Говорят, одиночество сводит с ума. Но пять минут сидения в комнате вряд ли до такого доведут. Или все же..?
- Настя, - услышала Анастейша, как её зовет до боли знакомый голос. Повернувшись, она увидела стоящую у двери малышку Алину. Однако что-то с девочкой было не так. Она выглядела… неестественно. Будто фарфоровая кукла. - Настя, почему ты меня не спасла? Почему оставила меня умирать? - в голосе Алины слышалась агрессия, злоба. - Ты даже не думала обо мне, спасая себя! Так поступают сестры?! - уже практически кричала девочка. И тут Настя заметила нечто странное. На шее её младшей сестры появились черные прожилки, которые стали стремительно расти вверх, покрывая лицо Алины. - Ты струсила и предала меня! Предала всех! - слова били по Насте словно плеть, причиняя физическую боль, заставляя чувствовать вину против её собственной болт.
На мгновение наступила темнота.
Настя, в своем собственном теле стояла посреди горящей деревни. Посреди бушующего пожара спиной у Насте стояла еще одна фигура в доспехах Джаггернаута. В их извращенной, демонической копии, покрвтой уродливыми изображениями, пятнами крови, черепами и шипами. Фигура повернулась и Настя увидела лицо тридцатилетней женщины. Женщины, которой, банши знала, была её сестра. Все лицо Алины было покрыто сетью этих черных "корней", прорастающих под кожей. В надменном взгляде её сестры не осталось ничего Алиныного, ничего человеческого - в глубине ее глаз бушевало пламя.
- Повелитель дает вам последний шанс, сестра, - медленно проговорила Алина, глядя прямо на Настю. - Сдайтесь - и вы выживете. Но продолжите бороться - умрете. Это последнее предупреждение, - лишь Алина закончила говорить, как пламя стало смыкаться вокруг Насти, пока окончательно её не поглотило.
Настя очнулась на полу. Перед глазами все двоилось, однако разум сохранял удивительную ясность - она точно знала, что увиденная только что сцена произошла в реальности и не была плодом её воображения.
Но там была Алина, которая должна быть мертва…