Илона оказалась в комнате около постели Энтони. Взяв его за руку она стала ждать его пробуждения.
Энтони мрачно сидел у стойки, поглощая уже третью бутылку того пойла, что ему продал трактирщик. Мысли были — хуже некуда. Вдруг что-то изменилось. Он даже не мог сказать, что именно. Но какое-то шестое чувство подсказывало: что-то не то. Он медленно поднялся на ноги. Ощущение… Как будто тебя тянет назад, как будто тебе в лицо дует сильный ветер, отбрасывающий тебя назад. Странно, очень странно, ибо в этом месте ветра не было и быть не могло. Мрачная комната поплыла перед глазами. Очертания предметов потеряли четкость, начали размываться. Свет померк, будто на окружающее Энтони смотрел сквозь закопченное стекло. «Какого черта?» — мелькнула одинокая мысль. Комната окончательно померкла. Энтони плавал в непроглядной тьме. Тела не было вовсе. Было лишь чувство существования. По сравнению со всеми ощущениями, пережитыми за эти несколько дней, это было нечто новое. Потом, шаг за шагом, тело начало возвращаться. Постепенно он осознал, что лежит на кровати, а его руку сжимают чьи-то другие ручки. Не чужие, а свои, родные. Ради них он должен… Должен очнуться. Веки были словно свинцовые… Открыть их представлялось сродни тяганию вагонов. Но ручки, крепко сжимающиеся на его кисти, звали, кричали, требуя проснуться.
Энтони открыл глаза.