Истинная форма Супербия вызвала у Хамон лишь холодную усмешку - и сожаление, что сама она сейчас на подобное не способна, все силы ушли на то, чтобы разбить пелену сладкой лжи, опутавшей сознания. При виде Детей Света усмешка разбавилась печалью и горечью за погубленных дьяволом паладинов. Их взгляды встретились - золото и прозрачный аметист - и гордый намару в один момент оказался перед ней, обрушивая на девушку всю свою ярость. Ветер, послушный воле хозяйки, тут же сомкнулся вокруг нее защитным куполом, но надолго его, увы, не хватило, и Адель рванулась в сторону, уходя от холодного металла, и снова, и снова... Боль обожгла огнем, но и Супербий тоже выдохся, и одержимая воспользовалась шансом отойти подальше, на миг задержавшись взглядом на Гилберте, сместившемся в другую сторону. Жалея, что не способна перемещаться в мгновение ока, чтобы успеть помочь им всем. И практически игнорируя приблизившегося к ней вплотную бывшего мага, отходя к Джен и Агате, предоставляя Эшфорду право заботится о себе самостоятельно.
Дети Света подпитывали Супербия жизненной силой - как это низко, использовать смертных подобным образом! - и цыганка метко отстреливала их из револьвера, увеличивая печаль в глубине словно выцветших сейчас аметистовых глаз.
А наверху, в небесах, пылал Лондон. Мерцающий купол накрыл девушек, защищая от падающих с неба метеоров. Тела коснулось тепло, исцеляя раны и Адель благодарно улыбнулась Дженнифер. Запрещая себе оборачиваться туда, где под ударами Супербия секунду назад упал Гилберт, горечью опалив душу. Слишком далеко, чтобы помочь. Но он, по крайней мере, бессмертен, в отличии от остальных. Здесь ее помощь нужнее.
Двигаясь следом за Джен и Агатой, она прикрывала их от метеоритного дождя... пока падающие горящие камни не выросли в размерах, вдребезги разбивая купол. Ветер вновь рванулся к ним, создавая новый барьер... который был буквально сметен огненным шквалом, более не способный защитить. От боли в глазах все плыло, а небеса над головой вдруг вспыхнули нестерпимо ярким светом - и Лондон исчез в золоте возникшего на его месте огромного светила. Видимо, возомнив себя Светоносным Люцифером, Супербий взывал к Солнцу, притягивая его к себе, опаляя жаром тела и души. И Хамон внутри нее знала - от этого жара уже не спасет никакой барьер; спускаясь все ниже, золотое пламя выжигало саму сущность до основания.
От мрачных мыслей ее отвлекли выстрелы и она на миг перевела расширившиеся от удивления глаза с упавшего на мраморные плиты Супербия на Агату, только что опустившую револьвер. Удивление сменилось восхищением, взгляд почти белых сейчас глаз вернулся к распростертому в центре зала намару - над телом Винсента Смита мерцало свечение, и Хамон просто необходимо было сейчас оказаться рядом.
Подойти, опуститься на корточки, словно прощаясь... тихо вздохнуть, открывая себя, впитывая мерцающую дымку, не позволяя ей уйти, рассеяться, вернуться в Бездну. Ашару очень не хотела больше видеть Супербия. Никогда.
Огромный зал мигнул, рассеиваясь, исчезая, выкидывая их в ночь. Удивительную, живую осеннюю ночь, омывшую истерзанную душу прохладой, запахами влажной земли и палой листвы. Адель вздохнула полной грудью, поднялась, не обращая более внимания на трупы Винсента Смита и паладинов, в несколько шагов оказываясь рядом с Гилбертом, опускаясь в траву рядом с ним, чтобы, ласково погладив парня по щеке, поделиться остатками собственных сил, останавливая кровь, затягивая его раны. И, только встретив взгляд чайных глаз, вспоминая о себе, на миг прикрывая глаза, и вновь открывая их, устало улыбнувшись в ответ.
Ничего больше не имело сейчас значения.
