У нас было 2 изуродованных новой чемпионкой танка, 75 сломанных зелий на Weapon Damage, 5 раз бесполезный Evil Hunter, несколько мелких неудобных иконок инвентаря и целое множество монстр-плечей с плохими трэйтами всех сортов и расцветок, а также нерабочие моды, непонятные индикаторы, ящик Тель Вар на всякую фигню, пинта бестолковых дроповых ядов и нэймплэйты. Не то что бы это был необходимый запас для игры в ESO. Но если начал качать обнову, становится трудно остановиться. Единственное что вызывало у меня опасение — это нэймплэйты. Нет ничего более беспомощного, безответственного и испорченного, чем @Нагибаторы666 и @Воины1. Я знал, что рано или поздно мы перейдем и на эту дрянь.
© Горвен Савиус
Это вот так все сейчас — неймплейты, крики, стоны, плач, сломанные танки, кристаллы в спину, оверлоды в лицо… а сейчас я расскажу вам, как все начиналось. Терминаторы. Генезис. @Youmee и @TSCH. Начало
— Ю’Ми, Ю’Ми, ты все еще такой же маленький глупый котенок, каким была в те дни, когда матушка принесла тебя в наш дом, и ты, похоже никогда не повзрослеешь!
Солнце всходило над Дешааном где в небольшом, уютном домике рядом с мастерскими на веревках сушилась немудреная одежда, а рядом было озеро, в котором рыбы толком не водилось, а кругом были гиганские грибы, и с чего было данмерке и кошке поселиться в таком забытом Тремя месте? Но старшая сестра знала лучше, она выбирала место для жилья, и она решала, как им жить, а белая кошка лишь щурила прозрачные, голубые свои глаза и скалила клыки несогласно, но не ей было переспорить старшую сестру: Дрелайн всегда знала все лучше всех: где жить, как жить, и чем заниматься приличным данмерам.
Все дело в том, что с самого детства Ю’Ми была уверена, что она — данмер. Не то, чтобы в доме, где она росла, не водилось зеркал, в которых не могли бы отразиться острые клыки, белая шерстка и ярко-синие, не в пример сестринским, глаза, но приемные родители не спешили объяснять ей, чем найденный в канаве грязно-желтый дрожащий котенок отличается от сестер, и имя ей дали данмерское, не расслышав, что она там промяукала: — Юмина. И котенок вел себя как подобает данмеру, а то, что не похож — так и сестры не сильно друг на друга похожи, особенно характерами. И странно было то, что котенок рос и превращался в белую голубоглазую кошку, и если кисточки на ушах еще можно было спрятать под капюшоном и выбрать девочке такой плащ, чтобы скрадывал пушистый белый хвост, то усы нагло топорщились во все стороны, а розовый язычок показывался между ровными, совсем неэльфийскими клыками все чаще. И странно было то, что котенок ведет себя как данмер, ничуть не стесняясь своей непохожести на других.
Но тогда и время было странное. Вроде бы, все воевали со всеми, шла какая-то война, но почему нужно было воевать- мало кто понимал. Киродил называли жемчужиной Тамриэля, и само собой разумелось, что за право им обладать стоило побороться, но во всем Дешаане никто и слыхом не слыхивал о Башне Белого Золота, возвышающейся посреди озера Румаре, и уж тем более не понимал простой люд, в чем смысл драться за право свободно прогуливаться в Эльфийских садах, когда здесь достаточно пустошей и болот… И, если все же повезет отобрать Киродил у заносчивых имперцев, могущественных альтмеров или воинственных орков, не говоря уж обо всех прочих, то кто будет там править? Данмеры, которые зачем-то объединились с аргонианами, хотя при этом поговаривали в сторону — «Мы понимаем, что аргониане теперь свободны, но это не значит, что они имеют право неуважительно относиться к тем, кому еще вчера прислуживали за столом»?
Или те союзники, что иногда приезжали в город — норды — высокие, румяные, чужие? Сестрички воротили точеные носы, говорили, что от них дурно пахнет, а Юмине нравилось. Пахло их сладко-пьянящим питьем (однажды Юмина попробовала его, и потом долго еще ей казалось, что небо и земля поменялись местами — забавно было это видеть, и она поняла, почему они такие веселые — так здорово, должно быть, все время наблюдать мир таким!) И еще от них пахло рыбой, которую они привозили. Их рыба отличалась от той мелкой, пахнущей тиной, что приносили на рынок ящероподобные. Северные рыбины были пересыпаны льдом, и в нем блестели и переливались чешуей на солнце, а внутри они были нежно розовыми, и от этого запаха кружилась голова и усы сами собой вылезали из-под капюшона, которым старательно укрывала тетушка Атрис голову Юмины перед походом в людные места. Может быть, когда-то, Юмина бы стала нордкой? Но вряд ли. На одной любви к рыбе не построишь жизни.
Да, жизнь была странной, но и простой — молись Трем, чисти зубы по утрам, и не страшны тебе ни дубины орков из Даггерфольского Ковенанта, ни острые стрелы босмеров из Доминиона Альдмери. А земли Морровинда состоят не только из болот и лавовых рек, но и из высоких деревьев, зеленых трав и гигантских грибов, под которыми так уютно скрываться от солнца. И столько мест, где хватило бы место Юмине и двум ее сестричкам — Дрелайн и Деметрии.
Старшие сестры терпеливо относились к котенку, и, с несвойственной детям мудростью не подавали вида, что знают, что с Юминой что-то не так. Впрочем, Дрелайн, видевшая мир, по мнению Юмины, черно-белым, все пыталась отучить сестру от одного из любимых ее занятий — тащить все, что плохо лежит. И хотя Юмина видела, что редкий данмер брезговал приделать собственные ноги чужому добру она рано стала понимать, что многие не делают этого лишь из боязни попасться. Конечно, говорить об этом в открытую было не принято. Они вообще больше помалкивали, эти данмеры. Молись Трем, чисти зубы, помалкивай — и будешь счастлив.
Тщетными, конечно, были попытки Дрелайн наставить сестренку на путь истинный, и лекции, которые та читала младшенькой, имели только один результат — Юмина перестала воровать в присутствии сестры, да еще научилась отчаянно лгать, когда та, вперив в нее внимательный взгляд алых данмерских глаз, пылавших на ее черной коже, как раскаленные угли, спрашивала о том, как именно к ней попал плюшевый гуар или ореховый щелкунчик, изображающий Святого Велота? Юмина, честно глядя в глаза сестры голубыми глазами с вертикальными зрачками, отвечала, как ни в чем ни бывало: Добрые меры подарили.
А потом старшая ушла на войну. Сперва вести от нее еще приходили — говорят, она стала большим человеком… потом ее след пропал. Юмина тосковала без сестры, и даже, на некоторое время, перестала воровать, и по утрам, выходя на крылечко, жмурила на солнце раскосые свои глаза, протягивала куда-то вдаль лапы с длинными, жемчужными коготками и произносила что-то вроде молитвы-заклинания: Дрейлан, вернись, я буду хорошей! Но к колдовству у Юмины не было склонностей, а Деметрия, которая с магией управлялась ловко, лишь только смеялась, когда младшая просила ее наколдовать, чтобы Дрелайн вернулась. Над чем она смеялась, стало понятно лишь тем утром, когда, проснувшись, Юмина увидела, что кровать сестры застелена так аккуратно, словно бы никто на нее этой ночью не укладывался, а все амулеты, бусы, и другие красивые вещи, которая сестра почитала волшебными, исчезли вместе с ней. Деметрия последовала за сестрой.
Юмина, как потерянная, ходила по двору. Не манили ее леса, не привлекали болота и лавовые озера не звали погреться на бережку. Что-то звало ее в путь, вслед за сестрами, и пусть не умела она мгновенно излечивать любые раны, как Дрелайн, и пусть не могла, как Деметрия, наслать на противника огненный шторм или проклятие такое хитрое, что тот даже пошевелиться не сможет, только хлопать глазами, глядя, как вытекает понемногу его жизнь. Зато Юмин раньше всех научилась ловко метать ножи, а уж в скрытности ей равных не было — иначе не смогла бы она так воровать, не попадаясь никому — уж по крайней мере, с тех пор, как исчезла Дрелайн. Наверно, в следующей жизни,
Когда я стану кошкой…
Если кто-то выглядит как кошка, ведет себя как кошка, и пахнет, как кошка — теплым мехом, нагретым на солнце, охотничьим азартом и обманом — то почему бы не назвать кошку кошкой? Тогда и стала она называть себя на каджитский лад: Ю’Ми, перестала стесняться пушистых кисточек на ушах, острых клыков и длинного, белоснежного хвоста и отправилась в Киродиил.
Окрестности Имперского города встретили ее лагами негостеприимно, и долго пришлось ей воевать, учиться, разбираться в тонкостях военного дела — как правильно ставить осадные орудия, откуда и в какой момент лучше лить масло на головы зазевавшихся врагов, как стрелять со стен из лука и как чинить стены разрушенных крепостей, за что потом благодарные мирные жители давали награды не то, чтобы щедрые, но жить можно было.
Ю’ми бегала по Киродиилу, прибиваясь то к одному, то к другому случайному отряду спрашивая всех, не видели ли они двух сестер-данмерок — у одной кожа чернее ночного неба над Кенарти, у второй волосы алые, как закат в ветреный день. И в один прекрасный день усилия ее увенчались успехом, — на рассвете, пока большинство военных подразделений еще спят, небольшой отряд диверсантов занимал крепости, отвоевывал шахты, фермы и лесопилки — все для того, чтобы провозгласить свое господство над провинцией и объявить Дрелайн Атрис императрицей1.
После краткого, сухого интервью, и беглого осмотра арсенала Ю’ми приняли в отряд, где она вместе со всеми носилась, прилежно стреляя из лука, водя камнями душ над ранеными, и стараясь не чинить стен и дверей — все средства от пожертвований мирных жителей шли будущей императрице. Кошка все надеялась, что сестра заметит ее, но та была слишком увлечена борьбой за власть, и только когда та, в золотом стояла, в окружении почтительных подданных, прорвалась кошка к сестре, и погладила ее нерешительно по плечу когтистой лапой в сыромятной кожаной перчатке — не было тогда еще красок в Тамриэле, и все одевались одинаково.
— Пойдем домой, сестрица! Собирается над Тамриэлем великое зло, которое победить труднее, чем Молаг Бала, труднее, чем ненавистных врагов из Доминиона Альдмери или Даггерфольского Ковенанта. Ты нужна дома, Дрелайн!
И неожиданно согласилась сестрица, взяла за руку младшую сестренку и открыла портал — прямиком в Дешаан, в домик, который выбрала себе для жизни тихой и спокойной, когда закончит все свои дела в Киродииле.
И вот теперь сестры сидели у камина, и усы Ю’Ми казались золочеными от языков пламени, горевшего в очаге, а на черной коже Дрелайн играли бронзовые отсветы.
— Зима близко, — упрямо говорила Ю’Ми. — А ночь, как известно, темна и полна ужаса. И я считаю, что мы с тобой должны собрать свой отряд и повести его на борьбу со злом. Какое бы обличье оно не принимало. И это будет наш вклад в общее дело, получше чем сбор джута или сдача обсидиановых камней в морнхолдский заготпункт.
Дрелайн закатывала глаза, закрывала лицо то одной рукой, то другой, а то и обеими сразу, вспоминая, как младшая сестрица врубалась в отряды врагов бессмысленной скрытой атакой, теряя ресурсы, сбивая дыхание, крутилась вихрем, не причиняя особенного урона, падала, в изнеможении, не имея сил уже ни увернуться, ни выкатиться из атаки, как стояла, хлопая синими своими глазищами, глядя как под ногами расползается огромная красная аура: Юм, ну ты что, не видишь?
— Ю’Ми, Ю’Ми, ты все еще такой же маленький глупый котенок, каким была в те дни, когда матушка принесла тебя в наш дом, и ты, похоже никогда не повзрослеешь. Зачем тебе свой отряд, сестрица, это глупо, — повторяла она. — Вступай в могущественные ряды Восьми из Этериуса, там тебе, быть может объяснят, что не нужно в стамине ходить как правильно драться, как распределять ресурсы, как пользоваться заклинаниями, и что делать, чтобы при твоем появлении враги сами разбегались в ужасе.
— Не хочу я никуда вступать, — качала головой кошка. — Много отрядов сменила я в своих странствиях, пока искала тебя, сестра, и нигде не было так, как хочу я. Но одно знание я усвоила твердо, я теперь хорошо знаю, чего я хочу и как должно быть. Осталось только кликнуть клич, собрать таких же, как я, слабоумных, быть может, но отважных, и я верю, что найдутся такие на просторах Тамриэля, нужно просто приложить усилия, и ты, сестра поможешь мне в этом, ведь есть у нас с тобой и возможности всякие — и банк свой какой-никакой, и домик обустроим, чтобы всем было удобно.
И сдалась Дрелайн, махнула рукой:
— Упрямое ты кошачье отродье, делай как считаешь нужным, и понятно, что я никуда не денусь. Помогу тебе, чем смогу. Но если прозовут наш отряд «Слабоумие и Отвага», то ты уж не обессудь — никак иначе это твое начинание не обозвать.
1 TSCH, я, конечно, помню, что императрицей мы делали Шарди, но все же детство Ю’Ми проходило непосредственно в компании Дрелайн, поэтом пришлось поступиться немного персонажами ради гладкости повествования.
