Я заношу биту одной рукой и, смотря Волку прямо в глаза, резко опускаю её на пол. Доски "Койота" с громким хрустом и треском ломаются от переполняющей меня ярости. Раньше на взгляд лидера банды я отвечал уважением и благоговением, с которым сын смотрит на своего отца. Сейчас во взгляде нет ничего кроме гнева и разочарования.
- С каких пор Хищники скулят и садятся у ноги первого, кто не то что кидает им кость, но просто обещает её кинуть? Неужели это максимум анархизма, на который вы способны? Или мы настолько отчаялись, что готовы следовать за первым, кто состроит невинную рожу и клянется, что просто хочет помочь нам? - мой голос, поначалу тихий, понемногу становится все громче, и вот я уже почти яростно рычу в лицо Волку. - Я бы мог, как остальные, взяться за оружие и пойти штурмовать первый попавшийся небоскреб, ломая лица всем подряд. Я мог бы вгрызаться в шеи прохожих лишь за то, что они боятся за свои жизни больше чем я. Словно дикий пожар, огненный смерч, мы пронесемся по городу, и горы трупов копов будут больше чем небоскребы, которые они защищают. Вам хочется врываться в офисе и смотреть, как планктон испуганно жмется от нас по углам и дрожит от страха, не зная чего желать больше: спасения или скорой смерти. Это в вашем представлении панк, это и есть Освободительное Движение? Потому что именно так будет выглядеть это "восстание". Фальшивое и ненастоящее, словно дешевая копия, которую у игрушечника заказал парень, живущий в особняке с холмов, - в голосе вместо яростного рычания начинает проступать злобный, болезненный хрип. - Настоящее Освобождение будет лишь тогда, когда люди сами, без наводки "парня с верхов" выйдут на улицы, с пламенем горящим в глазах. Тогда, когда парень, работающий в офисе и бомж из переулков встанут бок о бок, бросаясь друг за друга под пули. И тогда эта толпа, желающая перемен, желающая новой жизни, сама взвоет, крича наши имена. Лишь тогда мы придем к ним, сияя, словно путеводный маяк, осветим дорогу своими сердцами и душами. Это то, что вы мечтаете увидеть сегодня ночью, но этого вы не увидите. Потому что если мы выйдем сегодня на улицы - это не будет пламя вселенского пожара. Мы будем не более чем дешевой зажигалкой, которой кто-нибудь прикурит сигару, - гнев вновь охватил мое тело и я чувствовал, что вот-вот реально воспылаю. Но это не был тот неконтролируемый голод, желание причинить вред ради вреда, завладевшее мной чувство было… иным. - Вы надеетесь, что вскарабкавшись по лестнице из человеческих тел увидите за креслом жирного директора компании, который будет умолять не ломать ему череп. Но нет. Его тело будет лежать в стороне со вскрытым горлом. В его кресле же будет тот безумец, что действительно стоит за этим восстанием. Тот, кто легко одурачил город, его жителей и обвел вокруг пальца "Хищников", - я на миг отворачиваюсь от Волка, чтобы встретиться взглядом с Джессикой. На глубине моего пылающего сине-рыжим огнем взгляда она может заметить мысль: "В случае чего - беги". Но потом я вновь смотрю на того, кто два года назад поставил меня на путь панка и дал мне принципы. Принципы, из-за которых я готов сейчас сражаться с этим человеком. - И тогда он с ухмылкой нажмет на кнопку и против вас, усталых и израненных, только что прорвавшихся через армию копов и спецназовцев, выпустят еще одну армию. Вы не заметите между ними отличия. Лишь вместо значка полиции там будет герб семьи-основателей, - казалось, я перестал дышать, мое сердце уже не бьется, а все внутри превратилось в чистый огонь, идею. - Потому что именно этого хочет этот человек. Он хочет нашими руками, руками "отборосов", как они сами нас называют, разрушить корпорации, чтобы потом уничтожить нас самих и властвовать в городе одним. Мы - не те, кто взойдет по лестнице на Олимп. Мы - это очередная ступенька. Человек, который заставил нас поверить в ложь, что это наоборот носит имя Максвелла. Но всем здесь он больше известен как полуночный душегуб. Человек, который убил Нэнси Финнеган и теперь пытается использовать нас, - я отстраняюсь от Волка и окидываю комнату взглядом, смотря на лица панков, и в третий раз возвращаю взор к человеку напротив.
- Ты можешь мне не верить, Волк, - глухо говорю. - Но если ты сделаешь еще один шаг - я сделаю все, чтобы он был твоим последним. И сделаю это самым жестоким способом, который знаю. И ты знаешь, что мне известны такие способы.
Он видит в моих глазах, насколько я уверен в своей правоте. Пока я стою на ногах я не отступлю и не сделаю шага назад. Потому что настоящая природа Панка - это бороться за свои идеалы до самого последнего удара, до тех пор, пока последний вздох не покинет тело.
