Князь Вольтецкий

Да, потому что свою анонимность они должны были сохранять именно от тебя и от других людей, кто может провести проверку по IP. Это наводит меня на мысли: виноваты они перед тобой или перед ролевым сообществом? Сейчас и год назад. И у кого, в таком случае, должны просить прощения? Потому что если перед ролевым сообществом, то при чём тут проверка по IP, которую рядовой пользователь провести не может? Если перед тобой, то, может быть, уже хватит лицемерить?

Но, согласно твоим сегодняшним словам, я уже нарушил правила, являясь гиеной. Ведь если для того, чтобы не получить бан, достаточно просто не нарушать правила, то мы можем согласиться, что банить всех скопом было решением, принятым сгоряча? И то, что ты отказываешься добавить ещё парочку человек в эту же группу, только доказывает мою правоту? Или прошлогоднее решение ФК для тебя с самого начала ничего не значило и ты просто банишь тех, кто тебе не нравится. Я сейчас как платоновский Сократ просто хочу подробно разобраться в этом вопросе, чтобы ни у кого не осталось сомнений в заслуженности или незаслуженности вышеупомянутых банов?

Я всегда был человеком неконфликтным и считал, что порой лучше промолчать, чем вмешиваться в срач и подливать масло в огонь. И обидно даже не за прерванную активную игру, которую было интересно читать,, потому что она продолжится в другом месте, а за то, что кому-то приспичило показать себя Альфачом и доказать всем (на случай, если они забыли), что у него есть яйца. Собственно, КВ, обращение к тебе. Могу ли я, как гиена на службе, существовать на этом сайте или у тебя действительно есть яйца не только наплевать на наставления ФК, но и забанить прям всех-всех гиен?

Я тоже, Звёзд. Исаакий передаёт ему привет.

Cool_Wolf, если гиена — стайное животное, то бань уже тогда до конца. Ещё по одному выстрелу в меня и Мэда. Чтобы не возвращались из мёртвых. P.S. Лорду Байрону Абхазскому очень жаль, что игру не удалось завершить и приходится уйти из игры Фолсика.

Звёзд, всё нормально. Я рад, что под конец между нами всё решилось)

Ты не представляешь, как я жду нашего разговора.

Почему нельзя было раньше это сделать?

Да, спасибо за оперативный ответ. Лично для меня остался один нерешённый вопрос. В какой вредоносной деятельности после того, как его разбанили, был уличён Номад?

О каком будущем может идти речь, когда администрация просит исправить тексты, закрывает тему, потом банит провинившихся за то, что они "не соизволили" отредактировать посты? А потом и следы удаляет, ага.

Драж, как видишь, Номад, вся деятельность которого заключалась в постах в игре Лео — это слишком щепетильная тема для разговора.

А в какой подрывной деятельности был замечен Номад, если он, кроме игры Лео, больше нигде не отписывался?

Либо ты с нами, либо ты в бане.

Cry 'Havoc!'   — Эта сука вам всё рассказала, да? — Джекилл внимательно смотрит на него сквозь прорези в маске. Он пытается прощупать почву, догадаться, что им известно, и делает это с такой самоуверенностью, словно ему подвластен весь мир. Но сквозь эту баррикаду надменности и силы просачивается волнение, которое он тщетно пытается скрыть.    — Или, — в глаза фиксера пляшут хитрые огоньки. — Я могу устроить вам встречу на нейтральной территории, — она пытается закинуть ногу на ногу, но стукает щиколотку о саркофаг и лишь недовольно хмурится. — Десять тысяч евробаксов, и моя безопасность и он весь ваш.   Каждый хотя бы раз задумывался о том, чтобы начать новую жизнь. Проснуться однажды в другом месте другим человеком и вдохнуть полную грудь воздуха, не опасаясь, что прямо в этот момент на тебя смотрит дуло пистолета, чтобы воздать тебе за грехи твои. Это естественная черта, присущая только человеку, — постоянно оглядываться назад, на своё прошлое, жалко цепляясь за какие-нибудь моменты, словно они ещё что-то значат, словно прошлое важнее, чем будущее. Прошлое можно удалить, но его нельзя поменять. Будущее человека лежит в тех деяниях, которые он совершает сейчас. Андервуд смотрел в глаза Белой Львице и видел сквозь плотную завесу нарциссизма и самоуверенности, смотрел прямо в сердце страха, который отравил её душу. Её можно было понять и корпорат был готов приложить все усилия для этого. Он просто не был готов за это платить. И проблема была не в жадности, а в недостатке финансовых средств, о существовании которого он не хотел сообщать остальной группе. Это его могло подорвать его авторитет и что тогда помешает Майами впасть в киберпсихоз и вырвать ему яйца через гланды, а потом выбросить из вертолёта, как она сделала это с Мэзэру? Филиппа? Те миллион двести пятьдесят он получит только после исчезновения Вознесения с улиц, а это не случится раньше, чем голова Джекилла коснётся земли.   — У меня есть предложение получше, — улыбается ей Френсис и достаёт телефон, чтобы сделать нужный звонок. Нужно знать, за какие ниточки тянуть, если хочешь достичь результата. Жизнь — это хитросплетение швов и скреп, где каждый человек стремится замкнуться в тёмном клубке стремлений, страхов и комплексов. И если посветить на них, то вся гниль сразу выйдет наружу.    В конце концов, людям нужны не деньги, а то, что они могут за них купить. А подобными вещами Френсис мог разбрасываться в любое время. Нужно лишь только попытаться заглянуть в самые глубины человеческой души и угадать, чего он хочет.   — Львица не просто открыла нам твои секреты, Джекилл. Она сдала тебя с потрохами и я пока ещё достаточно добрый, чтобы вести с тобой беседу, — Френсис блефует, но сейчас он может быть уверен, что его собеседник поверит всему, что корпорат ему скажет. Ситуация была напряженной и каждый свидетель разговора понимал, что они все сидят на пороховой бочке. Стоило только кому-то произнести одно неверное слово, как всё это скопище взорвалось бы к чертям собачьим, и Андервуд сильнее всего опасался за единственного элемента плана, чьё поведение он не мог контролировать — тупаясука Майами Мэй. Эта цельнометаллическая бабень могла оставить после себя разруху, сравнимую с последствиями ураганов, названных в честь женщин, которых никто не знал, но которые очень сильно раздражали каждого учёного, который давал этому стихийному бедствию имя.    — Ты же понимаешь, что мне выгоднее тогда просто вас прикончить? — Джекилл ухмыляется и корпорат представляет как под маской его омерзительный рот искривляется, обнажая белые зубы. Френсис надеется, что ему удастся получить экземпляр его челюсти, когда всё закончится и весь кровавый бардак будет прибран, чтобы кинуть её в герметичную баночку с формалином и поставить у себя на столе как трофей, который он честно заслужил. Если всё пойдёт по плану, то этот стол будет находиться на одном из самых высоких этажей главного отделения BioTech в Найт-Сити. Если же нет, то ничего уже не будет иметь значения, потому что, в таком случае, его собственная челюсть может стать личным трофеем Джекилла как напоминание того, что случается с теми, кто осмеливается его остановить.    Френсис мысленно усмехается, представив себе эту картину. Напротив него сейчас сидел человек, которого он никогда не знал, но невидимая рука тотального вселенского контроля свела их друг против друга, как непримиримых врагов, одному из которых суждено убить другого. Андервуд понимал, что Джекилл — всего лишь препятствие на пути к его цели, которое нужно снести, не оставив тому ни малейшего шанса на сопротивление, и не собирался персонифицировать своего противника, делать его слишком важным. Всего лишь навсего, этот мудак в данный момент требовал применения всех его сил и ресурсов, чтобы появилась возможность с ним расправиться. И этой возможностью Френсис Андервуд был готов воспользоваться в полной мере. Нужно лишь было вовремя зажечь спичку, пропитанную глицерином.   — И ты думаешь, что моей смертью ты сможешь спасти свою жизнь и своё гиблое дело? — Корпорат слегка наклоняется вперёд, внимательно следя за глазами собеседника. —Брось, даже под маской тебе не спрятаться. Я чувствую страх, я слышу, как твой голос дрожит, словно у десятилетней девочки, которую пьяный отчим нагнул над подоконником. — Первое правило переговоров: никогда не прогибайся перед оппонентом. — Ты не представляешь никакой опасности. Трусы не могут ничего достичь и ты — яркий тому пример. Перед тем, как придти сюда, мы с Майами записали видео с чистосердечным признанием львицы и я разослал информацию всем, кто в ней только мог быть заинтересован. — Второе правило переговоров: всегда приводи только убедительные аргументы. — Уничтожь все образцы Вознесения и исчезай. И чтобы больше я тебя не видел в этом городе. — Френсис откинулся назад и усмехнулся. — Он под надёжной опекой.   Не должно быть ни капли сомнения, иначе он почувствует твою неуверенность. Ложка дёгтя портит даже самую большую бочку мёда, а человека, построившего тысячи мостов и отсосавшего член всего один раз, запоминают именно как членососа, а не как великого строителя мостов.    Андервуд уверен в себе и в своих словах, спокойно наблюдая за реакцией Джекилла. Первые несколько секунд тот находится под впечатлением от сказанного корпоратом и обдумывает дальнейший план действий. Он слегка опускает голову вниз и Френсис понимает, что его аргументы были достаточно убедительны. В следующий момент Джекилл вскакивает и направляет пистолет в Андервуда.    Третье правило переговоров: если на тебя нацелили пистолет, ты что-то сделал не так.    * * *   Красная кирпичная пыль грязными пятнами осталась на влажных подушечках пальцев и Френсис потёр подушечки большого и указательного пальца друг о друга. До встречи в баре оставалось всего несколько часов, но до тех пор предстояло решить ещё много вопросов. Новый костюм за тысячу евробаксов чертовски хорошо на нём сидел. За подобный прикид любой корпорат, которому есть хотя бы малейшее дело до своего внешнего вида, готов безжалостно убить. Во время совершения последнего рывка Френсис хотел выглядеть неотразимо.    — Когда приступать? — лицо говорящего было скрыто шлемом, но Френсису и не нужно было видеть его лицо. Они стояли в переулке и соло держал в руках конверт с деньгами, вырученными за продажу саркофага, которые ему только что дал Андервуд. Сам корпорат курил сигарету, выдыхая дым в сторону так, чтобы он не попал на костюм. Продажа саркофага была идеей суки Майами, которая никогда не упустит возможности продать что-то, добытое с помощью Френсиса. Андервуду хотелось бы вывалить всю эту кучу Вознесения в кабинете своей мамаши в качестве послания, но ему не хватало денег на то, чтобы нанять соло, и он согласился.    — Как только умрёт человек, с которым я буду разговаривать, — ответил он, туша бычок сигареты о кирпичную стену. Если он переживёт сегодняшний вечер, эти пятнадцать тысяч окажутся самым выгодным вложением в его жизни. — И ещё, — слащавый корпорат с ослепительной улыбкой и неприлично дорогим костюмом просовывает руку во внутренний корпорат, откуда достаёт три фотографии. Эта девушка, — Андервуд протягивает наёмнику одну из фотографий и продолжает, — очень опасна, если она до вас доберётся, я вам не завидую. Поэтому убедитесь, что она ляжет первой. — Френсис передаёт остальные фотографии.    "И эту суку убить не забудьте."   * * *     Когда он открывает глаза, то видит перед собой лишь ослепительно снежную бурю, сквозь которую через некоторое время начинают проявляться очертания вращающегося неба над Боевой зоной, заселённого багровыми облаками, впитывающих в себя свет уходящего солнца. Приглушённые выстрелы, звучащие над его головой, отдавали замедленной барабанной дробью, вызывая лишь инстинктивное желание закрыть ладонями уши, зажмурить глаза и больше никогда не просыпаться.    Это конец?   Френсис прикрывает веки, не понимая, почему Джекилл решил оставить его в живых и не задумываясь о том, почему он находится на улице. Может быть, он уже умер и это тот самый миг, о котором часто говорят — миг, когда вся твоя жизнь проносится перед твоими глазами. Видеть всю свою жизнь с самого начала и не иметь возможности ничего изменить — это было бы для него худшим кошмаром. Лежать и смотреть, как более молодой ты принимает глупые решения: что может быть хуже? Френсис чувствует, как его разрывает на две части: с одной стороны, он старается всеми силами сохранить сознание, не поддастся искушению впасть в небытие, но, с другой, соблазн так велик, что требовалась невероятная сила воли, чтобы ему устоять.   Андервуд подносит к глазам ладонь и понимает, что его пальцы в крови, а откуда-то снизу терзает пульсирующая боль. Липкая красная жидкость, смешанная с частичками цементной пыли, противной медленной струйкой стекает на его ладонь и дальше, на рукав его вопиюще дорогой белоснежной рубашки а#$%^&о дорогого костюма. Когда команда медиков приедет забирать его труп, он хотя бы будет выглядеть лучше всех. Корпорат напрягает воспоминания, пытаясь восстановить ту цепочку событий, которая произошла в баре после того, как Джекилл нацелил на него пистолет и к ним подошёл хозяин бара.    Очень скоро начались выстрелы и тела начали падать.    Френсис, всё ещё не понимая, каким образом он оказался на улице, медленно переворачивается на левый бок, подпирает под себя руки и встаёт, опираясь о стену кирпичного здания. Притуплённость ощущений исчезла и он теперь понимал всю прелесть того положения, в котором он очутился, когда попытался встать на правую ногу.    Он просто а@#$л.    Корпорат стискивает зубы, прислонившись лбом к стене, чтобы заглушить возникшую от соприкосновения подошвы его правой туфли с землёй боль, и переносит вес на левую ногу. По ноге текла кровь, но, учитывая закат, не могло пройти много времени. Андервуд делает несколько глубоких вдохов, отвлекая свои мысли от простреленной ноги и похеренного костюма, фокусируя их на том, что было действительно важно.   Где, б@#$ь, Джекилл?   Френсис поднимает голову и видит перед собой дырку в стене размером с кулак, сквозь которую проглядываются элементы внутреннего убранства бара, в который они зашли ранее, чтобы навсегда покончить с Вознесением. Корпорат вглядывается внутрь, пытаясь понять, что происходит и видит, как Филиппа стоит над телом Джекилла. В этот момент его озаряет видение того, что сейчас произойдёт, и он выбегает из-за угла и кричит "СТОЙ". Кричит, надеясь, что его услышат до того, как нажмут на спусковой крючок штурмовых винтовок и Филиппа останется лежать на полу, не зная, кто её убил. Три штурмовые винтовки, торчащие из окон стоящего напротив бара здания, исчезли из виду, когда Андервуд постучал предплечьями друг о друга, давая понять, что задание окончено.    Корпорат оглядывается назад и видит, что рядом с тем местом, где он лежал, валяется труп женщины-амазонки, которая была среди охраны Джекилла, а рядом с ней валяется сломанная винтовка Филиппы. Игнорируя боль, Френсис ковыляет ко входу, у которого на спине лежит труп ещё одного охранника Джекилла, обильно накормленный свинцом. Судя по всему, он выбежал за Филиппой, спасающей своего работодателя и достаточно быстро пожалел об этом. Андервуд обошёл тело и прошёл через распахнутые двери бара.    Филиппа уже находилась за барной стойкой, откуда доставала себе бутылку с самым дорогим виски, который только был на витрине. Френсис посмотрел на лежащего Джекилла, которого соло одолела голыми руками, несмотря на тот факт, что глава дуалистов оказался полностью кибернетизированным мудаком. Корпорат перевёл взгляд на Майами, голова которой теперь больше напоминала чашу для поклонения Великому Макаронному Монстру, и на Бордо, который скоро и сам станет жертвой нечестивых медиков, любящих отрывать конечности на продажу.    Андервуд достаёт сигарету и закуривает её, после чего движется к барной стойке, за которой Филиппа уже наливала себе в бокал отменного односолодового. Соло бросила короткий взгляд на своего нанимателя, затем достала второй бокал из-под стойки и наполнила его бокал тоже. Френсис сделал затяжку, взял стакан и пересёкся взглядами с женщиной.    Она всё понимала. Догадаться об этом было несложно, особенно сейчас, когда Френсис отозвал наёмников. Она не могла не услышать его криков, приказывающих отставить огонь. Корпорат осушил бокал и со звоном поставил его на стойку. Ему было интересно, хочет ли она придушить его прямо сейчас, когда всё закончено, несмотря на всё безмолвное понимание, возникшее между ними. Наверное, хотела очень сильно. Но они зашли слишком далеко, чтобы отступать.    Филиппа рисковала своей жизнью, спасая его, чтобы получить обещанную награду. Френсис рисковал гораздо бОльшим, чтобы достичь желаемого и получить возможность наступить своей матери ногой на голову. Сейчас все его стремления были в одном шаге от завершения и как часто это бывает — не успел он положить хер на стол перед советом директоров BioTech и обжить кабинет своей мамаши, пока в новостях крутят новость о том, что Аннет Андервуд разбилась в автокатастрофе, ему пришла в голову новая, светлая идея.    Корпорат делает очередную затяжку, потом берёт бутылку виски и наполняет оба стакана.   — У меня есть предложение.    В конце концов, мир не ограничивался одним Найт-Сити.   The End?

Если всё пойдёт по плану, то после этой игры закрою сезон)