Njøl
-
Постов
278 -
Зарегистрирован
-
Посещение
Тип контента
Профили
Новости
Статьи
Мемы
Видео
Форумы
Блоги
Загрузки
Магазин
Галерея
Весь контент Njøl
-
Beaver -300 Джедай Кайра +300 B:-200 ДК: 200 Рейгаль. Джедай Кайра выбирает вопрос.
-
Дракона, который заживо сжёг сына леди Мелларио из Норвоса, звали … ?
-
Beaver +100 B:100 ДК: -100 Высказывание принадлежит Брандону Старку. Beaver выбирает вопрос.
-
«Его фамилия не Сноу, а Сэнд». Кому принадлежит это высказывание и о ком оно?
-
Beaver выбирает вопрос.
-
Итак, тёмная сторона силы (Beaver) vs. светлая (Джедай Кайра). Кубик D10 на инициативу, плес.
-
Да, играем тут. Готовность 5 минут.
-
Раз не все могут в 18, начнём чуть позже (т.е. согласно распорядка). Upd. Дополнил верхний правилами и сеткой.
-
Ребят, в 18-00 всем будет нормально?
-
На борту «Мальтийского Сокола» В значительной мере стремление Джона очутиться на корме было обусловлено причинами весьма прозаического свойства. Джону не хуже любого другого члена экипажа любого другого судна было известно — каюты капитана и его помощников расположены именно в этой части корабля. Неторопко чеканя шаг, Джон приблизился к заветной двери. Каждой смелости был отмерен свой рубеж — в этом индеец оказался прав. Но Джон не был смелым. Чарльз был таким. Чарльз был таким, потому что знал цену страху. Расставаясь с этим знанием на дне утлой лодчонки, покачивающейся на волнах африканских вод в двух дневных переходах от мыса Доброй Надежды, Чарльз бесслёзно и немо плакал. Обезображенное лицо горело огнём преисподней. Обезображенная душа горела ещё сильнее. Пока не прогорела без остатка. И на пепелище не осталось ничего. Даже углей. Лицо Джона хранило отсутствующее выражение. Деликатно стуча в дверь капитанского кубрика, Джон рассчитывал на то, что ему не откроют. Джона, однако, устраивал любой расклад. Соломон Гранди к сему моменту благополучно скончался уже в третий раз подряд.
-
На борту «Мальтийского Сокола» — Соломон Гранди, в понедельник родился. — напевая себе под нос незайтеливую песенку, Джон встал из-за стола. Джон не мог припомнить, родился ли он в понедельник или это был какой-то другой день недели. Прихватив пустую миску, Джон разыскивал Хохотушку — та обнаружилась совсем рядом, деловито спешащей куда-то. С мисками дымящейся снеди в обнимку. Хохотушка была горяча, буквально. — Во вторник крестился, в среду женился. — проворно схватив одну из мисок, Джон продолжал напевать. Джон окинул взглядом людный камбуз. Гирли источал гибельный яд своего обаяния, Фрэнк был чернее самой чёрной тучи. Всё шло своим чередом, заключил Джон. — В четверг занемог, в пятницу слёг. — негромко напевая, Джон ретировался наружу. Оставив Хохотушку в лёгком недоумении и недосчитавшейся одной миски. — В субботу скончался, в воскресенье отпели. — почти шептали губы Джона, бредушего по палубе. — Так и жизнь пролетела, считай, за неделю. Кайо. — позвал Джон, повышая голос до необычно громкого. — Не хочешь позавтракать? Я принёс тебе пирог. Яблочный. Яблочный пирог (а как выяснилось, это был именно он) источал дивный аромат. Индианка не удостоила Джона ответом. Опустив миску прямо на дощатый настил, Джон привычно направился на корму. Корма всегда манила Джона сильнее всех прочих мест.
-
Рамзеренно работая челюстями (и держа при этом рот закрытым), Джон поглощал свой завтрак. Вкус был так себе, но Джона вкус занимал в последнюю очередь. Фрэнк ел свою порцию так, словно она была последней в его жизни. Джон отчасти разделял это стремление — насытиться грубым, животным образом. Презрев все нормы приличия. Будто за тобой гонятся и пытаются отобрать последнее. Джон знал, что морских волков жизнь редко баловала изобилием. И за каждым поворотом рулевого колеса мог поджидать удар ржавой стали в живот. Возможно, завтрак, который так быстро сминал Фрэнк, действительно был последним в его жизни. Мысли текли меланхолично и вяло. В голове Джон производил нехитрые размышления. Грот-мачта была средней от носа. Время, назначенное Хохотушкой, было поздним. На многие мили вокруг лежала водная гладь. Деваться было некуда. Вероятно, пришёл к выводу Джон, ему доведётся принять участие в оргии. Под открытым небом. После чего ему ещё за это заплатят. Джон, конечно, был красавчик, но не настолько. Завтрак был так себе. Но мог быть гораздо, гораздо хуже. Так думал Джон, пряча усмешку в уголках своих губ.
-
На борту «Мальтийского Сокола» — Если такой смелый, то думаю не откажешься вечером заработать пару монет? — Я ты уверена, что он настолько смелый? Впрочем, все равно решать тебе… — Всё человеческое имеет меру. Кроме жадности. — бесстрастно заявил Джон, задумчиво глядя на хохочущую мастерицу над тарелками. — Я в деле, и со мною нож*. Джон видел возможность развеять скуку и размяться — и пользовался ей. Джон, однако, не питал уверенности в том, что ему понадобится именно нож. Возможно, решил Джон, это будет сабля. Или что-то ещё. Словом, Джон не знал, что его ждёт. Джон облизнул губы, чувствуя привкус азарта краешком языка. Глаза Джона стали почти живыми в этот момент.
-
На борту «Мальтийского Сокола» ...Неужели не пробыв и суток на борту нового корабля, уже заскучал? ...Один слишком вежливый, другой слишком дерзкий. Отпустить очередную острую реплику на злобу пиратского быта Джону помешала объявившаяся в стенах столовой бойкая и говорливая девица. Для корабля, на котором совсем не было дам, «Сокол» оказался на удивление противоречив. — Море любит смелых. — пожал плечами Джон. — Джон. Джон Бойд. Неправильный пират. В случае Джона неправильность была написана на лице. Губы растянулись в улыбку. Сквозь один оскал проступил другой.
-
На борту «Мальтийского Сокола» Облокотившись спиной о стену, Джон сидел за большим столом и дожидался обещанного завтрака. Шляпа покоилась на скамье рядом. В довольно просторном (по меркам судовой столовой) помещении было тихо и спокойно и пахло морёным дубом. Умиротворяющая обстановка настраивала Джона на раздумчивый лад. Мысли, однако, никоим образом не насыщали его желудок и в ответ на каждую тот отзывался голодным урчанием. — А что, бывают у вас абордажи? — осведомился Джон у Вуу. Тут Джону пришла в голову странная в своей придурковатости мысль. Джон подумал, что если бы он промышлял разбоями и грабежами на суше в компании индейца, то их чудный тандем мог бы носить название Джон Вуу. Затем Джон подумал, что самый страшный круг ада — это, должно быть, тот, на котором скучно. Пытаясь припомнить, упоминается ли нечто подобное в «Божественной Комедии».
-
На борту «Мальтийского Сокола» Джон готов был поклясться, что свет не бывает таким ярким. Не может быть. Из слезника выкатилась капля. Смешно щекоча щёку, она покатилась вниз. Джон упал вслед за ней. Палуба скрылась из вида, небо размыла пелена. Джон падал бесконечно долго. Ветер играл с волосами Джона, ласково и тепло гладил его лицо. Целовал Джона в губы. Джон отвечал улыбкой. Джон давно так не улыбался — искренне, легко, беззаботно. А потом Джон достиг дна. Дном оказалась палуба. Джона жёг порывистый, холодный ветер. — Что же, как говорят белые, пути господни неисповедимы. Как ни кутался Джон в просторные полы своего плаща, теплее ему не становилось. Теперь ветер пронизывал до костей, срывая с лица вымученную улыбку. — Как знать. — прошептал Джон, мелко дрожа, и добавил уже громче, надвинув на лоб шляпу. — Неисповедимы ли. Джону это было неведомо. Неисповедимо. Впрочем, Джона сейчас терзали материи иного рода — куда менее метафизического свойства. — Я дъявольски проголодался, брат Вуу. — признался Джон новому другу. Джон никогда не лгал.
-
Это римская копия. Бельведерский Аполлон же, ну.
-
Сфоткай типа такой в сериале снимаюсь.
-
Ничего. Я просто прощаюсь с 30%. При капе статов в 10 это большой погоды не сделает.
-
— И в чем же ваша нужда, брат, — в тон Джону ответил Вуу, — Неужели все было так плохо? — Нет. — честно ответил Джон. — Всё было славно. Но мои парни плыли в эту сторону и я решил -- почему мне не плыть с ними? Это ведь мои парни. Джон думал о том, как тростник сгибается под порывами ветра. Как водная гладь ползёт рябью, покоряясь свирепому дыханию и убегая от взгляда. — Порой мы не властны над нашими желаниями. Слишком ленивы для дружбы и любви, слишком покорны и немы для настоящих дел, для того, что требует совести или чести, брат Вуу. Набив трубку причудливо пахнущим табаком, Джон раскурил её и сделал пару глубоких затяжек. В голове помутилсь почти сразу. Горло схватила маслянистая терпкая слабость, а в лёгких стало горячо и сразу прохладно. Мысли разбежались напуганными фламинго. По мелкой воде. — Это… славный табак. Вуу. Вууууу…. Сознание Джона медленно плыло по простору из грёз. — Чарльз… Джон слышал этот голос каждую ночь. Джон многое дал бы за то, чтобы его не слышать. Но у Джона не было за душой ничего. Джону нечего было дать. Нечего, кроме жалкой жизни, кинжала и сабли. И трубки. Трубки с таким причудливым табаком.
-
Тогда вместо Своего парня 2 в ББ. ББ 205, уникальность 10, общение 115.
-
Назовём этот билд «Топовый пацан» Мастер общения Мастер общения (2) Особо прекрасен опасен Свой парень Самый удачливый (Удача=7)
-
Джон пожал плечами. — Можем раскурить трубку мира, Вуу. Топор закопать. Только, как видишь, у меня его нет, и закапывать его некуда. Разве что в воду швырнуть. — Джон достал из кармана трубку и широко растянул губы, демонстрируя два ряда великолепно ухоженных зубов. — Ты спрашиваешь, что привело нас на борт? Нужда, брат. Ни больше, ни меньше. Джон не произнёс ни слова лжи. В этом Джон не изменил себе. Джон никогда и никому не лгал. Но и правду Джон говорил не всегда. Говоря простым и понятным языком, Джон знал, что истина существует лишь в умах простаков и глупцов. Всё остальное — это точка зрения. Так считал Джон. Точка зрения Джона находилась над левым плечом Вуу. В туманной серо-гоолубой дымке взмывали над бортом визгливые чайки. — Угостишь табачком?
-
Ребята (мальчики и девочки), игра переносится на субботу. Приношу всем записавшимся искренние извинения за возможные неудобства.
-
— Рассекая воздух острием, ты вряд ли сможешь победить настоящего противника из плоти и крови… А сможешь ли ты справится, если воздух вдруг сможет нанести ответный удар? Вкрадчивый голос за спиной почти застал Джона врасплох. — Рассекая воздух словами, ты сможешь многое из того, чего не добиться ни одним остриём. — улыбнулся Джон, в четверть оборота головы рассматривая индейца. — Ведь иной разум тоньше сабли. И разит больнее, чем даже самая смертоносная из них. Джон. Джон спрятал оружие и повернулся. Неживая улыбка не сходила с лица Джона. Джон протянул незнакомцу руку. Почти приветливо. Почти.
