Njøl

— Тут что-то есть, — негромко сообщил Нъёль своим спутникам, кивком головы указав себе под ноги, — Держитесь с предосторожностью.   Желание рыть носом землю усиливалось пропорционально возрастающему любопытству.   — Немедленно сложите оружие и опуститесь на землю. Я повторяю — немедленно сложите оружие и опуститесь на землю. В случае неповиновения или попытки бегства по вам будет открыт огонь. Именем Всеотца, немедленно! — отдал он громогласный приказ с помощью огромного заплечного вокс-передатчика.   Фигуры вдалеке у руин смутно напомнили ему арбитра и навигатора, но Астартес приучил себя вначале действовать и лишь только потом — сталкиваться с последствиями, а не наоборот. И не брать вторых шансов. Если можно было воспользоваться первым.

Неизменный со времён Ереси Хоруса декрет Высших Лордов Терры гласил, что верховной целью любого Крестового Похода является завоевание. Ступивший на твёрдую землю обречён звать её своей до тех пор, пока последние пузырьки воздуха не покинут его лёгких. Пока будет биться его сердце. Пока в членах его будет теплиться жизненная сила. Такой завет оставил им Всеотец, такую возложил на них долю. Если он требовал спускаться на самое дно глубин и поражать тварей, чей грозный рёв и устрашающие очертания лишали слабых воли, а сильных — жизни, слабые и сильные спускались. Если взывал к великому бою против протыкающих собственные чресла служителей Слаанеш, объятых противоестественной чёрной пеленой варпа безумцев, призывающих демонов — они сражались до последнего. Если являл им лик самого Хаоса — то были терзания, направленные лишить их веры и тем её укрепить.   — Жрец, — космодесантник, разглядев знакомые очертания спины технопровидца, оскалился в желтозубой улыбке. — Как славно, что мы повстречались.   У ног что-то блеснуло, но космодесантник не торопился рассматривать находку. Мозг Астартес был спроектирован таким образом, чтобы от момента пробуждения в качестве Астартес и до момента смерти в качестве Астартес запоминать всё. И сейчас опыт тысяч его братьев, впитанный бесчисленными гипнотренировками и психокорректировками, вся прочитанная и изученная им запрещённая библиография твердили ему сохранять ледяное спокойствие и не делать резких движений. Волк внутри него, между тем, побуждал к действию. Космодесантник преклонил колени и обнаружил...   9-10 - Вы везунчик. Вам досталось что-то действительно редкое. Что именно - решает Мастер, индивидуально с каждым игроком. Каждый игрок может получить такую диковнку только один раз. Впрочем, никто не мешает побродить ещё и попытать удачи снова, на что-то более приземленное.

Дроп приземлился с той характерной мягкостью и выразительным «чавк», знаменущими факт соприкосновения с чуждым ландшафтом, после которых разрушения в зоне прямой видимости не оставляют шанса ничему живому. Песенка, незатейливый мотив которой речитативом срывался с губ во время полета и приземления, стала звучать немного громче. Warm wulfen, soft wulfen Little ball of fur Happy wulfen, angry wulfen Pur pur pur Дождавшись полного раскрытия лепестков, Астартес выбрался наружу. Он редко обременял себя излишней бдительностью, но первичный анализ показал, что в ней не было нужды — вокруг, насколько хватало взгляда, царил полный покой. Сын Русса ввёл код самоэкстракции и покрепче обхватил кожух штурмболтера. Следовало приготовить себя к худшему в надежде на лучшее. За спиной раздался металлический шелест и дроп-под взмыл ввысь, осеняя окрестности угрожающим гулом.   5-6 - Ну... вы ничего не нашли. Зато и не угодили никуда. Продолжаем поиски?

Ради Терры и ради членов Инквизитора.

Произведя небольшую корректировку регламента, брат-истребитель присоединился к ожидающим высадки. В отсутствие Магистра Кузни ему приходилось самому заботиться об исправности своей брони и оружия, поэтому почти всё время после лёгкой трапезы и трёх кружек забористой смеси и до общего сбора он провёл наедине со своим штурмболтером и цепной перчаткой. И сейчас, стоя на лётной палубе плечом к плечу (почти) с юным Адептус Арбитрес, Адептус Астартес внутренне ликовал. Впервые за долгое время ему представилась возможность как следует размять кости. — Представьте себе важность своего существования, когда дозволено будет отдохнуть, но когда действие потребуется от вас — будьте готовы к оному, — процитировал он Робаута Жиллимана, наполненный внутренней уверенностью.

За всё время, проведённое им на «Леди Дождя», он ни разу не услышал слов молитвы или проповеди. А ведь его волчий слух был острее лезвия гуань дао, которым первый Белый Шрам рассёк первого Имперского Кулака. Белые Шрамы всегда ухаживали за своим оружием слишком тщательно. Это их и сгубило. Стремление к недостижимому идеалу.   Мимо сновали низкие фигуры в пустотных комбинезонах. Одну такую Нъёль застал в проходе, столь коварно узком, что ему пришлось не только пригнуть голову, но и двигаться боком. Ужас, застывший на сером лице пустотника при виде космодесантника, идущего ему навстречу, невозможно было описать словами. Астартес пришлось применить силу. Силу убеждения. Кодекс, которого придерживался далеко не каждый Космический Волк, воспрещал уничтожать лояльные инструменты воли Всеотца без крайней необходимости.   В трапезной Аэтта, где Волки собирались после каждой боевой вылазки за пиршественным столом, наполняя огромные кубки до краев и горланя песни, всегда был слышен смех. Во внутреннем помещении Салуна смеха слышно не было. Как и песен. И огромных увальней, облачённых в волчьи шкуры поверх жёлто-чёрных сюрко, не было видно. Оба сердца сжались. Может быть, он никогда больше их не увидит. Своих братьев.   Амасек, даммассин, эстафагмейское вино, глис, Горский белый джин, олд-фойз, раенка, Востройский развод, ратгат, сакра, спирит-тоник, транк, дикая змея. В Звёздном Салуне подавали питье на самый взыскательный вкус, однако фенрисийского эля в списке напитков не было. Пренебрегнув распорядком, сын Русса смешал в кружке развод с тоником и ратгатом и уселся за стол.

На прогулочной палубе в той её части, что Нъёль избрал для своего неторопливого бдения, было немноголюдно. Редкие гости или члены экипажа забредали так далеко и именно поэтому Астартес проделал весь этот путь. Цепкий взгляд, укрытый горящими зловещим красным огнём окулярами силового шлема, блуждал от одного неровного купола света к другому, пока не отыскал нужное место, уединённое настолько, насколько это было возможно. Космодесатник остановился под люм-сферой и преклонил колени.   Сложив скрещённые на груди руки большими пальцами наружу, он затянул заунывную песнь на причудливом сочетании низкого готика, урсы и фенрисийского. Вокруг него и над ним разливалась мягкая благодать. Кожу пощипывал липкий холодок. Свет Всеотца не был тёплым. Он просачивался из варпа подобно тусклому сиянию, льющемуся из светошара, озаряя собой всё сущее. Ничто не могло быть свято, не будучи проклято. Невозможно было коснуться великой милости, не распахнув свою душу.   …Aesirr, Aebodd, Annelsea. Fenrys Hjolda, Fenrys Fengr, Fenrys Modr, Fenrys Hjammar koldt. Trysk un wyrm, beskytte mjal, trysk un verse, volda sklot. Vika Fenryka dras vol, kjarma undia du gmorl, for Allfather, for Wolftime, Fenrys Hjolda Ragnarok.

— Должно быть, это впечатляет…   — Это всего лишь легенда, жрец, — засмеялся Волк.   -Всеотец он вспомнил что так на Фенрисе называют Императора — Да я всего лишь слуга Императора и больше всего на свете Квил боялся подвести и не оправдать тот дар который получил в тронном зале на Терре, поэтому он старался делать все чтобы правильно донести видение передать и принять его. Квил понимал что от этого часто зависит судьба корабля или планеты, но на астартес была возложена более тяжелая обязанность. Он назвал свое имя и спросил может чем- то помочь в его тренировке. Хотя ему хотелось расспросить или воин мог поведать одну из саг или упомянуть про Леммана Русса.   — Мы существуем, чтобы служить. В этом нет ничего дурного или постыдного, как и в ненависти, что мы питаем к врагам. Она — столп, на котором стоит наша вера, астропат. И если однажды ты разуверишься в выбранном пути, если твой долг направит тебя на стезю сомнений — вспомни о том, что твое величайшее оружие сокрыто в тебе самом. И ты не падешь. Никогда. Но другие падут.   Он вскинул болтер и открыл огонь.

Извините я не помешаю тихо спросил астропат фенрисианца. прибавив слово сэр   — Едва ли, — Астартес снял шлем и окинул астропата оценивающим взглядом. - Подобные тебе, слепец, отмечены благодатью Всеотца. Отвергнув тебя, я отверг бы моего отца и отца моего отца. Скажи, разве было бы это правильно?

— Простите мою дерзость… Я не ошибусь, если скажу, что он сделан на Фенрисе?   — Верно, жрец, — Нъёль кивком подтвердил предположение. — Это Кьярг, Великий Волчий Король, — пояснил он, указав на череп. — Легенды гласят, что он огромен, словно гора и облачён в шкуру, чёрную, как сама ночь.   Невольно он подумал о том, что бой с псайкером или техножрецом мог бы существенно расширить тактическую доктрину Астартес в части противодействия ксеносам, владеющим сходными навыками.

Дуло, деловито изрыгнув очередную пару снарядов, застыло. Сенсоры одного из боковых авгуров, ожив, зарегистрировали по правую руку сразу три фактора присутствия - энергетический, двигательный и биологический. Внутренний когитатор вывел на визор изображение в укрупнённом масштабе. Шестерёнка. — Технопровидец, — бесцветно произнёс Астартес. — Прошу. Окажите мне честь.   Он протянул жрецу свой штурмболтер.

Уроженец Фенриса петлял по низким проходам «Леди Дождя» с жутковатым изяществом бэйнблэйда. Высокий воротник силовой брони и надвинутая на лоб волчья шкура, из-под которой на лицо спадали длинные чёрные и серебристые пряди, почти полностью скрывали от любопытных взглядов внешне невозмутимое лицо. Однако внутри всё было иначе. Волк стискивал зубы с таким огромным рвением, что даже сквозь фильтрующую мембрану уха Лимана до него доносился натужный скрип ноющих от голодного зуда клыков. Только жёсткая самодисциплина и самоконтроль могли сдержать рвущегося наружу Вульфена, чёрное проклятие витка Канис Хеликс.   Следующей вехой его распорядка должна была стать боевая подготовка протяжённостью в пять часов, предваряющая молитву. Сын Русса неохотно признался себе, что именно сейчас ему больше всего не хватает его генетических братьев. Бросая по сторонам косые хмурые взгляды, он прошёл мимо пустующих клеток в стрелковый тир. В воздухе витал маслянистый запах оружейной смазки. Тщательно натерев свой болтер смоченным в бурой жижице куском абразивной ветоши, дабы тот ещё лучше отражал Свет Всеотца, космодесантник мыслеприказом включил ауспекс кругового обзора и отправил в статичную цель первую пару снарядов.

— Прошу, — капитан сделал приглашающий жест, зайдя внутрь, — Тут вы сможете найти всё необходимое. И у меня будет одна просьба — не говорите об этом месте никому.   — Слово Астартес, — уверил капитана космодесантник и снял шлем. Светло-жёлтые глаза на исполосованном сетью неровных толстых шрамов лице тускло блеснули. Водрузив шлем на полку, Волк огляделся. Местная «Либрариум Демоника» изобиловала запретными текстами, одно лишь упоминание которых без покровительства высокопоставленного члена совета Высших Лордов Терры могло иметь для упоминающего самые нелицеприятные последствия, от четвёртой стадии до Крысиной ямы.   Вначале его выбор пал на «Ксенологию», но затем другой труд привлёк его внимание. «Книга Магнуса. Выдержки. Записано со слов Азека Аримана, старшего библиария Легиона Тысячи Сынов». — Спасибо.   Подавив активность моторных зон мозга, Нъёль погрузился в чтение.

И побольше подписчиков на YouTube.

Жратва в столовке на поверку оказалась немного сьедобней, чем нутрисмесь, испражнения полудохлого грокса или сырая неразделанная туша неопределённой формы жизни, убитой в ходе утренней боевой подготовки, поэтому час и четверть, отведенные согласно распорядка на полуденную трапезу, пролетели почти незаметно. Тот же самый распорядок обязывал его посвятить следующие два без четверти часа тактическому обучению, что на практике означало попытки овладеть знаниями о языках чуждых форм жизни, их оружии, видах войск или технике. Мысленно перебрав все доступные варианты, Нъёль заключил, что наиболее оптимальным в текущих условиях будет первый, и встал из-за стола с твёрдым намерением отправиться в библиотеку. Взгляд зацепился за капитана и Волк, круто развернувшись на пятках, внезапно отправился в противоположном от запланированного направлении. Он поприветствовал собравшихся. — Othinus Gloriam*, — высочайший готик донёсся уже приглушённо из-под решётчатого фильтра боевого шлема. — Не буду юлить, скажу прямо. Меня интересует особенная литература. С ксенологическим уклоном. Антиимперская пропаганда. Труды хаоситов. Культы генокрадов. Словом, всё, что может послужить делу торжества мира и спокойствия. Всё, — нарочито жёстким дуплексом подчеркнул брат-истребитель. — Капитан?

У вас Легат Номад горит.

Два огромных сердца в его груди бились слаженным унисоном. Тяжёлая керамитовая поступь отмеряла шаг за шагом, монотонным перестуком подошв возвращая его в одинокую келью. В ту самую келью, где он, отмеченный смертельной зимой, ждал смерти. …Запятнанная кровью плита Аэтта, крепости, которой пришлые дали название Клык, изо дня в день и из ночи в ночь встречала его холодной неровной поверхностью выщербленного камня. Искупление смертью не приходило и когда за опухшими веками рождалось осязамое ощущение движения, когда тонкая кожа тревожно вздрагивала, когда раздавался сиплый глухой голос Волчьего Жреца — тогда юный Вульфен молил о смерти сильнее всего. Клыки зудели, натирая пересохшие потрескавшиеся губы. — Кто ты? Он упрямо молчал. Его били по лицу, наотмашь, жестоко. Он молчал, с упрямством обретая уверенность. Ему было нечего сказать. — Кто ты? Незнакомец, что подобрал его, погребённого под толстым слоем снега и покрытого обледеневшими струпьями льда, со спутанной вьюгой иссиня-чёрных волос, казавшихся сединой десятилетнего и больше похожих на шерсть, не явился ни разу. Горло давило безумной злобой, но те, что с завидным терпением обращали к нему мнящееся ему назойливым любопытство, не знали устали. Не знали покоя. И мятежный Волк подготовился для удара. Война — это шанс и ярость. Кандалы, мнившиеся нерушимыми, однажды проржавели и клыки, заточенные до смертельной остроты, приготовились к удару. Рывок, но вместо теплой крови и мягкой плоти он ощутил лишь горький вкус поражения. Горше был лишь пряный травянистый мёд, что щедро лился в глотку истерзанного волчонка, павшего жертвой собственной самонадеянности. Onn.* — Кто ты? — звуки голосов слились в единое целое и он больше не в силах был отличить один от другого. — Волк. — ему грезилась лощина, туманная и просторная, где он взрыхлял гной земли, расшвыривая мощными лапами охапки чёрных листьев. — Зачем ты здесь? — свет гас и призрачные тени рождали на свет страшные, полные невообразимого ужаса образы. Холодные немые тени. Клыки, смыкающиеся на теплой шее, где билась толстая живая жила. Лапы, сминающие непокорную плоть. Гнилая палая хвоя. И смерть, что ему не принадлежала. Но была его по праву. — Heidur rus!** — выл он, задирая морду в небо. И его братья неистовствовали рядом с ним. Они пахли хвоей, дымом костра, лиственным лесом, громом и сырой кровью. Он жадно втягивал их запах ноздрями, бессильно взирал и не находил ответа. — Fja vo.*** Всеотец сладчайший. Он не смог даже шелохнуться, когда они обездвижили его. Ему было одиннадцать и тогда он впервые почувствовал настоящую боль. …Нъёль уселся за первый подвернувшийся стол «Звёздного Салуна» и принялся ждать. Руна в правом верхнем углу визора мерно полыхала багровым.

Master Armory либо её компиляции - наиболее оптимальный вариант (наряду с совершенствованием русского языка)

Ясно, спасибо.   Ты продемонстрировал(а) очень поверхностное знание лора, один <<заряд мельты>> чего стоит. Не обижайся, просто читай больше флаффа, знание придёт.

Нужно написать что-то значимое или меня забанят? Или можно нести чушь, как Random Bartender и Джедай Кайра?

Скажите, а кто разработал анти-спам защиту на этом сайте?

Если десантник сильно-сильно верит в Императора, то заряд мельты превращается в чашку крепчайшего чёрного танна. Я не шучу.

Спасибо.   Вы все очень милые.