Окрестности Айледского колодца, исход ночи.
Ночь выдалась холодной. Холодной и ветреной, но Дунбергу было плевать на погоду. Сейчас он скрылся в тенях густых елей и внимательно смотрел на непримечательную тропку, которую едва-едва освещал звёздный свет, прорывающийся сквозь прорехи облаков. Она шла по склону глубокого оврага и огибала холм, на вершине которого засел мужчина. В своей тёмной одежде норд практически сливался с проплешиной, свободной от снега – чёрное пятно на белом фоне тающих весенних сугробов. Впрочем, говорить о настоящем тепле не приходилось – весна только-только начала входить в свои права и проплешины появлялись исключительно на холмах, которые весь день припекает солнце. Мужчина не проявлял ни нетерпения, ни каких-либо иных эмоций – сейчас он походил на вырезанного из дерева истукана, которых изредка можно встретить в родном Скайриме. На первый взгляд, место для засады никуда не годилось – никаких укрытий, до ближайших деревьев или кустарника два десятка шагов. Однако тропинка как на ладони.
Дунберг почти не дышал. Те, кого он караулил уже четвёртый час к ряду, вот-вот должны были бы появиться. Но отчего-то запаздывали. Впрочем, следопыт не испытывал беспокойства – об умственных способностях бандитов он был крайне невысокого мнения. Хотя в прошлый раз тем удалось ускользнуть. Не всем, далеко не всем, пятеро из восьми остались лежать в выработанной шахте у форта Чарман, где банда обустроила себе логово. А трое ушли. Воспользовались запасным выходом. Дунберг признавал это без всякой злости, просто констатируя факт. Он недоглядел. Решил, что люди, пошедшие на открытый грабёж на Красной Кольцевой Дороге, в двух часах езды от ближайшего форта, должны быть совсем окончательными идиотами. Так и вышло, только ум у их вожака заменила звериная хитрость, подсказавшая обустроить запасной выход из шахты.
Норд не услышал их. Просто почувствовал, кожей. Как это происходило всегда. Лёгкий ветерок донёс до него запах прелой овчины, оружейной смазки, пота и кислого вина. А затем на тропинке, у самого выхода из рощи шевельнулась смутная тень. Дунберг чуть оскалился и одернул сам себя – в прошлый раз главарю удалось его удивить, так что всё нужно сделать аккуратно, не давая добыче даже шанса улизнуть. В конце-концов за голову каждого предлагали по сорок септимов, а за голову главаря – целую сотню. Банда успела отличиться в том грабеже – денег кретинам показалось мало и они поимели дочь купца у него на глазах. И папаша расщедрился на хорошую награду.
«Ну же, чего вы медлите, давайте…» - пронеслось в голове у Дунберга. Следопыт крепче сжал лук, готовясь наложить на тетиву стрелу и послать маленькую оперённую смерть в того, кто первым выскочит на снег. Наконец, бандиты решились. Первым выскочил невысокий силуэт в мешковатой одежде и плаще, который был явно ему велик – путался под ногами и сковывал движения. «Отмычка», на случай неожиданных сюрпризов. Дунберг только ухмыльнулся – нет, кретинизмом норд не отличался, чтобы бросаться на первого сразу. Никуда он от него не денется. Каждый получит своё.
«Отмычка» сделал с десяток шагов, затем обернулся к лесу и призывно махнул рукой. Из рощи показались две фигуры, кряжистые и широкоплечие. Насколько следопыт помнил, один из них, до разбойничьего ремесла был подмастерьем у пекаря, а вожак мог похвастаться богатым послужным списком. «Надо дать им отойти от леса, чтобы никто не сбежал» - Дунберг аккуратно, почти лениво положил стрелу на тетиву, ничем не выдавая своих движений. Десяток шагов. Два десятка. Три десятка. Пора.
Тетива отправила стрелу в полёт практически беззвучно. Снаряд вжикнул, рассекая холодный весенний воздух, пронёсся через сорок шагов, которые разделяли главаря, идущего последним и холм, на котором засел норд. Стальной наконечник без промаха ударил в шею, пробивая гортань и слегка отбросив тело бандита. Два его товарища обернулись и непонимающе уставились на всё ещё хрипящего в агонии главаря. «Точно – кретины» - решил про себя Дунберг и спустил вторую стрелу. Она клюнула второго кряжистого под левую лопатку и буквально швырнула на лидера банды. «Отмычка» жалобно, почти по-девичьи, вскрикнул и бросился бежать. Но не к лесу, а по тропинке к холму Дунберга. Норд не стал тратить стрелы. Взяв с земли заранее положенный туда меч, он в два стремительных скачка оказался на пути у испуганного парнишки и их глаза встретились.
Света было очень мало, но Дунбергу его хватило, чтобы рассмотреть безусое, практически детское лицо с бледной от страха кожей и широко распахнутыми глазами. Юнец. Сопляк, который увязался за старшими товарищами для разбоя.
- Дяденька… Не надо… Я, меня заставили… Я не хотел….
-Почему вы все говорите одно и то же? - с этими словами Дунберг коротко ткнул мальчишку клинком, вгоняя лезвие в живот. Затем двинул его вверх, вспарывая паренька сверху до низу, как тушу.
Проследив за оседающим телом, норд вытер клинок полой плаща парнишки и, бурча себе под нос что-то невнятное, полез обратно на холм. Там остался топорик. А уплата за бандитов идёт по головам. Да и трупы надо бы посмотреть – наверняка главарь тащил с собой самое ценное, что удалось урвать с купца.
Небо на Восходе только-только начало сереть.
