В сердце ключ"
За белыми краями скал, прибивалась большая вода, - прекрасный прилив вспенивался. Набегавшие волны
прибоя, пузырьками проглатывались арковидными белыми скалами. Откатившись назад, соленая и зеленоватая,
большая вода снова набирала известный ход. Чуть слепящий, кроваво оранжевый закат, символизировал
окончание вечернего времени.
Один его глаз был приоткрыт и он видел что на границе видимости его зрения, замаячил силуэт.
Кто-то из его приближенных, вернее из его преданных отрядов.
- Я буду вам очень признателен. - сейчас он отчетливо признавал, что ее общество, было всегда,
не осознанно приятно, словно он такой же одиночка, как и она, и им было суждено
находится вместе. Он чувствовал себя в безопасности как если бы она находилась рядом с ним навсегда, безмятежно, будто находившийся в тихонькой цветочной оранжереи.
Тянувшееся время было до бесконечности хрупким, будто одиночке потребовалось море времени,
лишь на то, чтобы собрать свое сознание вновь, по крупицам собирая каждую деталь имени себя,
прямо как в мастерской по изготовлению заводных часов.
Он уже смог самостоятельно поднять голову, а затем постепенно находя равновесие, приподняться на
локтях чтобы подобраться к воде - которая струилась между валунами. На одном из соседствующих
валунов были разложены его скромные пожитки.
Оказавшись в новых условиях, одиночка не унывал, он попытался остановиться и попить воды, но
одна соленая вода была не пригодна для употребления. Подивившись отсутствию бесценной воды,
одиночка употребил благой мат, к голове слишком быстро приливала кровь, ему трудно было устоять
на ногах и он прилег на очередном валуне, а дальше его просто вырубило.
В одиночестве для него наступил полумрак, его бросало в жар и в холод попеременно.
Так получилось, что в пояс затягивающееся, растянувшееся между валунами тело, приподнималось, помогая ему исторгнуть из себя остатки
солоноватой воды, в убегающую между валунами воду. Нависнув над валунами, Одиночку отпустило и
тот почти грохнулся бы между ними от переутомления и потери равновесия, если бы не вовремя подставленная нога в тяжелом ботинке, под
все еще больную голову. Извернувшись и поднявшись, он уже вернув себе остаток, постепенно
восстанавливающегося рассудка, поймал взгляд широко улыбающегося человека, женщины что помогла
ему освоиться здесь в дальнейшем, не дав погубить себя, приемом им в глотку не опресненной воды.
Отведав мяса моллюсков, ему пришлось так же, научиться искать их, а затем и пройти испытание
открытия панцирей за заветным съестным наполнением.
Холодный ветер подхватывал неприятные водяные брызги, и орошая лица людей, вызывал холодное
покалывание кожи их лиц. Рыболовное побережье встречало ночную темень, но временно лучистые
лунные блики, покрывали пятнами всю поверхность воды. Глазам людей открывался вид на красивое,
манящее взгляда, светопредставление.
Людям было холодно, остававшимся на открытом ветру, находившимся стоя на валунах.
Показавшийся поправившимся, Одинокий собрался с мыслями и принялся на своих двоих, собирать
растопку из редкого хвороста, лучинок. Гигантский валун прикрывал группу низеньких, на одном из
таких, люди разожгли огонь с помощью своих припасов. Снова уходя ко сну, Одинокий не тушил
мелким песком костер, по скольку на его хранительница оставалась роль смотрительницы, за
затухающим под порывами сильного ветра приносящего капли, кострищем.
Между валунами прятались маленькие крабики, застрявшие пустые раковины моллюсков.
На утро в большую воду принесло стаю безвредных медуз, то и дело пристающих при купании.
Расправившись с пойманными моллюсками, подличившийся Одинокий и сохранившая ему жизнь, безымянная аокраэль (спасительница), вынужденно ушли дальше по берегу.
За первым поворот появился мыс, камыши вольготно расположившиеся на тихом мелководье, между
камышами проявлялись остатки затопленных рыболовецких причалов. Плавающие, размокшие канаты и
веревки поменьше, намекали на отсутствие тех, кто мог бы все это просто убрать, речь ведь не
заходила об облагораживании местности в целом.
Два дня без воды, после обновившейся погоды, - днем было страшно находится без питья, на
солнцепеке.
Родник отыскался повыше, - за очередным поворотом, появился разных пород земли сход наискосок.
Ковылявший все это время одиночка, приноровился к прыжкам на одной ноге, регулярно затекающая,
тяжелая вторая нога, его уже не беспокоила. Свалившись от усталости, он заметил верхушки старых
деревьев на уровне основания схода. Приходилось искать протоптанную тропинку наверх, но
отыскалась лишь канава для отвода сточной воды, неизвестным образом сохранившейся до этого
времени, до или после последнего обвала.
За неподалеку расположившимся углублением в провалившейся сырой земле, находился старый колодец,
который собирал дождевую воду. Однако прошедший ливень, был недостаточно суровым чтобы заполнить
находившееся в осушенном, без крыши, колодце, корыто с водой, деревья закрывали его собой.
Одинокому захотелось поговорить, против его воли, рот лишь беззвучно издавал глухое мычание.
Скопившееся количество воды в корыте, показалось людям чудесным избавлением от всех проблем,
хотя шанс подхватить заболевания немного приостанавливал их.
После сложившегося перерыва, люди отошли на берег, найдя там чудесную тропинку, которая привела
их к развилке. Одинокому не хотелось отдыхать, ему хотелось перестать находится в тени,
побежать, если можно было бы. Свою проводницу, он отпустил на развилке тропинки, для дальнейшего
отдыха.
Сам же Одинокий проследовал, на показавшийся невдалеке родник, лес со стороны хорошего склона
уже подходил к концу. Вдоволь напившись, он пространно черкнул себе незамысловатую зарубку, о
том что надо двигаться дальше, не пренебрегая своими качествами охотника.
Укрывшись в обветшалом строении, на берегу очередного мыса, он увидел несколько проводивших свои
первые маневры кораблей, кажется что на море, проводил свой тренинг, некий руководитель морских
учений.
Искры огненных зарядов осыпали крыши маленьких, белесых домиков, с черепичными крышами, домиков
давно оставленных и служивших лишь уже расстрелянными мишенями, для военных кораблей.
Затихли залпы, вспышки, грохот. Сон. Белый, чистейший сад. Сотни роз срезанных для отправки.
Две улыбающиеся во весь рот статуи на постаментах, стоят на входе. Стражники, одетые в местами оборванные плащи,
с такими же капюшонами. Они держат по тяжелому серому мечу, двумя руками за рукояти, мечи со
сточенными окончаниями, направленные на предполагаемых приближающихся путников.
Аллея, на которой рассыпались мелкие, декоративные, серые камушки, перемежающиеся с разноцветным
покрошенным стеклом. В углублении над потолком, была закреплена конструкция скрепленная
веревочками. Конструкция, в разные стороны которой, смотрели острые концы бамбуковых стержней,
создавая инсталляцию парящего змея-дракона. Стены проходили под наклоном, создавая непривычное,
неправильное ощущение замкнутого пространства. В углублениях на стенах, на вставках так же были
закреплены зеленые лианы, между ними расположены вечно цветущие: красные, малиновые, светло-желтые, сизые и розовые декоративные фиалки.
Аллея упиралась в пустую стену, привлекающую внимание, лишь костьми умерщвленных животных, из которых она была собрана.
Проснувшись, Одинокий увидел упирающуюся в его ботинок, тетиву большого лука. Наконечник стрелы,
снабженный металлической болванкой, был нацелен на него. Угрожающе приблизившись к его голове,
наконечник стрелы прислонился ко лбу.
Человек из темного ордена отвел в сторону лук, поставив его на землю в домике, он завещал
Одинокому диалог:
- ты потерял свое оружие, и потерял свой путь домой. Твоя концовка жизни - смертью, пусть далее
ведет тебя спаситель.
- ты ошибаешься, моя спасительница прикасалась ко мне рукой, это мой выбор оставаться в
неведение ныне происходящего в мире.
- забывшись, ты не признаешь своих ошибок, будто у тебя их и не было, возможно тебе стоит
пересмотреть свои идеалы.
- увидишь или узнаешь, скажи как!
- только выбором, только им.
По гарцевавшее перед гостем, высокого роста, скрывающееся за чудными, черными шляпой и закрепленной к ней темной
вуалью на лице, существо из темного ордена, направило человека в сторону покосившихся домиков.
Катастрофически укоряя себя за невнимательность, Одинокий осмотрел покосившиеся домики на
улицах, один за другим. Дворы местных домиков, напоминали ему опустошенные бандитами, дворы его
деревни, они были пустыми и невзрачными, серыми и безликими, и одинокими, - такими, каким
сделался он сам.
_
Свое творчество, мне надо кому-нибудь обязательно посвятить, по этому посвящаю единственному комментатору блога: Юми.
Юми, спасибо тебе за комментарии. :)
- Читать далее...
- 4 комментария
- 30 просмотров