Прескверный Мышь

Дон тихо заковыристо выругался, в коротком предложении успев помянуть демонический хвост и места не столь отдалённые; раны на груди вспухли и неприятно щипали. "Хоть бы не ядовитые" Краем глаза Дон успел отследить, что Сакс занялся псевдокотом, неподалёку от него чётко и профессионально добивал демона помельче Колум, понаблюдать за такой красивой и слаженной работой Дон бы не преминул, если бы это показывали, скажем, по телевизору, было бы полезно, но его демон уже развернулся и пошёл на второй заход, перед тем, как резко уйти вправо, Дон ещё смог заметить, что белобрысый справляется куда лучше ожидаемого, даже чёлочку не растрепал и к тому же держится поближе к наставнику. Дон демонстративно вылупился на главного, напустив на себя вид заправского зеваки, чтобы его демон почувствовал себя в безопасности, подпустил к себе на расстояние поближе и выстрелил в упор. Тварь гнусно булькнула и сползла на землю. Слева приближался ещё один, покрупнее...

— Хозяин может дать тебе чего ты хочешь. Самому тебе этого не достичь. Хочешь, чтоб глаза…   — Хочу чтоб глаза мои на тебя не смотрели. Ты, знаешь ли, не красавчик, — Дон сплюнул (вот уж драную животину он бы с удовольствием развидел), и с благодарностью кивнув Лео, наконец залепил уши жвачкой. Конечно, риск, что кто-то подкрадётся сзади, а он и не услышит был, но если этот кот-переросток промоет ему мозги будет куда хуже. Дон широко улыбнулся и двинулся вперёд, прямо на болтливого демона, чтобы уж точно не промахнуться, но тут быстрая тень метнулась откуда-то сбоку и Дон едва успел в неё выстрелить...

Положа руку на сердце, Дон не был уверен в том, что бог вообще существовал, а не был утешительной выдумкой древних людей, что кто-то большой, сильный и мудрый их защитит, фигура отца и всё такое, как там писали в умных книжках, но может быть, не зря большая часть  Америки была религиозна? К тому же демоны... демоны точно были, сам он с ними не сталкивался, видимо, благодаря редкостной удаче, хранившей его до этого от сомнительных заданий, но один из самых старых и опытных сталкеров после встречи с этой дрянью, попал в дурку, рассказывая что-то совсем уж невероятное, и был напуган так, что зуб на зуб не попадал. Что демоны из себя представляли и где водились на самом деле Дону дела не было, главное, чтобы их можно было убить. Зазвучала, нарастая, музыка. Дон потянулся за пистолетом с серебрянными пулями, понадеявшись, что то, что брало вурдалаков, сработает и на демоне. Музыка мешала, путала мысли. - У кого-то есть вата, наушники, беруши...булка? - увы, в безразмерном рюкзаке именно этого и не было, не было даже хлеба, из которого можно было бы скатать затычки, зря он взял вместо него вафли. Дон попытался заткнуть одно ухо пальцем, а второе прижать к плечу, но музыка стала лишь немного потише, а в голове лишь немного яснее.

У человека может оказаться острый предмет в руках — кто потом порчу ценных кадров компенсировать будет? Я тебя еще пару месяцев хотел бы видеть в относительной сохранности. Не подведи, а? Он достал наконец свою серебряную спицу — единственный и любимый инструмент из серии «на-все-про-все» этого поклонника минимализма.   Дон покаянно вздохнул и тем же шепотом ответил: — Плохая. Но эмоты бы оценили. Что присоветованный шефом напарник жутко гонористый он понял даже до первой встречи, и теперь всё больше в этом убеждался. Гонор мало волновал Дона, да только он заметил лёгкое нервное движение плечами — внешнее спокойствие как тонкий весенний ледок покрывало готовые прорваться воды, и вот это уже было плохо. Но здесь было не время и не место тренироваться, Дон был готов признать свою ошибку. Возможно, он дразнил Эли вовсе не с этой целью. Ершистость Коэна ему чем-то нравилась, цепляла, хотелось посмотреть, что там на дне, ему казалось, он вот-вот поймает это за хвост, намеренно выводя Эли из себя, но это что-то, словно хитрая старая рыба, ловко обходило приманки, пускало по льду россыпи трещин и снова уходило на глубину.   — Знатная зубочистка. — несмотря на слова, тон у Дона был вполне серьёзный и одобрительный. Он обернулся к Саксу: — Я за. Действуйте.   Ведьмачьи эликсиры были штукой хорошей и стоили баснословные деньги на черном рынке, поскольку мало кто из их братии был готов делиться собственными рецептами и запасами. Дон как-то даже хотел прикупить парочку флакончиков, но передумал — чтобы наверняка рассчитать дозу, нужно было быть ведьмаком. По крайней мере, так говорили.

— Иначе придется попросить Дона сделать мягкий «тюк». Мягкий. Вежливый. Нежнее мамочки родной, уяснил?   — Эбигейл меня не «тюкала». Ну то есть тюкала, конечно, но не так, — не сбеги Дон в пятнадцать, так и вырос бы затюканным, сейчас наверняка перебирал бы бумажки с девяти до пяти, растил огород, ходил в методистскую церковь каждое воскресенье и был бы женат на самой набожной карге во всём пригороде после мачехи. — А родную я и не помню. Так что могу только уложить, готов показать на тебе, тебе понравится! Дон закинул лапищу Эли на плечо и слегка притянул его к себе. Потом вздохнул и посмурнел: — Давайте кто-то из вас, у меня рука тяжелая, не хотелось бы мужика сотрясением наградить. Выпускать плечо Эли Дон, впрочем, не торопился. Хотя он и делал вид, что пропускает религиозную бормотню мимо ушей, на самом деле слушал внимательно. Эти «неофициальные ангелы» ему совсем не нравились, мало ли каких летучих долбокрылов местные сектанутые могли за них считать. Пару лет назад ему тоже сказали "райские птички", а на него понеслась реактивная пернатая жопа с зубами и сразу в лицо.

Эти гуси, их должно быть 13 и обязательно белых, содержатся тут во славу святой Эвлалии, - пояснил Лео Пард. - Так что есть их нельзя, это как символы собора -Думаешь, эти лучше будут? Чувствуешь, каким воздухом они дышат. - некоторых, видел Эли, уже должно было немного пробрать, - Кажется, мы с тобой не прогадали, а?   - Значит, будет нам от них священное несварение? Сделать символом жирного гусака... всегда знал, что самые жестокие люди - это священники. Представляю что прихожане чувствуют в пост. Дон врезался в край стенки. - Твою ж налево через колокольню раком! Какой волосатый хрен это построил? Чтоб ему самому так впомидориться по самые... - он не договорил, потому что под известкой оказались какие-то непонятные символы. - Эли, а ну-ка глянь сюда?!

- Дон Дон, - вновь подзадорил здоровяка Лео Пард. - надеюсь, ты наелся тем, что было, и не захочешь больше откусить от меня кусочек.   - А я на кусочки и не размениваюсь, - хохотнул Дон. - Это вы, мелкие, клюёте как птички. Он оглянулся на Эли, тот выглядел так словно как раз хотел его клюнуть и побольнее, знать бы ещё за что. Собор вырос перед глазами незаметно, будто из-за угла, и пусть Дон в архитектуре ничего не смыслил, но он даже остановился, задрав голову и пожалел, что фотографировать туристческие места совершенно некогда - Джемме бы такая красотища понравилось, хоть фотку бы показал, мачеха сама не любила путешествовать, и несовершеннолетних дочек с Доном не отпускала. Он вздохнул и быстро прошёл во двор. По дворику, важно и чинно переваливаясь, ходила стайка толстых холёных гусей. - Вот те на! - облизнулся Дон. - Эй, Эли, может сопрём одного, пожирнее? Или пару-тройку, запечём на углях где-нибудь в парке и остальных позовём. А то в здешних забегаловках что жрал, что не жрал. По сторонам, впрочем, Дон поглядывать не забывал

— Эй, дон Дон, Дэн велел забыть эти слова. В любом случае, охотники обязаны выкосить нечисть, для чего бы она ни собралась. Так что начнём с поиска следов стаи. Охраняют они или отвлекают, но должны быть истреблены под корень. А там уже посмотрим: если нечисть призвана только для отвлечения нас, то далее — ход искателей сокровищ, которые нас не волнуют. Или волнуют?   — Это кто тебя не волнует, искатели или сокровища? Если сокровища, то хорошо, а если искатели, то как-то даже обидно. — Дон демонстративно надул губы, что на его откровенно бандитской физиономии наверняка смотрелось впечатляюще. — Ладно, подсократим с вами поголовье местной пакости, Эли углядел в этих дерьмодемонах что-то необычное и теперь его за уши не оттащишь.

Вон там, видишь, нашему другу кофе попить помешали — можешь составить ему компанию, его тоже явно только результат интересует.   Кажется, у его кудряшки всё-таки были какие-то общие гены с патлатым рокером, только трепался Эли не в пример больше. Дон махнул рукой и отчалил под навес, как раз у него зазвонил телефон.   «Элли? Чего это она на международную связь тратится?» — …Он говорит мне страшные гадости. — Кто? — Джек. Помнишь, я говорила, из моего класса… — голос у Элли был плачущий, и Дон скрежетнул зубами. — Он говорит, я придумала себе белого брата, и ещё говорит, если он зажмёт меня в углу, никто не придёт на помощь. — Со школы одна не ходи, предупреди учителей. Не верит, что у тебя есть брат? Значит, сюрприз будет! Если этот су… — в трубке что-то подозрительно прошуршало. — Так, погоди, мать подслушивает? Кх-х… если этот шелудивый сын грязной самки собаки ещё посмеет к тебе полезть, я ему его яй… хм его тестикулы совершат с его глазницами анатомически невозможное действие, после чего даже в кукурузу нажравшаяся бл… курв… падшая женщина на него не посмотрит, так что пусть не трясёт муд… кхм, чем не положено где не надо. Короче, не кисни. Я в Испании ненадолго, жди сувениров. — Привези мне что-нибудь, чтобы все сразу поняли — испанское… — в голосе Элли наконец чувствовалась улыбка. — Оденусь тореадором, стащу быка и провезу контрабандой под сидением! — пообещал Дон. — Давай, не скучай, маму не слу… всё ещё рядом? Слушайся маму и не прогуливай, бай!     — А может это вообще афера? Может нас отвлекают от чего-то важного? Пока упыри жрут людей тут, они проворачивают что-то в другом районе? Так у меня паранойя начинается, это не к добру, забудьте последние мои слова. успел услышать конец разговора Дон. — А это идея, — он с уважением посмотрел на Дэна. — Знать бы ещё где.

— И нам тоже пора. Вы просто ещё не пробовали хаммон. И пирожки с сыром. И овощную запекан… впрочем, это вас вряд ли вдохновит. Ох, что ж за хрень у вас в багаже оказалась! Постойте, Дон. Мне понравилось, как вы сказали. Какая такая срань?   — Да я всё жру, — запеканку бы Дон сейчас схарчил за милую душу, хоть с овощами, хоть с печеным носорогом. — Просто оно тут всё… будто его делал тот же дерьмодел, что и этих тварей. Не в смысле невкусное, а в смысле на вид вроде еда, на запах еда и даже на вкус еда, но фальшивая какая-то. Я тут пиццу слопал, теперь думаю, не плещется ли у меня в желудке бумажка навроде той, что Эли подобрал.   Так, парень не слышал про «срань господню?» Его что, тот зануда вырастил? Дело нужно было срочно исправлять.   — Срань — Господня. Прямо из божественной задницы. Ну, а как ещё эту позорную гнилушку было называть?   — Господа мракоборцы. Что вам ваш опыт говорит о защитной силе религии? Допустим, вот такой вот базилики, которую мы можем сейчас наблюдать. Святых мест. Об освященных предметах сейчас не спрашиваю, здесь ответ очевиден.   — По моему опыту некоторым зверюгам фиолетово, они в воскресную школу не ходили, бояться не обучены… — пробухтел Дон. — Ты лучше скажи, мне стоит надеяться на трофеи? А то за изгаженный рюкзак мне и старьёвщик доллара не даст.

- Дон Дон. Забавно. Это я сейчас рассуждаю о тонкостях произношения. Я сам английский знаю плохо (Да? Этот мелкий щегол что-то знает плохо?), а вот испанский - хорошо. У нашей семьи есть друзья в Испании, а может и родня. Вот с французским... Габриэль всё равно красиво читает лекции, даже если я ничего не понимаю. О чём я говорил сейчас? Вы знаете, что слово "дон" в испанском сродни словам "сеньор", "месье" или "мистер", но только более высокородного происхождения? Так если бы вы были грандом, вас называли бы дон Дон.   - Ты плохо знаешь английский, я знаю плохой английский, мы подружимся, - улыбнулся Дон. - Главное, чтобы не Динь-Динь,  Биг Бен или Мак Дак. Хотя моя фамилия как раз Бигкид. И я не буду её переводить. С именем ты в точку, а вот откуда взялся Леопард из Леонарда в толк не возьму.   Внезапно Дон хлопнул себя по лбу и залез в рюкзак. Ну точно.   - Срань господня! - если бы боги испражнялись, это выглядело бы именно так, Дон даже не сомневался. Вместо дорогого трофея в кульке месилась грязная масса и грозила вытечь в сам рюкзак. Дон с отвращением достал кулёк и отбросил в сторону.   -Окей, кафе так кафе. Хотя в местных кафе у меня кусок в горло не лезет.  

-Все алкоголики и заядлые курильщики  так говорят. Это самообман,   сказал  он  продолжая методично этим заниматься,про дурдом  на выезде он молчал.  Благо даже Лео на  фоне этих двоих был не таким шумным.   "Ох ты и зануда", - подумал Дон. - "Кто-то перенудил Коэна! Это, должно быть, врождённый талант". Дону даже захотелось утешить усатого беднягу, хлебнув у того из бутылки, но он вовремя вспомнил, что тот личность мутная, а значит жидкость в бутылке тоже могла быть мутной, и хорошо если только из-за скверной очистки, в обычном случае Дон бы рискнул, и ему бы даже повезло напороться на отличный джин, но сейчас его бы наверняка ждала не просто неудача, а неудача в двойном размере, а если помимо Дины и Эли тут ещё кто-то... Хотя чего кто-то? Чудища, судя по словам Эли, тоже были еврейскими. То-то он с полуметра промазал.   Дон настороженно оглядывался, стараясь держаться поближе и к Эли, и к Лео, на всякий случай. В научную беседу не вступал, в тварях он разбирался, но точно не в таких, а потому просто предпочитал держать ухо востро.

- Сеньор Дон, я к вам непременно обращусь, как только мне потребуется курс учения плохому. Сдаётся, мне, что вы - большой специалист, - в голосе парня вовсе не ощущалось никакой язвительности, он просто развлекался и разряжал обстановку.   — Всегда рад научить плохому, очень плохому и отвратительному, — развеселился Дон. Острый на язык мальчишка ему определённо нравился.  — А хвост-то где, за который не дёргать?   Кажется, хмурый и рыжий приходился мальчику кем-то вроде учителя, и представляться не торопился.   (на этом умолкаю, пусть Птиц за Эли и Дину напишет, а то диалог слишком убежит)      

- А я и не пью шампанского, - криво, но от того не менее обаятельно,  усмехнулся Лео. - Нам ведь, при нашем хобби, лишний риск ни к чему.   "Засмущал, что ли, ребёнка? Ещё  окажется ему лет шестнадцать для полного счастья..."   - Некому было научить плохому? Всё ещё впереди! - Дон искренне постарался улыбаться не слишком гнусно. - Впрочем, ты прав,  рановато праздновать, чего доброго новые налетят. Я  - Дон, это Дина, а привёл нас вот этот кудрявый франт, пусть теперь и отдувается.

— Говоришь, оно агрессивным было? А не болтливым, случайно?   — Не особо. Если «фыр-фыр» и «пыс-пыс», конечно, за болтовню не считать, — рассеянно ответил Дон. То, что Эли понесло туда, где этих тварей могло быть больше, его не радовало, ладно Дина, вроде, могла за себя постоять и вообще выглядела покрепче и пожёстче брата, но сам Эли, судя по всему, мог только тряпицу ко рту прижимать. Дон остановился и вслушался. Голоса. Только этого ещё не хватало.   И твари — Эли вышел на свет, чтоб вызывать меньше подозрений, и огляделся, насколько смог, — тут тоже, вижу, перевелись. И вот определяющий вопрос — здесь собрались радоваться или огорчаться по этому поводу?   Дон же на свет выходить не торопился и оглядел присутствующих из полутени. Мужчина средних лет, чьи слова о подвалах они, вероятно, и услышали первыми, был похож на профессионального ведьмака (Дон изредка с ними сталкивался в своей работе и научился распознавать по какой-то особой манере двигаться) и отчего-то внушал доверие. А вот тип с роскошными усами казался личностью тёмной, и Дон решил на всякий случай не выпускать его из поля зрения. Двое других были красавичками, Дон покосился на Эли и ухмыльнулся. «Брюнетка, блондинка и рыжая — прям моя голубая мечта». Впрочем, «рыжая» на второй взгляд оказалась посолиднее, то ли очередной ведьм, то ли охотник, зато «блондинка» — вылитая фотомодель. И хотя Дон откровенно больше любил девчонок — грудь, попа и все дела, но такого парня где-нибудь на солнечном побережье во Флориде он бы точно не пропустил. Но тут была не Флорида, новые твари могли проклюнуться в любой момент, и выросшее число подопечных мальчиков-зайчиков его определённо не порадовало. Может, не всё было так плохо, вон твари лежат, а мальчик стоит, но такие всегда будили в Доне комплекс супергероя.   — Ну, огорчаться — смысла вообще нет, — Заявил Лео, не здороваясь. — А радоваться пока нечему. У нас только один встречный вопрос: Если это не вы призвали потустороннее хулиганьё, то почему мы встретились на этом перекрёстке?   — Может, судьба? — подмигнул Дон. — А я и без шампанского.

— Погоди, то есть ты предлагаешь мне отхреначить у образины лапу, а потом бродить с этой трахомундией по городу, выдавая за театральный реквизит?! — Дон осклабился. — Да с удовольствием. Он присел на корточки, ткнул ножом туда, где у твари по всей логике должен был находиться локоть, чтобы разделить кости в суставе, но нож вошёл мягко, не встретив никакого сопротивления. Дон для верности потыкал ещё, плоть резалась, словно колбаса. — Слушай, — он растерянно повертел добытую конечность в руках. — Тут нет костей. Ты видел такое когда-нибудь? Она не протухнет у нас в холодильнике, может, ей особые условия нужны, сразу в формалин, а?

(Кубик для меня Птиц кинул) — Ох ты ж дрянь! — Дон потянулся за ножом; дрянь была размером с человека и изрядно воняла сыростью. — Давай, иди к папочке. Тварь медленно наклонилась, сделала вперёд один неуверенный шаг, пошатнулась и выдохнула: — Ф-фря! — Фря нас на входе ждёт, это ты местом ошиблась, — участливо покачал головой Дон, обходя её справа и оттирая Дину себе за спину. Тварь смотрела на него, не отрываясь, будто бы слушала и только слегка раскачивалась: — Пс-с-с! — А это направо по коридору! — Дон примерился, слегка согнул колени и в том же сочувственном тоне продолжил. — Топографический кретинизм, я всё понимаю, и… — он неожиданно бросил нож, но тот, вместо того, чтобы воткнуться твари в шею (хотя расстояния там было всего-ничего), застрял в её груди; тварь скорчилась, взвыла, а потом так резко двинулась на Дона, что тот еле успел откатиться и больно треснулся плечом о косяк двери. "Вот непруха", — успел удивиться Дон, — "А, Дина ж тоже"… …Дина тоже могла стать жертвой глюка доновской удачи, а потому он быстро выхватил из голенища очередной нож и прыгнул на тварь со спины, коротким движением перерезая той горло. Раздалось отвратительно хрипение и туша грузно осела к их ногам.

…Эли притащил его к какому-то очередному старому зданию и попросил поискать его сестру, пока он отвлечёт на себя служителя музея. Дон сперва хотел сделать наоборот, в конце концов, это Эли смотрелся среди предметов искусства органично, а ему ещё придётся доказывать, что он не грабитель, если его обнаружат не там, где надо, но беседы с благообразными старичками-боровичками не были его сильной стороной, так что он насколько мог тихо двинулся вдоль стены. Дина обнаружилась спустя пять минут, стояла возле открытой двери и кажется, собиралась туда зайти. — Ага, вот ты где, а братишка тебя уже обыскался. Стоит сейчас там, — Дон неопределённо махнул рукой, — местного деда развлекает. И улыбается, представляешь? Я всю дорогу травил анекдоты, и он хоть бы раз зубами посиял, а тут взял и расщедрился.

Тут немного с флэшбэком, о том как Дональд Бигкид и Эли Коэн встретились.   От лица Дона Бигкида   Это был полный фейл. Провал, эпичный, как чёртова статуя свободы, то есть очень крутой и фантастически огромный одновременно. Прямо-таки дух захватывало.   Даже сейчас он отлично помнил каждое мгновение того злополучного вечера. Отчаянный взгляд, который сверлил спину прямо сквозь драную куртку, когда он неторопливо шагал в закат, поигрывая с трудом добытой шкатулочкой. Разворот на каблуках, солнце, которое так кстати бросило прощальный, мать его, луч на руки, звёздный трёхочковый и ошалевшее лицо Сэмми, прижимающего к груди драгоценный подарок. «Я передумал, это твоё» Конец фильма, музыка, титры, овации, все аплодируют… особенно шеф потом, который три сраных года за этой штуковиной гонялся. Пришлось вдохновенно гнать, как пошёл отлить, а тут бах, и бум, и тарарах, короче всё посыпалось, земля разверзлась, шкатулка выпала, он героически пополз за ней, рискуя провалиться в ад, готовый перемолоть его в костную труху, почти дотянулся, как вдруг налетели эти, и тогда… Шеф назвал его говённым позёром (вполне заслуженно), раззявой и остолопом (а вот это уже нет), потом расхохотался, дружески похлопал по плечу и с той же широкой улыбкой сообщил: «Последний шанс, Дон». Короче, если он провалится ещё раз, то ждёт его задница, глубокая, как лунный кратер.   Терять денежное место Дону не хотелось, а потому сейчас он уныло таращился в экран, разглядывая возможного (и крайне рекомендованного шефом) напарника и старался кривиться не слишком уж сильно. А скривиться было отчего. Застёгнутый на адскую прорву пуговиц пижончик с глазами жертвенного барашка и такими же бараньми кудряшками, хорошенький, словно куколка из азиатского магазинчика, домашний мальчик и вдобавок ко всему совершенно точно еврей. Дон не был антисемитом, даже считал предрассудки чем-то вроде вавки в башке, но мачехе не удалось вдолбить в него ни комплекс вины белого колонизатора, ни особое отношение к расовым и национальным меньшинствами, а потому Дон мог спокойно себе признаться, что еврея он видеть совсем не рад. Ему отчаянно не везло с евреями. Вернее, не так. Ему по жизни ненормально, невозможно, невероятно везло, и только когда рядом оказывался какой-нибудь еврей, всё шло по п…плохому сценарию. Из-за евреев он уже терял, в порядке очереди, любимую машинку, расположение любимого учителя, зуб, подработку, девушку и изрядный кусок уха. Последним евреем был Сэмми, Самуил, отличный парень, большой умница, но возьми он с собой кого-то другого, сейчас бы наслаждался честно заработанным отдыхом где-нибудь во Флориде, валялся в гамаке, читал Лондона, пил пиво, тискал хорошеньких блондинок или блондинов, нет, всё-таки лучше блондинок… ну и своим бы денег отправил, у Элли на носу выпускной, а Джемма хочет очередную корейскую куклу. Нет, отдать семейную реликвию Сэмми было правильно, Дон ничуть не жалел, но это было отличное продолжение «еврейского невезения» И вот теперь ему снова советуют кого бы вы думали, а советами шефа пренебрегать чревато.   Дон не сомневался, что парнишка отличный спец в своей области, всячески признанный, титулованный и оттого дерущий нос выше, чем видит, вот только он вряд ли держал в своей жизни что-нибудь тяжелее ноутбука, а идти им предстояло ни много ни мало в треклятые кормаковы пещеры, куда большинство вменяемых сталкеров зареклись ходить ещё в восьмидесятых, и хуже того, в какие-то совсем древние катакомбы, куда карты даже не доходили; Дон все архивы поднял и присвистнул, по всему выходило, что там водились эмоты, редчайшие, чтоб их, твари, реагирующие на перепады настроения. Нет, Дон верил, что он как-нибудь отмашется, но что удастся вытащить и напарника был глубоко не уверен, из-за чего чувствовал себя полным дерьмом. Потому что парень был нужен, позарез. Четвёртый по крутизне в Штатах, при том что первые трое — глубокие старики. И главное — он не послал, хотя Дон честно написал про кормаковы пещеры, напротив, выразил желание встретиться.   «Распсихуется — тем лучше», — наконец решил Дон, со вздохом влез в самые затёртые джинсы, разлохматил волосы так, чтобы было видно драное ухо, для верности прикинул, не стоит ли спросить Коэна, в каком штате находится город Израиль, но решил, что это будет чересчур, а вот жвачку в рот закинул и на пробу громко чавкнул — звук вышел что надо. Бросил быстрый взгляд в зеркало, удовлетворённо кивнул (он был омерзителен весь, от самодовольной ухмылки до заляпанных говнодавов) и быстро вышел, не давая себе передумать. Если он не поговорит с Коэном шеф не оценит, но если Коэн сам откажется с ним работать — Дон тут причём?   *** От лица Эли Коэна, написано Мышем с разрешения Птица, Птицем же подкорректировано   О том, что гость уже ждёт его в кабинете, секретарь его уведомил, вот только не добавил, что его гость будет стоять, засунув руки в карманы, хамски опираясь на раритетный коллекционный шкаф и сам будет почти с этот шкаф размером. — Привет, пацан! Позови папу, — гость жевал слова и жвачку одновременно, эта отвратительная манера некоторых американцев до сих пор резала Эли слух, — у меня к миста Коэну деловое предложение. — Коэн — это я. — Эли приглашающе махнул в сторону стола, — Давайте начнем с подробностей. Гость смерил Эли взглядом, но с места не двинулся. — Ничё се, ты, значит, Коэн. Я думал тебе лет шестьдесят и ты лысый. Тогда будем без мистеров, как там тебя, Элли? — Эли. — Я ж и говорю: Элли. Точно как моя сестрёнка! Ты, часом, не девица? — гость громко расхохотался, явно довольный собственной нехитрой придумкой. — Ты чего хмуришься, я шучу. Можешь звать меня старший братец Дон, мелкий. — Сказал человек по фамилии Бигкид, — «который не имеет ни малейшего представления о приличиях» вздохнул Эли. — Так мы перейдем к сути? — Уел, — снова заржал Дон, и Эли успел заметить, что тот даже не удосужился вставить себе зуб, на месте клыка зияла дырка. — Окей, присядем и потолкуем. Дон бесцеремонно плюхнулся в кресло, попутно едва не снеся статуэтки с тумбочки, и закинул ноги на стол. Эли буквально кожей почувствовал эти грязные говнодавы на своём прекрасном, до блеска отполированном столе. — Пока вы не уберёте ноги со стола, толковать, как вы выразились, у нас с вами не выйдет — Ну ладно, ты чего так сразу, — набычился Дон, ноги, впрочем, убрал, но при этом безобразно зачавкал жвачкой. — Я вообще хотел сказать, что пойдём мы в Девятую, там в глубине по моей наводке всякие магические хрени, амулеты, книги, свитки, вся фигня. Мне оттуда заказали только одну хреновину, а там целая сокровищница, натурально. Смекаешь? — Смекаю? — Эли еще раздраженно, но уже почти заинтересованно вскинул брови, — Что именно за артефакты? Чьи? — Чёрного Кардинала, говорящее имечко, да? — хохотнул Дон. Добраться до артефактов этого мастера было бы неслыханной удачей. — Никто не знал, где он свои запасы хранил, а мой шеф как-то выведал, по большому секрету говорю, не сболтни. Шеф типа заказал Жезл Гласов, так что остальное поделим шестьдесят на сорок, причём шестьдесят — тебе, потому что там без этой твоей камбалЫ, — Эли поморщился, так каббалу ещё никто не называл, — никак не пройти. Ну что, по рукам? Дон снова закинул ноги на стол. Здоровенный кусок засохшей грязи ляпнулся прямо на идеальную поверхность. — Уберите ноги. — повторил он четче, — Семьдесят на тридцать, и… — Договорились, — Дон быстрым движением сбросил ноги со стола, достал из кармана платок, протёр стол, попутно выкинув жвачку в пепельницу. — Простите, переборщил немного, — звуки он больше не зажевывал. — Понимаете, Эли, в глубине Девятой кишит эмотами. Скажу я вместо «мне нужно облегчиться» — «пойду поссу», вы разозлитесь, а эмоты и тут как тут. Так что если бы вы в меня кинули, скажем, пресс-папье, затопали ногами или просто не выдержали и потребовали выметаться, мне пришлось бы искать специалиста похуже, но поспокойнее. А так, — он пригладил волосы, прикрывая искалеченное ухо, — есть шанс, что сработаемся. У нас впереди месяц, должны притереться и научиться не реагировать. Наступит спад активности — пойдём. Эли поднял взгляд от бумаг и посмотрел пристально и оценивающе: — Я не договорил, Дон. Семьдесят на тридцать и этот месяц вы работаете на меня. Вам ведь нужны сейчас деньги, как мне сообщили. — У кого-то из наших длинный-длинный язык, — буркнул Дон, кажется, почти смущенно, — Нужны. Что за дело? — В первую очередь, я покажу вам кое-что, а именно…   *** Настоящее, от лица Дона Бигкида   …именно так Дон в это вляпался, и теперь сидел в небольшом барселонском кафе, название которого он всё равно вряд ли бы прочёл правильно, вяло жевал пиццу, потягивал апельсиновый сок и ждал, когда Эли наконец-то за ним явится. На первый взгляд место было клёвым, но ощущение, что тут всё через жопу, его никак не оставляло: музыку, казалось бы, приятную и мелодичную, хотелось выключить, пицца, к которой Дон никогда не придирался, даже если ему приносили вчерашнюю, горелую и недогретую, была свежей и вкусной, но её совершенно не хотелось есть, тёплый желтый свет от маленьких фонариков просто обязан был добавлять уюта, а здесь нагонял тоску. Дон не был медиумом, он даже хорошей интуицией-то никогда не отличался, и если даже ему было не по себе, тут точно было не всё в порядке. Напряженное лицо Эли отражало то же самое, когда он быстро прошел прямо к Дону и коротко бросил: - Идём.

Дональд Бигкид 23 года Крупный, плечистый, почти двухметровый, выглядит на добрый десяток лет старше. Морда хищная, глаза серые, ухо драное, во рту не хватает одного зуба (влом вставить). Волосы грязно-рыжие, собраны в короткий хвост на затылке. Носит майки, куртки, джинсы и медальон в виде на редкость мерзкой кусачей рожи по прозвищу Гнус. Общителен, громогласен, смешлив, склонен попеременно корчить из себя то супермена, то сверхболвана. На самом деле на счёт своих способностей не обольщается, знает, что многим обязан своей исключительной удаче. Не гений, но умнее, чем любит показывать, вырос в семье раздолбая-книжника (отец) и очень религиозной афроамериканки (мачеха), после смерти отца, в 15 лет сбежал от «утром в церковь и домой не позже шести» на поиски приключений. Сейчас старается наверстать пробелы в образовании, поддерживает отношения с мачехой и сводными сёстрами, шлёт им деньги. Работает на загадочного Шефа, собирателя магических редкостей, на хорошем счету среди сталкеров, поскольку на редкость честен и очень живуч.   Паранормальных способностей нет. Особых талантов нет. Неплохо стреляет, метает ножи и выживает в диких условиях, но до мастера ему ещё лет пять пахать. Феноменально везуч, пока рядом не оказывается представитель одной определённой национальности, почему – неизвестно. Языка знает два – английский и плохой английский. Испанский только на том уровне, чтобы понять, что ему здесь не рады. В общении прост, в быту неприхотлив, в еде непривередлив, абсолютно лишен комплексов, если для дела нужно будет станцевать в розовой пачке перед президентом – только попросит пуанты 47 размера. Инвентарь: два крупнокалибенрных пистолета, шесть ножей, верёвка, компас, фляга с водой, котелок, иголка с ниткой, бинт, антисептик, антибиотики (несколько разных), спички, зажигалка, блокнот с карандашом, сухпаёк, фонарик, батарейки, патроны (в том числе серебрянные), сменная одежда и в принципе безразмерный рюкзак, из которого можно достать хоть морской бинокль, хоть живого Бетмена (всё не заявленное никак не повлияет на сюжет, читерства не будет)

Почему-то больше люблю сериалы, чем фильмы, фильмы запоминаю хуже и реже пересматриваю. Из фильмов нравятся "Терминатор-2", "Грозовой перевал" (1992), "Небесный тихоход", "Лабиринт"  (1986), "Двое в городе" (1975), "Обыкновенное чудо", "Тот самый Мюнхгаузен", "Формула любви", "Вий", "Чародеи" (советский); "Сердца трёх", мушкетёры и гардемарины (хотя я их бы тоже к сериалам отнёс).