Alice von Bertruher

- Итак, леди Орра... - продолжил Флавий. - О том, как вы потеряли свою родную руку, нам уже известно - но, быть может, вы поведаете нам, откуда взялась искусственная? Хотелось бы и мне повстречаться с кузнецом, её изготовившим - уверен, выкованный им клинок можно было бы без зазрений совести передать и детям, и внукам.   - Ну тут дело так было, - начала рассказ сытая теперь и довольная орсимерка, вкусно пообедав в теплой компании. - Вы, наверное, слышали, что до того как стать рыцарем я в основном нанималась в охрану ко всяким торгашам и даже телохранителем к некоторым господам. А вместо этой руки был крюк. Не такой удобный как рука, но иногда пригождался по делу. Ну так вот, познакомилась я в Бруме с одним мужичком, который из самого Скайрима в Имперский город по делам каким-то своим намылился. Хокмун Наковальня звали его и был это какой-то мастер-кузнец из Маркарта, лучший в своем деле, правда. Удивительно даже, будучи не в одном глазу от выпитой медовухи и браги, которую сам же и гнал, работал всегда усердно и без брака. Наверное, талант нужно такой иметь, чтобы будучи пьяным в задницу что-либо мастерить. На ногах еле держится, но молотом орудует будто трезвый. А еще слышала, что прозвище свое получил в ходе спора, мол, с одного удара железную наковальню молотом разобьет. И, как слухи гласят, расколол таки. Короче, нанял он меня сопроводить до столицы, ибо одному, когда в округе бандиты да прочие мошенники бродят, как-то боязно. Дошли мы с ним без проблем. Все к руке моей обрубленной присматривался. А потом как ляпнет ни с того, ни с сего, мол, а вот я тебе новую руку сделаю, лучше прежней будет. Ну, думаю, пьяный дурак опять медовухи оппился, целители-то мне не помогли заново руку вырастить, а вот он, выпивоха и кузнец, состряпает. А этот Хокмун, как оказалось, в дни своей трезвости, что случается не часто, особенно интересуется технологиями двемеров. Ну этих...как их там...автоматов, во! Этих ходячих железяк с руками и ногами. А у них в Маркарте такого дерьма навалом. Сам город как-никак двемерский был когда-то. Короче, этот мастер отрыл где-то табличку с двемерскими письменами. Ну ему один ученый, значит, ее перевел. И оказалось, что это вроде бы как часть некой инструкции по сборке двемерского автомата - центуриона. В фрагменте описывались лишь конечности, но Хокмуну и этого было достаточно. Вот он и смастерил мне по этим древним чертежам руку. Причем бесплатно. Говорил, мол, понравилась я ему, а делать добро другим не жалко. А может быть, он просто был так пьян, что и позабыл у меня плату стребовать. Где сейчас этот мастер, не знаю. Наверное, домой вернулся.

  По пути к таверне эффект веселящего напитка таки сошел на нет, и Орра заметно погрустнела. И на то были причины. Во-первых, опять нужно тащится пешком, ибо лошади у нее нет, как и денег даже на самую дешевую клячу, во-вторых, септимов даже на отдых в таверне нет, а орсимерке хотелось мяса, а именно молодого сочного поросенка, и чтобы жир с него капал и с вертела да с луком. А в-третьих, страдала ее репутация, как и остальных рыцарей. Поэтому весь путь до обозначенной таверны она молчала и была совершенно скучной, как бы спутники не пытались ее разговорить. А в таверне, между прочим, пахло вкусно - и мясом, жарящимся на огне и шкворчащим жиром, и хмелем, и капустой. Орочий желудок запротестовал, напоминая о своем существовании требовательным урчанием. А септимов как на зло мало. На краюху хлеба разве что хватит да кислый эль, от которого непременно начнется изжога, отрыжка и, не дай то Малакат, метеоризм.

Дефолтного

  То ли зелье Вальтера было веселящим, то ли от осознания победы над врагом, но Орру все еще переполняло чувство радости и веселья, а потому она хихикала над перебранкой рыцарей.   - А давайте завалимся для начала в какую-нибудь таверну, да и напьемся в дрызг!

Пожав плечами, рыцарь протянул флягу орчихе.    - Спасибо, добрый человек, - шутя, поблагодарила Орра. - Уберег меня от страшной гибели от жажды, - и сделала несколько глотков, а затем причмокнула губами, получше пробуя вкус, и глотнула еще.   сама же Орра при этом могла ощутить какой-то странный, неестественный приток сил и внезапно возникшее у неё чувство радости - какое бывает на день собственного рождения, когда все близкие друзья собираются вместе.   - Это чего такое? Что-то интересное. Алхимическое чего-нибудь? Ммм, и на вкус приятно. Странно, чегой-то захотелось, сама не знаю чего. Ух, бодрит волшебное пойло.     Серьезные до того глаза оркессы игриво засияли, как у портовой куртизанки.   - Эй, красавчик! - окликнула она Свана. - А хочешь я тебя поцелую?

Лавкрафт издается ни только в формате книг, но и комиксов и даже примечательных энциклопедий. Так, создатели отличной серии отечественных хорроров "Самая страшная книга" выпустила в этом году иллюстрированную энциклопедию "Миры Говарда Филлипса Лавкрафта", которая будет отличным подарком как для начинающего культиста, так и вполне себе действующего, типа меня. Книга состоит из трех разделов: "Древние" - описание и образы как Великих Древних, так и некоторых Старших богов; "Звездные расы" - собственно разновидности инопланетян, от Глубинных до Старцев; и "Существа" - этот раздел посвящен разумным и полуразумным созданиям, типа упырей и шогготов.    

- Она знает лишь то, что Господин - маг, маг способный подчинять себе умерших! Он говорил с Нисабой через призраков...   - Тьфу! - Орра демонстративно плюнула, но не в Нисабу, хотя и нужно было бы, а лишь на землю, показывая таким образом что думает об этом самом "Господине". - То-то чую, что гнильцом откуда-то веет. Думала, сначала, что дерьмом под кустом, ан нет - некромантом, видать. Трупоеда еще нам не хватало. Меня от этой истории аж блевать тянет. Ну-ка, у кого тут выпить чего есть? - окликнула остальных рыцарей. - А то дурно уже становится, аж в горле сохнет.

Точно, забываю про него. Исправлю тогда

- Вы все арестованы!     В тот же миг свободной левой рукой Орра скинула из-за спины щит, переброшенный ремнем через плечо, и продев искалеченную руку в специальный чехол с другой стороны щита, металлическими полумеханическими пальцами сжала фиксирующие петли, а затем обнажила меч. Орсимерка была готова к бою и даже задорно постучала оружием по щиту. Однако одно дело сражаться с противником в честном бою лицом к лицу, и другое столкнутся с подлецом, который куда быстрее и проворнее габаритов самой оркессы. Выскочивший из-за кустов хаджит был по природе своей куда ловчее и стремительнее неповоротливой во всех этих железках воительницы и не собирался вступать с ней в открытый бой, зная, что такая схватка для него окажется последней, поэтому попытался подрезать воительницу ударом в незащищенное доспехами место, но прогадал, рассчитывая как раз на свою скорость и непоротливость закованного в броню рыцаря. Орра оказалась внимательней и в тот самый момент, когда лапа с зажатым в ней ножом устремилась к уязвимому месту, искалеченная рука, усиленная однако же механизмом протеза, взрезала хвостатому по морде щитом, так что хаджит отлетел в сторону с разбитой в кровь этой самой мордой. Встать ему уже было не суждено, острый Орров клинок вошел тому в грудь.

Хмм   И меня в итоге подрезали

  Орочья душа жаждала битвы, а посему Орра ожидала такую скорую развязку в виде готовящийся засады. С мошенниками и подлецами у нее разговор один. В конце концов она в этом плане была упряма.   - Но третий глаз Ма'Джарра узрел и ещё один исход... - продолжил разбойник. - Рыцари отпустят бедняжку Нисабу, и за это Ма'Джарр поделится с рыцарями своею мудростью - более того, он даже позволит рыцарям пленить себя - на тот случай, если его мудрость покажется рыцарям бредом сумасшедшего. Неплохая сделка, как рыцари считают? Всё же, потеря одного подозреваемого - невысокая цена за поимку того, кто виновен на все сто.   - А вот сейчас тебе госпожа рыцарь свое гадание устроит, плут. Ибо в ближайшем будущем, очень скором, вот эта вот рука разобьет тебе рыло, что потом будешь до конца жизни кашками жиденькими питаться. А ежели, сучий кот, удумаешь нашим рыцарским делам помешать, я лично из тебя себе шапку сошью! Только повод дай!

А было бы неплохо еще устроить совместную рыцарскую попойку, так сказать, со всеми вытекающими отсюда. И весело и задорно.

- А тебе самой-то какая выгода со смерти графа, а? - спрашивала хаджитку Орра. - Случаем этот старый хрен не домогался ли тебя, когда никто не видит? Эти людишки существа особливо похотливые. Им любую бабу подавай, хоть с клыками, хоть с острыми ушами, хоть с хвостом. Даже книжки об этом пишут.

  Итак, учитывая, что у Орры не было коня, как и денег на новую лошадь, зато были септимы на пиво и жареное мясо, орсимерка отправилась в таверну, где слушала сплетни, пошлые шутки и пьяные песни. Переночевала же в резиденции Белого жеребца, перед сном мечтая о сияющих доспехах со штандартом ордена на груди и шлемом в орочьем стиле, но с черным гребнем как у имперцев. А на утро с остальными расположилась в форте Голубой Крови.     Выслушав план, Орра предложила:   - А что если допросить эту девку хорошенько, припугнув насилием? Типа, "мы тебе, шалава мохнатая, сейчас хвост открутим и усы повыдергаем, пока говорить не начнешь, или выщипаем всю шерсть медленно и больно". Реально, конечно, вредить ей не нужно. Достаточно будет ножи какие-нибудь показать, ну пытошные, или веревку, и глаза пострашнее сделать, так она тут же все изложит, коли жизнь дорога. А она не похожа на того, кто долго будет терпеть боль и страдания.     Перебросив связанную Нисабу на лошадь как мешок с картофелем, ибо кошка никак не могла усидеть в седле, рыцари двинули по назначенному маршруту. Орра вела лошадь с пленницей под узды, поглядывая на пушистую мордочку хаджитки и пару раз пригрозила ей пальцем, мол, не балуй. Где-то через час она все же решилась пообщаться с той.   - Знаешь, в детстве я хотела завести себе котенка. Мечтала, что буду заботиться о нем, кормить и гладить. Но отец воспитывал меня в строгости и только лишь посмеялся над моим желанием завести котенка. Говорил, что от кошек нет никакой пользы, воняют только, орут да гадят, да и вообще это баловство для изнеженных и немощных человеческих дурынд, а нам, оркам то есть, сюсюкаться с ними мало чести. Так что хрен мне хоркеровый, а не котеночка. Я ревела тогда как обожравшаяся лука альтмерка. В прочем я не поддерживаю отца в этом плане. Поэтому, если же ты, кошечка, будешь милой кисой и промурлыкаешь мне все, что знаешь про убийство графа, я, быть может, почешу тебя за ушком. А, быть может, попрошу у судей снисхождения, если будешь с нами сотрудничать. Уж поверь, тебе не захочется оказаться в сыром и вонючем подземелье имперской тюрьмы. А еще поговаривают, что тамошняя охрана нередко забавляется с заключенными, особенно женщинами. И даже молоденькими кошечками. Ну, так что? Будешь ласковой и примерной кисой?

  Намного ранее того, что уже повествует наша история, упоминалось, что новоиспеченный рыцарь Белого жеребца Орра гра-Магул, она же Стальной кулак, добиралась до Лейавина пешком, а это, нужно заметить, крайне утомительно, долго и скучно, нежели верхом. И, в конце-то концов, если так выйдет, что твой скакун первым помрет от долгой ходьбы, завсегда можно ободрать животину и вдоволь наесться. А орки, как говорит молва, любят вкусную конину.   Так вот, у Орры, как вы уже, быть может, поняли, коня не было. А будучи рыцарем он у нее быть попросту обязан, ибо что ты за рыцарь и без коня? Смех один. Поэтому мы несколько опустим происходящие сейчас события, тем более Орра сию минуту раздумывает над тем, выпить ли ей пива для повышения настроения, мы обратимся к прошлым событиям, совершенно недалеким, всего-то месяц назад, и рассмотрим обстоятельства потери орочьего скакуна и героические подвиги нашей зеленокожей героини.   Итак, в тот месяц предельно ничего значимого в Лейавине не случилось, ну разве что того случая, когда некий норд Олаф Рукозадый (свое прозвище он получил как раз после этого недоразумения) и некий бретон Боннар решили отремонтировать крышу, но в самый неподходящий момент этот Олаф, вооруженный гвоздями и молотком, так чихнул, что вместе с соплями выронил молоток, который, милостивые боги, приземлился как раз таки на макушку этого самого Боннара, что имел несчастье держать лестницу, на которой стоял сопливый норд. Но это не имеет отношение к нашей истории.   У Орры, как и у любого странствующего рыцаря, если он, конечно, ни спившийся пройдоха, игроман и любитель скуммы, был боевой рыцарский конь. Точнее кобыла. И надо заметить, что эта скотина была редкостной занозой в заднице: непослушная, строптивая да еще прожорливая. Ни лошадь, а корова прямо таки. Так вот, возвращаясь в Имперский город из Королла, где наша воительница занималась, не трудно это понять, своими рыцарскими делами, орсимерка обнаружила тихую мирную деревушку, в которой даже местный трактир мест для ночлега не имел, зато пива разливал с особой щедростью. Но Орре было некогда, а проклятая кляча, однако же, требовала овса и воды.   Выше уже говорилось, что Орру очаровывают сельские пейзажи, ибо она сама родилась и зрела в одной из таких деревушек, правда орочьих. Кобыла ела, а орсимерка чистила сапоги. Люд тут простой и работящий. Дородные бабы сюсюкают детишек, стирают вещи, или орут на своих подвыпивших мужей. Мужики же в одежде, перепачканной землей, соломой и навозом, ведут повседневные дела: то дрова рубят или доски пилят, то навозные кучи лопатят, или просто напиваются в трактире.   Все бы ничего, как вдруг...   - Спасайтися! Чудише!!! - О боги, смилуйтесь над нами! Чудище вернулось! - Спасайся кто может! - Чудише идет!     Все сельскую идиллию как метлой смело. Сначала заголосили дети, затем подхватывающие их мамаши, а затем весь люд в этой деревушке ломанулся кто куда, бросая на ходу и кадушки с бельем, и вилы, и даже шапки, и чуть кур несчастных не поперетоптали. И минуты не прошло, как деревня опустела, будто вымерла. Все попрятались по домам, закрыв двери на засовы и захлопнув ставни. Кто-то заперся вместе со скотиной в хлеву, а кто-то зарылся в сено. Трактир тоже прекратил обслуживать гостей. Но прежде чем последний житель успел скрыться, Орра изловила за шиворот мужичка с густой бородой и расспросила того, о каком же чудовище идет речь.   - Ой, бяда, госпожа, значится, какая. Вот ужо которую ночь нападает на нас чудише страшное. Здоровая такая оглобля и пасть у него страшенная. А зубиша-то у того как ножи!!! И глазища жуткие, так глядит, что всяк чувств, значится, лишается. Хвостяра у него лопатой, в чешуе весь, а когти как крюки. Скотину, падлюка энта, жрет, картоплю топчит, и курей, значится, тоже. Никакого жития у нас с этим чудишем, значится, нет. - А откуда берется зверь ваш зубастый? - Дык вона, - мужик указал на небольшой холм, из-за которого выглядывала макушка разрушенной алейдской башни. - Из развалин, значится, ельфских. Ужо которую неделю он, это самое, оттуда, значится, вылазит и рыщет по округе и жрет все подряд, мать его так.     Отпустив мужика, который петухом вспорхнул на крышу ближайшего дома, Орра оседлала коня и направилась в сторону развалин, чтобы раз и навсегда покончить с местным кошмаром, а заодно познакомиться лично с этим чудовищем. И орсимерка уже догадывалась с кем будет иметь дело.    Чудовище выскочило из-за зарослей можжевельника, перепугав лошадь, жутко зарычало и полоснуло когтистой лапой кобылий бок, вспоров его как бумагу и выпустив влажные внутренности. Орра, понося тварь последними словами, полетела на землю, сминая своим грузным телом неповинные грибки, которые маленькой семейкой ютились и радовались жизни среди травы. Кабы не шлем, так орочья голова треснула бы как тыква, в тот самый момент, когда похожая на извращенное подобие крокодила тварь врезала девушке по макушке. Орра отразила несколько неуклюжих, но мощных атак, и попыталась встать. Тут чудовище вцепилось орсимерке своими зубищами в руку, да не в ту. Клыки заскрипели, крошась и ломаясь, о твердый металл протеза. Обозвав даэдрота, а это был именно он, самым обидным словом, которое даже упоминать стыдно, Орра в тот же миг врезала ублюдку в челюсть, выбивая остатки зубов, а затем вогнала туда и меч, пронзив пасть и голову даэдры насквозь. Так с деревенским чудищем было покончено.   Прознав об этом, вся деревня устроила большой праздник с песнями и гуляньями. Потом долго никто из жителей не был в состоянии приступить к работе, страдая от дикого похмелья.    - А не останавливался ли в вашей деревне маг какой-нибудь? - поинтересовалась Орра у местного старосты. - Ага, приезжал как-то один господинчик, весь из себя деловой, в мантии и сапогах дорогих. Сразу видно - важный человек. Все про развалины расспрашивал. Это было три недели назад, ага. Но он сразу потом уехал. А вот потом чудовище это обосратое появилось, - староста отвечал. - Только вот чудовище-то ваше даэдрой оказался. - Мать етить! Это как же? О всемогущий Акатош! - Вот пойду и выясню.     Говорят, айлейдские руины богаты на сокровища, призраков и ловушки, но, к счастью, в этой башне ни того, ни другого не оказалось. Нужно заметить, что этот колдун развернул в одной из полутемных комнат целую лабораторию, а на полу начертал какие-то магические знаки, звезды и пентакли. Самого горе чародея Орра нашла в соседней комнате, точнее то, что от него осталось: изодранные тряпки и переломанные и обглоданные кости. Видать, этот колдун решил призвать себе на службу даэдрота, но не сумев совладать с ним и подчинить своей воле, кинулся от него наутек, но, как не трудно догадаться, не судьба, чудовище тут же набросилось на заклинателя и сожрало его. Вот только тваре одного мага в качестве закуски было мало, вот оно и повадилось бродить в округе, подъедая зайцев, лис и оленей, чьи растерзанные тушки Орра обнаружила в изобилии вокруг развалин. А там уж даэдрот перекинул свое внимание на соседствующую с ним деревушку, где вкусного мяса было хоть отбавляй.   Думается мне, что, дорогой читатель, уяснил мораль сей истории и впредь подумает наперед, прежде чем начнет всякую погань даэдрическую вызывать.     А мы возвращаемся, между тем, к прочим рыцарям и Нисабе.

Я тут немного с опозданием, но тоже присоединяюсь к поздравлениям. С Днем рождения.

  Из Орры детектив прямо скажем никакой, а посему толку от нее в графском поместье мало. Только наследит почем зря. Так что пришлось гулять улочками Лейавина, этого скучного почти сонного городишки, и дышать влажным от изобилия болот воздухом. Вид на часовню вызывал воспоминания о битве с даэдрами, которые как чирей на заднице объявились под стенами города внезапно и непринужденно. Свалились как снег на голову, перелопатив весь Сиродил, а от Кватча и вовсе одни дымящие головешки остались. Драться с этими порождениями Обливиона трудно, но дело правое. Скампы, к примеру, те еще заморыши, но, поганцы, огнем швыряются. А вот дреморы дело совсем другое.   Орра рассказывает те битвы куда более красочно: "Появился, значится, сам Мехрун Дагон. Здоровый такой хрен, страшный, как дерьмо огрима. А под ногами толпа его выродков целыми легионами, ага. Кто тогда кинулся молиться своим богам, кто в штаны наклал, но мы, и я в частности, покрепче оружие сжали, чтобы рубить всю эту срань. Я и сама к Малоху обратилась тогда, чтобы он своими руками мой меч направил. И в итоге, этот Дагон во всей своей красе получил от Акатоша, который пламенным драконом воссиял, в пердак да и отчалил восвояси".      Выяснить хоть что-то о таинственных убийцах орсимерке так и не получилось. Люди болтали о чем угодно, но совсем ни о том, что ей было нужно. И о том, что вчера "старый кобель Маркус опять к Тулии шастал" и сколько он рассказывающей это женщине, жене этого самого "кобеля", крови испил. О том, почем при нынешней ценовой политике можно продать рыбу, купить мяса и зерна. И о том, что в городе обзавелся некий поганец, который удумал чужое белье красть, сразу после стирки. И даже о том, скольких некая Фалейка обслуживает за ночь. Но ничего важного.

https://www.youtube.com/watch?v=SwfDhJygfi0

  Все начали потихоньку расходится, а Орра не знала чем себя занять. Не сидеть же тут одной, где все вино выхлестали.   - Нуу, я тогда просто по города погуляю. Может, удастся чего подозрительное разведать, - сказала она и удалилась последней.

Но подобный расклад и впрямь вызовет у него куда меньше подозрений. С другой стороны, он может и побояться выйти против целого отряда рыцарей, так что кому-то придётся идти в авангарде, а кому-то - оставаться в тени.   - А неплохой план, - согласилась Орра, расположившись за столом, где ее привлек кувшин с приятно плещущим содержимым, оказавшимся обыкновенной водой. - Нарядимся в легионерские доспехи и поведем эту дуру в Имперский город. При этом вести себя нужно как и подобает скучающей солдатне: шутки шутковать, байки рассказывать да из фляжек прихлебывать. Мужики думают о бабах и их сиськах, а бабы о мужиках и их...эээ..ну короче, вы поняли.

  Вот что-что, а в политику Орра впутываться совершенно не хотела. Бить бандитов и разбойников и прочий люд, который честно жить не желает, но добром чужим наживается, по морде, или с чудищем каким сойтись в схватке, типа горного тролля, лесного лиходея или гнусной нежити, - вот совсем другое дело. Дело благородное и правильное. А всякие там интриги дворцовые, заговоры и убийства непонятные - все сплошь бесчестие, гниль и дерьмо. А как раз в это самое дерьмо Орра и угодила, утонув в сей зловонной массе по самую макушку. Рыцарская честь ни только бравой орсимерки, но и остальных братьев по оружию, посрамлена. Худшего и не придумаешь. Хотелось напиться и как следует умыться.   Но и в тюрьму оркессе не хотелось. Снова в кандалах и взаперти? Лучше уж смерть.   Так что она сидела, надув губы, и слушала умные речи как из этой самой кучи говна выбраться. И ведь не шуточное дело - целого графа на черепушку укоротили. За такое и самому голову отделят.

Исправлено.

  Вздохнув, Орра последовала примеру товарищей и, отстегнув меч, положила оружие на пол вместе со щитом.   Мимо крутилась хаджитка-магичка, собирая кровь убитых в маленькие пузыречки.   - Ты же ведьма? - спросила ее орсимерка. - Ну то есть, магичка? Тут к нашему приходу призрак лютовал, вон ту дуру удавить хотел, так я его зарубила. Погляди, может следы какие после себя оставил.

- Это были они, господин капитан! - воскликнула Нисаба, указав на героев. - Нисаба сама всё видела, Нисаба звала стражу, но рыцари схватили Нисабу и пытались заткнуть Нисабе рот!     Обвинение в ужасном побоище вновь вывело Орру из себя. Недобро зыркнув на лживую хаджитку, она грозно рыкнула:   - Ах ты, крыса драная! Решила нас подставить?! Сама, небось, с убийцами заодно! Сколько они тебе заплатили? Говори немедленно, паршивка! А вы, ротозеи, - обращаясь на этот раз к стражникам, - где были, мать вашу етить, когда тут графа головы лишали?! Дрыхли? В кости резались? Или в трактире жрали? Мы ни в чем не виноваты. Клянусь великим Малохом!