Павел не обратил внимания на едкий комментарий Вуда, как и на очередные визги Вогель, пытаясь справиться со вскипающей внутри яростью. Ей нужно было дать выход, ибо глушить было нечем, бутылку забрали. Единственный вариант - причинить кому-то боль, но вся проблема в том, что причинять её он кому-либо не хотел.
Глухое рычание. Почему они медлят, почему другие ничего не предпринимают?! Двое других испуганно забились в глубины сознания и сейчас паникерски скулили оттуда, призывая остановиться.
Паша медленно вложил безымянный палец в рот, с силой сжал челюсти, не обращая внимания на боль. Потом резко открыл рот и столь же резко сомкнул зубы на пальце. Раздался противный чавкающий звук, треск, видимо, рвущихся мышц и кажется хруст костей. Дуров снова распахнул пасть во всб ширь и снова резко ее захлопнул, как капкан. Солоноватая на вкус кровь нескончаемым потоком хлынула в рот. Вытащив откушенную часть себя, Дуров метнул ее в панель и попал в приборную панель, прямо на одну из кнопочек. Их темница открыламь (должна же открыться, да?)
"Ничто не истино…"
"…Все дозволено."
"Псих,"- заметил один из голосов. Паша ничего не ответил на этот комментарий, лишь посмотрел на остальных и угрюмо сказал:
- Пойдемте,- а после перевел взгляд на заливаемой кровью руку, вздохнул и оторвал от одежды кусоу ткани, принялся обвязывать огрызок.