир, где ему даже конфетки зажали. Сукины дети.   - А меня Мистер Какая-Нахрен-Разница, но можешь звать меня Папочкой. Если хочешь, - уголки губ подползли почти к самым ушам, обнажив в хищной широкой улыбке два ряда великолепных острых зубов, - Хочешь?

Стоило Святому увидеть россыпи вкусняшек, как его тут же пробило на хавчик и он, не обращая почти никакого внимания на вкус, принялся жадно уплетать сласти, горстями отправляя их в рот.   - Ммм... фкуфнотиффа!   Как следует насытившись, обезьяна отставил шкатулку в сторону и, сыто потянувшись, уставился на самые большие буфера.   - Салют, малышки... ээм.. то есть, малышка...Как тебя зовут? - поинтересовался он у кошечки, изогнув бровь и прищурив глаз, - Хочешь конфетку?

Святому было откровенно скучно, поэтому взгляд, зацепившись за копошащегося над каким-то сундучком лемура, уже не пожелал возвращаться обратно в полупустой зал - обезьяну даже не отпугнул тот факт, что нерадивый бармен, что-то там покрутив, поспешил свалить подальше, оставив сундучок на барной стойке. Святой сгреб шкатулку с очень интересной отделкой, ловко крутанул ее в руках, вгляделся в замки и, увлеченно прикусив кончик языка, принялся их крутить. Получилось "страсть, влечение, похоть". Он на всякий случай пнул ребром сжатой в кулак ладони по крышке шкатулки. 

- Молока. Теплого. Без вишенок, - внеся в рецепт пару важных поправок, с бараньим упорством повторил заказ Святой. Отвернувшись в сторону зала, он оперся локтями о стойку и принялся шарить взглядом по залу, провожая взглядом снующих туда-сюда вертихвосток и рассеянно отмечая про себя, что верный кастет по-прежнему уверенной тяжестью оттягивает правый карман бомбера. "Ваш диагноз, юноша - недоадьюльтер. Воздержание и чистота помыслов - вот ключ к целомудренной жизни и спасению души. И работа, много-много тяжелой работы. Труд сделал из обезьяны...эммм... а впрочем неважно..." - изложил свое видение парень в белом с правого плеча, на что получил от парня с левого в красном уничижительный взгляд и надменно-насмешливое "Как-будто что-то плохое. Тебе, кстати, штаны не жмут? Водку заказывай, молочная ты душонка, водку. Царскую."

Да нет, зачем, так нормально - подумал Святой, одним жадным глотком опустошая емкость с густой кашицей, и тут же передумал, но было уже поздновато. Башку, от затылка до ушей, сковала ледяная хватка, а в лоб со всей дури втащило таким же ледяным кулаком и обезьяна зачем-то проглотил вишенки. Облегчения это не принесло, но слегка округлило глаза. - Кххр-кххр... - обезьяна потер горло и попытался что-то ответить, но вместо осмысленной речи из промерзшего горла вырвалась пара непонятных сиплых звуков. Намечался тройничок, потому что барменов вдруг стало двое. Святой кивнул. Варить - это хорошо. Варить - это тепло.

Распихав купюры по карманам, Святой, как ни странно, представился, вкратце обозначил три принципа морских котиков, которых неукоснительно придерживается в работе и в жизни (отдыхать надо было вчера, у каждого из нас есть план, пока тебя не ударят в лицо, все на кону, всегда, так что не бей в кость, бей по яйцам) и заранее предупредил, что не любит огнестрел, потому что "я знаю парней, которые доставали пушку на улице, а через секунду другие парни засовывали эту пушку им в жопу, а я не люблю, когда меня долбят в жопу, если ты понимаешь, о чем я", конец цитаты. Оффициальная часть приема была окончена и Святой, известив новоиспеченного босса о том, что найти его можно у барной стойки, отправился... к барной стойке. Как ни странно. - You're in the army now...oh-oh you're in the army... - бубнил он по пути себе под нос незатейливый мотивчик, по прибытии обнаружив за барной стойкой лемура вместо рыси, но, не придав этому никакого значения, приступил к кутежу. - Привет, чувак. Плесни-ка мне...ну, скажем... скажем.. - обезьяна с мечтательной миной потер подбородок, на пару секунд погрузившись в размышления, после чего попросил налить ему... - Молока.

Святой, разыскав взглядом уже с полдюжины крошек "с самыми большими буферами", как раз собирался пуститься с какой-нибудь из них во все тяжкие, когда за спиной вдруг раздался басовитый и звонкий, как пропущенный в челюсть, голос мелкого лисеныша. Полторы штуки это не шутки. - Идет, - он медленно развернулся и с неизменной улыбкой во все сорок восемь кивнул, - Кстати, как насчет аванса... босс? И если для этого кому-нибудь придётся вправить пару костей или провести сеанс экстренной челюстно-лицевой хирургии, то... Святой шмыгнул носом и многозначительно посмотрел на нанимателя.

- Нет? М? Ну ладно. Я пойду, да? Похоже, никто из присутсвующих либо понятия не имел о том, где следует искать мистера Бига, либо — что было гораздо более вероятно в случае Святого — не собирался делиться этой информацией с залетным шутником. Одернув бомбер и почесав гладковыбритый над трендовейшим андеркатом затылок, Святой одарил присутствующих еще одной исключительно любезной улыбкой и вернулся в зал, где снова почесал затылок - на этот раз с большей задумчивостью. Любой из них мог быть Мистером Бигом. Любой. А то и Мисс. Взгляд Святого принялся блуждать по залу в поисках крошки с самыми большими буферами. Значит, он должен был быть вежлив. Со всеми. Охренительная история. Просто охренительная, но Святому кровь из носа нужна была работенка.