Только после этого в рации раздался сухой щелчок, означающий, что канал закрыт.
Сев на капот Ривьеры, тигрица бросила озлобленный взгляд на Луну. Могло показаться, что Али полнолуние не касалось, но это было отнюдь не так. Этот серебристый свет с неба, казалось, дёргал самые тёмные стороны её сущности, пытаясь вытянуть их наружу, сорвать маску приятной художницы, превратить её в монстра. Что уж там. Она и была монстром. Она чувствовала, как близится пробуждение зверя, пробуждение, от которого никуда не деться.
Дёрнулись мышцы лица, исказив обычно миловидное личико до жуткой, хищной гримасы на несколько секунд. Потом ещё один спазм, другой, и зверь внутри утих, сердито ворча.
- Сука ты, лампочка ночная, - пробурчала Алехандра Луне, щёлкнув костяшками пальцев, - каково Сету, даже представлять не хочется.