Lord RZ

Да оно само как-то, да. Без измов. :-D

Не... ключ как в анекдоте про солдата,  "....а я всегда о них думаю!"

А кого куда надо положить? Это я только за! :-D

Спасибо, Эв, такая оценка от тебя дорогого стоит. Я даже пожалуй покраснею. :blush2:

Спасибо, Эв. Жизнь невероятна, даже выдумывать ничего не надо, только смотри и слушай.

Да я ж сказал - ты качай ВСЕ, там разберешься.

У меня май всегда, он ни от чего не зависит. Скотина-с. (блаженно жмурится, принимая поглаживания от дам)

Я болен. Хуже больного мужчины только пьяная женщина. Температура делает меня бледным и унылым. Я плетусь с работы, одолеваемый мыслями о смысле жизни. Знаете, за свои 36 лет я так и не нашел ответа - зачем я живу. И другие тоже. Его нет. Ницше обещал сверхчеловека, верующие хотят вечной жизни (и что там?), индусы уверены, что родятся, как хомяк в колесе... а я спрашиваю: зачем? И не вижу ответа. Тысячи лет истории, философии, любых религий, науки, а ответа нет. Поэтому когда мне хочется помыслить в стиле поэта Норбера Варена, готичнейшего эпизодического персонажа одного из романов Мопассана, через полчаса начинает ломить зубы. Я испытываю сильнейшее желание устроить какой-нибудь акт аутоагрессии, скажем, разбить рукой окно, чтобы шкуру рвано располосовало до самого локтя. И протрезветь от этой ерунды. Но окна под рукой нет, а еще у меня носовые платки кончились - а это-то еще к чему? - и я вообще-то иду по улице. Да и не стану так делать. Некоторые вещи должны оставаться в теории. А смысл-то найти хочется. Я был бы рад полагать, что мы живем ради друг друга, но тогда почему я не вижу кого-то, кто жил бы для меня, а я - для него? Дайте номерок. Хотя... Даже родителей нормальные люди покидают, чтобы странствовать своими тропами. Под ногами противная серая каша, в голове тома мертвых книг, и ни одного ответа. Я поднимаюсь в автобус. Иду по проходу. Мне приходится коснуться рукой плеча сидящего парня, чтобы он убрал из прохода свою заднюю конечность. Молодой человек поднимает ко мне лицо. Невероятно красивые, огромные, какие-то детские глаза бездумно пусты - он пьян до изумления. Я невольно заржал. - Мужик, ты чо ржешь? - вопросил он. - А что ты такой тепленький-то? - смеюсь я. - Дык... у другана был день рождения! Я выставляю большие пальцы в одобряющем жесте и прохожу в салон. На табло стоит дата - 9 мая. Автобус свихнулся или навеки застрял в празднике, но дата пылает красным на табло и не собирается вспоминать про январь за окном. На светофоре водитель вдруг открывает переднюю дверь. В автобус впорхнула - иначе не скажешь - женщина. Веселая и хорошенькая какой-то парижской красотой - миниатюрная, темноволосая, с разметавшейся челкой и задорной улыбкой. Она плюхается на соседнее сиденье и поясняет мне: - Спасибо водителю, пустил! - Я бы на его месте тоже обязательно открыл такой красавице - улыбаюсь я. Мопассан, Париж... да. - Ну, некоторые делают вид, что не замечают. - Они просто слепые. Она, слегка смущенная моим откровенным взглядом, утыкается в телефон. Давешний пьяный красавчик подмигнул мне со своего места. Мол, а ты не промах. Смысл жизни завис и свалил куда-то вниз вместе с температурой. И тут я ощутил, что автобус далеко не новый и трясется всем своим автобусным организмом, как умеют только старые машины и холодильники - мерно и пробирая до костей. Но костям это не мешало. А вот если я посижу еще немного в известных обстоятельствах, у нас с автобусом случится романс, который я не планировал. Я вообще очень безрамочный человек, но автобусы в предмет моей страсти не входят точно. Чувствуя себя запихнутым в гигантский вибратор, я встал, благословляя длинные зимние куртки, ушел к окну и принялся созерцать вывески. Проснувшийся внутри хищник лениво царапал стенки палаты для особо буйных, куда он был отправлен на зиму, точил когти. Я старательно смотрел в окно. Вот вывеска "Цветы оптом", вот "Немецкая обувь", которая настолько же немецкая, насколько я негр, вот в одном из окон целуется пароч... ЧЕРТ. Идите к черту. - Смысл жизни - Кот-гот уже не точит когти, просто лежит, положив голову на лапы. - В продлении жизни. - А зачем мне мозг? Зачем эти тома философии, килотонны нот, шкафы книг... - Чтобы быть привлекательнее. Мозг привлекателен. А еще хороший мозг сообразит, как сделать привлекательным твое тело и кошелек и все прочее, что нравится другим. Если ты привлекаешь... Ну ты понял. - Кого привлекаю - ядовито спросил я. - И как я буду с ними размножаться? Ну вот с ней - понятно, а дальше-то что? - Это безразлично - он зевает. - Ты не тянешь даже на статистическую погрешность в океане жизни, и даже миллион всяких-разных - не тянет. Делай, что хочешь. Ибо если смысла нет, то он либо откроется и ты успеешь все исправить, либо не обнаружит себя, и тогда ты по крайней мере получишь все, что хотел, прежде чем исчезнешь, как глупый коралл. Я почесываю хищного Кота за ухом. Я его хозяин, и он это знает. Коты знают все. Мы смотрим на темноту за окном. Черт с ним с этим смыслом, но какая женщина!... Просто иногда в январе объявляется май.

Макиавелли хорошо рассказывал, насколько мозги при силе лучше просто силы. Так что прокачивай все, короче. Ну и что другое удлини, тоже котируется...  :-D

О, теперь пьем за твою победу! (поглаживает собственную ачивку, ради которой устроил тут стриптиз :blush2: )

А у меня вот огорчение. После того, как я почистил игру и сейвы и из всех модов на напарников работает только тот, что их генерирует из довакинских сейвов, TAI не работает все равно. То есть вообще. Напарник застывает на секунду и тут же отвисает. Если трабл в итоге в этом моде, то уже ничего и не сделаешь: без него нереально создать компаньона с нормальной внешностью. А без tai нереально сцены строить. В общем, немецкого кина не будет. :-D

Милая музыка.

Пока город спал, его захватил снег. Шел неслышно, накрывал собой, заворачивал в белое. И с утра, когда я вышел из дома, снег все еще шел в последнюю атаку. Город просыпался, чтобы начать борьбу. Дворники скидывали снег с крыш, уборочная техника вышла на дороги, задорный ветер помогал им, стряхивая врага с ветвей парковых сосен. Дети слепили из влажного снега кота. Большой белый кот, как сфинкс, немо взирал на дорогу с площадки, не собираясь загадывать никаких загадок. "Иди себе мимо, добрый прохожий - сказал он мне - от меня скоро не останется и следа". Мимо спешили машины, храбро цепляясь протектором за ненадежный обледенелый асфальт под снегом, поднимая грязные бурунчики из под колес. Снег не сдавался. Он цеплялся за все. За искореженные чагой стволы старых берез, скамейки в странных местах, за чью-то неожиданно шикарную елку, почему-то поставленную на балконе. Моя-то елка пришла незаметно, крадучись на мягких зеленых лапках, красавица, которую через неделю забудут, зеленая колкая звезда на гастролях. Но балконная елка была не такова - она внушала. Снег на елочных шарах смотрелся, как на старой открытке. По контрасту с белым покрывалом старые здания и высотные дома - все казалось грязноватым и измученным, и тем более дико смотрелись на этом фоне нежданно яркие пятна - флюоресцирующая оранжевая простыня на балконе или гирлянда из игрушечных дедов-морозов на веревке, свисающая с чьего-то окна, как будто они пытаются совершить ограбление. Днем снег пошел на попятную. Укрощенный техникой, побежденный людьми с лопатами, он отступал перед оттепелью, оставляя густые, полные ледяного месива лужи. Обнажал черные деревья, чьи ветки выглядели на фоне неба, как облачка тонких трещин, убирался со сгоревшего здания автосервиса, вдруг, как оказалось, расположенного в бревенчатом срубе, кое-как обшитом ненадежным, покореженным огнем пластиком. Из черного остова торчали в высоту каминные трубы, напоминая кадр из военной хроники. Внезапно под аккомпанемент расшалившегося ветра прорвалось из-за облаков солнце и на пять минут как будто повеяло весной. Это был гимн в честь победы - белое покрывало оставило дороги, освободило Смольный, телеграф и чинно разместилось на газонах и крышах. Автобус, на котором я ехал, тянулся за другим таким же, поэтому терпеливо и не особо спеша подбирал бегущих к нему издалека людей. Специальный рейс Харона, для отставших и брошенных душ. А когда мы застряли в пробке, моему взору открылась странная картина. На фоне стеклянного недоскреба с вертолетной площадкой ютился маленький деревянный домик за забором. Окруженный голым сейчас, но все же дремучим старым садом. На калитке надпись: осторожно, собака. Забор ветхий, но видимо у хозяев, кем бы они ни были, не было сил менять его. Этот кусок земли посреди мегаполиса казался выдранным из позапрошлого века и брошенным в темноту века нынешнего. Дом походил на убежище ведьмы, к которой ходят за зельями и гаданием, и в вечерней мгле светилась на веранде лампа под оранжевым абажуром. И серенький волчок во мне завозился мягкими лапами по шуршащей листве, затосковал. Для него свет этот значил многое. И связь поколений, и обрывки безвестной музыки и угасание воспоминаний, все дальше уходящих в прошлое. Я ехал домой, а в голове крутилось: Für dich, Rio Rita, für dich.