BornToSeek

— Что значит "важна для вас"? — Лили не слишком хорошо покосилась на Нейтана. — Я не откажу в помощи, потому что это важно для меня. Не откажу в помощи Руперту. И смысл переворачивать страницу есть. Не знаю, как для вас, а для меня он значит много, и я хочу его вернуть, — в её словах так и сквозило неодобрение тем, что помочь немцу кто-то мог лишь ради Пуллвика, а не ради самого немца.

Лили завороженно слушала магистра, дожидаясь самых важных для себя новостей, а когда наконец прозвучали заветные слова, то едва не подпрыгнула от счастья, одновременно ощущая, как от волнения начинает быстрее биться сердце. Бывшие товарищи по команде все были такими сдержанными и серьёзными, что она не хотела рушить атмосферу. Её саму условия, принятые Пуллвиком, нисколечко не тревожили, и ей стоило больших трудов сдерживать радость. Укорами совести за эгоизм тут даже и не пахло. — А как нам с ним связаться, с Кингом этим? — волнительно переминая подол платья, спросила девушка. — И где именно нам надо будет с ним встретиться? И когда? Сейчас... сейчас нельзя?

Флешбеком?)

Манчестер   Обычно, почту приходящую на их адрес разбирал Эндрю. Прочитав послание, преподобный протянул его Лили. — Погляди, кажется у Протея есть хорошие новости. Девушка взяла бумагу и прочитала короткое сообщение. Потом ещё раз. И ещё раз. В сердце жутко защемило от осознания написанного, и Лили закрыла лицо ладонью, когда вместе с наплывающими воспоминаниями и мыслями на глазах начали появляться слёзы. — Эндрю... — едва дрожащим голосом сказала она, поднимая взгляд от бумаги на преподобного, — нам надо в Лондон. Как можно скорее. Эндрю отпил свой утренний кофе и задумался. — Я тоже надеюсь, что вернуть он собирается именно нашего друга, а не кого-то еще. Ближайший поезд в Лондон отправится после обеда, мы как раз успеваем позавтракать и переодеться. — Преподобный поправил свой домашний халат и придвинул стул для Лили. — Я верю, что ты способна мчаться быстрее поезда, но тогда тебе придется тащить меня, и ты прибудешь в Лондон уставшей. Между тем твою яишницу из дюжины яиц и фунта бекона кто-то должен съесть. — Волкер ловко переложил готовый завтрак в тарелку и поставил перед подругой. — Приятного аппетита, моя радость. — C-спасибо, — девушка утёрла слёзы с щёк и шумно вздохнула. Эти несколько слов из послания выбили её из колеи. Столько было мыслей, столько рвения и желания хоть прямо сейчас сорваться и понестись в Лондон. Вернуть его... Пытаясь справиться с дрожью от волнения, Лили принялась за еду. — Если... если мы сможем его вернуть, то... то я выскажу ему всё, что я о нём думаю! И думала! Какой же он дурак. Но если это письмо было не о Руперте, то тебе надо будет придумать что-нибудь, что усмирит мой гнев, — сказала она Эндрю, усмехаясь. — Потому что я буду в бешенстве. — Как насчет выпустить Протею кишки и подвесить его за них на люстре? Ты будешь отвешивать щелбаны ему по лбу, он будет от твоих щелчков раскачиваться на кишках как на качелях, а я буду исцелять его, чтобы не помер и читать проповедь об обманывающем ожидания малых сих? — предложил Эндрю вариант успокоения гнева который был бы эстетически красив и угоден Казарону. Преподобному нравилось готовить, но еще больше ему нравилось смотреть, как Лили ест — поверить что столько еды помещается в таком маленьком теле было непросто и каждый раз это выглядело как чудо. — Если Протей имел в виду нечто иное, рассматривай наше путешествие как поездку на встречу со старыми соратниками, — уже серьезно предложил священник. — Наверняка послание пришло не только нам и мы сможем повидаться с остальными магами. Интересно, как сложилась их жизнь после расставания. — Ну... ладно, пусть будет встреча. Но по сравнению с возвращением Руперта это всё равно ерунда полная. Надеюсь, что расстраиваться не придётся, потому что бумажка эта слишком сильную надежду вызвала. Нельзя такие сообщения отправлять, если это не действительно то, что хотят услышать получатели. Кого мы там ещё можем хотеть вернуть? — остановив вилку с едой на полпути ко рту, Лили всерьёз задумалась. — Да никого, наверно. В Африке остался только Руперт. — В Африке остался милейший Кристофер, большой друг Пулвика, — напомнил Эндрю об инквизиторе. — Вместе с Рупертом там сидят еще и пятеро солдат, которых он подставил. А вообще эта мандрагора настоящее общежитие: за столько веков в нее запихнули уйму людей. Я не удивлюсь, если вместо того чтобы выбить дверь кувалдой, хитрюга Протей подобрал отмычки — как вырвать жертву у негритянских носферату могут знать вампиры Лондона. В любом случае нам стоит сменить декорации и пройтись по столице. — Да кому этот Кристофер нужен. Уж вряд ли нам стали бы присылать письмо из-за инквизитора, — фыркнула Лили, сжевав очередной кусок яичницы. — А нам ведь хватит денег, чтобы остаться в Лондоне на время? Или... там тоже работу надо будет подыскать? — Господь не оставит нас своею милостью, Лили, — Эндрю закончил мыть сковородку и снял передник. — На дорогу деньги есть, остановимся в гостях у Протея, а если будет надо, скромного пастора со спутницей приютят добрые люди, — Волкер подошел к девушке и погладил ее по спине взъерошив волосы на затылке. — Сперва узнаем, что он придумал, а там видно будет. — Хорошо. Мне надо будет ещё забежать к своим, сказать, что я в Лондон уеду. А потом сюда. И сразу на станцию. Или... или сначала тут соберёмся, а перед вокзалом к ним зайдём? Уф, у меня немного голова кругом идёт... и руки дрожат. Тяжело пытаться хоть как-то успокоиться после таких новостей. — Давай соберемся и перед вокзалом их навестим, я тоже попрощаюсь, — согласился Эндрю. — Не переживай, все будет хорошо, — Волкер поцеловал Лили в висок и прижал к себе. — Мы обязательно спасем Руперта, даже если не с первой попытки, — сборы не могли занять много времени — сутана висела в шкафу, револьверы хранились в портупее, запас патронов в пачках. Вскоре преподобный был полностью собран и готов отправляться куда угодно. Лили, закончив с завтраком, сама поспешно собралась, не желая терять ни секунды, и на пару с преподобным сначала сходила к друзьям-экстатикам, а затем уже на вокзал. За небольшим ковеном как и за ученицей девушки присмотреть товарищи смогут, в этом сама культистка нисколько не сомневалась. И уже сидя в поезде, она хотела как можно скорее оказаться в столице. Нетерпение так и гложило изнутри, и волнение не могли унять даже слова Эндрю. Да и как в такой ситуации вообще можно сохранять хладнокровие? В случае Лили это было абсолютно невозможно.

Лили & Эндрю   Возвращение в Лондон выдалось для Лили абсолютно безрадостным, и даже та победа над четыремя вампирами не прибавляла ей ни капли счастья. Битва всё равно не была доведена до конца, а смерть Руперта омрачила всё куда больше, чем можно себе представить. Вкупе с не самыми отдалёнными воспоминаниями о погибшем ковене всё это свалилось на плечи большим грузом. К дяде она соваться не захотела, родственники немца беспокоили её куда меньше, чем он сам. Служить Аркануму культистка даже не думала. Эндрю, как бы она не боялась, Арканум тоже не сдался, поэтому оба мага со свободной совестью выбрали путь свободы. Лили держалась рядом с Эндрю, и довольно скоро они стали жить вместе. Выделенные деньги во что-то вкладывать или оставлять на потом не собиралась ни одна, ни другой, поэтому решено было пустить их на приятные вещи. Лили лично всегда хотела побывать в операх и театрах, попробовать разных сладостей и просто немного пожить вволю, а Эндрю мешало копить деньги бесеребренничество, поэтому за первый месяц жизни в Лондоне парочка на совместном раздолье успела спустить немалую часть выделенных им средств. Культистке это неплохо помогло развеяться и отвлечься от нехороших мыслей. Преподобный же уверился, что Руперта еще можно спасти и обнадеженный этим навестил его дядю. После беседы с Рудольфом преподобный успокоился и сосредоточился на отдыхе и раздаче денег нуждающимся. Как правило, Волкер искал действительно нуждающихся, а не профессиональных нищих.   После этого по инициативе Лили решено было перебраться из Лондона куда-нибудь подальше от Арканума и его инквизиции. Преподобный с девушкой переехали в Манчестер, где потратили остатки денег и тогда уже начали жить не на чужие средства. Нетрудно представить, какую именно работу нашла для себя Лили. Эндрю же время от времени тайно лечил людей, в том числе и богатых. Это позволяло не думать о хлебе насущном и совершенствоваться в магическом мастерстве. Казарон почти перестал артачиться и после того, как священник сошелся с Лили, сменил гнев на милость. Исцеления давались легко и лишь необходимость поддерживать маскировку и не дразнить Арканум не давали Эндрю вылечить всех окружающих. В любом случае, священник спасал жизни, проповедовал окружающим и успешно закрывал глаза на служение Лили. Любвеобильность спутницы его не смущала, а о возможных жертвоприношениях он догадывался, но находил оправдания и для себя и для своей женщины. В любом случае, они всё ещё держались друг друга и продолжали жить вместе. Спустя какое-то время Лили нашла пару молодых магов-экстатиков, лишённых ковена и мастера, а позже и только Пробудившуюся юную бродяжку, не знавшую, что делать со свалившимися на голову силами. Культистка, несмотря на свой возраст, сумела стать для неё наставницей и приобщила к своей Традиции. В итоге небольшая группа экстатиков сформировала пока что не ковен, но всё же довольно тесный круг друзей. Волкер не чурался общения с ними и постепенно проповедовал им свои взгляды на мир, Павших и религию. Все воспринимали эти проповеди по разному, но преподобный прекрасно знал, что семя милосердия зароненное в душу должно вызреть и для этого нужно время и изменения в жизни. Естественно, охоты Лили никуда не делись. Служба Мастеру обязывала её проливать кровь и проявлять силу, и иногда она намеренно играла в одинокую жертву в опасных местах и тёмное время суток, чтобы спровоцировать кого-нибудь на насилие, а затем лично убить. Бывало и такое, что под руку попадались не только насильники и бандиты... Но Лили об этом Эндрю не рассказывала. Она прекрасно осознавала, что на её совести была кровь не только жестоких грешников, но и вполне невинных людей, однако поделать с этим ничего не могла. И не то чтобы она хотела или старалась что-то делать. Лили не обманывала преподобного, но совсем неудобных разговоров старалась избегать. Ей это казалось лучше, чем напрямую огорчать его. Своих новых друзей и подругу-ученицу культистка тоже стала понемногу поднатаскивать в нестандартных методах достижения Экстаза, и мало-помалу она стала понимать, что её методы вполне работают. Нужно было лишь время... Жертву Руперта она хоть и приняла, но всё же в глубине души надеялась, что его можно будет вернуть. Когда-нибудь. Пусть через десять лет, пусть через двадцать, она хотела выжечь те джунгли дотла и вырвать немца из хватки Мандрагоры. Зелёные и буйные леса тропиков отныне отдавались в её памяти лютой ненавистью, как и весь клан проклятых носферату. В не самые радостные моменты её заполняла мысль о том, как все они навечно обращаются в прах, чтобы никогда больше не восстать. Эндрю тоже готовился к реваншу — священник учился уклоняться от атак, увеличивал магический резерв и общался с Казароном. "Не мир принес я вам, но меч" — время от времени бормотал отбросивший былую кротость пастор. Африканский урок показал, что перед тем как являть милосердие, надо быть в состоянии уничтожить в прах собеседника, иначе милосердие будут являть тебе.   Два года выдались довольно насыщенными, но тем не менее они уже были позади...

Хм, окей, тогда нам в начале интерлюдии дадут мотиватор вернуться в Лондон? Мне кажется, или у меня вопросы риторические? xD

А из Лондона уходить тоже нельзя, да?

А нам не придётся для интерлюдии бросать возможный ковен, который успеешь основать или к которому присоединишься? Там будет возможность не притягивать товарищей? Просто тягать хвост из неписей точно не хочется)

Хм, а как Арканум обеспечивает слежку за свободными анафемами? За ними инквизиторы смотрят? Если так, то, получается, к другим ковенам даже не прибиться будет за всё время? И кровавые жертвы не поприносить? Или там всё же как-то более... свободно?)

- Я не умею читать мысли, Лили. - холодно отметила Летика   — Или не можешь читать сердца, — шепотом пробормотала Лили под нос с явным укором.   - И не оспариваю чужих решений. - к тому же ей о любви он не говорил ни разу. И от этого было странно холодно в темной пустоте, разраставшейся внутри. - Лишь выполняю просьбы того, кто был мне другом. - качнув головой, она развернулась, уходя в свою палатку, замеченную ею поодаль.   — Эвтанатос, — когда магесса ушла подальше, опять со злобой произнесла девушка. — "Не оспариваю решений", "лишь выполняю просьбы". Плевать ей было на Руперта, холодная сука. Да я бы там костьми легла, чтобы заставить его одуматься, а она... Напрягшись, культистка глухо прорычала. Внутри жутко жгло.   - Пойдем Лили. - Преподобный протянул безутешной девушке руку. - Нам придется жить дальше и сделать так ,чтобы поступок Руперта не оказался напрасным.   Шмыгнув носом, Лили уже безо всяких слов приняла руку Эндрю. Чувствовала она себя отвратительно.

— Г-глупостей?! — голос Лили вздрогнул. Только теперь от злости. — Правда?! Он стал едой для гребаной мандрагоры! Он МЁРТВ! Что вообще значит "не успела"? Ты не пыталась объяснить ему, что его жертва принесёт боль и страдания тем, кто о нём заботится?! Или он на это наплевал?! Не сказала, что влюблена в него?! Хоть что-то, что заставило бы его не бросаться насмерть из-за долбаных вампиров?! Или тебе самой плевать на Руперта было?! Я не верю, что он всё ещё хотел бы смерти, если бы знал, сколько горя это принесёт его друзьям! Сам он себя не любил, н-но... но были ведь те, кому он небезразличен! Я... я не понимаю, как это могло произойти... — на последних словах злость снова вымылась и сменилась отчаянием. Лили бросало из жара в холод во всех смыслах.

Тот самый кинжал, что остался после битвы с нагараджа. Руперт тогда забрал его, а теперь... Что значит хотел, чтобы он принадлежал ей? То есть он всё-таки подумал о ней, но всё равно пошёл и отдался в жертву дереву? Он... с ума сошёл? Зажмурившись, культистка сцепила зубы, а по щекам снова прокатились слёзы. Какой же ты осёл, Руперт! — П-почему... — собираясь с духом, Лили открыла глаза и серьёзно посмотрела на Летику, — почему ты отпустила его на смерть? Почему не остановила его? Он говорил о тебе так, словно по-настоящему влюбился. Как он мог просто уйти?

Я пришёл раньше. Если нужен, то буду здесь.

Мы снаружи. Но я, если что, подойду полноценно только часам к шести)

— Я тоже хочу сейчас... И вы даже не представляете, насколько сильно я этого хочу, — сквозь сцепленные зубы произнесла Лили, утирая рукавом глаза. — Но я должна побеждать, а не проигрывать. Мне очень больно, и я хочу чем-нибудь это заглушить. Но да, может быть стоит переговорить с этим Пуллвиком, Руперт относился к нему лучше всех. Пусть будет хоть что-то...

— Он же и согласился на это всё, — когда рыдания стали постепенно утихать, сказала Лили. — Вы думаете, что ему будет какое-то дело до тех, кто ушёл? Это же инквизитор, он был сотню Рупертов отправил бы на смерть, если бы думал, что иначе не удастся обойтись меньшими потерями или получить больше пользы. Я... когда-нибудь я хочу уничтожить это место. Со всеми этими вампирами, со всей их лакримой, с этой Мандрагорой. Я ненавижу эти джунгли, Эндрю.  Эта душа оборачивалась ненавистью ко всему, что отнимало у неё дорогое. Жизнь за жизнью, в порочном цикле. Однажды это был целый мир, но не случалось ли такое, что каждая жизнь в итоге превращалась в сплошной ком ненависти как раз к целому миру и заканчивалась смертью с уходом на следующую попытку?

Бессилие. Горечь. Обида. Когда-то именно эти чувства привели одного смертного к вечной службе у Жаждущего Пожирателя. Они выжгли всё, оставив в итоге лишь злобу и ненависть. И душа этого смертного, проходя жизнь за жизнью, несла это в себе, несла если не воспоминания, то чувствительный след, отдающийся болью при каждом прикосновении. Как сильно жгло внутри после гибели её друзей и соратников по ковену — это можно было сравнить не с прикосновением, а с грязным лапаньем. Тогда Лили пообещала себе, что больше никогда не впадёт в такую слепую самоуверенность. Не позволит себе загубить дорогих людей из-за гордыни. Думала, что теперь сможет сделать всё, чтобы боль не вернулась. В этот раз она не сделала ничего. Ничего. Она не узнала, что остальные откололись от армии. Она не помогла другу. Она даже не сможет броситься насмерть к вампирам, чтобы попытаться уничтожить эту... эту Мандрагору. Она всё ещё служила Мастеру, и в настолько пустой смерти от неё было бы меньше пользы. Лили, обнимая Эндрю, безудержно рыдала ему в грудь. Она ненавидела это жжение, эту боль. Никакие раны, никакие пытки не могли бы принесли ей столько страданий. Тело у служительницы разрушителя было сильным и крепким, а вот изувеченная душа нет. Тут и лежала её слабость. — Почему я не могу защитить тех, кто мне дорог? — сквозь слёзы спросила она. — Эндрю... я бы и вас не смогла защитить, если бы вы там погибли. Почему я такая... бесполезная?!

— Значит вы... плохо старались! — внезапно агрессивно рыкнула она и отмахнулась от фляги, когда по щекам прокатились первые слёзы. — Если бы там... если бы... Тяга к самоубийству? — Он ведь... спрашивал у меня тогда... в топях, — опуская голову, Лили снова стала тише. Спрашивал про ненависть к телу. И этот секрет, который он рассказал. Мог ли он хотеть своей смерти из-за этого? Лили безумно пробивал холод, а от слабости и дурноты даже сидеть было непросто. — Если бы там была я... то я бы спасла... его, — вновь прозвучало её бормотание. Но почему... почему он убился из-за этой проклятой лакримы и идиотских вампиров, если знал, что это принесёт боль его друзьям... или по крайней мере одной подруге? Или он не знал? Или он даже не подумал о ней? — О чём... о чём он думал?! — слёзы сдерживать стало невозможно, и девушка зарыдала вовсю, утыкаясь лицом в колени. — Э-э-эндрю, почему он так сделал?! Почему он такой идиот?! Почему я не узнала о том, что вы хотите уйти?! Почему я не пошла с вами?! Я не могу... мне плохо... Подняв голову, Лили от слабости запрокинула её назад. — Э-э-эндрю, — слабо протянула она.

— Ч-что? — Лили почувствовала, как сердце стремительно уходит в пятки. — Он... Внезапно стало до жути холодно, а в глазах на несколько секунд потемнело. Девушка, обернувшись, сделала пару шагов и её тут же вывернуло наизнанку. Мёртв?! МЁРТВ?! Самоскормился мандрагоре?! Ради лакримы и... Сдавленно выдохнув, согнувшаяся пополам Лили кое-как выпрямилась и снова повернулась к Эндрю. Размытый взгляд никак не мог сфокусироваться. — В-вы... вы пытались его... переубедить? Как... как он мог? — слабым и дрожащим голосом спросила она. — Почему... — она хотела задать более сложные вопросы, но слова не давались, — почему? Летика... она не... не остановила его? Почему он... А как же... Новый позыв. Культистка вырвала ещё раз, а потом, немного отойдя в сторону, села на землю. Чувствовала, как наворачиваются на глаза слёзы.

Если на словах о том, что её товарищи пробрались в святилище вампиров, девушка несказанно удивилась, то на последних внезапно ощутила жгучую тревогу. Тревогу пока лишь потому, что она ещё не до конца поняла, что это всё значит. — Какой ещё... мандрагоре? Что это? Я тут... сама четырёх вампиров убить успела, пока сражалась. Когда вы успели пройти к ним? И... — голос её вздрогнул, — что значит "прыгнул в неё первым"? Где Руперт, Эндрю? Я... я не понимаю. 

Солдаты не знали вообще ничего, растянутые по фронту маги тоже много сказать не могли. Выяснилось, что кто-то из "своих" пришёл со стороны атакующих и, переговорив с Зобеком, забрал несколько человек и ушёл обратно. Яснее от этого не становилось вообще ничего. Момент, когда в разбиваемый лагерь принесли её товарищей, Лили упустила. И только сейчас она задумалась над тем, что не видела их в битве. Да, увлеклась, думала они где-то в других местах. Может так и было? Побродив по уже разбитому лагерю у отдельного куска магов, культистка нашла палатку преподобного вместе с ним самим. Выглядел он... не лучшим образом. Джунгли истерзали? — Эндрю! — позвала священника девушка, подходя ближе. — Вы не знаете, почему бой прекратился? Тени ушли куда-то... Кто это приходил вообще от врагов?

Битва внезапно закончилась, хотя цели армия так и не достигла. Пришли приказы остановиться, тени прекратили нападать и начало складываться такое ощущение, будто война уже действительно выиграна. В чём дело? Лили не могла понять. Враги ещё оставались, путь вперёд не был проложен, солдаты могли идти. В чём, демоны побери, дело?! Успев вернуться в человеческий облик и вернуть себе одежду, культистка ходила среди растянутых по джунглям войск, пытаясь выяснить причину прекращения боя.

Окей, завтра так завтра)

У нас переход обратно опять 2 недели же займёт? Просто странно будет, что не было возможности отреагировать за столько времени.   Торка нет, поэтому прямо сейчас не выйдет. А Селена? 

Лили обязана будет отреагировать на жертву. Это обязательно во флешбек?