Лёгкий ветерок шумел в бесконечном лабиринте зарослей. Откуда в Лондоне середины декабря мог взяться кусочек девственного леса, окрашенного в сочную зелень, оставалось загадкой. Молочный туман тяжёлым одеялом накрывал сей странный уголок реальности, скрывая от любопытных глаз то, что должно быть сокрыто. Хозяин таинственного места не любил гостей, особенно незванных. Но ещё больше он не любил шум города и гомон бестолковой толпы. Люди плодились ещё быстрее, чем насекомые, и иногда обитателю Лабиринта требовалось собрать в кулак всю волю, чтобы не возжелать их всех прихлопнуть.
Нет. Пусть черновой работой занимается посыльный.
Блуждая между бесконечными изгибами живой изгороди, чей-нибудь взгляд мог рано или поздно заметить небольшую полянку, по краям которой были расставлены цветастые тотемы в форме зверей:
У основания каждого из них лежали залитые кровью туши — справедливая цена за власть над временем и пространством. Когда плоть слаба, она уступает духу в первенстве. И погибает в соответствии с единственным законом природы: выживает, правит и спаривается лишь сильнейший.
Смуглая девушка медленно шла рядом с контуром нарисованного кровью круга, мерно ударяя в бубен. Её смоляные пряди были причудливо украшены перьями, а на смуглом лице с резкими чертами алели мазки кровавого узора. Облачение шаманки отличалось крайним аскетизмом и было одето, похоже, лишь из скудных остатков чувства приличия. Негоже появляться нагой перед гостем, хоть и очень хочется. Нет ничего лучше тех ощущений, которые дарят коже ветер и земля. Босые ноги это подтверждали, ступая по утренней росе.
Цивилизация приносит только разрушения и возводит в культ власть слабого.
Глухо зашумели костяные амулеты из черепков небольших птиц и мелких грызунов, которыми были богато увешаны кисти рук, ноги и шея девушки. В пустых глазницах сверкало смарагдовое пламя — талисманы надёжно защищали свою хозяйку. Но их силы было мало. Для того, чтобы зваться альфой, требовалось настоящее могущество.
Крепкая, поджарая рука девушки в хаотичном ритме била в бубен вываренной берцовой костью, когда-то принадлежащей человеку. Судя по виду — принадлежащей совсем недавно. Обветренные губы приоткрылись, выкрикивая похожие на рык слова древних песнопений. Она звала, она поклонялась, она требовала. Требовала явиться на свой зов того, чьи руки мастерили само мироздание, скрепляли кости земли и прокладывали вены рек.
— Явись, Шавуа! — хрипло выкрикнула чародейка, в последний раз оглушительно ударив в бубен. Ей вторил громовой раскат небес. Лабиринт испуганно зашуршал бесчисленными листьями, а его узкие проходы заполнила тьма. Вскоре свет ютился лишь на небольшой полянке, залитой кровью ритуальных жертв. Опустив свои магические принадлежности, девушка прямо и гордо смотрела в центр очерченного алым круга, где чёрным влажным горбом вспухла земля.
Её призыв был услышан.
Секунда в реальном мире порой могла равняться бесконечности. Поэтому между концом ритуалом призыва и появлением Шавуа прошла лишь доля секунды. Но для него...
Он почувствовал, как что-то пытается вырвать его из бесконечного Ничто, тянет куда-то против его воли. Хотя кузнец и не сопротивлялся. Быть может, Творец решил даровать ему свою милость , прервав вечное наказание быстрым концом. В таком случае сопротивляться было бы бесполезно. Быть может, это было нечто другое. Подумав об этом, Шавуа попытался остановить чью-то невидимую руку, тянущую его в неизвестность, однако и эта попытка не увенчалась успехом. Тогда он наоборот, устремился вперед, в неизвестность, готовый принять свою судьбу со всей присущей Третьем Дому Стойкостью.
***
Из земли медленно поднялось нечто, что можно было принять за осколок горы. Однако постепенно оно начало приобретать форму фигуры, похожей на человеческую, однако всякое сходство с человеком пропало, когда на камне стали проступать подробности в виде шипов, когтей, далекого от человеческого лица. Не прошло и нескольких мгновений - в круге перед призывательницей стояло ужасающе каменное чудище, светящиеся потусторонним светом глаза которого впились в шаманку.
- Человек, - на миг в голосе демона мелькнуло изумление, которое в тот же миг сменилось злобой. - Ты выдернула меня в ваш мир, человек. Отвечай же мне - зачем?
Девушка сделала шаг назад — но нет, она не пятилась. Скорее, готовилась к прыжку, словно опасная пантера. Доисторические тексты, вырезанные тупыми ножами на человеческой коже гласили о могуществе демонов и о том, что лишь глупцы считают себя равными этим существам. Но даже самого лютого зверя рано или поздно можно принудить к беспрекословной службе.
На границе света и тьмы что-то мелькнуло, неуловимо отделилось от широкого древесного ствола.
— Нет. Я справлюсь, — хриплый голос чародейки звучал совсем негромко, однако в нём ощутимо лязгал металл. Хозяйка реальности, свёрнутой в тугой бесконечный лабиринт, не видела нужды в криках или прочей демонстрации своего превосходства. Она и так владела здесь абсолютно всем.
Зыбкая тень послушно вжалась в ствол и в нём же растворилась, а призванный бог ремесла ощутил нечто весьма знакомое. Другой… демон?
Тем временем девушка поднесла руку ко рту и впилась в свою плоть зубами. Резко дёрнув головой, черноволосая выдрала кусок из собственного локтя. Хорошая, густая кровь здорового оттенка щедро пролилась на землю.
— Излечи эту рану, — глядя прямо на монолитное чудовище, потребовала дерзкая. Едва ощутимый огонёк Веры, который питал энергией всё существо Шавуа, затрепетал и потянулся вперёд, против воли демона вливая часть своего тепла в рану незнакомки. Настолько животворящим было дыхание Творца, что даже спустя эоны лет оно всё ещё обладало силой. Покрытые липкой влагой края укуса стремительно срастались, не оставляя даже шрама. Шаманка оглядела свою руку и довольно, но при этом очень скупо улыбнулась. Ритуал подействовал. Древний был в её власти.
— Отправляйся в город Лондон и не покидай его, покуда я не сообщу свой следующий приказ, — с каждым новым распоряжением волшебницы тугой поводок, захвативший волю аннунака, немного провисал. Но демон всё ещё не мог ослушаться смертную. А поэтому шагнул в портал, похожий на арку из скрученных стволами деревьев. Едва покрытая шипами нога существа шагнула за алый круг призыва, притяжение Бездны стало почти необоримым. Вновь развоплощённый после разговора с лесной хозяйкой дух сккитался по улочкам заснеженного Лондона, отчаянно пытаясь найти для себя хоть какое-то вместилище. Лишь приказ не покидать пределов города удерживал Шавуа от возвращения в Бездну, но это не могло длиться вечно — заветы Творца рано или поздно пересилят наговоры смертной.
***
Шамиль смахнул со скамейки снег, оттер её от влаги рукавом пальто и присел, бережно держа в руках горячий кофе. У него было ещё какое-то время до встречи с другом, который должен был быть здесь ещё пять минут назад.
Мимо проехала дорогая тачка, из которой доносились звуки очередного популярного хип-хоп трека. Шамиль непроизвольно сморщился - вкусы современной молодежи он не понимал. Лишь когда машина проехала дальше и "музыка" окончательно перестала быть слышна его лицу вернулось обычное, достаточно угрюмое выражение.
Где же все пошло наперекосяк? Пятнадцать лет назад, только переехав в Лондон, он и предположить не мог, что его жизнь так пойдет под откос. Тогда он был полон сил и идей. Открыл собственную мастерскую, делал работу по дереву на заказ. Женился по любви, жена родила ему сына, которого они вместе воспитывали. Он накопил на неплохую квартиру, собственную машину… когда же все пошло не так?
Все началось с ухода жены, которой не хватало "огонька" в отношениях и она уже нашла себе нового. Вместе с собой женщина забрала и их порядком подросшего сына. И некоторую часть его заработка - в виде алиментов. Однако на этом его страдания не окончились. После некоторого перерыва, примерно месяц назад его поставили перед фактом - мастерская на грани разорения. В панике он принялся работать, работать и работать, за бесценок продавая свои работы, лишь бы хоть как-нибудь оттянуть конец того, на что у него ушло пятнадцать лет жизни.
В последние дни он уже не чувствовал ничего, кроме усталости. Его бросила жена, отгрызая немалую часть его сбережений, и работа его жизни была на грани краха, а Шамиль лишь бессильно опустил руки, не видя никакого смысла пытаться что-либо сделать.
Окончательно погрузившись в свои невеселые раздумья, Реквауа не сразу обратил на неестественное чувство тревоги, упорно стучащееся в его сознание. Как и не обратил внимание на то, что свет от вечернего фонаря загородила чья-то громадная тень…
***
Ощущения были… необычными. Шавуа привык ощущать себя в материальном мире, однако это всегда было с позиции Аннунака, творца. Люди же воспринимали мир одновременно схожим образом и иначе.
В течение нескольких минут он просто стоял перед дверью, за которой, как подсказывала ему память смертного, находилась его мастерская, и крутил в руках холодный металлический ключ. Люди воспринимали даже столь небольшой холод неприятно - подушечки пальцем неприятно покалывало от прикосновений.
Вставить ключ в замочную скважину удалось не с первого раза - привыкнуть к смертному телу удавалось не сразу. То же самое относилось и к смертному разуму - воспоминания бывшего носителя по большей части беспорядочно метались в голове, однако общую картину жизни этого человека он смог составить. Судя по воспоминаниям, он жил вполне неплохо по нынешним смертным меркам.
Мастерская явно использовалась и как место для ночевки, если не для жилья - небольшой диванчик был расстелен, на нем валялась скомканная наволочка, одеяло и подушка. Хозяин этого места работал много - Шавуа удалось обнаружить немало заготовок для деревянных изделий. Демон интуитивно вселился в тело творца, пусть лучшим из его ничтожных творений было далеко до самого жалкого из изделий Третьего Дома.
Шавуа застыл, несколько минут смотря в одну точку. Он ощутил нечто вроде страха от мысли о том, что за время пребывания в Бездне он мог забыть, как создавать чудесные артефакты.
Нет, он отказывался это принимать. Созидание было частью его сущности и он не мог полностью забыть, как это делать. Нужно было доказать.
После недолгих поисков ему удалось отыскать длинную металлическую трубу. Шавуа взял её в руки и пропустил часть себя через предмет, чтобы прочувствовать его потенциал. Аннунак легким усилием воли призвал себе на помощь своё потустороннее мастерство, которое должно было дополнить искусность рук смертного. Под его ловкими пальцами металл стал мягким и податливым, словно пластилин. Шавуа стал преображать предмет, бывший трубой, пока он не стал приобретать совсем иные, очень знакомые демону очертания… Мало кто рискует сунуться в самое жерло вулкана. Чудовищные температуры были опасны не только для людей, но и для многих демонов. Но не для всех.
Среди потоков раскаленной лавы, на одном из каменных островков стоял за кузнечном горном железный гигант. Могучими ударами он опускал молот на длинный металлический заготовок, раскрасневшийся от вулканического жара. На самом деле, кузнецу не было нужна ни кузня, ни молот, они были лишь проводниками его воли. С каждым взмахом молота металл стал принимать форму, знакомую каждому воины. В той части, где кузнец держал заготовок он приобрел форму рукояти, а основная часть расширилась и стала плоской. Удар, еще удар - и его работа была закончена. В руках гигант держал меч, сколь изящный, столь же и смертоносный.
… Шавуа оглядел результат своей работы и довольно улыбнулся. Его мтарое, переродившееся оружие - Ахуапсра, Меч Смертт. Бездна, несмотря на долгое заключение, не смогла повлиять на его главное умение, его изначальное предназначение: создание вещей, способных поразить сознание любого смертного или бессмертного,.
Однако теперь его артефакты не будут направлены на помощь смертным. Они не заслужили его милости за все те страдания, через которые пришлось пройти демонам для их защиты. Неблагодарные, мелочные, они даже не забыли своих спасителей, нет - люди стали использовать их, как слуг, вытягивать из Бездны лишь чтобы получить блага и вернуть их назад, выкинуть, словно поломанный и ненужный инструмент.
Шавуа приказал себе унять закипающий внутри гнев. Колдунья вызволила его из Бездны, однако долго она его на поводке не удержит. И как только ему представится шанс - он покажет ей свою благодарность.
Сейчас же оставалось только ждать. Шавуа нахмурился, простым касанием преобразил простенький стул в удобный деревянный трон и опустился в него, погрузившись в собственные мрачные мысли…
