Оружейные почти всегда были для Лео святынями, даже в те времена, когда он сам еще оружейником по профессии не был. Здесь практически всегда было так тихо и спокойно, сюда редко кто-то заглядывал, кроме как перед боем. Оружейные были отличными местами для того, чтобы расслабиться и погрузиться в свои мысли, одновременно заняться своим любимым делом. А сейчас ему нужно было отвлечься на что-нибудь, хотя бы на пару минут, чтобы не только тяжелый выбор занимал мозг оружейника. Впрочем, трудность выбора была не в самом выборе, а в том, что решать ему придется не только за себя и не одному. Он не мог даже допустить мысли о том, чтобы разделиться с Мишель из-за каких-либо условностей, которые ставит Аамар. Он готов был пойти слкдом за любимое следом хоть в адское пекло, и это было далекое от пустой бравады, которую можно так часто услышать от влюбленных юношей. Да и называть свои отношения с Мишель любовью ему порой казалось неправильным - то, что связывало его с девушкой давно стало для мужчины чем-то большим. И расставание для него было чем-то невообразимым, тем, о чем не хотелось даже думать. К счастью, время подумать, посовещаться с остальными ещё есть.
Большой ящик с деталями громко брякнул, когда Лео поставил его на стол. Более тихое "бряц" послышалось от ящичка с инструментами. Лео вздохнул и потер переносицу, взял с ближайшего стеллажа одну из винтовок, использовавшихся в бою в пещере, за которые он давно хотел взяться и всё-всё перепроверить, но руки никак не доходили. Руки стали выполнять привычные, заученные движения, разбирая оружие и перебирая его детали по отдельности в поисках износившихся и требовавших замены. Ловкие, привычные к подобной работе руки оружейника делали это быстро, пока он сам безостановочно размышлял. Мысли проносились одна за другой, но твердо отпечатывались в памяти. Рассуждения его о предстоящем деле были не самые веселые, они были порою хладнокровными, но все же достаточно правдивыми - так казалось Лео.
"Если мы (он употреблял это "мы" как раз потому, что вариант о разделении с Мишель вариантом все еще не считался) останемся тут, то будем жить счастливо и в гармонии с природой, как и наши дети, но что они будут желать, когда вырастут, одни на этой планете? Они просто погибнут тут, вдали от человеческого общества, и на этом закончится их с Мишель семья. Плохой вариант. Очень плохой."
Последняя деталь с щелчком встала на свое место, винтовка вернулась на стелаж, а Лео потянулся за следующей, снова повторил тот же самый процесс. Выражение лица мужчины, абсолютно нейтральное, никак не показывало тех мыслей, или того бардака, что творился у него в голове.
"Но будем ли мы счастливы на Земле, задыхающейся, умирающей планете, где нет этих прекрасных джунглей, где природы почти не осталось? Сможем ли мы дать нашим потомкам почувствовать то счастье, которое чувствуем здесь сами?"- у Лео вдруг перед глазами появилась ясная картина из его детства: горные леса и озера, куда он ездил со своей семьей, эти радостные минуты и часы… пожалуй, его дом, его родина могла бы подойти как место жительства, но и этот вариант вызывал какие-то смутные, необъяснимые сомнения. Лео продолжал работу, одновременно ища причину этих сомнений и вскоре нашел их.
Его колыбель, его родная страна достаточно долго была страной консервативной, развивалась медленней, чем прогрессивные государства. Здесь природа все еще была жива, тут еще была жизнь, дикая, натуральная жизнь природы. Но с каждым годом дыхание природы все слабело и слабело. Сколько времени пройдет, прежде чем леса и поля, реки и озера окончательно заменят фабрики? Десять лет, двадцать?
Он усилием воли пресек эти размышления и сосредоточился на работе. Примерно через двадцать минут Лео закончил и откинулся на стуле, прикрыл глаза и вздохнул.
