Alice von Bertruher

Тут что-нибудь когда-нибудь появиться.

Да уж, в отношение моих персонажей это просто невозможно, а то и вовсе крайне опасно.

  Только Древним Свиткам, этим непостижимым и таинственным манускриптам, содержимое которых изложено столь невообразимо и загадочно, что на одно лишь условное описание сути этих странных свитков уйдет целый месяц, ведомы все возможные существующие, прошлые и будущие плоскости и миры, одного лишь созерцания на долю секунды достаточно, чтобы лишить рассудка неподготовленный ум. Лишь грубо, почти по варварски, все эти сияющие переплетения плоскостей и столь непостижимые для простых смертных структуры мироздания и пересечения пространства и времени мог бы описать лишь совершенно безумный поэт, затуманенным алкалоидами от наркотических трав взором, пялясь в далекие пространства космического эфира. И в этих хитросплетениях и завитках великой многомерной субстанции вселенной, где изливаются темными или сияющими потоками воды Обливиона, Сильвариил, будь он всевидящ, узрел бы множество своих копий и сколь уродливы большинство из них, ибо в каждой из своих существующих воплощений его суть была квинтэссенцией зла, либо последователем извращенной истины, губительной для других.   И если Сильвариил, известный так же как Полумертвый, своей извращенной любовью почитал темную повелительницу Намиру, при том следуя черному учению некромантии, другая его ипостась, называемая Сильвариил Проповедник, был жрецом Чумного лорда Периайта, проповедуя его истины, но неся тем самым лишь моровые болезни и эпидемии. А другое воплощение Сильвариила, заключившее таки союз с Принцом Интриг Молаг Балом, чего сам некромант всегда противился, зная коварную природу этого даэдра, был исцелен от своей ужасной болезни, но в итоге стал вампиром, еще более гнусным и равнодушным к чужим жизням, и известен он там лишь своим вторым именем  - Рейк-Андул Алчущий. Оба эти воплощения стали причиной множества смертей ни в чем неповинных людей, среди которых встречались и двойники тех, кого Сильвариил Полумертвый встречал на своем пути. Так Сильвариил Проповедник уничтожил Анвил, заразными проповедями распространяя чумные миазмы, пока последний житель этого морского города не пал среди улицы, гниющий и раздутый от газов, и целый город стал великой столовой для крыс и падальщиков, и лишь те, кто присягнул чумному божеству, чей шелест моровых крыльев они слышали в небе, избежал смерти, но последовал за заразным проповедником, неся в своих прокаженных и гноящихся руках благословение Периайта для других заблудших душ. Или хуже того был Рейк-Андул Алчущий, садист и кровопийца, которому убийство приносило неслыханное удовольствие и наслаждение, и совершенно неважно, кто попадался ему под нож или острые клыки: ребенок или воин? Рассекать и извлекать наружу внутренности из тела поверженного человека для него не научный интерес, а всего лишь праздное развлечение.   Были и другие не менее темные создания, суть которых лишь зло и разрушение, слуги темных принцов даэдра и безумцы, но словно в насмешку боги изменили черную сущность того мрака, что был в душах всех воплощений Сильвариила, сотворив истинно доброе и светлое существо, коиму противно и ненавистно все то зло, что творят его темные двойники.     Среди живописного края красивого леса и быстрых рек острова Ауридон, что в архипелаге Саммерсет, есть один утес, повернутый к простирающемуся впереди Абесинскому морю. А на этом утесе располагается и поныне красивый и величественный особняк, как и все что создают альтмеры, подчеркивая свое превосходство и гордость. Белостенные башни сверкают на солнце золотом шпилей, солнечные лучи играют причудливым светом, проникая сквозь яркие мозаичные окна. Стены здесь увитые плющом, также вы найдете здесь великолепные мраморные резные колоны и прекрасные статуи, и, конечно же, чудесный дивный сад с фонтанами, цветами, яблонями и грушами и беседкой для отдыха. Здесь проживал важный аристократ Сивериндиул со своей супругой Лиандриэль, целой армией слуг и двумя детьми: Лисандиэлом и Сильвиэль. Лисандиэл был надменный, грациозный и столь привлекательный, что девушки так и липли к нему, а юноши стремились подружиться с ним за его чувство юмора и авантюры, не предполагая однако, что за гадюка был этот юноша. И полной его противоположностью была сестра Сильвиэль. Она была скромна и не интересовалась ни юношами, ни пустыми девичьими сплетнями, ни пирушками, ни прочими развлечениями, предпочитая уединение и чтение книг, коих в их доме было великое множество. Среди сверстниц она слыла "книжным червем" или "заучкой", хотя родители видели в ней будущего ученого, а может быть даже советника. В отличие от ее брата, который совсем от рук отбился.   Время шло, и юная Сильвиэль из белокурой девчушки с изумрудного цвета глазками с милыми канапушками на носу превратилась в изящную красавицу, у которой в скорости появилось несколько почитателей, хотя застенчивая девушка и не давала поводу любезничать с собой. Так и Лисандиэл становился все более неуправляемым и грубым, заимев к тому же в приятели каких-то темных на руку личностей. А однажды он похитил отцовский бриллиант, чтобы сбыть его для каких-то целей. Сильвиэль попыталась вразумить брата, но тот в ответ в первые ударил ее и пригрозил куда более страшной расправой, если она хоть заикнется об этом случае. Дальше стало еще хуже, а затем отравленный ядовитыми словами своих новых приятелей, он задумал страшное - убить свою собственную семью. В ту роковую ночь Сильвиэль проснулась от странного шума и поспешила в комнату родителей, где слышалась какая-то возня, а затем раздался крик. Кричала мать. Распахнув дверь, девушка стала свидетелем ужасающего действа, столь гнусного и отвратительного, что несчастная альтмерка как будто окаменела, замерев от ужаса. Ее брат Лисандиэл, а точнее страшное существо, похожее на него, с пылающими гневом и ненавистью очами, извлек из груди своей матери острый клинок с золотой рукоятью. Мать была уже мертва, и на ее побледневшем лице замерла маска страха и отчаяния, которая еще долго будет являться Сильвиэль во снах. Отец лежал на груди и тоже не дышал, его спина сплошь была залита кровью.   Чудовище с лицом брата двинулось на нее с окровавленным клинком в руках, готовое совершить еще один нечестивый поступок.     "Не шевелись, - сказал он, - и все пройдет быстро и почти безболезненно. А Мерунес Дагон наградит меня могуществом".     Значит, глупый Лисандиэл связался с даэдрапоклонниками и решился с готовностью принести в жертву собственную семью. Каков мерзавец! Подлец! Ах, бедные родители.   Вдруг какая-то сила подхватила оцепеневшую от страха Сильвиэль и утянула прочь. То был верный дворецкий, который пожертвовал собой, спасая молодую хозяйку. Загородивший собой дверь слуга не остановил обезумевшего Лисандиэла, и тот проткнул его беспощадно в грудь. А между тем Сильвиэль бежала прочь, криками перебудив весь дом, и в надежде добраться до конюшни и мчаться во весь опор в город за стражей. Но спустившись по лестнице на первый этаж в прихожую, она застала там трех сомнительных субъектов, которых, как не трудно догадаться, никто, кроме задумавшего такое ужасное преступление Лисандиэла, не приглашал. Все трое были вооружены мечами. Нет сомнений, это были те самые даэдрапоклонники. Девушка попятилась назад, слышала какой наверху твориться переполох, а один из незнакомцев двинул к ней, решив зарубить прямо тут на лестнице. Кабы не конюх, этот седовласый имперец, с топором в руке, не боевым, а которым дрова колят, но при желании можно и голову с плеч снести, не избежать бы ей смерти. Тут завязалась драка., ибо старый конюх в прошлом был неплохим воином, а потому и топором махал будь здоров. Звали его Авитус Бруций.   Положившись на свою изворотливость, Сильвиэль избежала несколько прямых атак, всякий раз отскакивая от острого клинка, который рубил все, что попадалось ему на пути: перила лестницы, столики с вазами, шторы, мягкое любимое папино кресло. Конюху удалось ранить одного убийцу, и тот выронил меч, который Сильвиэль подобрала, хотя прежде никогда оружия в руках не держала. Преследующий ее убийца рассмеялся. Видимо, в тот момент она действительно представляла из себя смешное зрелище: почти голая, в одной лишь ночной рубашке, с растрепанными волосами, в которых застряли щепки перил, дрожащими хрупкими руками держит как палку тяжелый меч. Послышался крик Авитуса Бруция - вражеский меч тяжело ранил его в плечо. Воспользовавшись замешательством перепуганной альтмерки, культист шутя вырвал из ее ручонок меч и бросил его своему безоружному товарищу. На том бы все и закончилось, не читай бы Сильвиэль книг и не изучай магию. Переполненная горя и непередаваемого стресса, она буквально выплеснула на своего противника раздираемый ее душу ужас, который магическим потоком обрушился на культиста, испепелив его волшебным пламенем до самых костей. Ее глаза вспыхнули блестящими изумрудными солнцами, и следующий убийца был сражен магией. Третьего же добил раненый конюх.   Тогда уже вдвоем, Авитус Бруций и Сильвиэль, поднялись наверх, чтобы помочь другим слугам и остановить кровопролитие, учиненное Лисандиэлом, но было уже поздно. В живых не оказалось никого, но и безумного брата тоже не нашли. Значит, сбежал, увидев, что случилось с его проклятыми дружками. На утро о случившимся все было рассказано страже. Лисандиэла искали почти на всем острове, да и в других городах Саммерсета появились объявления с его приметами, но опальный убийца своих родителей исчез бесследно. А Сильвиэль стала единственной наследницей крупного состояния своего отца.   Она постигала магию, обучаясь у лучших магистров, открыла несколько пансионатов для детей и спонсировала тех, кто верой и правдой борется со злом, пока однажды сама не ступила на тропу такой борьбы. И в год Кризиса Обливиона она таки нашла своего брата, который к тому времени, вступил в союз с мятежником Манкаром Камораном, возглавляющим культ даэдрапоклонников Мифический Рассвет. Тогда они сражались не на жизнь, а на смерть, обрушивая друг на друга всю мощь магии, но ведомая местью за своим родителей, Сильвиэль победила Лисандиэла, низвергнув его темную душу в Обливион.   Со временем она встретила единомышленников, которые называли себя Дозорными Стендарра. Так она вступила в их ряды.     Сильвариил сверлил своими злыми глазами возникшую перед ним альтмерку в одеяниях Дозорных и с удивлением узнавал в ее красивых и изящных чертах лица внешнее сходство со своими. Светлые белокурые волосы были уложены в аккуратную прическу, тонкие брови хмурились над изумрудными глазами с длинными ресницами. Но в целом, они действительно были похожи, хотя, конечно, Сильвиэль этого не могла видеть, ибо Сильвариил был скрыт под другой личиной.       Они сошлись в бою, и Сильвариил беспощадно атаковал своего внезапно женского двойника губительной магией, но та отражала ее магическими оберегами. К своему отчаянию он осознал, что его заклинания против нее вообще бессильны, кабы не призванная нежить, к которой он обращался за помощью, девушка уничтожила бы его весьма скоро. Какая же у нее сильная магия, даже нежить обращается в пепел, стоит ей использовать особые заклинания магии Восстановления. Пришлось как и ранее использовать телекинез. Кое-как ему все таки удалось сбить своего светлого двойника с ног, а затем извлек свой клинок, чтобы покончить с ним и уничтожить то светлое, что существует в его многомерном воплощении. Сильвиэль попыталась подняться, но призванный мертвец навалился на нее, удерживая в лежачем положении на полу. Сильвариил занес клинок и в тот самый момент даже в этой личине его глаза чернели губительной пустотой, вызвавшие непередаваемый ужас в душе дозорной, как в ту страшную ночь, когда она обнаружила своих мертвых родителей и родного брата, ставшим их убийцей.  Но прежде чем клинок пронзил мягкую плоть и вгрызся в сокрытое грудной клеткой сердце, рука, сжимающая оружие, почувствовало сопротивление. Кто-то схватил его за руку и держал ее так, не давая свершиться убийству. Сильвариил поднял глаза на того глупца, кто осмелился на столь отчаянный шаг. Он увидел фигуру облаченного в черное человека с абсолютно лысой головой, вид у которого был такой, будто с него сорвали кожу, а обнаженные мышца натерли дегтем.   - Это я тебе позволить не могу, - мягко произнес он. - Она нужна мне живой.     Затем он отбросил некроманта прочь, уничтожив при этом его мертвеца, а затем подхватил Сильвиэль, и использовав какой-то магический артефакт, буквально растворился вместе с ней в воздухе. Видимо, точно так же он и появился здесь.   - Кто ты такой? - спросила незнакомца альтмерка. - Называй меня Каин. В прочем, это не имеет значения. Просто знай, что я одна из твоих возможных реинкарнаций, - ответил незнакомец, поправляя кинжал на поясе с золотой рукоятью, выполненной в форме двух переплетенных змей.     Сильвариил перевел дух и испил магическое зелье, чувствуя себя при этом ужасно уставшим и истощенным.

С Днем Рождения!  

  Переведя дух после побоища, Сильвариил испил фиал магического зелья, восполнив затраченную энергию своей нечестивой магии, которая как придавала ему жизненных сил, так и изматывала своим сложным исполнением. Но чем чаще он обращался к гнусной силе мертвых, тем реже приходилось употреблять лечебные отвары из трав, ибо сама смерть была ему лекарством и вдохновением.   Куда хуже ситуация обстояла со следующими противниками, ибо те, не имея плоти и костей, не были живыми созданиями, представляя собой сложные машины из древних сплавов, грохочущие металлом и пышущие горячим паром, который по сути заменял им кровь. Двемерские технологии часто забавляли Сильвариила, более того он пробовал даже экспериментировать с некоторыми образцами механических пауков, используя их суставы для своих оживленных легионеров. Но вот столкнуться лицом к лицу с этими металлическими солдатами, совсем другое дело, и некромантия тут бессильна.     Но Сильвариил не из тех, кто отчаится и опустит руки, столкнувшись с могущественным врагом. А потому, пока его сотоварищи кинулись в драку с ходячими автоматами, он вытащил обретенную недавно кость некого данмера из далекого прошлого и прочитал нанесенное на нее заклинания, срывая печати. Кость засияла призрачным огнем и поднялась сама собой в воздух, а затем перед некромантом само пространство вспучилось, открывая проход в темное и тоскливое измерение, откуда повеяло таким ледяным холодом и мраком кладбища и сыростью пыльного склепа, а затем послышались стенания тысячи или миллиона томящихся духов в полном отчаянии и безумии, влачащих бессмысленное существование в обители теней и уныния, мире вечного тлена и смерти, называемого Каирном Душ. Пред взором некроманта предстал полупразрачный скелет, обтекаемый черной субстанцией, тянущейся подобно дымке. Сквозь огромные дыры в животе и щели между ребер в груди хорошо было видно что происходило сзади него. Голова данмера, хотя установить его расовую принадлежность было невозможно, была напрочь лишена лица и мышц, да и сам череп был не целый: кое-как на шейных позвонках держалась лишь правая сторона лицевых костей и часть мозговой коробки, а из огромной дыры в черепе и пустой глазницы тянулся шлейф черного дыма. Нижняя челюсть нелепо болталась, отвиснув до самой груди. Но вот сгустки черной эктоплазмы как глина расползлась по этому страшному подобию некогда темного эльфа, формируя плоть и недостающие кости, которые тут же стали обрастать мясом. Череп восстановился и обрел лицо строго горделивого мужчины, но с пылающими безумием и отчаянием глазами.    - Кто...? Кто посмел...?! Какие страдания! Проклятый Сайрус, это ты в ответе за мои страдания! - взвыл призрак, царапая костяными руками свою изъеденную плоть на груди. - Кто ты такой, смертный, чтобы тревожить меня?!  - Тот, кто, быть может, подарит тебе покой, данмер, - ответил Сильвариил, - но пока ты в моей власти, ибо часть твоего тела, к которой печатями прикован твой дух, в моих руках. Ты исполнишь то, что я от тебя потребую, и тогда ты будешь свободен.  - Говори же, смертный!!!  - Ты служил при Тайбере Септиме, великом герое, что основал империю, но теперь плод трудов его под угрозой, ибо страшная беда застала империю, прервав род Септимов и угрожая разрушить все, что он создал. Так помоги же мне, тот, кого при жизни звали Драм, навести порядок в его владениях. Ведь ты поклялся ему в верности.  - Да будет так. Я сокрушу твоих врагов, смертный, но сдержи свое обещание.     В костяных руках данмера возник черный лук и черные стрелы, сочащиеся какой-то черной массой. Двемерские центурионы не могли нанести ему никакого вреда, ибо тот был нематериален. Зато сам бывший ассасин Мораг Тонг, что верой и правдой служил Империи, легко скользил сквозь неуклюжий строй механических воинов и стрелял из своего оружия, поражая тех в уязвимые части тела и соединения. Когда все закончилось, он завис пред Сильвариилом в ожидании.    - Освободи же меня, смертный, ты обещал.  - Еще чего, - усмехнулся некромант. - Ты мне еще пригодишься.  - Нет!!! Лжец! Ты обманул меня! - завопил призрак, сдирая от отчаяния свою призрачную плоть с костей.  - Ты еще будешь служить мне, раб. А теперь возвращайся назад!     С криком полным отчаяния, обиды и горя, мертвого данмера вновь поглотили холодные тени Каирна Душ, а довольный Сильвариил припрятал его околдованные мощи в карман.

Стараясь держаться подальше от основной потасовки, угрожающей навредить его хрупкому телу увечьями и нежелательными ранами, Сильвариил выжидал удачный момент для атаки, готовясь пустить в ход свое боевое искусство, точнее некромантические заклинания, одинаково губительные как для простых смертных, так и даэдра, которые тоже имели кровь и плоть, подверженные разложению и распаду. В крайнем случае некромант мог призвать какого-нибудь особенно мстительного мертвеца прямиком из Каирна Душ, желательно такого, кто сам погиб от проклятых даэдра, чтобы поквитаться за свое убийство. В конце концов была косточка давно сгинувшего данмера, дух которого удерживался в этом куске скелета при помощи особых колдовских печатей. Но на призыв у Сильвариила совсем не было времени, ибо в этот самый момент, когда всегда мрачный и хмурый альтмер раздумывал о собственном ходе, на него во весь опор, подобно разъяренному быку, мчался рогами вперед отвратительная и ростом с человека рептилия, выставившая как щит свою огромную с роговыми выростами голову. Так называемые кланфиры были даже хуже дремор, которые хотя бы были разумными существами, коим ведомо чувство собственного самосохранения, если, конечно, это не фанатичные твари, одержимые жаждой крови и насилия, подобно слугам Мерунеса Дагона или Молаг Бала; кланфиры же подобны диким зверям, обезумевшим и яростным, как даэдроты, но с острыми рогами и не менее острыми когтями. Времени было мало и Сильвариилу пришлось изрядно изловчиться, чтобы не стать пронзенным его острыми рогами, и отскочил в сторону, падая на спину. Но успел в свою очередь применить одно из своих страшных заклинаний, и даэдрическая тварь издала душераздирающий вопль ни то от боли, ни то от негодования, а затем замерла, пораженная стремительным гниением плоти, сотворенным Сильвариилом. Чешуя кланфира отваливалась вместе с ошметками кожи, обнажая сочащееся гноем и сукровицей мясо, которое также начала сползать и отваливаться с костей. Чудовище издохло, но скоро возродилось, служа на этот раз новому хозяину. И лишь по одной его прихоти сгнившая и вновь воскресшая тварь набросилась на еще одного прыткого кланфира, разорвав по пути сунувшегося было скампа. Рога и острые шипы вонзились в бок даэдра, а когти принялись царапать его спину, оставляя алые глубокие борозды. Вот и второй кланфир подох, а затем поднялся по воле некроманта, чтобы рвать и кусать себе подобных. Сильвариил был доволен своей работой, хотя и не участвовал на прямую в бою, оставаясь на безопасном расстоянии и бросая в котел сражения свои марионетки.

Классовый бонус учитывается? Тогда лакомимся вампирской неудачей

Мне скампы достались? Что-то я уже запутался с бонусами

  Сильвариил снова скучал. Его мало интересовал пустой треп некоторых из здесь собравшихся, а потому пил подогретое вино. А может, ему просто все сильно надоело. Однако он едва сводил свой взгляд с живой мертвячки, этой Гвендолен, изрядно заинтересовавшись ее сутью. Никак женщиной, а скорее как результат высшего проявления некромантии, к чему он так стремился все эти годы. Вот взять бы с ее тела образец плоти для исследований. Да, именно этого ему и не хватало - лаборатории, экспериментов и качественного материала. Чем сейчас, интересно узнать, занимается его верная Филлис? Наверное, оживляет троллей или каких-то других безмозглых тварей. Хоть какое-то занятие, по сравнению с тем, чем Сильвариил сейчас занимается, то есть ничем. И от этого смертельно скучно.

  После небольшого приключения по главному коллектору имперской столицы, главному говноводу Империи, ненавистной Сильвариилу и в последнее время увеличивающемуся числу альтмеров Саммерсета, некромант избавился от провонявших затхлым воздухом тряпок и вновь облачился в мантию дозорного с капюшоном, а с этим элементом одежды он никогда не расставался, предпочитая держать свой мрачный лик в тени. И от него вновь пахло горьковатым запахом трав, будто бы он с ног до головы обрызгался какой-то травяной вытяжкой, а ведь все дело в том самом целебном эликсире, который Сильвариил употреблял для восстановления своих сил, и полной сумке кореньев и трав, среди которых особенно ощущалась терпкая горечь полыни, вереска и еще чего-то ароматного.    Знакомство с толстяком-дублером было коротким и не особенно приветливым.   - Сегодня вы можете звать меня… - мужчина подошел к Сильвариилу, достал из рукава конвертик и, раскрыв его, сокрушенно прочитал: - Рэнди Булкоед. Ну и ладно – на правду, как говорится, не обижаются!   - Булкоед, Мясоед или даже Го...хм...это совершенно не важно. Давай сюда маску. Чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.     Примерив врученную маску, Сильвариил никаких особых изменений по началу не ощутил. Вроде бы все тоже тело, силу которому придавал выпитый целебный отвар и недавний контакт с мертвыми останками, пока не взглянул на собственные руки получше. Они были утонченные и изящные. Хотя они и без того были изящные, ведь он же альтмер - представитель высшей расы Нирна, среди этих недоразвитых обезьян, но пальцы, во-первых, лишились его некромантовских татуировок, а во-вторых, кожа, хоть и бледная, но все же была светлее и без легкой расовой желтизны. Это были женские руки. Сильвариила это откровенно смутило. Не хватало еще примерить на себя облик чокнутой босмерки, такой нескладной и неуклюжей. Это было бы просто недостойно до безобразия! Но окинув себя быстрым взглядом и все более рассматривая свои красивые руки, некромант понял, что в этот момент принял облик Эстель, ибо случайная мысль посетила его в момент облачения маски, что он в последнее время мало разговаривал с вампирицей. Возможно, какой-нибудь дурак не упустил момента воспользоваться ситуацией, например, пощупать появившиеся у него новые части тела на груди, такие соблазнительные и мягкие, но Сильвариил все же уважал, кто бы там чего не думал, Эстель, а потому ограничился лишь изучением новых рук. Хотя чего уж тут скрывать, альтмер испытал что-то вроде возбуждения, оказавшись в теле, не в буквальном, но иллюзорном смысле, той, кто вызывала у него сильную симпатию.   "Новая" Эстель была изящна, с присущей альтмерской грацией, но вот только в ее глазах по прежнему ощущался холод тьмы его бездонных обсидиановых глаз.   - Интересная магия, - заключил Сильвариил, с некоторой неохотой снимая маску.