— Фух, ну, я готов. Фух-фух, — присев на стул, который под ним жалобно прогнулся, Хью смешно надувал щёки и часто выдыхал, стараясь успокоиться. Не столько магия его пугала, сколько близкое присутствие девушки, которая собиралась его касаться. Красивой девушки. Способной читать мысли. Аполло зажмурился и стал представлять… представлять… ну хотя бы Дисней-Ленд! Парень понимал, что работу Линде этот поток хлама в его голове совершенно не облегчит, но поделать ничего с собой не мог.
Когда прохладные пальцы коснулись его лба, одновременно заботливо и небрежно сбросив витки локонов, Хью похолодел. Его разум моментально полностью очистился, а глаза расширились. Его коснулась женщина. Не двинула коленом в пах, не плюнула в лицо, не залепила оплеуху — а бережно коснулась. Если о магии маленький Хью думал иногда, мечтая о далёких вселенных и причудливых созданиях, то такого близкого контакта с настоящей волшебницей ожидать не смел.
Но, разумеется, никакой романтики в жесте Линды не было. А была аккуратная и полностью стерильная от чувств пальпация хирурга. Это Аполло понял слишком поздно — когда в его голову стал вкручиваться раскалённый бур. Ощущения были такие, словно Роджерс оказался у окулиста на осмотре. Вроде не кричишь от боли, но яркий свет, который медленно облучает каждый сантиметр глазного яблока, вызывая жжение и напрасное желание моргнуть — тоже не пуд шоколада. Приятного мало. Вот и сейчас перед Аполло проносились какие-то сцены, строки, люди и вспышки многочисленных эффектов. Поначалу глаза жгло, но вскоре новорождённый маг смог уловить связь между двумя картинками. Затем ещё — между тремя. Цепочки мыслей протягивались от одного навязанного воспоминания к другому, сплетая их в единый… Гобелен?
Случайность неслучайна. Энтропия убивает, но она же приводит всё в движение. Цикл обновления способен многих отпугнуть, и это правильно — попасть в жернова колеса и там обратиться в пыль не захочет ни одно разумное существо. Но ведь есть руки, которые толкают колесо, задают ему движение и перенаправляют. Аполло не шевелился, и всё же видел перед собой эти руки. Свои собственные руки.
Разум ничем не ограничен. Он никогда не будет биться пленной птицей в клетке из мяса и костей, в отличие от сердца. Он преодолеет любые барьеры, осилит любые расстояния, оценит каждое действие — и повернёт его к пользе своего носителя.
Хью был очень приземлённым человеком. Он прогуливал занятия в высшей школе, пил с друзьями пиво, ночами пропадал на вечеринках. Надмировая метафизика была ему чужда. Но, как известно, Вселенная обожает притягивать противоположности. Всё в ней должно быть равномерно, дополнено и цело.
Буйство цветов перед глазами сменилось видением тончайшей паутины с идеально, невероятно прямыми нитями, что окутала всё мироздание. Вдоль этих нитей каждый день шли на работу люди, вдоль этих линий в далёком космосе смещались планеты. И вдоль этих искажённых линий там, в баре, летели в потолок бесполезные пули преследователей. Хью улыбнулся — спокойно, без страха. А затем глаза его закатились и парень обмякшим кулем упал со стула на пол.
***
Очнулся Хью в спальном мешке. Никто не бил его по щекам, не поливал водой. Просто новые знакомы перетащили толстяка на мягкое местечко. За что им огромное спасибо. Постоянно испытывая уколы насмешек за свою внешность, Аполло особенно чутко воспринимал чужую доброту. Страшно болела голова, да и дневной свет, прошедший через окна и зайчиком застывший на лице, не располагал ко сну. Роджерс решил, что ещё немного полежит, приходя в себя, и ему придётся снова тревожить хозяев дома — на этот раз по поводу болеутоляющих.