Ларьяда

А она без него даже уйти боится. Блин, чё мне с ней делать?   UPD:   Блин, она должна была быть занудой, а не трусихой

Народ заказывает, ест. Значит, кормят.   Страшно птичку в такое оживлённое место вести =\   Василисе тоже страшно

Склонившись близко-близко к её уху, в надежде, что больше никто не услышит, Серый сказал Василисе: - Только никому не начинай читать мораль. Потом добавил ещё, тоже тихо: - Хочешь – уйдём отсюда? Если тебе здесь не нравится. И подумал, какую альтернативу можно было бы найти таверне «Брансток». «Сласти»? Тут же перед глазами возник образ Шахерезады, поглощающей клубнику. И Серый понял, что если они наткнутся там на восточную красавицу, то дело кончится тем, что он получит от Василисы подзатыльник, это как минимум. Просто потому, что она считает неприличным так глазеть на женщину в общественном месте. А Шахерезада – та женщина, на которую невозможно не глазеть. Да и – не такая уж это хорошая идея, уходить. Вон, и Герда с Пеппи подошли, так что приличных людей прибавилось. Но вот Лисичка убежала, а её Серый уже тоже скорее был склонен записать в число «приличных» сказаний. Особенно на фоне некоторых.   Василиса ничего ему не ответила, только пожала неуверенно плечами. Она всё ещё робко чувствовала себя здесь. Что и не удивительно: привычный для неё круг общения существенно отличался от обыкновенной для Фэйблтауна публики.   И Серый решил, что лучше пока остаться.

- Лично я знаю не так уж много кроликов, - Румпель сыто откинулся на спинку стула, держа в руках очередную чашку кофе. - В этом городе - вообще одного. И он постоянно что-то творит, продавать не успевает, - Румпель усмехнулся.   - Здорово, отличное имя, детка, - ехидно ответила Аннеке, допивая кофе и только сейчас обратив внимание на Румпеля, - постой, ты ведь тот приколист-парень, которого я вчера спрашивала про братца. Тот, которого я собиралась научить как пить виски по нашенски.   - Чёрт, ты мне напоминаешь охранников одного из казино в Лас-Вегасе, которым управлял наглый гавнюк Бенни в клечатом пиджаке. Там каждый второй обращался к поситителям словом "детка".   - Я специалист по жидкостям, а не по твердым и порошкообразным веществам.   - Лас-Вегас? Да ты отчаянная детка, - удивленно сказала Аннеке, глядя на Алекс, а потом обратилась к РУмпелю, - и зачем тебе, мастер над жидкостью, химик? Хочешь по-дешевке гонять спирт? Или вообще нечто по-серьезнее, что надо не пить, а вдыхать?   Сначала Серый не придавал значения этим обыденным здесь, в общем-то, разговорам, а потом с тревогой начал коситься на Василису. "Привёл в приличное заведение, называется..." Только бы она рот не раскрыла и сейчас ничего не ляпнула!   Василиса, казалось, и не очень хорошо понимала, что происходит. Она порой начинала растеряно хлопать глазами, как ребёнок, в присутствии которого взрослые, позабыв о нём, вдруг начали обсуждать что-то неприличное, о чём он ещё не знает...

- Я и мела ввиду, что вы оба так красиво смотритесь... И всё.   - Да нет, ничего, всё нормально. Потом добавил: - Я тоже не сомневаюсь в своём обаянии. Хотя иногда даю повод сомневаться в нём другим. И, - он покосился на Василису, - думаю, она слишком серьёзно относится к некоторым вещам. Воспитание, знаете ли. Так что её легко бывает иногда смутить. Ага, и мне самому об этом следовало бы почаще вспоминать, - отметил он ещё. Что есть, то есть: за собственным языком Серый сам не всегда мог уследить.

- Так не сиди на месте и дейсвуй, - тут Лисица поняла, что эта фраза звучала слишком нагло с её стороны.   Серый задумался, что бы она могла иметь ввиду. Наглее клеиться к ней самой? А как же кролик? Ну, Серый-то пережил бы душевную травму Ушастого, особенно если бы Лисичка была не против. Вот только всё равно с её стороны было не очень хорошо такие фокусы прокручивать за спиной приятеля. Или намёк, что надо цепляться к Василисе? Лисе мерещится, что они могли бы составить хорошую парочку? Да почему никто не может поверить, что мужчина и женщина могут быть просто друзьями? У них, действительно, хорошие отношения, но это не значит, что они обязаны начинать играть в "любоффь". Может, именно поэтому у них с Василисой такие хорошие отношения. И потом, не зря говорят по поводу того, кто там не вскочит и не захочет. Разбивать настоящие отношения Серый не будет. А он слишком дорожит и Ванькой, который у него на глазах рос, и Василисой. Действовать он будет по отношению к кому-нибудь другому. А других дам, помимо двух вышеупомянутых, здесь пока нет. Так что "действовать" здесь и сейчас не представлялось особенно возможным. И потом, Василису нужно в люди выводить. Не последний день на свете живём, так что девку себе найти он ещё успеет. Не здесь, так дома. Серый всерьёз рассчитывал на скорое возвращение на Родину. Ещё здесь и сейчас присутствовал Румпель. Но Серый был категорически против завязывания романтических отношений с ним.   Пока в баре Томмас и Пеппи общались с Гердой, в таверну вошла Аннеке и села за ближайший незанятый столик. Она заказала себе очередной кофе и чего-нибудь съестного. Заказав еду, Аннеке принялась осматривать таверну своим пристальным взглядом из под шляпы.   А вот и ещё одна дама появилась. Только в отношении неё Серому тоже почему-то не слишком захотелось "действовать". Поскольку от вошедшей "романтикой" так и пёрло. "Тебе легко говорить, рыжая, - ворчливо подумал он про Лису. - А если то дела и времени нет, то тех, на кого глаз положишь, у тебя из под носа уводят, не дав успеть и намёк сделать? Будто всё так просто..."

- Ну, чтобы от тебя пахло человеком, не обязательно быть женатым на ней   - Я тоже считаю, что жениться не обязательно, - отметил волк и решил, что пора бы заткнуться, пока он опять не наговорил чего-нибудь такого, за что будет много желающих дать ему по ушам. Вон, Василиса уже хочет.   Василиса, сообразив, в какую сторону идут его намёки, покраснела. Неужели кто-то мог подумать, чтобы она и волк... Женщина уткнулась в свою креманку со взбитыми сливками.

- Дейсвительно? Не скажешь вес? Название моего шампуня? От куда я приехала? - Алекс перевела взгляд на спутницу волка, - А от тебя панет... Человеком?   Женщина рядом с Серым, смутившись, опустила глаза. - Василиса… Хотя можете звать меня «миссис Грей». Волк тут чуть не заскрежетал зубами. Ещё не хватало, чтобы она при девушках называла себя «миссис Грей»! Она заметила выражение лица спутника, которое ясно сигнализировало о том, что она что-то делает не так. - Ну чего? – спросила женщина приглушённо. – Имя слишком длинное, да и непривычное здесь. Им проще будет называть меня «Грей». Полное отсутствие энтузиазма на морде отчётливо свидетельствовало, что Серый не оценил эту идею. Сдерживая скрежет, волк высказался по этому поводу: - Трудное имя? Рапунцель! На одном дыхании! – по поводу «на одном дыхании» слышались саркастические нотки. – Румпельштильцхен! Вообще замечательно! И ведь живёт парень! Не комплексует! Тут он решил, что пора прекращать орать (впрочем, он не орал, но голос звучал чуть громче обычного и уж во всяком случае напряжённее), а то недолго от этого самого Румпельштильцхена и чем-нибудь увесистым в морду получить, с похмеля-то. Сообразив, в чём могла быть причина недовольства, Василиса пояснила остальным: - Мы не женаты. Потом пояснила ещё раз: - То есть, я замужем, но мы не женаты. Серый со вздохом закрыл ладонью лицо. Потом выглянул сквозь пальцы и сказал: - Эта женщина хочет донести мысль, что она замужем, но не за мной.

- Может Крольчатиной? А нюх у тебя лучше, чем у того придурка, который оставил хвост в проруби... Что ещё скажешь?   Серый пожал плечами: - Да ничего. Потом пояснил на всякий случай: - Это были всего лишь мысли вслух. Иногда вырывается. Он невозмутимо вернулся к ковырянию ложечкой взбитых сливок.

- А жаль, - наигранно вздохнула она, - Мне так хотелось припомнить это зрелище... Я никогда так сильно не смеялась.   Волк незаметно принюхался, сделав несколько тихих коротких вдохов. - А от тебя зайчатинкой пахнет, - как нечто незначительное, констатировал он, уловив ещё и не совсем выветрившийся запах одного их общего знакомого. А учитывая, что Лисица делала с этой "зайчатинкой", невольно закрадывалась даже маленькая зависть. "Чёрт, надо найти девчонку", - посетовал Серый. Василиса пока помалкивала.

- У простаков есть история про лису, которая обманом заставила волка рыбачить своим хвостом в проруби, из-за чего ему его откусили... Это случайно не ты?   Серый улыбнулся, когда рыженькая незнакомка обратила на него внимание. - Увы, но не я. В истинном облике я крупноват, вытащил бы солидный кусок льда вместе со своим хвостом, оставив позади совсем неприличных размеров прорубь. И я не слишком-то люблю рыбу.   - Доброе утро, - Румпель про себя отметил, что голос по-прежнему звучит замогильно. Фраза далась трудно не сколько из-за физического состояния говорившего, сколько из-за полного несоответствия, в глазах Румпеля, реальности.   - Доброе, - отсалютовал ему Серый, пригасив улыбку: видно было, что Румпелю тяжело дался даже этот маленький подвиг, а насмешки над Штильцхеном в планы волка не входили.

"Брансток"   Василиса скромно молчала, стоя подле волка. Серый посмотрел на неё, потом на Румпеля. - Знаешь, он, вообще-то, неплохой парень, только дела у него, похоже, пока не слишком задались… Тоже недавно в Америке. Так что не суди слишком строго. Но, если хочешь, можем перейти в закусочную напротив. - Нет, нет, - засмущалась Василиса. Серый сел за соседний с Румпелем столик, но так, чтобы оказаться напротив. Василиса аккуратно присела рядом с волком. - Ну что? Взбитые сливки? – предложил Серый подруге, решив начать сразу с десерта. Она собралась было начать возражать, но официант уже принял заказ. В таверну прошла ещё одна девушка, весьма миловидная, надо сказать. Волк быстро распознал в ней лису под чарами. А где появляются лисы, не повредит толика осторожности. Впрочем, на эту и просто поглазеть было приятно. С Румпелем пока заговаривать не стал. Захочет – сам начнёт. А нет – тоже понять можно: в таком состоянии даже ползущая по столу муха может показаться топающей, как слон. Не то что пристающий к тебе оборотень.

Из известных ему заведений "Цокот копыт" менее всего подходил, чтобы вести туда Василису. Можно было заглянуть в "Медовые сласти Пуха" или в закусочную Эггмана, или... Да, пожалуй, таверна "Брансток" тоже подходит. К тому же, там больше шансов найти в меню что-то мясное, чем в сладком магазинчике плюшевого медведя. Приобняв Василису за плечи, Серый повлёк её за собой: - Пошли! - Куда? - Куда-нибудь, где ты сможешь с народом местным познакомиться. И я обещаю тебе, это будет более приличное место, чем бар "Цокот копыт". Никаких пьяниц... Сказал это и засомневался, потому что нюх уловил явственный мощный дух перегара. Смешанный с ещё одним знакомым запахом. Убрав руку с плеча Василисы, Серый решил-таки заглянуть внутрь заведения, откуда шёл столь несравненный аромат. Волк толкнул дверь таверны "Брансток". Первым, что он там увидел, была несравненная, просто восхитительная, с похмелья распухшая физиономия Румпеля. Серый, опустив плечи, покосился на Василису. Будто спрашивая: "И как тебе это "приличное заведение"?"

Каждодневную немую сцену, когда шериф Бигби полз хмурой грозовой тучей по коридору, они застали, уже собираясь уходить. Вся очередь притихла, каждая пара глаз сверлила Злого Волка взглядом, полным самой настоящей ненависти. Которую всякое сказание, однако, предпочитало держать при себе. Василиса – и та прижухла. Только Серый радовался чему-то, ему одному известному, поэтому встал так, чтобы не мозолить своей довольной мордой глаза родственничку. Когда за Бигби закрылась дверь кабинета, Василиса очень сильно понизила голос и зашипела с укоризной: - Серый, ты чего? Ты вчера ничего не устроил? Потому что выглядел он именно так, будто либо уже выкинул что-то эдакое, либо как раз собирался. Зная его разбойничью натуру, это было самым очевидным предположением. - Да ну с чего ты взяла? – так же тихо ответил он. - Серый, только не вздумай тут ничего вытворять! А то вечно твои шуточки… - Не буду! – он совсем уже не скрывал улыбки. Чем только усиливал подозрения Василисы. Поводом для радости могла быть только очередная замышляемая выходка. Но веселился Серый совсем по другому поводу.   Когда каменное изваяние с тяжёлой аурой покинуло кабинет начальницы и стало удаляться в другую сторону, только тогда Серый тоже устремил взгляд ему в спину. Всего лишь на секунду. Бигби хорошо играл свою роль. Но… Трудно сказать, какие мелочи его выдавали, однако, они были. «Теперь я знаю, по ком ты сохнешь!» - радостно приплясывали бесенята внутри. - Серый! Пойдём уже! – одёрнула товарища Василиса, решившая утащить его отсюда побыстрей. Он и не думал возражать. Уже стоя на ступенях здания Администрации, он думал, куда бы потащить Василису. Хочет она признавать это или нет, но ей надо развеяться.

Серого спозаранку разбудил самый что ни на есть безжалостный трезвон будильника. Из соседней комнаты. «Какого чёрта? На работу, что ль?» - мысленно бурчал волк, натягивая на голову подушку. Вариант «на работу» не казался ему убедительным, но почему – спросонья определить было трудно. Потом дошло: какая работа, он в Америке. А трезвонит у Василисы. Она же собиралась сегодня в Администрацию. Серый уныло вздохнул и выбрался из-под одеяла. «Да я сама схожу», - пыталась убедить его Василиса, прекрасно знавшая о его любви к ночному бодрствованию и, соответственно, склонности подольше поспать по утрам. Но Серый не хотел отпускать её одну.   Дядюшка вчера явно намеренно проигнорировал последнюю фразу Серого, так что проскочить без очереди им не светило. Но у Василисы, прибывшей из страны очередей, был на этот случай свой рецепт: хочешь попасть пораньше – надо придти пораньше. Так что на нужном этаже Вудлендс они были ещё до открытия офиса. Народ там уже был (не одна Василиса оказалась такой умной), но немного. Поэтому ждать слишком долго не пришлось.

Когда из соседней комнаты донеслось ставшее размеренным дыхание Василисы, заснувшей наконец, Серый медленно подошёл к окну и раскрыл его настежь. Снаружи всё так же бушевал ветер, проносясь шумными порывами по крышам. Он нёс с собой множество запахов и звуков – обрывки фраз, собачий лай, скрип дверей и шум редких в этот час автомобилей; выхлопные газы, людской пот, душок гниющего мусора с помоек… Кому-то столь острый нюх мог бы доставить кучу проблем, но не зверю, привыкшему ориентироваться с помощью обоняния. Запахи и звуки рассказывают всё. Порой по ним можно восстановить картину происходящего на соседней улице; встречая человека, ты знаешь, что он ел, куда ходил, здоров ли он или нет… Тонкие переливы запаха даже настроение передают. Серый сел на подоконник, поставив одну ногу, согнутую в колене, туда же, а другую свесив вниз. Не хотелось больше никуда идти, но хотелось ловить лицом этот шквалистый ветер, мчащийся мимо по ночным улицам. Серый вздохнул. Ветер… Ветер в крови.   «Ветер в крови и моча в голове» - так говорила про своих озорников мама, когда они вытворяли что-то такое, что, по её мнению, им делать не следовало. Он её не видел-то всего лишь чуть более недели, а чувство было такое, будто он уехал из дома давно-давно. А воспоминания о доме, семье, незаметно толкнули его опять к размышлениям о Бигби.   …В принципе, ничего не случилось – они были чужими и такими же остались. Стена непонимания, бывшая между ними, не дала трещины, да никто и не ждал, чтобы это произошло. Им обоим это было не нужно. Бигби… Пытающийся казаться непробиваемым, спрятавшийся в свою каменную скорлупу, а на самом деле – на самом деле, пожалуй, куда более уязвимый, чем хочет выглядеть. Да, трудно, наверное, жить, когда тебя все ненавидят. Тем более, здесь, где хоть из кожи вылези, а никому ничего не докажешь. Поэтому приходится одеваться в броню из фальшивого равнодушия, делать вид, будто ты неимоверно злой, а для поддержания этого образа ещё больше портить отношения с окружающими. Вот так Большой Злой Волк, сокращённо БигБи, и превращается в притчу во языцех. А на самом деле… Серый задумался. Сейчас, на холодную голову, он вдруг понял, что, возможно, дядюшку своего ощутимо задел. Чем? Да всем. Пожалуй, Бигби слышал от него совсем не то, что ожидал. И воспринял слова заморского родственника более болезненно, чем можно было рассчитывать. Потому что… «Не такой уж ты и… злой, Большой Волк?» Вот это открытие и вызывало толику какого-то озорного веселья, которое неизменно возникает, когда удаётся тайком заглянуть за запретную дверцу и узнать, что никакого чудовища там нет. И… «Я знаю…» Тут уж ты и вовсе спалился, «милый дядя». Как это было сказано, как ты ушёл в себя… Сердце не камень, да? Самочка, самочка, самочка, самочка!.. Не зря говорят, что золото пробуют огнём, женщину – золотом, а мужчину – женщиной. Кто она? Казалось, ответ на этот вопрос лежит где-то близко, дразнится, но так и не даёт пока ухватить себя за хвост. Однако, выяснить это будет очень просто. Потому что у кое-кого гораздо хуже получается скрывать свои чувства, чем он думает. И она не с Бигби… От него не пахло женщиной. Нет, были, конечно, обрывки запахов, оставшиеся от тех, с кем он контактировал за день, но женщиной, которая постоянно рядом – нет. Не пахло совсем. Шериф – одиночка. Серый вздохнул. Одиночка, которому вряд ли светит покорить свою принцессу… Потому что шерифа Бигби все ненавидят. Потому что он Большой Злой Волк. Который не может скинуть эту броню напускного равнодушия, потому что как только в нём заметят слабинку, каждый будет пытаться задеть побольнее. И каждый будет при этом считать, что поступает справедливо… А, не будучи собой, не построишь никаких отношений. Не завоюешь никаких принцесс. Да. Труднее всего будет доказать ей, что ты не такое уж и большое чудовище... Улыбка ушла с лица Серого, а где-то внутри зашевелилась жалость.

«Ушёл в себя и там застрял», - констатировал Серый, не дождавшись ответа. Проводил взглядом удаляющуюся фигуру Бигби и пошёл домой.   *   *   *   - Серенький, что случилось? – Василиса кинулась к волку, едва он переступил порог. - Да ничего, - совершенно спокойно ответил он. - Это из-за меня, да? – на ней же, напротив, лица не было. Она выглядела до полусмерти напуганной. – Что же будет, что же будет… Вы ничего друг с другом не сделали? Господи, что же я натворила… Волк удивлённо смотрел на неё. Сообразив наконец, что он ничего не понимает из её лепета, Василиса остановилась, заглянула ему в лицо и призналась: - Я нарушила их закон. Я… В общем, на меня чуть не напали какие-то хулиганы, и я… Я превратилась, а потом превратила какого-то человека в велосипед, чтобы уехать, но он был не сказочный, он был простой прохожий… Я попробовала его убедить, что ничего не было, что у него просто солнечный удар, чтобы он принял всё за галлюцинации, если что-то вспомнит. Но об этом, наверное, всё равно узнали, и… Ох, Серенький, что же теперь со мной будет? Женщина прижала ладони к своим щекам. Когда она вновь подняла на него глаза, то увидела озорные искорки в его взгляде. Волк улыбался. Так, словно она несла полную чепуху. - Да успокойся ты, Василиса, - сказал он наконец. – Ничего тебе не будет, ты тут вообще ни при чём. - Правда? А зачем он тогда приходил? Не из-за меня? - Не из-за тебя. Из-за меня. - И что?.. Вы так смотрели друг на друга… - Ерунда всё, Василис. Всё нормально. Вытянуть так ничего и не получалось. Но Серый не выглядел ни потрёпанным (а значит, они хоть не сцепились), ни злым… - Вы… поладили? – осмелилась предположить Василиса, вспомнив, что эти двое – всё-таки родственники. - Ой, да нужен он мне, - отмахнулся волк. Слишком уж беззаботно, надо сказать. Но если они и не поладили, и не сцепились, то что произошло? Иногда этих мужчин вообще невозможно понять. Даром что ты Василиса Премудрая. - То есть, всё правда хорошо? – недоверчиво смотрела она на Серого. - Правда. Мы просто поговорили. - Просто поговорили? - Да. После паузы он добавил: - Послушай, тебе надо отдохнуть. Иди спать уже, а? Поздно. А ты вымотана вся.

- Знакомо? - переспросил едва слышно сам себя Волк, тут же вспомнив черные, как смоль, пряди, и белую, как самый чистый снег, кожу. - Мне знакомо.   Бигби показался ушедшим в себя. Как и в тот раз, когда неожиданно смягчился. О чём-то вспомнил. Или о ком-то. В общем, дело пахло самочкой... "Так вот в чём твоё слабое место? Я это запомню", - отметил про себя Серый Волк.   - Эй! - окликнул он в спину уходящего дядю. - Раз уж ты всё равно здесь. Василиса собиралась завтра окончательно долг перед вашей администрацией погасить. Она может куда-нибудь сразу подойти, чтобы не торчать весь день в этой очереди?

Эффект неожиданности. В жизни тоже что угодно в самый неподходящий момент может испортить весь кайф.

- Зачем ты вообще сюда притащился? - голос теперь звучал иначе. Лучше всего в нем было слышно беззлобное любопытство. Не было похоже, чтобы та стычка была его целью. Девчонка? Пусть сам скажет.   - Приглядеть за кое-кем, - с едковатыми нотками передразнил Серый. - Тебе знакомо - как это, заботиться о других? Хотя вряд ли. "Семейная черта" вашего выводка. Наверно, ты очень уютно чувствуешь себя в этом продажном городе.

Может, она от старости в детство впала...  ;)

- Я не вижу смысла угрожать тебе, ты и сам прекрасно знаешь, кто я и что я, - Бигби сделал последнюю затяжку, а потом, выдохнув дым, бросил окурок на землю, затушив его носком туфли. - И меня не интересуешь ни ты, ни твои отношения с моим братом или этой русской, - живя так долго в Америке, он все-таки подхватил пренебрежительную интонацию к слову "русский" от местных, на самом же деле до национальностей ему не было никакого дела. - Мне нужно, чтобы то, что произошло, больше не повторилось. Надеюсь, я понятно изложил? - Волк посмотрел на него исподлобья, и глаза его по-волчьему сверкнули в полумраке подворотни.   Серый чуть повернулся так, чтобы порывистый ветер дул ему в затылок, а Бигби - в лицо. Чтобы уносил его запах прочь, а не бил им по ноздрям. Причин для симпатии к "родственничку" за сегодняшний вечер не прибавилось. Было просто неприятно чувствовать оттенки этого запаха, хоть ветер совсем от него и не спасёт - всё-таки они находились друг к другу слишком близко, - но, по крайней мере, ослабит. Неприятно было чувствовать в этом запахе что-то своё. - Если ты всё сказал, то можешь уходить. Хотелось подставить ветру своё лицо, но тогда придётся повернуться спиной к Бигби. А Серый не собирался сводить с него глаз. Не с того, в ком видишь потенциального врага. - И ещё - так, может пригодится, - в голосе промелькнули нотки холодной небрежности. - Хочешь научиться излагать понятно, избавляйся от своих дурных ужимок. "Кое-что", "кое-где", "что-то там", "этот кто-то"... На прямоту не способен? Тогда это говорит о том, что ты трус. Ты боишься самого себя. И прячешься от себя за этими ужимками. Убого. "Большой и Страшный Шериф"...

Даёшь демографический взрыв в мафиях!  :koza:

С удовольствием бы. Но "Оси ещё нету", а мне ещё от Бигби по шапке получать.

А птичка ещё появится? А то она прикольная!