Солёный вкус крови во рту, перед глазами пляшут круги, взору его предстает немолодой мужчина. Но на его лице не удается сфокусироваться надолго - взор тут же начинает мутнеть, будто покрываясь пеленой.
- Ты весьма меня печалишь, генин. Твой сэнсэй сообщает, что ты противишься его воле...- он почти физически ощущает холодный, презрительный взгляд собеседника на себя, пытается подняться, но получает ещё один удар сапогом с металлической вставкой, в этот раз - в бок. Он зашипел и снова повалился на пол.- Знаешь ли ты, почему после всех твоих бунтов я еще не приказал убить тебя или стереть память и отправить жить "нормальной" жизнью?-тем временем, продолжил мужчина, подходя ближе. Что-то блеснуло в руке - но он не успел увидеть что именно.- Ответ так же прост, как и сложен...- он склонился к самому лицу юноши.- В тебе кроется тьма. Ты можешь отринуть его и умереть. Или принять и стать сильнее всех своих собратьев... сильнее меня. Ты овладеешь нашим искусством так, как никто до этого. Моя жестокость, все эти тренировки - лишь попытка наставить тебя на путь истинный, дитя. Ты поймешь это, быть может, не сейчас, но поймешь...- мужчина распрямился, бросил взгляд на своего "собеседника".- Но оставить твои проступки без наказания я не могу...
Тонкая металлическая игла пронзила плоть, заставив юношу зашипеть и согнуться. Боль расходилась от живота и по всему телу. Вряд ли у мужчины получилось бросить иглу так, чтобы рана не была смертельной, случайно.
Еще несколько игл одна за другой пронзили руки и ноги, заставив парня корчиться и извиваться на полу от боли. По венам вместо крови, казалось, тек огонь, каждое мгновение этой агонии было растянуто в бесконечность, рассудок помутнился - так было легче переживать не уходящую боль. Через несколько мгновений разум стала окончательно накрывать плотная завеса тьмы, но боль проходила даже сквозь неё...
Выстрел, затвор, выстрел, затвор... Лео стрелял так быстро, насколько вообще позволяла винтовка, почти не целился и потому - промахивался раз за разом, попадая разве что случайно. Его переполнили воспоминания - одновременно свои и чужие, наполненные страданиями и злобой.
Сменив очередную обойму, оружейник продолжил стрелять В этот раз он проявил неплохую точность, поразив из "Убийцы" больше половины мишеней. Наконец, болезненные образы исчезли и он пришел в себя окончательно. Лишь теперь Лео заметил, что все это время он держал снайперку мертвой хваткой, а лицо исказила злобная гримаса. Вот только заметили ли остальные?