SPIRT_VD

Автоатака 7  

Автоатака 6  

Автоатака 5  

Автоатака 4  

Автоатака 3  

Автоатака 2  

Автоатака 1  

Степь, неподалеку от Талло, Андерфелс   Пыль. Пыль и прах. Здесь они были везде. Они превращались в пыльные бури, они забивались в щели, они горькой пленкой оседали на языке. Авиценниус молча взял кинжал. Его все еще мучали сомнения, но боль и отчаяние захлестнули его полностью. Отойдя от преподобной матери в сторону, целитель склонил голову к земле. Вокруг его сапог завивались маленькие пылевые вихри. Но у его ног не было теней. В голове лекаря, подобно волнам озера Каленхад, ползли мысли: «Тень, где моя тень? И почему ветер не треплет одежду преподобной матери? И…» эта догадка пронзила его сильнее прочих. Медленно повернув голову к женщине, целитель внимательно посмотрел ей в глаза. Потом бросил взгляд на место, где он сидел до этого. Тень с зелеными искрами почти исчезла, но яростно блеснувший свет подстегнул его. «И как я предал своего отца, если я исполнил его волю дальше, чем хотелось бы» яростно подумал целитель. Он понял, кто находится перед ним.   Зеленоглазая тень исчезла из-под пяты женщины, появившись около целителя. Бурая пыль сложилась в подобие улыбки. - Матушка, я боюсь, что не способен сделать это просто так, без поддержки, - жалобным голосом проговорил мужчина. – Помоги мне, матушка! Найди мне хлебного вина, хотя бы глоток. Ощутив его сладость и мягкость, я… смогу отпустить себя. - Конечно, сын мой, - голос женщины был радостен без меры. – Возьми же эту бутыль, а после сотвори то, что должно! Авиценниус с поклоном взял прозрачный сосуд. В нем пахнула травами и пшеницей жидкость, вкус которой был приторно сладок и до противного мягок. Подмигнув женщине, целитель залпом осушил бутыль и с размаху разбил ее о камень.   - Дура ты, мать. Ты отыграла идеально, но ваша демоническая братия вечно страдает пренебрежением к деталям, - весело сказал целитель, глядя ошеломленной твари в глаза. Обернувшись, он протянул руку своей тени. Дух принял помощь и, встав в полный рост, вплотную подплыл к Авиценниусу. Зависнув летним дымом, серый, сверкающий зелеными зубами и глазами, дух утробно захохотал. - Сыграть на «Песне света» было великолепно, не спорю, - спокойно продолжил мужчина, поигрывая ножом в руке. – Да и чувство отчаяния… Давненько я его не испытывал. Но вот только я не подводил отца. Ни в чем. Да и вино, - целитель кивнул на осколки, - Должно быть горьким, как плач вдовы, и крепким, как совесть грешника. Как моя совесть, - оскалился Авиценниус, бросаясь к демону.   (инициация дуэли, бросок на инициативу)  

Ребята, после Шен, если никто не против, хочу забороть демона я.

Степь, неподалеку от Талло, Андерфелс   Солнце. Оно безучастно взирало на пыльную землю. Землю, чью боль не способны заглушить века мира. На этой пыльной почве плясали тени. Тени с зелеными глазами.   - Смерть, матушка? Я смогу искупить все смертью?! – дрожащим голосом спросил Авиценниус. Преподобная мать склонила голову. - Как защитил Хавард телом своим пророчицу нашу, Андрасте, искупив вину Марефата перед ней, так и ты, пронзив тело свое, искупишь грехи перед всеми, кого подвел ты, - женщина сложила руки в молитвенном жесте. - А кого же я подвел… - прошептал целитель, и перед ним начались нестись картины его жизни – эльфы, люди, старые, молодые… Перед ним предстал его отец, качавший головой и беззвучно шептавший проклятия в адрес сына. Авиценниус совсем упал духом. - Отец? Я… Я подвел и его?! – прошептал мужчина, поднимаясь на ноги. Тень под его ногами попыталась встать за ним, но от мимолетного взгляда преподобной матери осталась недвижима. Лишь блеснули зеленые искры на траве, но кто же заметит их при полуденном солнце? - Да, дитя. Ты подвел своего прародителя. Как и все люди, что подвели владыку Нашего, когда позволили умереть дочери Его, - скорбно подтвердила женщина, придвигаясь ближе к целителю. Положив руку на плечо Авиценниуса, служительница Церкви достала из-за отворота сутаны кинжал. Держа его за тусклое серое лезвие, она протянула его целителю.     Много есть таких, что бредут в грехе,   Отчаясь, что погублены навек,   Но та, что отвергает, что верит,   Не устрашаясь тьмы мира,   И не узнает она страха смерти, ибо Создатель   Станет её маяком и щитом, мечом и опорой.   Пропела преподобная мать.

Степь, неподалеку от Талло, Андерфелс   Ветер. Бесконечный ветер. Он трепал немногочисленную растительность, поднимал пыльные бури, пытался сбить с ног. Он хотел, что бы одинокий человек, сидящий под осколком древней стены, ушел из этого скорбного места. Но что взять от дурачка-ветра? Он скор и бездумен, как и всякий юноша. Он не знал, что человек сидел далеко не один… - Дитя мое, разве ты не знаешь, что говорит нам на это Создатель? – мягко обратилась к мужчине полная, миловидная женщина средних лет. Проказник ветер, казалось, не мог приблизиться к верной дочери Его. Глядя на Авиценниуса добрым взглядом, женщина процитировала:     Пускай впереди меня только тьма,   Но Создатель направит меня.   - Пойми, дитя, что нет греха в том, что бы признать свои ошибки. Признай их – и ты будешь прощен. Мужчина поднял на преподобную мать свой взгляд. Глаза его больше напоминали собой окружающую степь, нежели взгляд живого человека. Разлепив сухие губы, Авиценниус глухо сказал: - Мои ошибки нельзя исправить простым признанием, матушка. Нельзя… - целитель снова уронил голову, уставившись на руки. Мягкие руки с сильными пальцами. С пальцами, отбрасывающими две пары теней. - Сын мой, у пророчицы Андрасте и на это есть ответ, - торжественно сказала женщина, и продекламировала:     И пускай клинок пронзит мою плоть,   Кровь моя прольётся на землю,   И пускай мой крик тронет их сердца,   Моя жертва станет последней.

Катакомбы   - Твою же драконью мать! Ну что бы тебя на серьги переплавили! - сказал целитель секире. Рядом валялся пучок травы. Целитель поднял его, дабы утереть с головы кровь.   Авиценниус находит 3 галлюциногенных гриба!

Катакомбы   Целитель снова отправился блуждать в одиночестве. Катакомбы навевали... Да ничего они не навевали нового. Все то же ощущение опасности, неправильности, и обреченности. - Выберусь живой - уеду в Андерфелс, - поклялся себе целитель. Пусть лучше жить в Талло и нюхать грязь, дерьмо и пыль, чем лишится чего-нибудь крайнего и уехать в страну вечной охоты.   (заработок)  

Хранитель жизни(опять) на Яшу(снова)

Хранитель жизни, Яша!(@@@!)

Хранитель жизни на Якоба

Хранитель жизни на Якоба

Мне ждать пока?

Я тут! Я жив! Кидать за меня не надо!

Инициатива  

Катакомбы   - Съешь-ка заячий помет, он ядреный, он проймет, - бормотал Авиценниус одну знаменитую пьесу фривольного содержания, чья слава, в свое время,  докатилась из Орлея  и до его родного городка. Влияние места не стало меньше, но соображать целитель все же мог. Выдергивая занозы из руки, целитель потихоньку наращивал на ней кожу. Мужчина нутром чуял, что сейчас ему придется не менее активно помогать и своим спутникам.

Туть оборванец.

Черные ручьи   - Отдай эту мерзкую вещь Тиберию. Он по крайней мере сдюжит с той тварью, что до сих пор внутри, - содрогнулся целитель, обращаясь к Алейре. Когда же группа покинет это жуткое место?

Не, нафиг нам такое счастье, с минусом к выносливости то. Пусть себе оставляют.

Черные ручьи    - А вот помощь еще одного мага мне бы понадобилась, - девушка оперлась на неопознанный посох.   Целитель ничего не ответил, лишь схватился за посох окровавленной рукой. Еще одна деревяшка, полная силы и странных шепотков... Как же он устал от всех этих демонических проблем!   (опознание)   - Тебе повезло, Флавий, - равнодушно произнес Авиценниус, отталкиваясь от посоха, как от ядовитой змеи.