Там было тридцать кроватей,
Но тридцать первая — твоя.
Всегда, всегда заправлена, и с лентой.
Я знаю, брат, ты разорвал им глотки,
Вырвав чеку.
Я знаю — ты долг свой отдал.
Я бы хотел пожать тебе руку:
Мы бы шутили, смеялись; и я уверен:
Ты бы меня понял.
Товарищ мой, отходишь ко сну.
Отбой теперь тихо объявит дневальный,
А ты лежи себе — я усну.
Я вижу твой силуэт бездыханный,
Товарищ солдат, ты — младше меня.
Я бы не знал, что тогда делать.
Может быть то же, что ты:
Стоять и отдать
Все в этой жизни,—
Мы этим ведь все присягали.
Товарищ, мой друг, твой сон теперь не закончится.
Ты крепко обнял сырую землю.
И я тебя понимаю, нам всем тоже хочется
Спать,
Мы все тоже — очень устали...
В небо впились чёрные вены
Из под земли
Вылились чёрные руки рек
Выткнулись острые пики деревьев
Столб презрения воздвигли
Рабы творенья: ночь и луна
Мрачный цепной постамент
Повешу себе место на столбе
Перед всходящей зарей
На непреходящем холме
Врагами изъедаемый
Он высится скопом лет
The sky was leeched by veins black
From under the earth
Poured black arms of fords
Sharp pikes of trees sprang up
Pillars of contempt erected
By slaves to Creation: Moon and Sun
The ped
Не держите ****цев
Они должны сами уйти
Если их заберут.
Если нет, значит не надо, это значит, что им ещё рано.
Пускай летят от смерти бренной крылья обретя
И пересуды — не их удел.
Кто помнить будет, останется весь, весь в муках!
Летит по небу стайка селезней да уток,
А вместе с ними кто-то, обретший от сует мирских упокоенье.
I am a deeply fucking wounded material
Like a building's brick
Never noticing surrounding pressure
And sides of myself that HAD cracked
That were halfway smashed by an
Inaccurate sledgehammer
Everyday I'll tell her goodnight
And disincentivized and numb
Will lay onto my death bed
Yet for the next day I would prefer
My blind date with the still life
And cold dreams would shine with glare
Into my eyes, astigmatized. (2x)
*******
In love with a pretty girl
Life seems worthwhile
Every moment I hear the gift of Mousai
I hear a promise given, yet unfulfilled
Given by myself to myself, accepted too
And still it goes unanswered, menacingly
Overarching through my pace
Along the turning shores of Lethe.
Give no promises that you're incapable of holding
Even to your self.
Though, at times I delight in this oath
Unwillingly wearing it as a sign of nobleness
I tried and had my fruits from trying
But the end-result have been always postponed
To better times, as if
Печальный сомберлэйн
Так темно-утренне светлеет
Как будто все кругом пророчески
Отвергнуто
И с ним мой жребий смертный
Во мраке дум, во тьме ночного хлада.
Земля, приняв осенних вод от небес изрядно
Приникла, влагой украшен ея лик
Пестреет. Перемежая красный лист и желтый,
Всё треплет ветр бурелом, как очарованный мыслитель,
Он никнет, мудро окрылен.
Я вижу темноту — не видно стало яркую звезду,
Что путеводом моряку служила,
Теперь ее закрылись очи.
Как наважденье, злые
О, демон мой!
Тебя я выпущу на волю!
Разрвав свою грудину
И ветви косные клетей,
Что полонят сам образ твой!
Из сей руины, грязнокровной
И полной проклятым ихором,
Излейся, источися прочь
Из сей темницы нерадивой.
Как мне далек твой дивный лик!
Но близко - страстное желанье
Я медлил, только с опозданием
Воскрес, тебя освободив.
Тот купол, будто монастырский,
Туда мой голос возносился
Слепою, юною порой.
Я вторил грохоту стенаний, что
Отбивали бой лихой.
Яр танец, что хребет - н
Держись, старик!
Как долго ты не мог подняться
От удара, что уготовила судьба?
А кто тот рефери, что счет считал?
Держись, брательник,
Не всё ещё...
Не слушается тело, ничего!
Ты, старина, вставай, ведь твой черед
Сейчас
Получить по полной ||:^)
Мне снится, мой сон глубок:
Я словно птица в небесах, в эфире,
Лечу расправив крылья и вижу силуэт свой.
Он не в пучине, но на краю стоит
Утеса, гордый неуступчиво.
Под ним же скал клыки и пена волн.
Голо́дно море, ветр суров.
Стоящий вперил взор в природы буйство
И грудью встретить бой готов.
Колеблется земля, а воды размывают брег,
И ветр с утеса мощного задул—
Но не уступит человек.
Да, краток век - утеса край обрушился
Внезапно
И я, что там стоял, упал с вершины смелости своей
Я видел, как демон полуденный,
Ты, сияя в платьях белеющих,
Вышла под солнца хребет.
Светилась земля и пела вся зелень вокруг
Гимны тебе.
Прекрасен стал сей момент на миг,
Когда все обме́рло кругом.
Кто ты, как не посланник небес?
Коих боги увидеть редко дают.
Кто ты пророк или странник,
Скажешь ли слово, одаришь проклятьем?
И воздух струился в твоем ореоле,
Светом и блеском залито всё.
И пунцовая-синь — небосвод.
Мерцает улыбка, в локонах светлых — не видно её.
Приди же, Муза,
Явись же вновь передо мной!
Явись же — образ погребенный!
Тебя я жажду видеть вновь!
Мой демон, рок мой, красной пламень,
И глориол твой золотой,
Я жажду снова быть с тобой.
Лета прошли, их беспокойство
Укоренило дух поэта.
В чем жизнь его, таланта свойство,
Чему посвящены соннеты:
Того уж нет давно.
Явись, прошу, мне день не светел.
И, сталось, обезумел месяц мой:
Он ночью темн висит и светит
Напрасно над пустой землей.
Я новый встретил взгляд в сей жизни.
19-ое, месяц Вечерней звезды
Все плохое рано или поздно заканчивается. Так говорят, когда горестные события становится невмоготу терпеть, и мы стараемся взбодриться, утешаем друг друга и обещаем, что все будет хорошо. И правда, ничто не может длиться вечно, кроме перемен. В конце всегда наступают перемены.
Так было со вторжением Мерунеса в конце Третьей эры. Прибывшие из других миров даэдра держали в страхе весь Тамриэль, прошлись по его земле кровавой бурей и благодаря жертве последнего п
Идея сказки и ее персонажей; иллюстрации - Hangman
Давно известно, что чем ярче светит солнышко, тем тени темнее и гуще.
А Солнышка в молодой Империи, граничащей с альянсом Мрачных Королевств, и сохраняющей с ними же какой-никакой хрупкий мир, было хоть отбавляй.
Потому как на тронах восседало аж целых три Солнцеликих - управляющий государством Триумвират.
Вера в Старых Богов была теперь под строжайшим запретом.
А божественность и непререкаемость власти Лучезарных, с одной стороны, же
На пологом холме, давшем пищу ее корням, сбрасывая вокруг белый с кровавыми прожилками снег лепестков, пышно отцветала старая яблоня.
Подобно детям, пригоршнями кидающим на свадьбах из своих корзинок монеты и бутоны роз, ветер мая щедро разносил повсюду ее горький аромат.
Место это столетия назад не зря получило свое название. Нечистую почву Холма висельников удобрили кости многочисленных мертвецов. И все, что на нем произрастало, было отравлено безысходностью, ненавистью и ядом проклятий.
Об Обливионе.
Вначале была Пустота. И было Всё.
Лорхан хотел, чтобы в конце Всё вернулось в Пустоту.
Пустота же перестала быть Пустотой и научилась принимать неисчисляемое множество других форм.
Привязанные к Мундусу, мы не можем охватить все Её многообразие. Но мы можем научиться туда ходить. И тогда мы перестаем быть теми, кем являемся. Частица за частицей, мы начинаем меняться. Потому что такова природа Обливиона.
Однако же, перемены отождествляют с прогрессом, а не с распадом.
11-ое, месяц Вечерней звезды
Совсем уже скоро наступает День молитвы северному ветру, один из обычаев, привнесенный в тамриэльскую культуру нордами, а затем укоренившийся благодаря имперцам. А потом подоспеет Праздник новой жизни. Пока мы еще не отплыли настолько далеко от Алинора, чтобы климат как-либо напоминал нам о конце года.
Начало нового года я, скорее всего, так и встречу на борту «Кейамарота». Отдыхая днем на палубе и наслаждаясь женьшеневым чаем, убывающей теплотой солнца вместе
[Из журнала вываливается потрепанная и пожелтевшая страница, явно принадлежащая более старому документу. Однако написанный на ней текст вполне можно разобрать, некоторые слова повторно были обведены чернилами.]
Отчет по Ватакену
Данная запись относится к проекту «Ватакен», отмеченному как интеллектуальная собственность мастера Гильдии магов Ирлава Джарола; также при соучастии Скалил, Денела и Керандила Урфаста.
Руины города расположены под землей глубже, чем большинство айлейдских город
Действие 2
Лес. Разбойничий схрон. Принц и раненый Ромэо.
Ромэо:
Зачем меня Вы защитили
И за собою потащили?
Отдали б страже на закланье!
Принц:
Ах, право, что за наказанье!
Молчите и не тратьте сил!
Вы ранены! Но я спросил,
Где тут у Вас бинты и мази?
Ромэо (отрешенно в сторону):
Зачем заботиться о "грязи"?
Я потерял людей и честь.
Мне в пору только в петлю лезть...
Принц:
А мне виднее, как Вас там?
Ромэо:
- Ромэо. Бывший атаман...
Прочтите...вон лежит записка.
8-ое, месяц Вечерней звезды
Вчера плохо спал. Вечером я забыл выпить эликсир размытия снов, и к моменту написания этих строк в голове все еще плавают следы неприятных образов. По утрам, к моему разочарованию, мои руки и ноги ноют после минимума усилий. Я надеюсь, что это временное неудобство, и вскоре я приведу себя в порядок.
Заклинания сложнее, чем Звездный свет, по-прежнему даются мне с трудом, однако во времена Третьей эры мы с Аурмиусом совершили немало славных открытий. Чего мы тольк
По мотивам истории из игры "Omniheroes".
Иллюстрации: Hangman и "Шедеврум"; Corso1977 и "Кандинский 3.0"
Идея и характер центральных персонажей - Hangman
"Братец Кроль"
- Не хочу! Захныкал мальчонка и ударил липким от леденцового петушка кулачком по богато иллюстрированной книге сказок. Книжка упала на землю и мальчик пнул ее.
- Ты мне лошадку обещала! Лошадку! Лошадку! Заканючил он.
Продавец поморщился про себя, но не посмел высказать вслух свое негодование. Сын мэра, как-ник
Стишок-допущение. Талиесин, хоть и собрат Мерлина, с Морганой знаком не был. Вроде...
"Талиесин в плену у Морганы"
Моргана рукой взмахнула.
Притихла тронная зала.
Моргана тревожно встала
И замолчал клавесин.
И бал немедленно умер,
Как будто не было бала.
И спрятались фейри снова
В холстах волшебных картин.
К нему подошла Моргана
И в рук кольцо заключила.
В глаза заглянула нежно.
В небесную эту синь.
Весь цвет собрала я фейри,
Смеялись они и пели...
Но ты по прежнему грустен
