Эпилог Адель и Гилберта. Вечность для двоих.
Selena & Thea
Читавшегося в чайных глазах безмолвного ответа на так и не заданный вопрос было, тем не менее, более чем достаточно, чтобы «сладкая парочка», так и не воспользовавшись гостеприимством лорда, исчезла из поместья Ордена, не дожидаясь рассвета.
Остаток ночи и утро Адель и Гил провели в одном из заброшенных домов на окраине Уайтчеппела, в котором скрывалось одно из тайных «гнездышек» Фиалки – в спрятанной от чужих глаз маленькой комнате находилась только лишь кровать и окованный железом небольшой сундучок с припасами и одеждой, но и этого сейчас им было более чем достаточно.
Сполна воспользовавшись отдыхом, уже на следующий день парочка покинула не только Уайтчеппел, но и Лондон, устремившись в предместья, в имение родителей Гилберта. Волнение Адель по этому поводу оказалось абсолютно напрасным – родители будущего мужа приняли ее с теплой благожелательностью, хотя миссис Прайс явно слегка шокировало происхождение невестки. Первое неприятное впечатление, впрочем, было смыто уже спустя полчаса, когда та, подойдя, мягко обняла ее, тихо шепнув на ухо «добро пожаловать домой, девочка». Материнское тепло в ее глазах было неподдельным и Адель столь же тепло улыбнулась ей в ответ.
Раскинувшийся за домом сад привел в откровенный восторг ту ее часть, что была Хамон – в памяти вновь вплыли первозданные джунгли, яркие цветы и деревья, застилающие небеса, о чем она с удовольствием рассказывала Гилу, удобно устроившись в его объятиях на одеяле под одним из деревьев.
А потрясения для миссис Прайс не окончились одним лишь происхождением будущей супруги единственного сына. Свадьба была достаточно скромной – молодые не пожелали шумного торжества, а после с некоторым смущением сообщили, что собственных детей у них быть не может, поэтому, во исполнение обещания Гилберта о внуках, собираются усыновить ребенка из приюта. Это потрясение, однако, было весьма успешно сглажено магией ашару: ласковое прикосновение к сознаниям родителей Гила – и вот они уже с нетерпением ждут будущего внука или внучку, готовые любить этого ребенка, как родного.
Распорядительница в приюте была откровенно рада, что молодая пара желает усыновить не младенца, и уже спустя полчаса – и немного магии, ускорившей дело, - Адель и Гил были проведены в игровую комнату. Примерно два десятка детей трех-четырехлетнего возраста играли, занимались с воспитателем, рисовали, смотрели в окно, опираясь локтями на широкий подоконник. Бросив на Адель взгляд, Гилберт сразу как-то отстранился, явно оставляя решение за ней.
Бегло скользнув по детским головкам, фиалковые глаза остановились на темноволосом мальчике, сидящем за столиком у окна и сосредоточенно водящем кусочком угля по белой бумаге. Высокий, изящный, как статуэтка, он чем-то неуловимо напоминал ей Гила и Адель сделала два шага вперед, подходя ближе, опускаясь на корточки перед детским стульчиком. Он почти демонстративно не реагировал на ее присутствие. Уголь оставлял черные штрихи на белом листе – домик, дерево, солнышко…
- Привет, - девичья ладонь тронула мальчика за плечо, заставляя обратить на себя внимание. – Как тебя зовут, малыш?
Детская ладошка замерла, не выпуская кусочек угля.
- Роберт, - наконец неохотно отозвался он, поднимая на Адель темно-синие глаза, и тут же, не давая ей шанса спросить что-то еще, быстро добавил, - Я без Сэм никуда не пойду!
- Роберт! Снова ты здесь! – раздался сзади женский голос и мальчик мрачно поджал губы.
Не оборачиваясь, Адель подняла ладонь вверх, прерывая воспитателя. И, кажется, начиная понимать происхоящее – мальчик не только выглядел старше остальных, он и был старше. О причинах, по которым он приходил сюда, она уже тоже догадывалась.
- Сколько тебе лет, Роберт? И кто это – Сэм? – угрюмое молчание в ответ.
- Ему пять лет, мисс, Саманта его сестра. – произнес все тот же женский голос, а из-за плеча мальчика показалась детская головка. Девочка, лет трех, с живым любопытством взглянула на Адель. Темные короткие кудряшки и большие васильковые глаза на кукольном личике – словно ангелочек с рождественской открытки.
- Привет, Саманта. – улыбнулась Адель, переводя взгляд на Роберта, даже в столь юном возрасте понимавшем, насколько мала вероятность, что их с сестрой заберут отсюда в одну семью. Но именно сейчас это чудо могло стать реальностью.
- А вместе с ней – пойдешь? – Фиалка улыбнулась и ему тоже, на миг обернувшись, чтобы коснуться взглядом чайных глаз. Миссис Прайс с радостью разделит свою любовь между внуком и внучкой.
***
Время лечит раны, время стирает боль и надписи с родовых надгробий, иногда сметая и само надгробие вместе с кладбищем и близлежащим поселением. Время приносит и уносит чудесные и страшные события, оставляя за собой воспоминания. Но иногда кто-то словно исчезает и из них, как исчезли Адель и Гилберт Прайс.
Гил отправлялся в то путешествие с чистой совестью, ведь Роберт и Саманта получили шанс на новую жизнь, а Гилберт смог выполнить обещание, данное матери. Мистер Прайс полюбил детей с первого мгновения, когда его взгляд скользнул по хрупкой фигуре Адель, разговаривающей с их будущим сыном. Губы дрогнули в улыбке, а в сердце что-то кольнуло. Гил любил свою Фиалку всем своим существом, и в это мгновение осознал этот факт настолько интенсивно, что было почти больно.
Ещё больнее было оставлять сына и дочь спустя несколько лет после их усыновления на опеку счастливых бабушке и дедушке, и уходить из жизни дорогих людей навсегда. Но и Адель и Гил понимали, что другого выбора просто нет, ведь время шло, оставляя свои следы на всех, кроме влюблённых бессмертных.
Нельзя поправить память каждому.
Конечно, прощаться с детьми и родителями было больно, но, во всяком случае, юная чета Прайс могла быть уверена в том, что оставшиеся члены их семьи будут счастливы вместе. Дети получат не только хорошее образование, но и заботу и любовь родителей Гилберта, а родители бессмертного юноши будут счастливы со своими чудесными внуками. А боль от известия о смерти сына и невестки... она пройдёт. Ведь время лечит...
Иногда человек, в чьей груди билось зачарованное сердце, а рядом спала заключившая с демоном союз девушка, спрашивал себя, поступили ли они тогда правильно, уходя в тень и прочь не только от всех связей, но и от всех проблем?
Сила приносит с собой ответственность. Они оба были бессмертными и каждый по-своему сильным, а значит могли на многое повлиять. Многим спасти жизни. Имели ли они право жить лишь для своего собственного счастья, нигде не оставляя свой след? Возможно, нет. Но Гилберт помнил, что могло произойти с теми, кто жаждал справедливости, кто боролся со злом, сам становясь воплощением его же. Такой судьбы он не желал ни Адель, ни Хамон, ни, конечно же, себе. Адель сохраняла его человечность, а он, как ему казалось, сохранял человечность в ней. Или даже что-то большее, чем это. Быть может, их выбор был всё же единственно правильным.
***
Закрыв за собой дверь, Гилберт Прайс бросил задумчивый взгляд на обстановку этого небольшого уютного дома, в котором они с Адель прожили последние годы и с которым им скоро придётся расстаться.
- Уговаривали продлить договор, - улыбнулся он Адель, проходя в гостиную. - Соблазн был велик, - подойдя к жене и оставив на её щеке короткий поцелуй, Гил потянулся к бутылке с шампанским, приготовленной ещё с утра.
Разлив шампанское по бокалам, мистер Прайс вздохнул, отгоняя мысли о часовых механизмах, с которыми провёл на работе последние годы, и поднял взгляд на Адель. Чайные глаза всматривались в аметистовые, словно пытаясь прочитать в них, думала ли и Фиалка о том, чтобы ещё на пару лет задержаться в Швейцарии? Не только работа Гила была хорошо оплачиваемой и приносящей массу наслаждения мужчине, но и Адель казалась тут счастливой, как нигде в другом месте и времени. Что, если им попробовать тут осесть? Хотя бы ещё лет на пять или десять... Маскировать вечную молодость было не так уж и сложно в двадцать первом веке.
- Ты выбрала, куда летим? - поставив бокал на столик, Гил обнял Адель и, закрыв глаза, прижал девушку к себе, прислушиваясь к биению её сердца.
Время шло, стирая одни воспоминания, добавляя других. Их уютный маленький рай не трогали перемены, но иногда Адель скучала по своим приемным детям, порой желая узнать их судьбу, и судьбу их детей, и внуков... Хамон скучала еще и по тому великолепному саду, что зеленой стеной окружал поместье Прайс.
Она никогда не говорила об этом Гилберту - слова тонули в глубоких чайных глазах вечного юноши, слова были просто не нужны, им больше не было места. Ее дом, ее персональный рай был теперь рядом с ним, отныне и навеки.
Когда-то мир отвернулся от нее. Теперь она имела полное право отвернуться от мира.
Звякнул хрусталь, Адель улыбнулась Гилу, делая долгий глоток из бокала и отставляя его на столик, обнимая мужа в ответ.
- Куда-нибудь к океану, на острова, - поднявшаяся ладонь озорно взъерошила короткие пряди его волос, - Мальдивы, Гавайи... Или ты можешь согласиться на продление договора, - Гилберт поднял голову и Фиалка мягко чмокнула его в кончик носа, - Эти горы просто прекрасны, милый, мы вполне можем задержаться тут еще на пару-другую лет. Океан и все прочее от нас никуда не денется.
