Ranis Athrys

Здорово, что конкурс состоялся. Спасибо.

Прошу прощения, что пропустила голосование. Поздравляю всех, что конкурс все же состоялся. Не зря стучала головой в стену.  :Koshechka_06: Ну и больше новых конкурсов впереди. Viva Tamriel И все участники и орги тоже.  :give_rose:   :hi:

w.w.w.wersus, нейронка в неумелых руках, как скрипка Страдивари у рукожопа.

Бедные несчастные новые игроки, исстрадались прямо. Все им разжуй, упрости, пальцем потыкай. Снежинки бесячие. Для меня Ассиссин скучен, если что. Лучше б восстановление Кватча сделали.

Состоялся? Ура! А голосовать за работы обязательно или по желанию?

11 эра     Крылатая лиловая стерва сидела снаружи и пялилась в окно. Скребла когтями жесть слива, облизывала длинным языком узкие черные губы. Била хвостом по широким бедрам. Крылатый сумрак, чего с нее взять? Элитный отряд доблестной полиции Нового Вивека. А патрулировать им сейчас предстояло Старый. Ну, реплику. Старый угробило луной и зажевало морем. Пожалуй, вторая (третья, четвертая) банка суджаммы вчера была лишней. А когда Барензия принимает боевую форму и являет нетерпение, это следует учитывать. — Сейчас буду готов, Бар. Пять минут. Можно тоже было превратиться в даэдра-паука, тогда и само собой ушло бы похмелье, и за мятую униформу не было бы стыдно, но Вивек никогда не искал легких путей. Да, его, данмера с золотой генно-модифицированной кожей, назвали в честь известного кимерского святого, что сейчас считалось почти фрондой. И его отряд не был столь элитным, как у Бар. Зато он нравился женщинам. Святошам и Сумракам в том числе. Одна женщина (совсем голая) дрыхла сейчас поперек кровати, и Вивек укрыл даму одеялом. — Пять минут, — просигналил он в окно. — Завтрак и душ. — Посадку давай! Створка отошла, и Бар, уже без хвоста и крыльев, скользнула в комнату. — Я тоже хочу жрать. В окно вместе с Бар попыталась просочиться рекламная листовка в виде сияющей бабочки: «…увеличьте ваш пенис, сила всех девяноста девяти любовников Боэты в вас одном. Клиника…» Вивек поймал ее и вытолкал наружу. Реклама была беспринципна и навязчива, забивая напрочь все каналы вхождения информации, включая магический. Гирлянды светодиодных альфиков, развешанные в честь прошедшего дня Азуры, сверкали, мигали и раскачивались. Но хотя бы в комнату не лезли. И вообще, Вивеку нравились котики. — Это кто? Твоя новая девушка? — глянув на кровать, спросила Бар. Полицейский фыркнул, отвергая инсинуации: — Командировочная она. С Королла-16. Послали к нам на усиление. В мотелях мест нет, нельзя же оставлять коллегу на улице. — Да я бы и не улице поспала нормально, — дама лениво зевнула и села в постели, подтянув к аппетитной груди колено. — У меня боевая форма: алчущая. К нам зараза не липнет. Боэтия, — она протянула широкую ладонь. Дамы обменялись рукопожатиями, устанавливая перемирие. — Ботя. Для друзей. — О, большое яйцо квама! — вскричала командировочная непосредственно. Сложила руки у груди: — Хочу-хочу-хочу! Я на астероиде только яичный порошок… И стремительно облизнулась. — Ложку бери, выколупывай, — Вивек сдернул защитную ленту и ударом ножа рассек яйцо надвое по фабричной выемке. Вручил половинки девушкам. Те схватились за ложки. Недоваренный желток побежал по щекам. — А ты чем так знаменита, — спросила Бар ревниво, — что тебя аж к нам на усиление послали? Ботя утерлась салфеткой. Та, урча, растворила следы пищи. — Дело об одноногой собачке. Слышала? Кто-то регулярно отпиливал ноги собаке Клавикуса Вайла. Статуе. На нашей посадочной площадке. Скайримские глобалисты до сих пор высоко ценят двемерик. Обо мне в мировых новостях было, целых четыре строчки. И даже с фото. И интервью в телевизоре. Только тогда свет как раз отрубило, а повтор я проспала. Но запись есть! — Дамы. Я в душ! — Что там у нас?! — перекричала Бар шум воды. — По работе-е?! — Утопленники как всегда-а!.. — отозвался Вивек. И выйдя наружу уже одетым и причесанным, вытирая остатки депиляторной пены с гладких щек, досказал: — В увеличенном количестве из-за забастовка аргониан — чистильщиков каналов. Течением всех пригонит к нам, — пояснения относились к Боте, как к новичку. — Давно могли бы больше катеров пустить или уплотнить расписание. А то в час пик в воду с борта так и валятся. Всем же надо на работу вовремя. Ну или к набережной притрет… Он передернулся, вспоминая малоаппетитное зрелище задавленных водным транспортом граждан. — Ну и вонять завтра будет на открытии, — цинично заметила Бар. — Надо посоветовать мэру с товарищами прийти в противогазах. — Не волнуйся так за него. Распылят освежитель воздуха. Или магией подхимичат. А у нас дежурство еще скучнее, чем обычно. Вивек терпеть не мог музейный город, темный, мрачный и сырой относительно Нового. А уж Сети лун и сами Луны его здорово нервировали. Все мерещилось, что он может упасть в небо. Городской житель, что поделаешь. — Закончим обход — и в бар, — пообещал Вивек самому себе, припоминая, сколько у него наличности на картах и магофоне. — Бар — в бар! — Ботя хихикнула. — Заткнись! — Бар сверкнула алыми аутентичными глазами. — Я Барензия! Это вы, дурни, меня так сократили! Спелись уже. — Не извольте гневаться, ваше величество, — Ботя издевательски поклонилась. — Извольте колбасы. Вам со стуком или без? — В смысле? — удивился Вивек. — Ею по столу надо стучать перед употреблением? Как сушеной рыбой? И он посмотрел на упитанную розовую палку, скромно лежащую на синей тарелке. — Не-е, — протянула Ботя. — Вы же знаете, что на мясном производстве пещерные крысы в чаны падают. А если постучать, то разбегаются, и тогда выходит колбаса без примесей. Бар скривилась и сделала вид, что рыгает. Пригрозила: — Я после таких разговоров веганом стану! — Разговоры как разговоры, — Ботя вздребеднула ресницами. — Ты же обыскиваешь трупы в поисках улик. И документов. А там иногда такая расчлененка. А в ней… может найтись что-то… э-э… интересное. Она жадно облизнула розовые губы. — Зря не дергайся, — сказал Вивек, поглядывая на алчущую. — Все равно все улики в отдел вещдоков сдадим. — Да я не в том смысле, чтобы покойников оббирать, — язык стрельнул, словно противореча словам Боти. — Я в писательском. Каждая улика — это маленькая жизнь. Я в свободное время… — Ты не дергайся. Лучше вон на триллер сходи. «Победившего Дагота» в каждом зале крутят, — хмыкнула Бар, облизывая с губ желток. Ботя упала спиной на кровать и подпрыгнула на ортопедическом матрасе: — Пфэ! Вы тут в столицах совсем странные. Зачем платить за кино, когда есть сеть? Тычком загнала на глаза визор с золотистыми плавающими узорами и выпала из жизни. — И это полицейский говорит! Страж закона… — Полицейские тоже люди, — всплыла Ботя на секунду. — Дерьмо ваш Дагот. Вот новости… Она вытащила из уха «ракушку», чтобы было слышно остальным: «Беспрецедентное ограбление музея артефактов в Морнхолде. Украдена кольчуга Повелителя! Коллекционер, продавший эту кольчугу в музей, накануне был распознан следящими камерами за похищением артефакта. Преступника уже ищут. «Вечерний Морнхолд» в эфире! На нашей волне самые горячие новости!..» — На нашей волне патрулирования скучного города-музея. Девочки встали, пошли, — скомандовал Вивек, приказывая «умному дому» обесточить помещение и заблокировать дверь за хозяином. В Старом городе было темно. Только, выделяясь, висело на световых столбах Министерство правды. Смотрелось эффектно, и при этом люто раздражало. Вивек даже порадовался, что дежурство ему выпало на ночь, а не на завтрашний праздник. А Бар была недовольна, и куда сильней, чем обычно, когда ворчала по поводу неоплачиваемых переработок. — Наверху чистят скафандры и готовятся к параду. А мы тут копаемся в грязи. — Пока грязь есть, кто-то должен в ней копаться, — фыркнула Ботя. После суровых условий астероида ей здесь нравилось. Не смущало даже то, что надо спуститься в подземелья. Когда-то они пользовались дурной славой, но были так колоритны, что строители повторили по старым планам все в точности. Как эти планы уцелели, не было известно даже благим богиням. Но нате вам — любуйтесь серыми кишками с плескающейся посередине в канавках водой. Освещение здесь было таким тусклым, что приходилось присвечивать нашлемными фонарями. И Вивек буквально споткнулся о труп. Выругались все трое, отозвалось эхо. Они замолчав, вслушались в гулкую тишину тоннеля, надеясь расслышать — убийцу? Ординатор лежал, свесив голову в канавку, и был не только совсем мертвый, но и пустой. Сканеры выли, как бродячие никс-гончие, аж захлебывались, показывая что из трупа вырвали душу. Вивек еще раз смачно выбранился за всех. Девушки с укором на него посмотрели. — Твоего скампа в хвост! Свет! Над местом убийства завис мощный магический фонарь, отбрасывая ломаные тени и живописуя подробности убийства во всей их неприглядности. Бар подняла руку: «Внимание! Я что-то слышу!» Словно кусочки штукатурки обвалились со свода. — Туда! Они понеслись, на ходу принимая боевую форму. Вивек терся брюшком по своду, когти клацали, летели куски бетона. Бар летела не отставая, боевым криком сканируя проход. Ботя со сканером бежала внизу, громко топая берцами, командуя на поворотах: — Влево! Вправо! — отвечая за поиск сущностей. Души крали в Вивеке давно и регулярно, не смотря на запреты. Но и наказывали за создание, хранение и применение черных камней соответственно — куда дороже, чем за наркоту или кражу великих артефактов. Сильнее могло прилететь только сектантам. Ну и два бизнеса были взаимосвязаны. Стражи уже почти настигли убийцу, когда их ослепила вспышка, а воздух хлопнул, замещая пустое место. Бар с воем покатилась по земле. Вивек четырьмя лапами из восьми дернул с пояса аптечку. — Портальный магопереход, — заметила Ботя хмуро. — Хрен его сейчас отследишь. Возвращались они к мертвому ординатору выжатые и злые. Вивек набрал опорный пункт, требуя тревожную группу на место обнаружения тела. Фоном раздавались хохот и бодрые крики: похоже, там проводили гонки на офисных креслах. И дежурный скороговоркой сообщил, чтобы разбирались сами. Полиции и так за переработки не доплачивают. А когда Бар заявила ему, что преступления лучше всего раскрываются по горячим следам, хохмач-дежурный посоветовал ей замерить температуру этих следов и составить температурный график их остывания. Похоже, он был не слишком трезв, потому что у дежурного отобрал микрофон кто-то более вменяемый и обещал выслать на место оперативную группу или хотя бы эксперта, когда тот освободится. Потому что завтра в мегаполисе ожидается куча высоких (во всех смыслах) гостей, которых надо обеспечить, которым надо обеспечить, а тут все идет по бую, и оперативная карта на стене взбеленилась и пылает алым, все дистрикты без исключения. Кто-то украл «летучки» из правительственного гаража. Компьютерный торчок, прикрываясь лозунгом «компы тоже магия», разъебашил гильдию магии в районе Берела Салы на площади его же имени, и теперь его надо доставать из-под обломков. Все полицейские вызваны в наряд, даже те, которые в отпуске, заболели или умерли. И им явно не до подземелий музея. Так что придется покойному ординатору там полежать. Ну обведите его разделительной лентой, поставьте охранные чары. Ну не убежит же он. А даже если и убежит, эксперты потом отловят для исследований. Все потом, после открытия Министерства Правды 2.0. — По-моему, у того, первого, была латентная мизогиния, — заметила Бар. — Повесточка. — Странно, чтобы в мегаполисе да не было повесточки, — захихикала Ботя. Что ж, пришлось огораживать канал виртуальной, тревожно мигающей лентой, и чары наводить. А также заснимать место преступления во всех ракурсах и слоях для отчета. Упоролись они изрядно. И были рады переключиться на что-то еще. А это «что-то» буквально поймало их за поворотом. Задрипанный подросток-данмер рисовал на красном-фоне огромную шестерку. Рядом валялись баллончики из-под краски. Вивек элегантно набросил на него сетку из паутины, спеленав липкими нитями по рукам и ногам. Паутина была едкой, разъедая незащищенную кожу. Хулиган заорал. — Ты знаешь, сколько стоит квадратный ярд этой стены? — Ботя назидательно воздела палец, увенчанный длинным когтем. — Тебе вовек не расплатиться за нее, и твоему семейству, и твоему сраному Дому, если он у тебя есть. — Но если ты поделишься с нами информацией, — подхватила Бар сладко, — то мы закроем на стену глаза. — Шестой Дом восстал, — прошептал подросток неуверенно. — Восстал, восстал, — Вивек лязгнул когтями. С них закапал яд. — Говори давай! — рявкнула Ботя. — Видишь, наш напарник не в себе. — Чего говорить? — Ну ты тупой… — голос Боти просто сочился лунным сахаром. — Ты кого-то здесь видел? — Ну, вас. — Думай! — она припечатала кулак ко лбу подростка — для острастки, а не чтоб прибить. — Ты, между прочим, ценный свидетель. — Сперва ординатор протопал… Ну… недавно. За им потом… бежал… кто-то, — великовозрастное дитятко поморгало алыми глазами: словно кто-то включал и выключал аварийные огни. — Одежа такая — фиг разберешь, баба или мужик. И на предплечьях такие серпы светились… — Ясно, — Бар обернулась к напарникам. — Силовые серпы, я рекламу видела. Стоят, как… Она поцарапала подбородок, силясь подобрать сравнение. Не смогла. — Кто у вас такой богатый в этой дыре? Подросток засопел, показывая, что не в теме. — Еж твою даэдрику налево! — Ботя выругалась. — Ординатора завалить! Говорила я — нужно подкрепление! — А че? — подросток оживился. — Он ординатора завалил? Как в кино что ле? — Што ле, школе… — Ботя тряхнула подростка, дохнув падалью в лицо. Держала за плечи крепко, не вывернулся. — Что в кино? — Отпусти, эй! — он подергался. — Ну, так во всех киношках крутят. «Победивший Дагот». Там одна тетка была на его стороне, резала чужеземцев под Вивеком из засады. И после ординаторов завалила. Пятерых. Крута-а! Ботя оттолкнула его к стене: — Долбоклюй! Сгинь, пока мы не передумали! Мы потом тебя вызовем. Насмотрятся кинов… — Подражатель? — вернул подруг в русло конструктива Вивек. Бар тяжело вздохнула: — Этого нам не хватало! Накануне открытия Министерства Правды 2.0. В присутствии высоких гостей. Они нам или субсидирование урежут, или уволят ваще. Ботя провела рукой по голове: — Гости не поплетутся в подземелья. Начальство замнет как-нибудь. Придержит сводки на пару дней или совсем сотрет. А мы тем временем эту стерву поймаем. Или стервеца. — Хорошо бы посмотреть этот фильм. Хотя бы соответствующие эпизоды. Чтобы знать, с чем имеем дело. — Имеем… имеем… — на визоры от Боти пришло несколько кадров: унылая данмерка в жесткой юбке беспорядочно махала вокруг себя даэдрическим ножом, который в процессе преображался  в льнущий к ее предплечью световой клинок с кровавым узором. Ординаторы в золотой броне, обступающие ее, валились пачками. — Никакой исторической достоверности, — фыркнула Бар, максимально увеличивая изображение. — Тут логотип, — вклинился Вивек. — На клинке. — Выдуманной фирмы. «Сердце… змеи». Не дай шармат нарушат закон о рекламе, из судов не вылезут… — Какой змеи? — перебил он подругу. — Какой? Ну, этой… Блуждающего созвездия. Которое то ли есть, то ли хрен… поймешь. То ли Змееносец… Помнишь, нам этот, из Мораг Тонга, втирал в баре. Ну, которого мы после за незаконное ношение оружия? Вивек неуверенно кивнул. Он тогда в баре нехило приложился. И к выпивке, и головой, и любые разговоры помнились смутно. — Ну так вот, это не змей никакой, это тело… — Бабу мы по горячим следам не поймали? — вклинилась Ботя. — Так давайте того-этого… Заскочим, погреемся. Наметим план дальнейших действий. Невозможно этих ваших змеев обсуждать по трезвяку. Предложение было принято без особого энтузиазма, но единогласно. И скоро они уже толклись в восстановленном «Черном шалке», почти темном и почти пустом. Трактирщик зевал за стойкой, проклиная ночную смену. Еще и музей не открыли, а работать уже заставили. Вивек присвистнул, глядя на цены, и потянул фляжку с мацтом из кобуры. Трактирщик потянулся к кнопке, и со всех сторон обрушились мигающие цветные угрозы: «Проносить свое спиртное запрещено! Штраф семьсот дрейков с четвертью! Уплатить штраф вы можете с терминала или другим удобным для вас способом…» — К доблестным стражам порядка мог бы и снизойти. — Мог бы — снизошел, — трактирщик выразительно потыкал в мигающие красным камеры по углам. — Что будете заказывать? Скинувшись на троих, они получили вино Западного Леса Тамики хрен знает какого года — штамп не читался — и с бутылкой и тремя оловянными кружками уселись в углу, возобновляя разговор. От обогревателей шел ровный жар, клонило в сон. — Убив Лорхана, его тело вышвырнули в Пустоту, — Бар зевнула, прикрывая ладошкой рот. — И оно плавает там, став еще одной луной, и когда заслоняет Секунду и Масеру… — Рождается Грива! — Ботя, наоборот, было оживлена. — Выпивает их силу, — Бар отпила из кружки, держа ее обеими руками. — Такая кислятина за такие деньги! — Я все слышу… — прогудел трактирщик. — Я кол поставлю твоему заведению, — стал Вивек тыкать в терминал. — Мы к системе рейтинга не подключены! — Тогда я его просто убью! Девушки применили к Вивеку классический захват и держали, пока он не успокоился. — А Дагот нашел сердце Лорхана и строил вокруг нового бога. — Построил? — сухим от обиды голосом спросил Вивек. — Облажался. — А при чем тут змея? — Катакомбники, — коротко сказала Бар. С того времени, как Трибунал низвели из богов до обычных святых, начав поклоняться благим Азуре, Мефале и Боэте, обиженные фанатики ушли в тень, в катакомбы, в подземелья, чтобы править мессы и дожидаться (или даже добиваться силой) нового возвышения Вивека, Альмалексии и Сота-Сила. И их адепты (как и адепты даэдрических богов, не вошедших в почитаемую триаду) стали настоящим бичом храмовых комплексов, празднеств, паломничеств. Да и были, собственно. Гадили, как и где могли. Все, что загнано в тень, дает уродливые побеги. Вполне возможно, что нападение на ординатора не было связано с открытием Министерства Правды. А вполне возможно, что и было. — Давайте осмотрим все вокруг еще раз и пойдем терзать начальство, — предложила Ботя. — Ой, что это рычит? Пол корчмы мелко трясся, ерзали столы и стулья, звенела посуда. — А, ерунда! — трактирщик приподнял от стойки сонную голову. — Сервомоторы. Подправляют эту холерную третью луну, когда она сходит с орбиты на четверть миллиградуса. Прошлая висела на магии и не курлыкала. А тут силы магии, сила лун — и моторы еще. Совсем с ума посходили. И закончив прочувствованную речь, окончательно захрапел. — Начальство рано терзать, — принял на себя мужское твердое решение Вивек. — Что мы им покажем? Выпотрошенного ординатора? Так вполне мог подражатель быть, не секта. Тем более накануне праздника начальству не до нас. Что-то веское необходимо. — Засада? Бар постучала согнутым пальцем по лбу на Ботино предложение. — Лучше еще раз обшарим там каждый угол. Если найдем хранилище черных камней душ или молельный зал — тогда можно и начальство дергать. — А эти… катакомбники… чего они добиваются? — пыхтела Ботя, догоняя широко шагающего Вивека. — Старых богов возродить? Лорхана? Он пожал плечами: — Они затмят луны, праздник нам испортят… — И родят Гриву, — завершила Бар под всеобщий смех. — Чтобы понять, что у них в головах, надо фанатиком быть. — Или психиатром. Не заботится начальство о пеших патрульных на земле. Пришлось брать самокаты. По счастью, те не запретили во имя исторической достоверности. Но арендованный транспорт — арендованный транспорт. Самокаты тащились, как беременные кагути. И денег жрали… примерно столько же. Можно было бы растолкать гондольера, но не факт, что вышло бы быстрее. А уж дороже точно. Луны стало затягивать облаком. Похолодало. В боевой форме они бы добрались до Храмового района намного быстрее, но вне подземелий ее можно было применять только в случае экстренной необходимости. А данный случай таким не был. Вцепившись в руль самоката, Вивек обратил медальный профиль к вырастающему над куполами Высокому собору, представляя, каким тот был ну хотя бы во времена Нереварина… Когда молились Трибуналу и в храмовые праздники от верующих и паломников было не протолкнуться, и величественная статуя Вивека… Похоже, они опоздали. Заклинание поиска сущностей можно было не применять. Тени всплывали из темноты, окружали статую бога-поэта (теперь низведенного в святые), побивающего копьем черного шалка, символизирующего Хермусу Мору,  тыча лучами мобильников в небо. И лучи эти, оставаясь светом, были черными и плотными, как эбонитовые карандаши. Песнопение давило на барабанные перепонки. Если бы Вивек (который полицейский) не стал таиться и ждать подкрепления, а приказал сразу стрелять поверх голов!.. Но они, затормозив, спрятались в зеленых наслаждениях, наблюдая. И тут на луны окончательно наползла все же не туча, нет… Наполняя души ужасом, Секунду и Масеру неспешно, как проклятие, накрывал вытянутый диск черной луны, тело проклятого Лорхана, безумная пустота. Земля тряслась и ерзала под ногами. Трещинами пошел Высокий собор. Трещины корявыми ветками расползались по брусчатке площади. Министерство Правды 2.0 покачнулось…

Откровенно говоря, лучше бы они не фракции плодили, а сделали нормальное управление поселками. Потому что ручное с забегом на каждый чих -- натуральный детский сад. И чтобы можно было селян одной кнопкой одеть и вооружить, а не индивидуально через диалоги.

Roden, пусть Тодд в Вегас не лезет, чур меня.

Группа поддержки. Вся суть в коте   — И зачем оно тебе надо? — задал закономерный вопрос Тарас, доставая компотик из холодильника и разливая по булям в огромные чашки. Была у Тараса с Темным такая традиция. Питаться чем попало, но пить элитное, когда они оставались одни, без женщин. Элитным был заводской компотик в высоких пластиковых бутылках, расписанных фруктами и ягодами — в зависимости от наполнения. Спиртного в этих дарах природы не было ни грамма. но почему-то сильно взбадривало. И Котов Тарас Андреевич, и Артем Шевель, он же Темный или Вампир, работали в группе поддержки огромной игровой корпорации «Территории» и, таковыми не являясь, были похожи, как родные братья, с разницей в возрасте в десять лет. Оба стройные, подтянутые, загорелые, черноволосые. Оба забирали роскошные волосы в хвост. И двигались одинаково. Это при том еще, что Котов был эльфом и входил в совет директоров корпорации. А Темный — обыкновенным человеком и обыкновенным работягой. Котов держал виртуальных рыбок, Шевель завел кота. Эти двое были ближе чем братья, они понимали друг друга с полуслова. И всей разницы было, что Тарас Андреевич, эльфийский князь и все такое прочее, был примерный семьянином с женой, племянницей и дочерью, а Темный регулярно менял любовниц и шарахался от Свет. Естественно, вампиры не выносят света.) Сейчас последний был в процессе поиска новой пассии, а второй — в статусе почти холостяка. Он подарил жене издательство, и Ольге стало слегка не до него. А поскольку жили Тарас и Артем на одной лестничной площадке, Котов предпочел тусить у друга, чтобы не томиться одиночеством. Да и на электричестве так можно сэкономить. На выходных Темный собирался пойти на косплей, посвященный очередному юбилею «Древних Свитков», и сейчас примерял костюм Уриеля Септима. А Котов смотрел на все это скептически и подавал ядовитые реплики касательно внешности Темного и императора в частности и задавал не менее ядовитые вопросы. — И зачем тебе это надо? — повторил он. — Сейчас, когда виртуальная реальность едва ли не ежедневно достигает новых высот. Когда популярны игры с полным погружением и реалРПГ... Когда игрок в специальном костюме пугает древних динозавров и фермеров, которые фигеют, что какой-то странный придурок машет руками и бегает по их полю... Вся эта старая школа... зачем? — А зачем тебе рыбки? — Темный поправил меха с горностаевыми хвостиками и пошевелил лопатками, чтобы тяжелая мантия лучше уселась. Щелкнул по алому граненому амулету на груди. — Рыбок не трожь! Они святое! — возгласил Котов и принялся их кормить на расстоянии. Рыбки от перекорма и так уже едва вмещались в виртуальный аквариум. — Надо новый купить, — вслух подумал Тарас. — Я хотел тебя приобщить. Но если ты не хочешь... — Чтобы ты там нашел какую-то очередную Свету, замутил с ней, а потом страдал и все это вываливал на меня? — Ты черствый человек. И у тебя нет души. — Эльфам она не положена, — Тарас рассмеялся. — Ладно, пойду, вкушу. Но никаких костюмов. — Ты бы мог одеться хаджитом! — оживился Темный, поняв, что его не оставят одного. — Таким повышенной пушистости прямоходящим котом! Представь — император Тамриеля и его друг и телохранитель — кот! Тарас потер шею. Друг знал, насколько он уважает котов. И вообще умеет в кота превращаться — имелась такая способность у эльфов. В общем, Темный знал, на что его взять. — Окей. Но ты неделю кормишь рыбок, — пошел на шантаж Тарас. А утром они пошли на конвент. И ничто не предвещало. Впрочем, обычно именно так друзья влипали в неприятности. Но в виртуале, откуда их легко и непринужденно могли извлечь сотрудники отдела. А здесь... Может, меняли водопроводные трубы, может, в зале обрушились декорации... И его величество император сидел посреди камеры в имперской тюрьме, а рядом черный полупрозрачный альфик шипел и раздувал шерсть на подозрительного, грязного, вонючего, бородатого, офигевшего мужика. Шевель собрал в кучку руками голову, переждал головокружение и хрипло произнес: — Я тебя знаю. Ты — герой Киродиила. — Чего?! — сказал мужик. — Слышь сюда! — взял быка за рога Темный, окончательно приходя в себя и понимая, где они с другом сейчас находятся. — Я — твой император. Уриель Септим, если ты не догнал. Твой император и всего Тамриеля. Если ты гражданин, конечно. Заключенный не догнал определенно. Лупал глазами, как сова, крутил головой, и дышалось ему явно тяжело. Впрочем, тюрьма же, пусть себе и имперская. Кому там хорошо дышится? А Темный чувствовал себя прекрасно. Подпрыгивал, раскачивал ржавые кандалы на стене, взглядом двигал по столу тяжелые глиняные кружки. В общем, дожидаясь ответа несчастного пленника, развлекался в тесном пространстве, как мог. Чем отличалась парочка друзей, наученная модерской работой — так это не теряться нигде и ни при каких обстоятельствах и мгновенно реагировать на любые вызовы — даже оказавшись в безвыходном положении. Сколько раз Темный проходил «Облу» — не сосчитать. Да он тут каждую косточку знает, каждого гоблина и каждый колодец! А Тараса просветит по ходу дела. — Чего? — интонации мужика изменились. Словно, он понял, что от длительного тюремного заключения у него едет крыша, и смирился с этим. — Додик, — протянул Шевель ласково и нежно похлопал «героя Тамриеля» по грязным заросшим щекам. — Хочешь увидеть бабочек снаружи? Тогда слушай сюда и вникай. — Я не Додик. Я — Джон! — приосанился «герой». — Ага. По умолчанию. Давай еще раз… — Только пусть он уйдет! — мужик, не вставая с пятой точки, ткнул пальцем в черного кота, вьющегося вокруг и недовольно нюхающего камеру. — Чем тебе мой фамильяр не угодил? Темный знал, что в Тамриеле все немного колдуны и у них не бывает фамильяров. Но хотелось блеснуть солидностью. — Он мою ману жрет! — Беспочвенные обвинения! — возмутился кот и зевнул, обнажая розовую пасть и вампирские зубы. Темному показалось, что аватар Тараса Андреича несколько подрос, распушился, точно его стегануло электричеством, и по кончикам шерсти бегают разряды. Темный потряс головой. Показалось. А все потому что заключенный в соседней камере орал всякие гадости о сидящем здесь, его маме, прочих родственниках и императоре Тамриеля лично. — Сейчас я с ним разберусь, — Темный стал закатывать багряные рукава. — Я сам разберусь, — сказал кот, заставив очи будущего героя Тамриеля закатиться. — Не царское это дело. Вернулся он минуты через три, довольно облизываясь. — Ты его съел? Котов громко фыркнул. — Не вздумай. Запорешь линейку квестов! — А мы ее не запороли? — А правда, — оживилось его величество, стряхивая с синего бархата налипший мусор. И опять наклонилось к мужику: — В общем, что я император, ты уже понял. Мужик обреченно кивнул. — Я сейчас уйду вон туда, — Темный указал на стену, за которой скрывался подземный ход в древние айлейдские руины. Ну и гоблинские пещеры до кучи. — А потом войду снова, через дверь. Опять скажу бла-бла-бла про гражданство и что видел тебя во сне. Сделай вид, ради богов, что ты всего этого еще не слышал. Выполняй указания «клинков», а после иди в подземелье за ними. Мы тебя прикроем. Распахнув руки и пошарив по стене, он нашарил в мусоре у пола рычаг и открыл вход в подземелье. — Рено на тебя поорет, и они свалят. Ты не бойся. Но и за усы ее не дергай. Фигурально выражаясь. Капитан Рено та еще стерва. Но ее убьют через каких-то четыре часа. — Так ты предсказатель?! — Ну наконец-то, — Темный демонстративно всплеснул руками. — Дошло! И подпихнув в подземелье кота, закрыл стену за собой. В подземелье у колодца они отобедали свеже пойманной крысой. Темный знал, что крысы в Тамриеле съедобны, особенно если с пряностями. Ну или хотя бы обжарить как следует. А белок для активной жизни необходим. Котов тоже мордой крутил не сильно. Тем более в облике кота. — Ну, — намывая после трапезы усы, сказал он. — Выбираться мы отсюда думаем? Если мы позже вечера воскресенья вернемся, жена мне голову оторвет. — Не боись! Я уже все продумал! — Темный похлопал друга по спине и выпустил в ведро над колодцем стрелу из подобранного рядом лука. Стрела застряла в дереве. Ведро закачалось. — Извини, рефлексы. Я тут каждый угол знаю, если что. И вообще, может, у нас это миссия. — Чего-о?!.. — Тарас во всю мощь зевнул. — Ну, ворота Обливиона открываются, бегаешь, как дурак, мясные коконы обираешь, пробуешь добраться до сигила. Дедушку Уриеля в первые пару часов слили. Мне его всегда было жалко. А Мартина в особенности. Артем выпустил в ведро еще одну стрелу. И опять попал. — Кого-о?.. Кот свернулся клубочком и засопел. — Ну, был у императора незаконный бастард, тьфу, то есть того… Сперва, как император помрет, он мужику вот эту побрякушку отдаст, — Темный подергал амулет на груди. — Прикажет отнести его главе местной разведки. А тот пошлет героя в Кватч, а амулет у Джоффри сопрет в процессе Мифический Рассвет… Так вот, чего я думаю. Мы ж с императором одно лицо… — Темный душераздирающе зевнул вслед за Котовым. — Так вот я сразу его подменю. Нападавших складируем, мужику этому небритому суем фальшивку. Джоффри все одно не пробует амулет проверить, сразу в тайник сует. Провожаем мужика до Кватча, вытаскиваем оттуда Мартина. Прячем его с императором на заброшенной ферме… Он улегся, свернувшись калачиком и положив кота на пузо, и зевнул еще раз. — Там ферма такая под Кватчем есть. Там псих один жил. Всех убил, чтобы отдалить конец Светы… Ведро тихо побрякивало, качаясь. Крысы пищали где-то вдалеке, и Темный их совсем не боялся. А чего их бояться, когда рядом с тобою спит кот? Ману он из Темного и впрямь тянул, но не так чтобы очень — если придется драться, без заклинаний Шевель не останется. — В общем, он все равно из пещеры не вылазит. А там картошка растет. И помидоры. С голоду не помрут. Заодно и поговорят по-человечески. А то что это за свинство: из дворца ребенка выносить в корзинке и спихивать фермеру? А я сам вместе с героем Обливионского Кризиса пристрелю Каморана стрелою в лоб и зажгу Драконий огонь… Он практически спал уже, но продолжал шептать: — Нет, фигня какая-то. Если император жив, то и Огню не сделается ни фига. Все получится. Я все продумал. Он раз двести уже все продумал. Но оказалось, продумал не все. …В Храмовом районе был ад. Фанатики Мифического Рассвета дрались, как звери. А городским стражникам, похоже, стреляли в колено, но прострелили головы, начисто выдув оттуда профессионализм. И они вяло месились, зато смачно хакали и валяли друг друга на разбитой мостовой. Темный бежал, как в патоке, огибая поединщиков и прижимаясь к стене, придерживая рядом «героя Киродиила» и кота. В голове билась мысль, насколько же Котов раздобрел и вырос над собой в последнее время. Из котенка вырос до маленькой пумы, и это еще не конец… И тут появился Мехрун-Дагон. Красно-синяя туша ростом в несколько этажей беспощадно и бессмысленно размахивала кривыми мечами, зажатыми в четырех руках. Может, он и не был красно-синим, но Темный вечно видел его таким. И презрительно звал «Мехрун-Вагон». Тварь бежала по улице, снося мечами башенки и флюгера. И под ноги не смотрела. Они вбежали в храм. В белую ротонду, посредине которой была чаша с Драконьим Огнем. Правда, сейчас он не горел. И в чаше даже угольков, даже копоти не осталось. Хотя вроде магия копоти не дает. Темный вспрыгнул на чашу между колоннами и понял, что не знает, как действовать дальше. Надо как-то использовать амулет королей. Раньше можно было торчать у стены, вертеть головой, не в состоянии сдвинуться, видеть, как собой жертвует Мартин, разбивая этот холерный амулет!.. И тут над Темным крышу снесло. В прямом смысле этого слова. Одна из колонн завалилась. Шевель отпрыгнул. А сверху в храм заглядывала тупая рожа Вагона. — Что делать?! Делать что?! — заорал Шевель, даже не думая, что орет. Спасибо, что устоял на ногах. Амулет раскалился и готов был лопнуть вот-вот. И тогда — прощай Света — он превратится в дракона и даст четырехрукому нападающему бой в небесах над Столичным городом. Скажет прощальную речь и окаменеет. А потом мистики, церковники и ученые станут разбираться, что же он такое, а прихожане — просто молиться и нести к когтистым ногам цветы. Но все вышло не так. Из-за кота. Лучи, рвущиеся из Амулета, не разрывали его изнутри. Спящие в амулете души королей и императоров, начиная с Алессии, не превращались в Дракона-Акатоша. А вся эта великая, величественная, грозная магия впитывалась в кота. Тот рос и золотел на глазах. Между шерстинками били молнии. Кот пыжился, раздувался, матерел, и в какой-то момент превзошел размерами Мехрун-Вагона. Похоже, игра, которую Темный так любил, платила сторицей. Ошеломленный враг все еще махал своими ковырялами, но как-то бессистемно и неуверенно. Челюсть его отвисла, из угла губ тянулась слюна. Он точно не ждал, что противником принца Даэдра станет золотой, похожий на облако, перенасыщенный магией кот. А коту очень не нравился этот принц. С воплем «Азура и Тамриель!» (Темный сам приятеля научил) кот оттолкнулся от пола и оказался в воздухе. Золотая шерсть его стояла дыбом, глаза сверкали. Похожий на пальму хвост, едва не снося колонны, лупил по мохнатым бокам. Мгновение, и кот оказался у принца Даэдра на голове. И с боевым воплем стал драть Мехруна когтями. Вдвоем они взвились в воздух над храмом Акатоша. Бой внизу прекратился. Все задрали головы. Мехрун жалко визжал. Кот голосил, разрывая врага на клочки, кусочки и тряпочки. Он царапался, кусался, выл, как оглашенный. Потому что Тарас страшно боялся высоты. И наконец могучим ударом когтистой лапы снес Вагону голову. Темный на карачках подбежал к оглоушенному без пяти минут герою Киродиила. Тот валялся на спине, как жук, лапками кверху, засыпанный пылью и мраморной крошкой, белый, как мел, от этого самого натрусившегося мела. И ошеломленно тряс головой. Глаза были выпученные, в стороны торчали побелевшие ресницы. Он еще сплевывать пробовал на автомате. Рядом валялся меч. — Ты как, мужик, живой?! А еще полуоглохший и контуженный. Как и сам Артем. Но, кажется, все понял и закивал. Или это у него голова дергается? Темный, кашляя и чихая, ощупал воителю руки, ноги и ребра. Вроде бы ничего не сломано! Взял за руку, помогая подняться. — Ты это… того… Сейчас сюда прибегут… Джоффри. И Окато. Речи станут говорить… все о долголетии… Тьфу ты, того, что ты герой, молоток и все такое, и они тебе закажут имперскую броню. А им скажи, что я того, умер. Мартин все, новая эпоха… Мантия с горностаевыми хвостиками по белому меху выглядела, как половая тряпка. Темный механически ее отряхнул. Помогло не слишком. Он задрал голову, глядя, как в проеме над головой золотой кот уплывает по ветру. Сейчас весь город пялится на него. А потом по всем углам империи разнесут. Сарафанное радио, оно такое. А кто не услышит, тот добрешет. И к хаджитам в Тамриеле резко изменится отношение. Котов, блин! Котова ловить нужно! Что ж он, Темный, заторможенный такой, вроде не первый день замужем… Это поговорка, устойчивое выражение. Или о мужике надо четко и без вывертов: «женат»? О чем он думает ваще?! Темный расшевелился. Дверь ротонды перекосило. Но можно было бы пролезть, если бы в ней не застряла нога Мехрун-Вагона. Да чтоб его коромыслом! И Темный полез в окно. А золотой, похожий на облако кот на виду у всех жителей, задравших головы к небу, на виду у доярок, домохозяек, воинов, мастеровых, на виду у зыркающих кверху, ошеломленных, разбегающихся в панике адептов Мифического Рассвета так и летел над Столичным гордом, словно нетч, и не собирался превращаться в камень.