Мойше-Арчибальд просматривал лавочки и ряды, запасся хитрым наборчиком инструментов, ловко входившим в торбу, но все еще не мог найти походящих деталей для своего замысла. Он вздохнул и решил пойти отлить на границе лагеря и пустыни. Делая свое мокрое дело у какого-то сарайчика, Мойше вдруг расслышал слабый писк. Едва-едва слышный, почти на грани. Где-то уходило живое существо. Обойдя сарайчик, орк увидел в нем коробку. А в ней - четверых котят. Трое уже отошли, а четвертый, видимо, самый крепкий, цеплялся за жизнь, но чутье шамана, накрепко связанного с силами природы. говорило ему, что это последнее усилие.
Каким-то наитием в своем табула раза, чистом от чего-либо наносного мозгу, Мойше потянулся к зверьку и взял его. Крохотное тельце было ватным. Котенку осталось очень недолго.
- Подожди - пробормотал орк, неся котика в ладони - Подожди, подожди.
Он очень спешил, что-то покупая не глядя, потом вытряхивая сумку, сосредоточенный на биении сердца в крохе у себя на ладони. Он сам не знал, что делал. Какая-то интуиция вела его, воспоминания об обрядах и призывах, ткани магии земли.
Мойше быстро, но аккуратно собирал детали, зачем-то открыв книгу свою наугад и положив на листы котенка. Маленький бочок судорожно поднимался и опускался, когда малыш вбирал воздух. Старался. Орк знал, что зря, и спешил. Флюгегехаймены из головы испарились, но зато он видел новое, иное. Наконец, конструкция была готова и встала перед ним. Шаман воткнул посох в песок, совершенно не обращая внимания на окружающее. Потом еще. Он выстукивал ритм, повторяя непонятные слова, прочитанные в книге, и те, какими в его племени обращались к божеству смерти. Зачем он делал это, Мойше сказать не мог. Просто делал и делал, отбивая ритм сердца - уходящий в одном существе и рождающийся в другом. Книга вдруг стала листаться, странные картины проносились над ней.
Шаман шептал и шептал, бил и бил посохом. Его нагая, пустая память совершенно не работала, но то, что он делал, пряталось глубже. На миг книга вспыхнула магическим огнем, и золу подхватил ветер. Лежащего на ней котика тоже не было видно: он исчез, как будто не появлялся на свет. Механическое создание дрогнуло и произнесло:
- Мяу!
- Нарекаю тебя Шочикецаль! - возгласил шаман. - Живи долго!
Нареченное имя вспыхнуло на бочку кошечки, под искусственной шерсткой, и пропало. Всякая сущность должна быть нареченной. Вслед за тем послышалось жизнеутверждающее мурчание.