Пока остальные пели, наслаждались музыкой и занимались переводом с помпезно-вампирского, никто и не вспомнил про маленького кобольда, которого все продолжал донимать кашель, и не думавший отставать от бедного О'Чара. Сплевывая кровь, смешанную с семенами, состояние кобольда можно было охарактеризовать как "убейте меня быстро, пожалуйста" - кажется, его, трясущегося, охватил жар, головная боль, и еще чуть-чуть и, быть может, он бы выкашлял себе почки.
И, даже несмотря на резкую боль, которая, будто новенький кинжальчик, прокатилась по его личику, О'Чар даже не думал закричать или застонать от боли, скрывая не самые приятные ощущения - что подумают о нем остальные? Пфа, его нельзя так легко сломать!
Наверное.
Тем временем чешуйки на одной стороне мордочки О'Чара потрескались, а некоторые из них даже опали - но вместо крови и нежного (если правильно приготовить) кобольдского мяска пропустились небольшие, даже миниатюрные желтенькие цветочки - лютики. И что было страннее всего - О'Чар, проживший большую часть своей жизни в пустыне, почему-то стразу понял, что за цветочки стали его новыми соседями по телу.
-Ну а вы кто?
- А я гречиха посевная, - процитировал он отважного рыцаря из местечка Номандии, про которого когда-то читал, выторговав книжицу на ожерелье шамана, благополучно выкрав украшение.
Как хаотично, О'Чар.