Ранее, Серые Земли
Чем дальше Эниоталь уходила от Собора, тем сильнее крошилась реальность вокруг, как будто только магия тауматургов ещё держала невидимые скрепы, не позволяющие островку Убежища Харона истаять по частям. Всё здесь было перемешано: осколки древних цитаделей и стены достаточно современных зданий, мраморные мостовые и асфальтные дороги. Словно кто-то время от времени менял серое Убежище и яркую реальность местами, заставляя их проникать друг в друга рваными, исковерканными образами. Халаку помнила подобный ритуал - только величайшие из мудрецов её Дома, освоившие знание путешествий между Сферами, могли жонглировать мирами. В сочетании с тем фактом, что Магдиэль сумела стянуть пространство вокруг своей квартиры в новый Бермудский Треугольник, в голову просились очевидные мысли: мятежная халаку близко.
Да только добраться до неё оказалось совсем не просто. Убежище разрушалось не само по себе, и уж тем более не от старости - погибель мира за Гранью, безжалостный Вихрь резал саму серую реальность, как раскалённый нож режет масло. Потусторонний ветер вырывал из островка целые участки, как оголодавший рабису вырывает мясо из тел поверженных врагов. И прямо в центр этого Вихря лежал путь Эниоталь.
Легко сказать - пройти в сердце Вихря. Если бы сделать это было столь же легко... Жестокие порывы рвали Плащ Тьмы, что скрывал ее от чужих глаз, вместе с ним оставляя раны на ее смертном теле, пусть боль игнорировалась, отодвигаясь на задний план. Бывали мгновение, когда Эниоталь казалось, что дорога под ногами вот-вот исчезнет, пожранная Вихрем, отправляя ее в бесконечный полет. Однако, идти вперед она не прекращала - все вокруг говорило о том, что дорога выбрана верно, и Магдиэль где-то уже совсем близко. Осталась самая малость - только дойти.
Еще один порыв Вихря, вырванный клок этой дикой реальности, рваная царапина на скрытом тьмой предплечье. Но нет, поход в собор не был тратой времени, вовсе нет.
Очередные несколько метров остались позади и, - словно халаку пересекла невидимую стену, - жуткий Шторм исчез, оставляя напоминанием о себе саднящие раны. Глубокие царапины, что сейчас торопливо затягивались ее истинной формой. Горечь энергии душ собора, поглощенная ею, усилила внутреннюю боль, но пробудила способность исцелять внешнюю, боль не души, но тела.
Глаза цвета стылого льда внимательно оглядывали местность вокруг. Магдиэль определенно была где-то здесь.
И не только Магдиэль. Шепотки встревоженных духов наполняли разреженный "воздух" Убежища. Но духи эти не были враждебны, подобно несчастным призракам собора. Вслушиваясь в их голоса, Эниоталь распознавала псалмы почитания. Никто не гнал духов сюда, на убой через разрушительные порывы Вихря - наоборот, этим "паломникам" предоставили защиту от жуткого бедствия, чтобы блеклые тени смертных могли вознести свои молитвы тому падшему, который возвёл Загробный Мир.
Или части этого падшего. В едва различимом шёпоте Эниоталь всё чаще слышала набор енохианских звуков, от которого по всему её сверхъестественному облику бежала дрожь. Сиклос. Коса могучего Харона.
Тропка через подвешенные в пространстве руины вывела халаку к небольшой сфере, расположенной посередине широкой округлой площадки. Где-то за стеной незримого барьера медленно свивал удушающие спирали Вихрь, похожий на голодного питона. Над площадкой висели десятки, сотни бледных огоньков - души "паломников". С тихим шелестов сфера начала вращаться, раскрываясь неожиданным образом.
На небольшом мраморном кресле, который и сравниться не мог с троном-филактерией Ба'эб, сидела ещё одна халаку в своей истинной форме. Чёрный шёлк и серебро сочетались в её образе - красивом, но при этом грозном. Мука демоницы постепенно проявлялась, и ни чрезвычайно бледная кожа, ни четыре руки не могли этого скрыть. Поперёк коленей падшей лежала длинная коса вычурной формы. Артефакт тускло светился от собранной веры - веры, что текла от парящих над площадкой призраков.
Глаза Магдиэль были прикрыты - вестница смерти находилась далеко от своего тела, в поисках или плетении новых законов Убежища. Неважно. Как и любая падшая, она не нуждалась в сложных ритуалах магогеометрии. Знания были сутью демонов и управлялись движением мысли, а не чередой заученных телодвижений.
Духи никак не среагировали на присутствие Эниоталь. Видимо, падшая поступила мудро, когда решила прорваться сквозь тонкий слой Вихря своими силами, а не скверной господина.
Пару мгновений посвятив рассматриванию призраков, халаку остановила взгляд на сестре по Дому. Магдиэль была красива, холодной красотой клинка, но сейчас Эниоталь больше интересовала коса Харона, лежащая на девичьих коленях. Несколько осторожных, практически бесшумных шагов оказались, по всей видимости, вовсе не настолько бесшумными - сидящая в кресле фигура открыла глаза, глядя на неожиданную гостью.
Похоже, мироздание не собиралось облегчать ей задачу.
- Привет. - остановившись, Эниоталь чуть склонила голову вбок, словно большая черная птица, - Я не помешала?
- Помешала, - голос вестницы смерти звучал холодно и как-то... безразлично. Как будто падшая пыталась убить в себе эмоции, либо давно уже сделала это. Две ладони из четырёх легли на древко косы. Пока что без явной угрозы, лишь с честным предупреждением.
- Каким же образом другая халаку попала за Море Смерти? Я не ощущаю в тебе достаточных умений. Это место слишком далеко укрыто за тропами Убежища, чтобы кто-то кроме послушников Харона мог найти сюда дорогу. Или выбраться, как долгое время уже не могут проклятые сёстры.
- О, ну извини, сестра по Дому, - с неразличимой интонацией отозвалась Эниоталь, лишь мимолетно скользнув взглядом по опустившимся на древко ладоням. - Я шла, шла и пришла. Мой... скажем так, друг, очень желает видеть тебя у себя в гостях, Магдиэль. И он попросил найти тебя и показать дорогу к нему.
Одного взгляда, брошенного на браслет с янтарными вкраплениями, хватило Магдиэль для желчной усмешки. Пожалуй, слишком злобной усмешки для той, кто старательно огораживал себя от чувств и переживаний.
- У Привязанных не бывает друзей, только рабы. Твой архигерцог уже пытался посадить меня на поводок... собственно, поэтому мне и пришлось искать Убежище Харона. Здесь власть неберу не столь велика, поэтому я могу оценить уловку - послать в эти земли другого ангела смерти, - Магдиэль неспешно, словно ожившая текучая тень, поднялась со своего кресла. Коса на широком взмахе вспорола воздух, но вместо натужного шипения оставила за своим клинком лишь тихую, приятную мелодию, похожую на перезвон хрустальных колокольчиков.
- Я ответила архигерцогу отказом, ещё когда была слаба. Я ответила Тирану отказом, когда была слаба. Теперь же, в цитадели и при оружии, я тем более предпочту сама решать свою судьбу. И тебе советую поступить так же.
Вестница смерти не собиралась нападать, как и приближаться. Лишь тихонько пела чудесная коса в опущенной ладони. Этот звук странно успокаивал. Казалось, достаточно одного взмаха, и волшебное оружие перерубит браслет Асмодея. С другой стороны, опасно было недооценивать могущество Привязанного.
- Мы можем сразиться, но тогда не жди пощады. Либо ты можешь проверить свой поводок на прочность и, как знать, возможно столь храбрый поступок откроет для тебя ещё нехоженный путь. Рабство рано или поздно приведёт тебя к безумию, как тех несчастных сестёр из собора. Они слишком долго служили, поэтому даже обретя свободу, тратят её на подчинение всего вокруг. Печальное зрелище.
- Я имела в виду не его, - ладонь коснулась браслета кончиками пальцев, - но это, вобщем-то, не важно. - качнув головой, Эниоталь медленно сделала шаг вперед, и остановилась, с легким интересом рассматривая вычурную косу. Дивное, могучее оружие Смерти.
- Допустим, я приму твой совет, сестра по Дому, - холодные глаза поднялись к лицу Магдиэль, - Что дальше? Что ты можешь мне предложить? Прятаться тут, в Убежище?
- Я ничего не стану предлагать, - халаку отмахнулась одной из своих рук. - Свободу нельзя купить, за неё нужно сражаться. Остальные падшие настолько погрязли в гордыне, что отказываются видеть простую истину: Отец именно нас одарил своей мудростью. Именно ангелы Седьмого Дома всегда знали, что для продолжения жизни нужно убивать. То же предстоит сделать и тебе. Убить, съесть, навсегда измениться.
Вестница смерти в очередной раз взмахнула косой, описывая изогнутым лезвием широкий круг над головой. Вихрь за невидимым барьером начал мутнеть и уплотняться, набирая силу.
- На этом острове обитают падшие, как ты могла заметить. Если тебе удастся поглотить сущность другого демона, то это навсегда изменит твоё истинное имя. Даже архигерцог не сможет воспользоваться поводком, который порван.
Убить, съесть, навсегда измениться. Да, такая мысль приходила ей в голову... но откладывалась, по разным причинам. Изменится ли ее истинное имя, ее сущность, настолько, чтобы порвать поводок? Она пока не была готова проверять подобное на практике.
Фраза о других падших, что обитали здесь, сразу напомнила ей о Ба'эб - не только в плане данного той обещания.
- Да, смерть - есть начало новой жизни. Старое должно уйти, освободить место. - согласно отозвалась Эниоталь. Ангелы Седьмого Дома знали это, как никто другой. - А по поводу поглощения чужой сущности - глаза сверкнули ледяным огнем, - твоя меня более чем устроит.
Более чем прозрачное заявление не осталось незамеченным - Магдиэль атаковала ее косой, но Эниоталь с легкостью ушла от смертоносного лезвия. Видимо, впечатленная таким проворством, та замахнулась в третий раз и... выронила косу, мелодично звякнувшую о камень.
Не раздумывая, Эниоталь подобрала заветное оружие, сжала в ладони. О да!
Явно не довольная таким поворотом Магдиэль атаковала ее снова - ледяная волна разложения коснулась Жницы Смерти, но лишь слегка потрепала ее сущность. Запретное имя прозвучало в безвоздушном пространстве, послушный ее воле хаос заклубился вокруг, воздух сгустился, хватая Магдиэль прозрачными щупальцами... но, то ли влияние архигерцога здесь и вправду было слабее обычного, то ли сказывалась та неопределенность, в которой пребывала сейчас душа халаку - где-то глубоко внутри она, все же, не желала уничтожения сестры по Дому, - воздушные пути были совсем слабыми, и Магдиэль отмахнулась от них без труда. И вновь ударила леденящим касанием Смерти, погружая душу Эниоталь во мрак забвения.
Магдиэль подошла к поверженной сестре и, склонившись, подняла всё ещё звенящую чудесной мелодией косу. Сиклос равнодушно холодил руку падшей - ему было всё равно, какой халаку служить. Магдиэль взмахнула древком, и воронёный клюв вошёл прямо в грудь Эниоталь. Недостаточно, чтобы разрубить почти бессмертную сущность дочери Творца, но достаточно, чтобы на время обезвредить опасную гостью. Потому что от других гостей отбоя тоже не было. Магдиэль чувствовала их злое присутствие. Слышала их крики, когда окутанные чёрным дымом когтистые лапы пытались разорвать тугую завесу Вихря. Сёстры-из-трона воспользовались тем, что вестница смерти отвлеклась на бой, что воспользовалась мощью Сиклоса и порабощённых им духов для самозащиты вместо контроля над Вихрем.
Одна за другой из складок Вихря вылетели три халаку. Три сестры, которые нашли приют в старом реликварии - троне Харона. Три злобных, голодных и безумных духа. От одного их присутствия призраки, согнанные Магдиэль в убежище, начинали таять.
- Мы явились за косой нашего герцога, маленькая воровка, - пропела Ба'эб своим журчащим голоском.
- Ты должна ответить за своё предательство, - сухо продолжила Айя, падшая с вытянутым лицом и впалыми щеками.
- Мы не позволим тебе использовать мощь Вихря против нас, - сипло прошептала Га'а, третья халаку, похожая на старуху. Все демоницы одновременно покачали головами.
Ба'эб, Айя, Га'а... Баба Яга решила почтить убежище Магдиэль своим личным присутствием.
В отличие от сестёр, Магдиэль не сотрясала воздух угрозами и не тянула время. Вихрь начал вращаться быстрее, стягиваясь к центру. Казалось, ещё немного, и его разрушительная глотка проглотит сестёр, разорвёт их в клочья бесполезной эктоплазмы. Но хозяйки старого собора уже давно перестали быть обычными демонами. С тех пор, как их призвала в мир и поработила ведьма-носферату, которая прикрывалась именами сестёр как собственным псевдонимом, прошло слишком много времени. Вампирский культ Бабы Яги распался, сама ведьма была убита, а служившие ей халаку приняли на себя роль исчезнувшей колдуньи. Они сплотили вокруг себя выживших тауматургов, они долгие годы сражались с другим осколком культа Яги - Привязанным Безариэлем и его осквернённой паствой. И они победили. Разделили душу Привязанного на троих и сытно отобедали. Отобедали всеми, кто посмел выступить против них, после чего три сестры провели сложный ритуал и забросили целый осколок реальности - кладбище - в Море Смерти, на один из островов, созданных Хароном. Там они нашли чёрный трон, который вместил все проклятые души. Там они думали о мести. Там они пестовали голод.
Там они навсегда перестали быть ангелами.
Сёстры закричали, и от их крика воздух потемнел. Все поверхности покрыла толстая корка льда, прорастающая иглами внутрь. Рвущая душу и жадно пьющая веру. Могущество трёх халаку было настолько феноменальным, что даже Вихрь ненадолго остановился, скованный потусторонним льдом. Этих скудных мгновений сёстрам хватило, чтобы стаей стервятников наброситься на Магдиэль и растерзать её тело когтями, после чего жадно пожрать душу.
Облитые в чёрный дым когти потянулись и к обездвиженной Эниоталь, но халаку вдруг ощутила, как проваливается вниз. Глаза-янтари на её браслете пылали, когда Асмодей беспорядочно раздвигал пласты реальности под своей опальной слугой, вырывая её из холодных объятий гиблого мира. На груди халаку осталась зияющая рана - никакая сила не могла заставить Сиклос покинуть Убежище хозяина.
