Askelad

Вспоминается два триллера, у первого забыл название. В основу взято расщепление личности Миллигана. Как внутри головы обитало десяток личностей, как он убивал их один за другим. Доминирующей личностью ("убийцей") была маленькая девочка. Второй фильм: "Кто вы, мистер Смит?".

Где-то вдалеке раздавалась колокола предвестники беды.... Спасибо за игру. Моментами было волнительно. Мафиози не сдавайся и сражайся до конца! Laion за участие вопреки времени в занимательной истории) Котик, спасибо за безупречный отыгрыш головореза и сцену ограбления.

- Ты ведь не сомневался в том, что я буду искать выход. Ты считаешь опасной меня, я считаю опасным тебя. Опасность нас обоих только притягивает...  - Багира легко поднялась с места и подошла к Маршалу  вплотную. Взгляд скользнул по его губам, и воспоминание, промелькнувшее в глазах, мгновенно наэлектризовало воздух между ними.   В его глазах отразилось ледяное спокойствие: - Это место не подходит для личного общения. Сохрани остатки чести для того, чтобы держать лицо. Не нужно опускаться до тонкостей передо мной. Уильям Маршал взял её за руку: - Молчание и вежливая улыбка допустимый вариант.  Он поцеловал руку Каоми и вежливо улыбнулся, глядя в её глаза. Действия подтверждают намерения, громче слов....

- Уильям Маршал. - Ками нахмурилась. -  Возможно, твои цели благородны, как и всегда были.  Но...  Прости.    - Слова пусты, как черепа мертвецов. Он процитировал "Искупления тропы никогда не приводят домой... Возносится молитва о том, кто ушел на бой".   Уильям Маршал заколебался всего на мгновение, но голос был его тверд: - Прощение заслуживают в иных Мирах. Мне оно ни к чему в последнем бою. 

- Кому Вы не доверяете, Уильям? - Каоми произнесла это тихо, но так, чтобы рыцарь ее услышал.     - У нас нет роскоши и времени, проверить всех. Первыми на подозрении со странным поведение - Тинкер. Остальные: Пастушок, Чудовище и вы. Это гадание несмотря на карты... Я приму вызов Чудовища - сразимся с честью   Уильям улыбнулся про себя: - Жаль, что я не доктор. Было бы прискорбно увидеть ваши разочарованные лица.

- У меня больше подозрений насчет мистера Маршала, хотя я буду только рад ошибаться, - высказался Адам.   Уильям Маршал не утратил спокойствия и слегка поправил собеседника: - Ошибок больше не будет. Остались только догадки и кто будет прав - объявляющий начало охоты, свора собак, что загоняет добычу или ловкий метатель копья, поразивший цель... Всё почести достанутся королю. Только совесть будет мерилом решении. 

Уильям Маршал спал крепким притворным сном сегодня ночью. Он переоделся в рубашку тёмного бардового цвета и черные брюки, но отложил в сторону шляпу. Он вышел в приемную комнату к остальным. Вид был его серьезен и печален: - Господа и дамы, двое пало и осталось невинная жертва со стокгольмским синдромом к своим мучителем. Поражение двух наших врагов искренне порадовало меня, ибо мы добились многого, благодаря слаженности действии и удачи, что обернули клинки наших врагов друг против друга. У меня печальная весть. Теперь мы вынужденны блуждать во тьме, не ведая, кто наш враг и наши союзники пока слепы и невинные могут погибнуть от рикошета, дрогнувший руки. Мы будем проливать кровь, в надежде, что она даст ответы. Если союзники Синий Бороды не проявит себя в ближайшее время. Наша вечеринка завершится взаимным истреблением....  Он обвел подозрительным взглядом слушателей: - Теперь доверие исчерпало себя. Будьте бдительны, сражение за наши жизни еще не закончилось.

Это жизненно для каждого: - Мафия "Мы знаем кто ты, не знаем кем-ты работаешь, но знаем где ты живешь и придем за тобой" - Шерифы "Мы знаем кто ты, но наши уста закрыты, а пуля-дура" - Доктор "Я не знаю кто ты, но вылечу тебя и себя тоже" - Мирный "Я знаю, кто я.... кто-нибудь спасите меня. Они идут за мной". - Оборотень "Я не знал, кто я.... пока они не пришли за мной, дали лопату и приказали копать могилы".

Уильям Маршал пристально посмотрел на Марлона Брейва: - Готов услышать ваши предположения, а также иную расшифровку анаграммы... Я полон недоверия к вам, но защита чести - это святой обычай.

Уильям обернулся на "неожиданное признание": - Марлон Брейв, мне с трудом вериться, что подсказка может указывать на сообщника Змея и доктора одновременно. Подобное коварство за пределами его методов. Анаграмма ключ к истине и она не может подходить ко всем нам. Ведь, истина может быть только одна. Я услышал, как выдают желаемое за действительное перед смертью. Мой вердикт пока непреклонен - Маугли. 

Уильям не успел услышать слов в защиту несправедливо обвиненного Морфея. Это был фарс, а не суд. Уильям поправил галстук-бабочку и обратился с речью к присутствующим: - Вчера нас покинули два наших собрата. Мы не можем скорбеть по ним, ибо сами были им судьями и палачами. Я прошу прощения, ибо с положением приходит и ответственность за решения... и жизни. Пепел к пеплу и прах к праху, господа и дамы. Продолжим, пока груз ответственности не сломил слабых духов и не соблазнил жадных до власти. Он с непоколебимой уверенность в правоте обвел взглядом присутствующих: - Я продолжаю настаивать в причастности Маугли, известного под именем Марлон Брэйв, к убийству. Более сомнении не должно было остаться, даже у самых скрытных и недоверчивых членов нашего общества. Тщательное изучение голосов, отданных за Морфея, могут дать новые подсказки о лицах, замешенных в убийствах.

С каждым бывало. Не стоит унывать.

Уильям медленно перебирал пальцами пуговицы сюртука, возвращаясь к той ночи и улыбке без ответа, одобрения без слов, красноречивых взглядов.... Он вернулся к настоящему Синяя Борода возомнил себя судьей, шерифом и палачом. Он обсудит его возмутительное поведение позже. Ситуация напоминала ночевку в лесу посреди восставшего округа. Он еще взглянул на Каоми и вернулся к текущему делу.... вопиющему преступления: - Дамы и господа, прошу вашего внимания. Удостоверившись, что на него обратили внимание он продолжил: За хорошего кота-мышелова два серебряных давали в лучшее времена. Он приносил достаток и благополучии в дом. Я не могу сказать хорошего о их старших братьев. Правда, они желанная добыча для охотников, коллекционеров шкур, аборигенов для подтверждения своего статуса и одежды. Слова про кота, могут навести на благостную мысль, так и увести нас в сторону от обсуждения. Первые подозрения падают на Маугли и Лисицу.... Вспомним, Маугли и Шер-Хан не ладили между собой. Это общеизвестный факт, но они могли сговориться ради корыстных целей в рамках одного дела. Мне бы хотелось услышать слово Маугли на собрании. Кстати, где он?   Молчание и пожимание плечами стали ответом Уильяму Маршалу: - Я не желаю отправлять на расправу достойного воина, не дав ему защитить свою честь.     

Уильям Маршал идёт.

Квартира Каоми. - Старик поступил мудро. Мальчик оказался талантлив настолько, что сказка ожила. Стоит ли винить его в этом? Он сделал то, что обещал. В его сказку верят, а это главное. Сколько Сказаний исчезли только потому, что их сказки забыли! Багира не хотела такой участи ни себе, ни Уильяму, ни даже тому грабителю-гиене из парка. Уильям мягко ответил: - Да, великое рожденное из лжи. В сладком и манящем сновидении, что зовет колыбельной нас прилечь мягкие перины. Уильям тихо запел мелодичным баритоном:

Квартира Каоми   Пока закипал чайник, Каоми порезала тонко лимон, насыпала в сахарницу сахар, в глубокую плетеную из лозы чашку - печенье и расставила это все на столе. Сама она чай пила редко, предпочитая кофе - все же у простаков в жизни были свои прелести.  - Ты рассказывал про парня, который продавал сны... А почему ты сказал, что он обманывал людей? - разливая чай по чашкам, вспомнила она рассказ Уильяма. -  Сны ведь действительно снились?    Уильям в задумчивости помассировал грубыми пальцами подбородок и ответил с ноткой грусти в голосе: - Пареньку никогда не снились сны. Пределом его мечты была еда каждый вечер, прочная крыша над головой и ботинки из крепкой кожи, за место деревянных башмаков. Я рассказал начало и конец истории. Середина истории же гласит: Однажды подошел к пареньку дряхлый старик и медленно с хрипотой в голосе сказал: "Уже год, ты развлекаешь меня дивными историями. Монет у меня водится больше, чем у тебя. Я благодарю". Паренек печально усмехнулся: "Ведьмы и колдуны, не прокормят меня, окромя монет. На голодный желудок не до снов". Старик открыл рот, а затем нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, что хотел сказать. Он судорожно покачал головой: "Если сны станут явью, то расскажешь мою историю?". Паренек с подозрением оглядел старика. Обычный нищий со сгорбленный спиной и вздутыми суставами.Он ответил миролюбиво, успокаивая нежданного гостя: "Я бы жил в каменном доме, а ты служил бы мне в саду". Старик искренни улыбнулся, приставив это: "Я бы срывал кисло-сладкие яблоки и положил в корзинку, вечерами грел старые кости у очага", Старик открыл глаза и казалось, что на паренька смотрит совсем другой человек. Паренек махнул рукой: "Красиво звучит, да монет не сосчитать на это". Старик встал на одно колено перед пареньком. Колени его дрожали, а тело могло вот-вот испустить жизнь: "Я пожертвую жизнь и горсть медных монет ради того, чтобы твой сны стали явью. Пообещай....рассказать историю обо мне Паренек почесал макушку, жадно покосился на монеты и схватил их, крепко зажимая в кулаке. Спросил, обескураженно глядя в глаза старика: "Кем ты хочешь быть?" Старик с надеждой выговорил, каждое движение причиняло ему боль в суставах: "Великим рыцарем", Паренек кивнул и твердо сказал: "Я исполню твою просьбу" Старик блаженно закрыл глаза и упал замертво, завалившись на бок. Паренек молча постоял над телом старика несколько минут. По его грязной пробежали слеза. Паренек собрал свой скудный скарб и отправился искать новое место с твердой уверенностью исполнить обещании..... и наконец сытно поесть.   Уильям Маршал не сводил взора с Каоми. По его лицу невозможно прочесть, какие эмоции испытывает сейчас. Словно, он надел безликую маску из театра, чтобы участвовать в поставленной им пьесе.

Квартира Каоми   Выпьешь что-нибудь? Чай, кофе, что-то покрепче?     Уильям взглянул свою ладонь и сжал в кулак: - Пить крепкие напитки неосмотрительно. Чаю, будьте добры.

Квартира Каоми   - Смелее, Уильям. - мурлыкнула она и покосилась полуприщуренным глазом на рыцаря. - Я вытерплю. Это не та боль, которой нужно бояться.    Уильям удивленно раскрыл глаза: - Когда зашиваешь себя, никому пожаловаться на злодейку-судьбу. Остается проклинать обстоятельства, чтобы отвлечься от боли. Помянем же проклятые настоящее! Уильям сделал укол обезболившего пантере.  - Повезло, что кость не задета, а пуля прошла на вылет. Он осмотрел на рану. Пока подействует обезболившее. Обработал края раны антисептиком, достал иглы и хирургическую нить из герметичной упаковки. Начал зашивать рану, приговаривая: - Знавал я одного паренька, он продавал сны за медный грош. Покупателей у него не прибавило, но славы сказочника он обрёл. Его сны были об удачливых дураков, рыцарях, драконах, невиданных местах, о чудесах, о неведомых разуму и глазам существам, о страданиях, боли и спасении. Однажды спросили его: "Зачем ты обманываешь добрых людей?". Ответил он: "В моих словах нет и крупицы лжи. Ложь, повторенная тысячу раз, стала правдой, а правда подарила им жизнь". Он поднял пустую корзинку с каменной мостовой и отправился дальше. На прощание он оглянулся и весело сказал: "В следующий раз, я расскажу сон о прекрасной леди, спасшей гордого рыцаря от дракона". Произнеся последнею строку, он уже заканчивал перевязку защитой раны с прижатой к ней ватном тампоном: - Готово. Лишь произнес Уильям Маршал и сложил обратно лекарство и инструменты

Где-то в городе. - Располагайся. Я сейчас вернусь. - Каоми показала Маршалу на неширокий диванчик и вышла в кухню. Оттуда она вернулась с небольшой деревянной коробкой, в которой лежали бинты, антисептики и прочие препараты для оказания первой помощи.   - Ты как, крови не боишься? Поможешь обработать? Мне не дотянуться самой.   Уильям мельком осмотрел квартиру. Ничего особенного, но уютно. Он обратил внимание на девушку: - Не в первый раз. Будет больно, сожмите покрепче зубы.

Центральный парк - Нужно уходить отсюда, скоро здесь будет полиция.. А этот.. Пусть проваливает на все четыре стороны. Он никому ничего не расскажет - он тоже Сказание. - она подошла к упавшему толстяку. - Ты все понял? И, больше не оглядываясь на Гиену, уходящего в сторону зарослей, она протянула Уильяму на ладони ключи зажигания: - Машину вести сможешь? Я покажу дорогу. Мне понадобится твоя помощь. Уильям услышал слова Каоми, на секунда повернул голову и уверенно произнес: - Правосудие... Он заметил, что Каоми серьезно ранена. Сказание непросто убить, но раны причиняли боль, как всем живым существам. Он сжал кулак изо всех сил и ответил мягче: - Не торопитесь, я помогу вам. Он перевел взгляд на бандита и с нескрываемым презрением ответил: - Беги. Он разряди обойму, согнул ствол и бросил его подальше. Облик рыцаря таял словно дымка перед рассветом. Амулет снова восстановился на цепочке висящее на шее. Покупка заклятья призыва стоила каждой монеты, а это была горка с холмом. Уияльям принял ключи от машина и, придерживая её за руку, сказал: - К вашим услугам. Машина не норовистая лошадь и ей не нужна задорная песенка, чтобы успокоить её. Он усадил её на заднее сидение и сел за руль. Давно он выучился водить машину, пора вспомнить старые уроки и применить по назначению. Машина уверенно тронулось с места и, следуя указанием Каоми, они отправились дорогой домой.

Центральный парк   — Ты че, сука, ты че. — гримасничая совсем уже по-гиеньи, негодует Марк Генри, когда перед ним будто по мановению волшебной палки обычный мужик превращается в громадную груду железа, а чернокожая леди — в большую черную кошку.   Пуля заставила его слегка пошатнуться, но скользнула по доспеху. - "Меч к бою" Мысль достигшая каждого мускула тела не успела воплотиться в действия, как Каоми мощно прыгнула, несмотря на ранение ей удалось свалить незадачливого головореза. Уильям наступил на руку отпетого головореза и подобрал пистолет. Без промедления дуло пистолета было направлена ему в лицо. Решимость было его в словах: - Я предлагаю тебе выбор: умереть или попытаться скрыться от полиции. Не оставляю надежд,.. горячих надежд, что ты выберешь первый вариант.

Мы не зависли. Мы наслаждаемся временем)   По теме работы. Почему никогда не случается такого:

Шумно сопя, Марк Генри кое-как справляется с охватившим его возбуждением, и, обильно потея грузным телом и лицом, вытаскивает из-за пояса верный магнум, не раз выручавший его от героиновой ломки. Банальности? Дуло кровожадно ощеривается в лицо борзому простачку, будто бы спрашивая у него: это достаточно, мать твою, оригинально, чтобы завладеть твоим вниманием, ******ый выпендрежник?   По низкому, с неровными буграми-«рожками» лбу, исполосованному напряженными складками, течёт несколько липких капель.   — Слышь, ты. Выворачивай карманы, нигер.    Центральный парк   Уильям Маршал не стал размениваться на банальности с тупым головорезом: -  У магнума сильная отдача и сложно прицелиться после первого выстрела. Я заключил контракт с ведьмой. Меня сложно убить. Мы поступим проще..... Уильям подал левой рукой знак Каоми, а правой рукой сломал амулет на шее. Перед грузным бандитом, появился рыцарь в полном облачении с двуручным мечом на перевес. Его фигура словно стала выше ростом. В его словах уже было непреклонная угроза и призыв к действию: - Я знаю человека, что поедает людей. Осведомлен о пристрастии второго ломать тела до инвалидности, чтобы дети видели их изломанные тела, когда они просят подаяние. Если нужно будет и притащу тебя к ним без рук и ног, даже истекая кровью. Это будет неприятное зрелище на глазах у дамы. Много крови и криков. Я предлагаю тебе простой выбор: уходи или отрублю опасные части тела.

Здесь уже не было никого. Легко вспрыгнув на парапет, Багира обернулась к Уильяму и улыбнулась: - Здесь так спокойно. Я люблю это место.   Уильям ободряюще кивнул Каоми: - Спокойно место, чтобы привести в порядок в мысли и созерцать мирную жизнь. Великолепие кроется в мелочах.   — Здарова, как дела? — участливо интересуется у парочки Марк Генри по прозвищу Гиена.   Благожелательность написана на его честном, открытом лице: прежде, чем он достанет из-за пояса очень низко сидящих штанов свободного кроя ствол, наведет его на белозадого п******а, спустит курок и Центральный Парк огласится твоими скорбными воплями, он широко тебе улыбнётся, хоуми.   Уильям смерил его взглядом и сразу оценил опасность, исходящую от него. Он приветливо улыбнулся, подражая ему: - Я с тобой дел не вел и не собираюсь. Я выслушаю тебя. Ведь ты не проделал путь, чтобы спрашивать банальности?

Каоми пожала плечами. - Нанятые грабители? Мелкие сошки. Они испугаются любого, кто будет действовать не по их представлениям. - на этих словах Каоми позволила себе улыбку - как всегда, ослепительную и чарующую. Но в сочетании с холодностью и жесткостью взгляда улыбка производила пугающее впечатление, более походя на предупреждающий оскал готового к прыжку хищника.  - Да и я далеко не принцесса, которую можно впечатлить подобным спасением. Но, мне кажется, я уже злоупотребляю Вашим временем. Прекрасный обед, приятная компания. Благодарю, Уильям.  Каоми улыбнулась, на этот раз - уже мягче и по-настоящему.    Стейкхаус и улица   Уильям Маршалл улыбнулся в ответ: - Злоупотребляют временем - просители, лицемеры и политики. Время проведенное с вами было волшебным. Он подозвал официанта и расплатился по счету за двоих, когда они вышли во двор Стейкхауса, Уильям слегка поклонялся держа правую руку на сердце и притягивая левую руку в приглашающем жесте: - Позвольте пригласить вас на прогулку, Каоми и продлить время нашей встречи, что течёт незаметно для нас.