Семейное ремесло (часть 1)
«Дражайшая мисс Агата
Вы меня не знаете, и к моему глубокому стыду, я так же не имел чести свести с вами личное знакомство. Но спешу исправиться, пояснив, что знаком с вашим досточтимым батюшкой. Мистер Шекли был редкой породы человек — уверяю вас, та холодность в отношениях отца и дочери, которая наверняка возникла, была вызвана не жёсткостью или пренережением Уолтера, но его заботой о вас. Я имел честь знать вашего отца много лет. Мы видели такие чудеса, которые неспособно описать даже изысканное слово на дорогом папирусе. И встречали такие опасности, которым нельзя подвергать родных… И тем более — маленьких детей. То, что другие называют отстранённостью, ваш отец считал опекой. И я склонен был с ним согласиться.
Но теперь всё изменилось. Судя по моим нехитрым вычислениям, мисс Агата, вы уже самостоятельная прекрасная девушка, которая достойна сама направлять свою жизнь в угодное ей русло. Нет больше причин скрывать от вас правду. Больше всего на свете мне бы хотелось пригласить вас на чашечку отборного индийского чая для беседы и воссоединения с вашим батюшкой. Но увы.
Мой верный друг, мистер Уолтер Шекли, пропал. Вестей от него не слышно уже месяц и четыре дня (да, в тех вопросах, которые касаются моих друзей, я очень скрупулёзен!), что делает меня весьма обеспокоенным. Прошу же вас, великодушная мисс, не бросать вашего отца на произвол судьбы. Приезжайте в Лондон. Расходы молодой леди, как и проживание в месте, подходящем её социальному статусу, я беру на себя. И сам же буду бесконечно рад составить вам компанию в поисках вашего отважного родителя. Смею надеются, что дочь переняла от отца эту редкую и, несомненно, ценную черту!
Вместе с письмом высылаю деньги на оплату личного купе до столицы. Если вы прислушаетесь к просьбе старика, то ваше прибытие не останется для меня незамеченным. Тогда я буду ждать вас по указанному адресу.
Вместо тысячи слов — моё глубокое и всенаиполнейшее уважение.
Сэр Протей Пуллвик»
Агата не сдержалась и чихнула. «Всенаиполнейшее», серьёзно? Да кто так вообще пишет? В дополнение к целому каскаду витиеватых и совершенно пустых любезностей, которые больше напоминали панически попытки неумелого кавалера не отдавить даме ступни в стремительном танце, письмо было пропитано парфюмом. Сладковато-дразнящим и наверняка очень дорогим, но только концентрация его на этот бедный клочок пергамента зашкаливала. Алкоголь и то бродил меньше, чем это письмо отмокало в ванночке с духами, судя по запаху.
И всё же к письму действительно прилагалась внушительная сумма, которой бы аккурат хватило на оплату частного купе в поезде до Лондона. Или же на сытую жизнь в течение пары недель. Призрак непутёвого отца или долгий пир — что же из вас ценнее?
И всё же поезд мчал Агату в столицу огромной Британской Империи, что подобно жадному и вечно голодному зверю покрыла своей чадной тушей все материки, загребая всё больше и больше земель под массивные лапы. Кто знает, какие пороки таились за душой молодой цыганки? Но главный порок молодости — лихое любопытство — ей точно был не чужд.
«Ну, хоть кого-то судьба этого козла делает обеспокоенным» пронеслась в голове Агаты крамольная мысль. В очередной раз перечитывая послание, в надежде среди обилия витиеватых оборотов ухватить основную суть, девушка сжала пергамент с такой силой, что костяшки её пальцев побелели. Как бы она хотела послать достопочтенного сэра с его предложением в далёкое и весьма неприличное путешествие… но увы, выбирать знакомства ей сейчас не приходилось. Новый цирковой распорядитель давно точил зуб на молодую артистку, а остальная труппа только поддержит его в желании избавиться от «проклятой» цыганки. Стая шакалов.
— До отправления лондонского поезда осталось десять минут! Просьба занять места согласно купленным билетам!
Агата, казалось, не слышала громогласные призывы проходившего мимо помощника машиниста. Она правда не понимала зачем понадобилась Протею Пуллвику. Какой от неё прок в поисках отца? Или он думает, что дочь знает особую цыганскую магию для отслеживания кровных связей? Девушка фыркнула, сложила листок вчетверо и отправила его во внутренний карман пальто. Хуже от этой встречи ей точно не станет, а достопочтенный сэр из чувства вины вполне мог подкинуть родственнице Уолтера Шекли немного деньжат на первое время.
— Вы кажется ошиблись мисс. Общие вагоны в хвосте состава, — учтиво наклонил голову при виде Агаты проводник. Та, в свою очередь, решительно сбросила груз тяжёлых мыслей, горделиво выпрямилась и просияла очаровательнейшей улыбкой в ответ.
— Что ты. Сюда мне, сюда, смотри, написано «вагон номер 5»
— Хм… — задумчиво протянул мужчина, разглядывая протянутый билет. Украла? Или дочь какого-нибудь «барона»?
— Любовник поездку оплатил. Очень уж хочет чтобы я добралась до Лондона в целости и сохранности, — с готовностью сказала Агата, точно прочитав по лицу сомнения собеседника.
— Я… не думаю, что мне стоит знать подробности личной жизни. Вашей или вашего… доброго знакомого
— Ох, не всегда он и добрый, касатик. Бывает что и довольно жёстко меня…
— Билет в полном порядке, можете пройти в своё купе, — покрываясь пунцовыми пятнами торопливо произнёс проводник.
— Ой, спасибо. Ты очень добр ко мне. Скажи, а вино в поезде найдётся? Совсем в горле пересохло.
— Посмотрю что можно сделать. Проходите, не создавайте очередь.
Уж лучше он сам её обслужит, чем эта экстравагантная особо начнёт шататься в вагоне-ресторане на виду уважаемых дам и господ. Цыганка, на губах которой играла откровенно ехидная усмешка, проскользнула в коридор. Легче лёгкого.
Спустя полтора дня пути "дражайшая мисс Агата" стояла на перроне вокзала Паддингтон и рассеянно вертела головой, вглядываясь в суетящуюся толпу. Столица Британской Империи поистине поражала воображение неподготовленной гостьи. Только сейчас девушка задумалась над тем, как она найдёт того самого сэра Протея Пуллвика в огромном городе. Пожалуй, стоит поспрашивать у местных попрошаек. Агата подхватила чемодан со скромным скарбом и направилась к выходу со станции.
От шума и гама, которые создавала на вокзале пёстрая людская масса, впору было потерять сознание. И дать толпе похоронить себя под многоногими волнами. Такой финал захватывающей истории о поездке в столицу, быть может, и не вязался с образом «отважной дочери своего родителя», но был бы до крайности оригинален.
Но увы, приз за оригинальность в этот день присудили другому победителю. Едва Агата спустилась по гранитным ступенькам вокзала на мощёную мелким камнем мостовую, как её внимание привлекло тонкое мелодичное пение. Трель. Девушка склонила голову в попытке отследить источник звука, повернулась и...
Прямо на небольшой дорожный саквояж, который Агата держала в опущенной руке, легко приземлился маленький воробушек. Выглядел он странно. Золотистое оперение, чистое и слишком ритмичное чириканье, мерцающие синим глазки — за те краткие мгновения, в течение которых воробушек позволял цыганке любоваться собой, птица стала напоминать детскую латунную игрушку.
Прогресс за последние годы бежал вперёд ещё быстрее, чем расширялись границы империи, но подобную диковинку цыганка видела впервые. Убедившись в том, что полностью завладела вниманием новоприбывшей, птичка выдала ещё одну довольную короткую трель и спрыгнула с небольшой поклажи. Расправив механические крылышки, воробей полетел к чёрному кэбу, стоящему по краю улицы. Экипаж словно только недавно собрали — краска на нём блестела, кучер был добротно одет, а две вороные кобылы смирно ждали команды к отправлению.
— Вы — мисс Шекли? Сэр Пуллвик распорядился довезти вас до места встречи с ним, — возница смерил цыганку подозрительным взглядом. Его предупредили, что гостья необычная, но этим цыганам веры нет. И черномазым индийцам тоже. И неграм с их чудовищно раздутыми губами! Да, измельчал нынче Лондон. Того и гляди, коренных англичан в нём скоро не останется. Понаедут эти.
Пока мужчина предавался воспоминаниям о тех временах, когда небо было чище от смога, а кожа лондонцев — белее от чистой крови, Агата без посторонней помощи залезла в кэб. Изнутри двухместная карета оказалась достаточно уютной, под стать внешнему лоску. Кучер щёлкнул вожжами, и кэб медленно поехал через весь Лондон, чтобы провинциальная цыганка могла в полной мере насладиться красотой и величием столицы.
И хотя все обстоятельства заочного знакомства с мистером Пуллвиком намекали на, что пожилой джентльмен в средствах не стеснён, но карета проехала по всей длине Пикадилли, не остановившись ни у одного особняка. Как оказалось, старый знакомый Уолтера Шекли ждал дочь своего друга в таком месте, куда порядочные леди без причины старались не заглядывать.
Широкую улицу Уайтчеппела буквально заливал свет десятков красных фонарей. Целые гирлянды китайских бумажных шаров раскачивались на ветру, разгоняя вечернюю тьму. Но по иронии, именно тьма была лучшим другом нищих изгоев, обитающих в Уайтчеппеле.
Несмотря на поздний час, повсюду царило оживление ещё похлеще, чем на Паддингтоне. Многочисленные проститутки зазывали клиентов в тёмные закоулки, узкоглазые торговцы со странной жёлтой кожей настойчиво предлагали прохожим дешёвые товары, а крепкие темнокожие парни таскали мешки с мукой и прочим наполнением. Здесь царствовал низший класс — не только бедняки из Лондона, но и беженцы из покорённых колоний. Здесь можно было достать очень многое всего за пару шиллингов.
А потерять и того больше.
— Сэр Пуллвик ждёт вас там, — возница как вкопанный остановился перед шумным базаром и дёрнул подбородком в сторону ближайшего двухэтажного здания. На вывеске был грубо намалёван кальян, что выдавало в доме курительную для опиума.
— Я тоже подожду вас... здесь, — было заметно, что даже не самый успешный англичанин то ли боится, то ли презирает квартал нищеты. Не сказать, чтобы его опасения были беспочвенны.
С трудом лавируя между когортами совершенно одинаковых с лица китайцев, Агата дошла до курительной. Мимо девушки вновь пролетел латунный воробей, который юркнул в открытое окошко здания. Не прошло и минуты, как дверь отворилась, и навстречу цыганке вышел мистер Пуллвик собственной персоной.
Нарекая своего сына Протеем, счастливые родители наверняка ожидали увидеть в повзрослевшем мальчике статного лондонского денди, который своей красотой затмит даже героев греческого эпоса.
Что же, их ждало разочарование.
Протей Пуллвик был толстым коротышкой преклонного возраста. Его чрезмерная манерность отдавала женственностью, а огненно-рыжие волосы с крупными сединами были аккуратно убраны в причёску, похожую на взбитый пудинг.
Впрочем, назвать старичка уродцем тоже было нельзя. Там, где отдохнула природа, потрудились деньги. Волосы и борода мистера Пуллвика были тщательно ухожены, морщины на лице скрыты пудрой и румянами, а дорогой костюм превращал рыхлую фигуру в симпатичный шар.
— Агата Шекли! Боже правый, мисси, словами нельзя выразить, насколько же я рад вас видеть! — воскликнул карлик неожиданно высоким, звонким голосом. Перебирая короткими ножками, джентльмен шустро подбежал к девушке и галантно поцеловал ей руку. Несмотря на толстый налёт гомосексуальности, который покрыв образ и поведение рыцаря Её Величества, манеры старичка были отточены до бритвенного совершенства.
— Комфортно ли прошла дорога? Как вам Лондон? Впечатляет, правда? Центр науки, техники и просвещения! — Протей театрально указал Агате на улицу впереди, предлагая следовать туда. — Какая жалость, что батюшка не видит вас такой. Ах, какая жалость.
«Батюшке глубоко наплевать на мою судьбу, старый ты педик» — мысленно огрызнулась опешившая от столь необычного приветствия цыганка. Разумом она прекрасно понимала, что этот занятный коротышка был последним кто несёт ответственность за ту давнюю интрижку между Уолтером и её матерью, Витой. Тем не менее, каждый раз когда звучала фамилия, на которую девушка не имела ни морального ни законного права, внутри непроизвольно разгоралась злоба. Выплёскивая её на собеседника, впрочем, она не добьётся ничего кроме сиюминутного облегчения.
— О, вы правы, Лондон потрясает воображение. Столько домов, столько улиц, столько людей. Бьюсь об заклад, если кто-нибудь пропадёт, его не сразу хватятся, — губы Агаты растянулись в широчайшей улыбке и, перехватив поудобнее саквояж, она двинулась в указанную манерным лордом сторону. Тараторила цыганка совершенно беззаботно, однако на деле перехватывала направленные в их сторону любопытные взгляды. Не удивительно, учитывая внешность её спутника. Навстречу двигалась парочка крепких темнокожих рабочих, нёсших внушительных размеров ящик и потому им с Протеем пришлось остановиться. — Тем ценнее, что у моего отца есть такие отзывчивые друзья как вы, сэр Пуллвик. Занятная у вас, признаюсь, птичка. Небось стоит целое состояние?
— Птичка? — маленький человек очень натурально сделал большие круглые глаза.
— Возможно, вас просто ослепил блеск столицы, моя дорогая? Ах, как я вас понимаю! — мужчина всплеснул руками и посторонился, провожая двух гружёных работяг пристальным взглядом. — Фи, ну и манеры. Здесь даже не уступают аристократии дорогу, представляете? Приезжие.. когда смотришь на этих дикарей, то прямо кажется, как они хватают тебя своими грязными мозолистыми руками. Совершенно невозможно даже к товарам прицениться!
Несмотря на жалобы мистера Пуллвика, было заметно, что он куда с большим удовольствием «приценивается» к темнокожим рабочим, нежели ко всякому дешёвому хламу, под которым ломились прилавки.
— Прошу меня простить, мисси, но я отвлёкся. Наверняка вы удивлены местом нашей встречи. Это ни в коем разе не намёк на ваше.. кхм.. социальное происхождение, и думать не могите! Здесь меня должен был встретить информатор вашего отца, но что-то я пока его не вижу. Что поделать, не-джентльмену трудно понять ценность пунктуальности и хороших манер.
Так они и шли по улочкам Уайтчеппела, который больше всего напоминал не район столицы мира, а большую навозную кучу. Тот же смрад, та же неразбериха, те же бесконечные жуки, что пытаются отнять друг у друга кусок гуано пожирнее. Мерзость.
И всё же здесь жила свобода. Никто не решался контролировать район, даже вездесущие констебли. Бедняки тут выживали как могли. Но зато и делали, что хотели.
Совсем стемнело. Лишь свет от красных фонарей заливал дорогу и стены домов вокруг фантомной кровью. Не удивительно, что Уайтчеппел стал пристанищем стольких маньяков — казалось, что само это место уже было создано театром для кровавых зрелищ. За светской болтовнёй цыганка и аристократ упустили тот момент, когда кроме них на улице никого не осталось. Вернее, этот момент упустил мистер Пуллвик, который теперь особенно сильно напоминал довольного тюленя, отведавшего рыбы. Для такого человека нет большего счастья, чем поговорить о собственной важности.
А вот Агата не теряла бдительности. Что-то должно было произойти, и она с провожатым шла к самому оку шторма.
