Энди-с-Лицом

Эмм я писатель пьесы пишу. Он снял шляпу поклонился и поцеловал руку Анжелике, а потом с улыбкой выпрямился и надел свою шляпу обратно поправляя очки. - Лаконичное описание, - иронично заметила она, непроизвольно (или это только так казалось? Понять, случайно ли хоть какой-нибудь ее движение, было почти невозможно) пальцы вновь коснулись сосуда с розой, хотя смотрела Анжелика на собеседника. - Обычно писатели готовы часами рассказывать о своем творчестве, стоит только заикнуться. Неужели вы столь скромны, мсье Бажан?

- Официант мне води будете добры. Взгляд, так упорно сверливший безучастное стекло, переметнулся к новому посетителю. Был разыгран все тот же скоротечный спектакль: глаза изучающе, придирчиво, скрупулезно прошлись по фигуре незнакомца, на какую-то лишнюю секунду задержавшись на блокноте. Приветственная улыбка была дежурной до боли в зубах. Бажан писатель. Пишу Пьесы. А вас как простите? - Писатель? - заинтересованно переспросила она, без тени стеснения вглядываясь в глаза незнакомца. - О чем же вы пишите? Ох, простите, где же мои манеры. Анжелика. Анжелика Д'Омбре.

- Это вам. Есть ли тут какой-то символизм или лишь простая блажь и совпадение - решать тоже вам. - Изящная вещица, - тонкие пальцы почти ласкающе прошлись по сосуду с розой, будто желая погладить лепестки сквозь холодное гладкое стекло. Голос при этом звучал довольно обыденно, лишь с лёгкой тенью заинтересованности. - Можно наделить ее глубоким смыслом... Жаль будет назвать эту красоту блажью, - она быстро окинула взглядом Леона, прикидывая, стоит ли продолжить. Но продолжения речи не последовало.

- О, дорогая Анжелика, вот это и называется судьбой. А кто стоит за ней - то мне не ведомо. И знаете что? Я счастлив от этого факта. - с довольной миной Тревор добил свой кофе. - Что ж... Вопрос можно решить и так, - она с трудом оторвала взгляд от этого странного типа с чёрной розой в формалине. Тут было над чем задуматься, не каждый день встречаешь людей с чёрными розами. В формалине. На фоне этого даже заявление о том, что встреча не была для типа неожиданностью, было почти предсказуемым. - Хотя мне бы этот способ не подошел, увы, - новая улыбка была обезоруживающей. Анжелика глянула на несчастный бокал вина и слегка сморщилась, явно не собираясь допивать.

И существуют способы, чтобы их прочитать, - карта исчезла в белой коробочке, - иначе откуда я мог узнать, что встречусь в этом баре с тремя девушками, которые отправятся по одному пути со мной. И я даже успел подготовить каждой по подарку, - легко улыбнувшись он перевёл взгляд на чёрную розу. Рука бессознательно провела по чёрному кожаному кейсу. - Интригующе, - лицо вновь обрело выражение отсутствия всякого выражения. Даже безмятежность куда-то пропала.

Так что если у вас на роду написано прокатиться на "Святом Маркусе" - это может быть от кругосветного путешествия до легкой прогулки по Сене - Хорошо, предположим, что роковая прогулка свершилась... свершается в данный момент. Именно та, которую вы мне пророчили как ту, которой избежать мне не дано предопределением. В этот момент, в момент свершения поездки, никаких доказательств предопределенности события не было. Я просто решила прокатиться вниз по Сене! Или отправилась в отпуск в Южную Америку. Но можно ли утверждать, что мое намерение было заранее спланировано? В таком случае должна существовать некая сущность, которая знает об этом "плане". Иначе, согласитесь, плана бы не получилось, ведь предопределения бы не было. Кого же вы видите на месте предопределяющего? Бога? Некий всемирный разум? Греческих мойр, плетущих полотно наших судеб?

Безмерно порадовало высказывание Hikaru:   Женщина не должна быть такой умной, тем более рассуждать как профессор филочегототам. От этого портится цвет лица и репутация.

- Те, кто падок на такие истории - обычно глупы, - улыбаясь, майор пожал плечами. - А это точно не мой типаж. Да и подобные рассказы из моих уст были бы чистой воды ложью. Так что - спасибо за прекрасную идею, жаль, она мне не подходит. А обвинять - кто мы такие, чтобы обвинять? Неужели мы поступили бы иначе, будь у нас выбор? - Резонно. И даже не может не радовать, - реплика Тревора удостоилась очередной слишком искренней улыбкой. - Что же до обвинений... Это просто пример. Их нельзя винить. Они не вмешались и прожили эти шесть лет в мире. Возможно, они умнее нас, гордых философов... Вот суждено - и всё тут. - Опять же, подобное меня не слишком устраивает. Возможно, потому что и я далека от философии как науки. Так, простые рассуждения... В которых я не нахожу места такой вот предопределенности. Вы говорите, что нам дано избрать путь, сесть на правильный рейс, скажем, но в какие порты мы зайдем - решили за нас. Но меня это обезоруживает. Руки опускаются от осознания того, что все мои действия, все ведет к чему-то, что необоримо, безжалостно, пугающе быстро приближается, что-то, что не обойдешь, не объедешь. Может, так оно и есть. Может, и правда судьба моя написана где-то на каких-то скрижалях. Но до тех пор, пока я не признаю их существования, я могу бороться. Могу упрямо пытаться зайти в другой порт. Может, зря. Но кто в праве сказать мне это? Кто знает, в правильную ли гавань я стремлюсь? Если предопределение и существует, как вы говорите, то мы об этом не узнаем, сколько ни тасуй колоду, - она устремила взгляд в глубину бокала. - И я полагаю, что предопределение это находится во мне, а не где-то на мифических скрижалях.

Ни за что меня не убедите, будто бы поверили мне. И себе. Это я о знойных красавицах и поисках. Вы правда считаете, что те, кто решил отсидеться в сторонке, когда весь мир воевал, захотят слушать о войне? - Все просто. И попробую убедить. Итак, война возникла примерно одновременно с человечеством. Возможно, когда человек взял в руки палку, он сначала использовал ее, чтобы отбиться от... тигра, например. Но потом он понял, что и товарищу можно этой палкой настучать. И тут началось, один настучал другому и стал вождем. Получил внимание, признание, женщин, наконец. Возможно, нынче все чуточку сложнее... Но суть остаётся: способный настучать палкой в центре внимания. Женщин - в частности. Конечно, если вы будете устраивать митинги, обвиняющие жителей Южной Америки в нейтралитете, вас камнями задают. Но если в барах будете рассказывать истории о том, как в одиночку перебили десяток врагов, подорвали танк, спасли небольшой городок - успех гарантирован. В общем и целом трюк безотказный. Если человеку суждено что-то, то что бы он ни делал, как бы не старался одержать победу над судьбой - он тем или иным способом достигает предначертанного. Мы вольны выбирать путь, но финал нас ждёт один. One way... or another - С тем, что конец один, не поспоришь - это было бы слишком с моей стороны самонадеянно и, чего греха таить, глупо. Но до конца всегда есть определённый промежуток времени, пугающе малый. Я предпочитаю заниматься изучением этого ничтожного промежутка - ведь его можно изменить. В этом свете полагать, что какая-то незамеченная мною мелочь, которая важна для судьбы, пускает под откос весь поезд моей жизни... Это обезоруживает меня, даже пугает, если честно, - голос обрел некий оттенок горячности - спор ее захватывал. - Поэтому я думаю, что свою судьбу я могу изменить. Здесь и сейчас. Так, как я того захочу. Я не могу изменить того, что было, но то, что есть сейчас и то, что будет через секунду - это все в моей власти. Поэтому судьбы нет, есть мое более или менее сиюминутное решение, определяющее следующий момент моей жизни.

- Ищу прекрасную спутницу жизни, знаете ли. На днях хочу отправится в Южную Америку - говорят, там кучи и кучи знойных красавиц жаждущие европейских принцев. Ее, похоже, данное признание не слишком развеселило. Тревор удостоился нового оценивающего взгляда. Тоже молниеносного, спрятанного за тонкой улыбкой. Она вновь сделала глоток из бокала. Бармен даже не пытался скрыть гримасу отвращения к привлекательной посетительнице: он видел перед собой предмет, впустую занимающий место в и без того не самом крупном помещении. - Разумеется, принцев не первой свежести и калек, - улыбка расползалась еще шире. - Как самокритично, - покачала головой Анжелика, с легким стуком возвращая бокал на место. - Я бы сказала, что вы не столь плохи и вполне... боеспособны. Уверена, рассказы о боевых похождениях не оставят ни одно горячее южноамериканское девичье сердце безучастным. - Croyez-vous au destin, mademoiselle? - В судьбу? - тоже по-французски переспросила Анжелика, слегка повернув голову и вперив взгляд в любителя карт. - Боюсь, что нет. Мы сами творим свою судьбу. Фатализм же - не более чем попытка уйти от необходимости принятия решений, попытка обвинить мир в собственном бессилии. Я предпочитаю отрицать тот факт, что три слепые старые курицы где-то решают, что ждёт меня в следующую секунду. А вы в неё верите? Верите в чертовку-судьбу?

- Не стыдно вам так откровенно льстить? А свои коня и корону я, верно, где-то потерял. Не удивлюсь, что теперь трон занимает белый жеребец в короне принца, - засмеялся Тревор, садясь. Трость он положил на колени. В ответ на пытливый взгляд смотрел тепло,но цепко. - Увы, падение нравов - жуткий бич Европы... Хотя, если позволите мне воспользоваться вашей тактикой, то кабак - не лучшее место для таких высокопарных речей. Тут действительно нужен дорогой ресторан, а еще лучше - роскошно обставленная гостиная... я бы предпочла центр Парижа, но да тут каждый выбирает на свой вкус, - она развела руками, будто просила прощение за свой излишний патриотизм. - О, неужели еще один физиономист? - вскользь бросил майор, улыбаясь. - Тревор Торнтон, мисс. Хотя вы так и не решили сказать, как к вам обращаться. - Отнюдь, - в молниеносном взгляде, брошенном из-под опущенных бровей читалось подозрение, почти немедленно сменившееся досадой на мимолетную ошибку. Досада сменилась безмятежностью. Череда эмоций промелькнула так быстро, что заметить ее было почти невозможно. голос при этом не дрогнул, сохраняя вежливые интонации. - но учиться смотреть, - она слегка выделила слово, - заставляет сама жизнь. Мадмуазель Анжелика, мсье Тревор. Можно просто Анжелика, мы же не в Париже, - особого сожаления, впрочем, в ее голосе по этому поводу не было. Даже если бы она его и испытывала, голос явно не относился к тому, что могло выдать эмоции. - Какими судьбами в Испании? - поинтересовалась Анжелика, вновь поднимая глаза на собеседника.

меня пока на шибко длинные речи не хватает.. Аппетит приходит во время еды... Начинаешь играть без вдохновения, а потом оно как затянет... У меня так много раз было.

- И как же я мог забыть, что, по обыкновению, все европейские принцы приходят напиваться в бары. Действительно, - сдерживая улыбку, кивнул майор. Окинув взглядом бар, Тревор продолжил. - И все - один интереснее другого. Как там говорил Диоген? "Надежда – последнее, что умирает в человеке". Вы не против, я присяду?   - Даже великие умы прошлого со мной согласны. Разумеется, прошу, - рука наконец-то оторвалась от бокала и сделала приглашающий жест. - Как видите, мои старания не всегда бесплодны. По крайней мере, если знание... высказываний греческих философов и не является показателем наличия белого коня и прочих атрибутов, но как минимум означает, что я иду в верном направлении, не правда ли, мсье?.. - она глянула на него вопросительно. При этом взгляд прошелся по лицу собеседника с придирчивостью допросчика.

- Мадмуазель - или мадам, поправьте, если что - вы тоже жалеете, что не тратили эти годы на девушек?   - За конкурентками нужно присматривать, - она послала офицеру ослепительную улыбку, устраиваясь поудобнее на стуле, что нисколько не портило образ, и вновь принимаясь поигрывать бокалом. Видимо, она собиралась поставить рекорд: растянуть один бокал вина на весь день. Неудивительно, что прекрасное лицо периодически вызывало далеко не восхищенные взгляды бармена.   Могу поинтересоваться, что вы делаете в таком...ммм..крайне мужском заведении? Мне кажется, что хороший ресторан или кофейня больше были бы вам к лицу, мисс ?   - Давайте рассуждать логически, - с легким придыханием (не считая акцента) произнесла она, слегка наклоняясь вперед. - Где же еще мне искать своего принца, как не в месте, полном столь интересной публики? - она легко отсалютовала бокалом. - Ну... речь идет об определенной части публики. Впрочем, наличие хоть какой-то надежды лучше, чем ничего.

- Границы прекрасного условны... даже звероподобны, - лёгкая улыбка тронула его губы, но не оставила следа на слегка рассеянном взгляде, словно парень пытался углядеть что-то несуществующее в собеседнице.   - Иными словами, красоту можно найти, если она есть в тебе, - продолжила она мысль, по-прежнему поигрывая бокалом с вином, к содержимому которого, судя по всему, в отличие от многих остальных посетителей бара, притрагиваться не собиралась. - Хорошая теория. Красивая, - улыбка обрела некоторую долю хищности и пропала. - И многое объясняет... - она косо глянула на сильно падкого до женского пола крикуна, но удостаивать того ответом сочла ниже своего достоинства.   Эхх, столько времени потрачено не на таких вот милашек, а на менее приятные вещи.   - Слишком многое, - будто находя в словах бывшего солдата подтверждение своим, добавила она. Взгляд переместился к бокалу. Не спеша она подняла его к губам и осторожно пригубила, лишь коснувшись поверхности напитка.

Прошу прощения за отсутствие. Сейчас все прочитаю...

— Мне виски, пожалуйста, — он лучезарно улыбнулся и поглядел на девушку с вином. "Надеюсь, я не выгляжу идиотом," — пронеслось у него в голове.   Секунду девушка, казалось, решала, стоит ли отвечать на знаки внимания. Но это длилось всего секунду... Так что когда легкая улыбка коснулась губ, можно было подумать, что этой секунды вовсе не было. Ведь улыбка была столь искренна и натуральна!.. Правда, она не касалась глаз. Глаза изучающе прошлись сначала по светловолосому американцу, потом - скользнули по лицу обратившегося к ней... француза? Пальцы погладили тонкую ножку хрупкого бокала. Рубиновое содержимое слегка покачнулось, бросив кровавый отсвет на стойку.   - La beauté est même dans l'obscurité* , - немного отрешённо произнёс Леон, опираясь о стойку, внимательно изучая девушку.   - Главное - уметь ее разглядеть, - на идеальном французском ответила она, вновь останавливая взгляд на американце. - Умения видеть красоту не достает слишком часто и слишком многим, - она перешла на английский, но нотка французского, идеально выверенная и отчетливо слышимая, осталась. - Не так ли? - вновь улыбка, на этот раз с легким оттенком кокетства.

Да, да, в баре мы. И я в баре, я уже все исправил.

Энд, а это ты там на Антилию поднялся?) Вас туда ещё не пускали) Подстава... Пойду исправлять. Если что - считать, что я в баре.

Лёгкий, почти незаметный ласковый бриз, накатывающий свои мягкие волны на раскинувшийся вдоль береговой линии город, едва заметно игрался с распущенными прядями, прихотливыми волнами спускающимися на плечи хрупкой девушки, облюбовавшей номер на последнем этаже одной из многочисленных валенсийских гостиниц с роскошной верандой с видом на море. Карие глаза, казалось, всматривались в почти незаметную линию, отделяющую бескрайний простор Средиземного моря от пронзительно-голубого неба, но в то же время, если бы кому довелось взглянуть в эти глаза, то наблюдателю сразу стало бы понятно: взгляд этот устремлён скорее внутрь, нежели чем наружу. Её преследовали воспоминания. Они, как стая изголодавшихся, остервенелых волков, гнались за сознанием, не желая отпускать свою законную добычу. Убегать было почти бесполезно: если и удавалось хоть на минуту забыть о картинах, стоявших перед мысленным взором, то спустя жалкое мгновение образы вспыхивали вновь, с пугающей силой и яркостью, подобно прожекторам, устремлённым в густо-чернильное небо, выискивающим вражеские самолёты. Гонка была несконачемой, гонка со своими мыслями, гонка, в которой у неё не было шансов. Но и остановиться было невозможно, потому как стоит сдаться... нет, не стоит об этом. Достаточно и того, что она не может успокоить себя ни на минуту. Не стоит усугублять. Пустующий взгляд оторвался от линии недостижимого горизонта, переместившись на город. Россыпь сотен домов, напоминающая покрытый сахарной пудрой кекс. тонкие пальцы чуть заметно сжали отполированный множеством ладоней поручень. Она не видела город. Она видела... Взгляд умудрялся смотреть намного дальше испанского побережья, в сердце Старого Света, разодранное войной, кровоточащее, источающее гнилостный, отвратительный запах смерти, пропитавший всё, всё вокруг, доносящийся даже сюда... Или это её запах? Возможно... Она уже не могла ответить на этот вопрос. Бежать, бежать, бежать изо всех сил, стараясь скрыться... Лелеять мысль, что океанские волны смоют миазмы войны... Как чертовски глупо. Правильные черты на одно неуловимое мгновение дрогнули, выдавая бурю внутренних переживаний. Лишь но одно мгновение - большего она себе не позволила. Спустя это поразительно скоротечное мгновение красивое лицо вновь обрело восковую безмятежность, сделавшую бы честь и мраморным ликам, вышедшим из-под резца Микелянджело. Взгляд, столь отрешенный от всего внешнего, обрёл пугающую остроту. Она быстро оправила укороченный белоснежный пиджак, расправила несуществующие складки на брюках того же цвета и уверенным шагом двинулась на разогретые жестоким испанским солнцем улицы в имевшийся неподалёку ба. Уже спустя минуту её можно было обнаружить с самым спокойным выражением лица за скромной стойкой, поигрывающую бокалом красного вина. ! присоединяйтесь)

Мастер, если что, мы выспалась и готовы. ;)

Спасибо мастеру за нашу счастливую возможность выспаться. В последний раз.

Ну... Я понимаю, что вопрос был чисто практический. Но в контексте... Люди все равно думают, как жить по двое в номерах и где пить.

  Я катался по полу с этих вопросов. Нет, я ничего плохого не говорю, но вы чуете общее направление мыслей?  :haha: