Мой первый фанфик (прошу оценить!)

[Nerest]

Глава III

Просто довериться...

 

На этот раз первое, что я увидел, было не гостеприимное убранство храма Кинарет, где за ранеными и больными ухаживали с заботой и вниманием, а грязная и омерзительно пахнувшая темница. Лежал я уже не на мягкой подстилке, а на куче соломы. Факелы освещали лишь коридор, но сейчас в моей камере не было темно, благодаря солнечным лучам, пробивающимся через маленькое окошко под самым потолком. У стены напротив входа в камеру свисали цепи для пыток заключенных… Возможно, и для моих пыток тоже.

Голова раскалывалась, словно до этого ею пытались пробить брешь в стене. Рану даже не перевязали. Да уж, во сне я даже забыл, что меня ударили. Тот стражник наверняка гордился своим «подвигом», когда доставил меня сюда… Если стража каждый раз вырубала таким образом нарушителей, сколько же из них доживало до суда?

Я постарался встать на ноги, почувствовав, что тело затекло после длительного сна. Поднявшись, мне едва удалось не упасть, когда голова резко закружилась. Держась за холодную грязную стену, я аккуратно подошел к решетке и постучал по ней, подзывая к себе надзирателя. Первое время никто не отозвался на мои крики. Однако через минуту с коридора послышалось ленивое ковыляние в мою сторону.

Передо мной оказался невысокий стражник с ключами от камер на поясе. Свет от настенного факела отблескивал на его потной лысине. Крючковатый нос выглядел так, словно его не один раз ломали. Черные маленькие глазки устало смотрели на меня, словно спрашивая, почему именно он должен вместо сражений с драконами нести скучную и унизительную службу в богами забытой темнице.

Слегка хриплым голоском он спросил наконец меня:

- Чего тебе, собака?

Я постарался не обращать внимания на его грубость и сказал:

- Давно я здесь?

- Третьи сутки, - вздохнул он.

Значит, я был без сознания два дня… Неплохо же меня огрели. Вот бы посмотреть на этого силача, арестовавшего меня.

- Можно мне немного воды? – попросил я, чувствуя сухость во рту. – Та, что стоит в моей камере, уже протухла.

- Ишь, какие мы нежные, - фыркнул надзиратель. – Куда тебе свежую воду, если, все равно, через несколько часов тебя казнят?

- А как же последнее желание перед смертью? – настаивал я. – И когда же будет суд? Меня ведь не могут казнить без суда.

- Никакого суда не будет. Тебя поймали с поличным. Казнь назначена на сегодня в три часа после полудня.

- Не может быть! Казнить человека без суда и следствия? За одно убийство, которое, к тому же, еще и не доказано?

- Тебя и слушать никто не станет, бродяга. Будь ты каким дворянином, тогда был бы тебе и суд, и камера почище. Но смотреть на казнь бездомной дворняги ни один судья приличный не соберется.

- Но ведь за убийство не казнят по законам Империи! Мне положены несколько лет тюрьмы!

- Увы, бродяга, но убийство было не одно. Тебя казнят, как серийного убийцу.

Зная, что доказывать надзирателю что-либо не было смысла, я развернулся к нему спиной и прошагал к дальней стене, у которой свисали цепи. Затем, вспомнив про свой сон, снова повернулся к стражнику и спросил:

- Вам знакомо имя Кевель Адлин?

- Впервые слышу, - без каких-либо эмоций ответил он.

Разочарованный я начинал понимать, что меня охватывает паника. Никогда еще мне не казалось, что выхода нет, а смерть никогда не подбиралась ко мне так близко. Мне вспоминались зеленые леса и бурлящая река у лесопилки Ривервуда, вспоминался тот чистый и свежий утренний воздух. Как же мне хотелось в тот момент оказаться там…

Я продумывал даже кое-какие планы побега. Сбежать из-за решетки мне бы не удалось, но вот постараться утечь во время казни – вот это можно было бы попробовать. Но в следующий же момент я понял, что, даже если ни одна стрела не поразит меня в спину, мне не удастся выйти за ворота живым.

- Боюсь, не суждено мне даже перед смертью узнать, кто же была та незнакомка с синими ногтями, - тихо пробормотал я.

Надзиратель услышал мои слова, и его лицо слегка приободрилось, словно он вспомнил о чем-то важном для него:

- С синими ногтями? Ха! Она навещала тебя вчера вечером.

От неожиданности я так резко повернул голову в его сторону, что перед глазами зарябило.

- Она передала тебе бутылку вина. Мол, перед смертью пускай расслабится… Короче говоря, бутылку я тебе не дам, ибо не положено заключенным ничего передавать. Особенно алкоголь, особенно стеклянные изделия. Но вот я, пожалуй, выпью. Так сказать, провожу тебя в последний путь, хе-хе.

- Да забирайте, - занервничал я. – Скажите, она не просила мне ничего сказать? Она назвала хотя бы свое имя?

- Ну, имени она своего не назвала. Да и передать вроде ничего не просила… Точно не помню.

- Вспоминайте! Пожалуйста! – умолял я.

- Да не просила она ничего передать. Бутылку вина только. Странная женщина, скажу я тебе. Даже не просила дать ей увидеть тебя последний раз. Жена что ли твоя? Любовничек, походу, у нее есть, раз так спокойно к утрате относится.

И я снова ушел в себя, разочарованный и совершенно сбитый с толку. Все, что мне оставалось – плюхнуться обратно на кучу соломы и ждать исполнения приговора. Надзиратель же принес мне воды, после чего удалился, а с коридора послышался звук откупоривающейся бутылки. Я выпил принесенную воду и лег на свою «постель».

Через какое-то время послышался снова голос надзирателя, однако на этот раз он уже навеселе напевал какую-то нордскую песню, мне не известную. По голосу было понятно, что выпил он хорошенько. Затем песня прервалась, и я услышал приближающиеся шаги. Держась за решетку моей камеры, чтобы не упасть, на меня с красным от вина лицом и стеклянными глазами смотрел пьяный надзиратель.

Не в силах членораздельно выговаривать слова, он подозвал меня к себе жестом. Между железными прутьями решетки просунулась рука, держащая глиняную кружку с вином. Решив не отказывать себе в последней возможности выпить, я подошел и взял из руки кружку. Надзиратель еле держался на ногах.

- Знаешь, - сказал он заплетающимся языком, - а ты все-таки отличный парень. Знаешь, сколько тут таких, как ты, побывало?

- Ну, нет, - подумав, ответил я, после чего хотел уже выпить, но надзиратель снова заговорил.

- Нисколько! В этом подземелье если и был кто, то это были лишь вонючие разбойники, всячески пытающиеся меня провести и сбежать отсюда. Все они проклинали меня лишь за то, что кто-то сверху поставил меня сюда присматривать за преступниками. А ты знаешь, как трудно в наше время быть надзирателем? 

- Наверное, нет, - робко ответил я.

- Это большой стресс, - словно не слушая меня и разговаривая с самим собой, продолжил он. – Иногда мне снится, как заключенный выбирается из своей клетки и всаживает заточку мне в горло… Эх, бродяга. Как же тут одиноко бывает порой. И ведь некому меня выслушать, никто меня не поймет.

- Я понимаю вас… - попытался вставить свое слово я.

- Но вот ты отличный парень, - перебил меня надзиратель. – Я вижу по твоим глазам – а я умею читать по глазам мысли преступников – я вижу, что ты меня уважаешь. И я ценю это, бродяга! Знаешь, если бы ты не был приговорен к смерти, я бы назвал тебя своим братом… Потому что я тебя уважаю…

Решив не возражать и более не слушать пьяного стражника, я поднес кружку ко рту. Сразу послышался приятный аромат сиродильского вина. Оргнар любил это вино и пару раз угощал меня, будучи в хорошем настроении. Но, прежде чем я успел пригубить его, резкий возглас одернул меня:

- Не пей!

Кружка выпала из руки и разбилась о пол. Брызги вина вместе с осколками разлетелись в разные стороны. Я посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос. Надзиратель тоже обернулся в удивлении. За его спиной стояла преследовавшая меня даже во снах незнакомка, одетая в черные брюки и легкий жилет того же цвета. Не могу сказать, был я рад ее увидеть или же нет – скорее первое, чем второе. Не знаю почему.

Надзиратель ахнул, увидев перед собой незваную гостью, но в следующий же миг с распростертыми объятиями полез к ней.

- Красавица, - растянуто сказал он.

Однако, не успев коснуться ее, надзиратель рухнул наземь лицом вниз. Теперь было понятно, каким образом он ломал себе нос. Женщина с огромным усилием перевернула его на спину, чтобы снять с пояса связку ключей. 

- Знаешь, какой из них от твоей камеры? – спросила она, пытаясь подобрать нужный ключ.

- Понятия не имею, - ответил я. – Может быть, тот?

Незнакомка попробовала тот ключ, на который я ей указал. Дверь открылась и уперлась в ноги лежащего надзирателя. Кое-как протиснувшись, мне удалось вылезти из-за решетки. В глаза мне сразу же бросились руки моей спасительницы. На них в этот раз были тонкие элегантные черные перчатки.

- Нам надо торопиться, - сказала она. – Стража придет за тобой с минуты на минуту. Казнь должна состояться через час. Не понимаю, почему этот горе-надзиратель раньше не вырубился.

- Так это вино было отравлено? Ты хотела убить меня?

- Вино предназначалось ему. Я знала, что он не передаст тебе бутылку ни в коем случае.

- Что ты в него подмешала?

- Столько снотворного, что самый жирный мамонт свалился бы за четверть часа. Почему он только сейчас упал, не понимаю…

- Вообще, - пояснил я, - он, видимо, забыл про бутылку и открыл ее совсем недавно. Благо, что я напомнил ему о ней.

С дальнего конца коридора послышался стук в дверь – стража пришла за мной. Из-за двери позвали надзирателя:

- Фагнус! – доносился злой голос. – Фагнус, проснись сейчас же и открой эту проклятую дверь! Я доложу начальству, что ты снова пил на посту – и тебя переведут работать в конюшне, убирать за офицерскими лошадьми!

- Отсюда есть еще один выход, - сказала незнакомка, - им давно уже никто не пользуется.

- Откуда ты знаешь? – спросил я, не понимая, что происходит. – Кто ты вообще? Ты точно не родственница Оргнара.

- Работа у меня такая, знать пути к отступлению. А звать меня можешь Викторией. Раньше только так и звал… Поторопимся!

Стража за дверью, очевидно, поняла, что надзиратель Фагнус не отзывается не просто так. Тогда в дверь начали уже не стучать, а ломиться. Мы с Викторией бежали к противоположному концу коридора, где света не было вообще. Я схватил со стены один факел, чтобы можно было разглядеть дорогу.

Виктория вскоре отняла у меня этот факел и посветила на ничем не приметную деревянную дверь в двух шагах от конца коридора. Открыть ее не удалось, поскольку с обратной стороны она, скорее всего, была чем-либо завалена или заколочена.

- Что теперь? – спросил я у спутницы.

Посмотрев на дверь и на дальний конец коридора, она сказала:

- Гаси факел.

Потушив факел, я почувствовал, как рука Виктории схватила мою руку и в темноте повела за собой. Далее послышался скрип железной решетки, и меня завели в очередную камеру. Дверь камеры закрылась, но Виктории уже не было рядом. С дальнего конца коридора послышалось, как высадили прочную входную дверь. Стражники прорвались.

- Четверо, - прошептал женский голос за решеткой. – Видать, подмогу позвать не успели. Жди здесь.

Да уж, жди здесь… Будто у меня была возможность ждать где-то еще.

Стражники увидели лежащего надзирателя, послышались звуки обнажившихся клинков. Кто-то из стражников велел остальным взять по факелу и осмотреть каждую камеру. Одному из них пришла в голову мысль, что опасаться нечего, так как Фагнус просто напился по своему обычаю, а заключенный должен находиться в дальней камере. Потому только трое из четверых пошли осматривать камеры. Четвертый остался раздавать надзирателю пощечины, пытаясь привести его в чувства.

По мере приближения стражи, мое сердце начинало биться все чаще. Я боялся, что Виктория попадется, и мой побег так и не случится. Вскоре в коридоре стало становиться светлее – стражник с факелом был уже совсем близко.

И тут я услышал молниеносный удар и оборвавшийся внезапно стон. Судя по звукам, Виктория оставила стражника в соседней камере. Остальные услышали что-то неладное и заметили, что их товарищ пропал. Однако тот стражник, который остался с надзирателем, крикнул:

- Как же я его понимаю, - раздался его смех, - сам на прошлой неделе прогулялся до конца коридора и такого навидался, что дня два есть не мог.

Решив, что стражника просто тошнит от увиденного в камере, остальные расслабились и стали дальше прочесывать темницу. На этот раз они не успели дойти до меня. Виктория решила особо не прятаться и обрушила на них свои удары одновременно – упало уже не одно тело, а два. Самый разговорчивый стражник заметил отсутствие связки ключей на поясе надзирателя и наконец понял, в чем дело. Он хотел было броситься бежать за подмогой. Но в следующий же миг я услышал его стон и звук падения.

Выйдя из камеры, я осмотрел коридор. Двое лежали рядом друг с другом со свернутыми шеями. Пытавшийся сбежать лежал почти у самого выхода с торчащим из спины мечом – вероятно, Виктория весьма метко умела метать оружие. Что было с четвертым стражником, я не хотел знать. Сейчас меня волновало только одно:

- Как мы отсюда выберемся?

- Так просто пройти через главный зал Драконьего Предела, - ответила она, - нам не удастся. Надо, чтобы нас приняли за своих. Если ты понимаешь, о чем я…

Я посмотрел на два трупа, лежащих рядом, и до меня дошел смысл ее слов. Как мне ни противно было надевать одежду мертвецов, спастись из этого места как-никак хотелось. Потому я без особых возражений прикрыл входную дверь, выбитую стражниками, и последовал приказу своей спасительницы – стал переодеваться. Виктория тоже нацепила на себя забрызганный кровью доспех и надела закрытый шлем. Признаюсь, в этом шлеме я почти ничего не видел.

Кое-как оттерев кровь с кольчуги, мы убрали трупы в камеры, а надзирателя перенесли к выходу и посадили за стол, словно он мирно спал на посту. Проверив, нормально ли на нас сидит доспех, Виктория первая вышла за дверь, а я проследовал за ней.

- Если нам повстречается кто из стражи, - говорила она, - ничего не говори. Просто кивни в знак приветствия.

Я кивнул, дав ей понять, что все понял. Откровенно говоря, я не совсем доверял ей, хоть она и вытащила меня из этой темницы. Но выбора не было, и я делал, как она говорит. Начать расспрашивать ее о смерти Оргнара и прочем я не мог в тот момент, хоть  и хотелось. Оставалось лишь терпеливо следовать за ней и ждать возможности обо всем разузнать.

Поднявшись наверх, мы попали в главный зал Драконьего Предела. К счастью, ярла и его свиты не было в этом зале. Только двое стражников охраняли парадные двери. Пройти мимо них не составляло никакого труда, потому мы незамедлительно двинулись в их сторону. Проходя мимо столов с роскошными блюдами, мой взгляд ненароком пробежался по каждой тарелочке, пробуждая во мне аппетит.

Заметив по повернутой в сторону голове, куда я смотрю, Виктория незаметно толкнула меня щитом в руку. Я сразу же пришел в себя и сосредоточился на нашем побеге. Стражники не обратили на нас внимания и дали спокойно пройти. Таким образом, мы без каких-либо препятствий оказались снаружи.

Даже через закрытый шлем я чувствовал свежий воздух. Солнце слепило, заставляя отвести взгляд вниз. Было жарковато, учитывая то, сколько на мне было одежды. Хотелось поскорее избавиться от этих доспехов, но раньше времени нельзя было расслабляться. Виктория не дала мне насладиться красотами дневного Вайтрана, и мы стали спускаться с холма, направляясь к главным воротам города.

Пока что все шло отлично. На нас никто не обращал внимания, принимая нас за обычных патрульных. Пройдя через весь город и дойдя до самых ворот, нас вдруг остановил стражник у ворот. Чувствуя опасность, я занервничал, но Виктория сохраняла абсолютное спокойствие. Она не могла говорить, будучи в мужском доспехе, иначе нас бы сразу раскрыли. Потому говорить пришлось мне.

- В чем дело? – спросил я, собравшись с силами.

- Приказ ярла, - отрапортовал стражник. – Ворота до окончания казни должны быть закрыты. На случай, если вдруг заключенный захочет бежать.

Я растерянно посмотрел на Викторию. Она вообще не реагировала на происходящее, просто стоя и глядя прямо перед собой.

- Послушай, - сказал я уже более уверенно, - друг. Видишь моего напарника?

Стражник посмотрел на Викторию, которая игнорировала все происходящее.

- Ну, - подтвердил он.

- Видишь, каково ему? Вчера жена бросила и детей забрала. Уехала в Виндхельм. Выпил вчера дружище, перебрал слегка. Дай нам пройти. Мы только похмелимся немного, а то вообще он никакой. Мы недалеко – на медоварню заскочим и сразу обратно. Ярл если увидит его таким, казнит вместе с тем бродягой, чес слово.

Стражник снова посмотрел на Викторию, затем на меня.

- В Виндхельм, говоришь… - сказал он. Я кивнул. – К этим проклятым Братьям Бури! Ненавижу этих псов. Ты это, - он обратился к Виктории, - главное не суйся туда. Потерять жену – это конечно горе, но полезешь в город повстанцев – потеряешь жизнь… Ладно, проходите, но только быстро, иначе капитан мне голову оторвет.

Только за нами закрылись ворота, как с холма послышался тревожный рог. Скинув с себя шлем, Виктория ринулась в сторону конюшни. Я последовал ее примеру, на ходу сбрасывая еще и кольчугу. Адреналин в крови придал мне скорости. Оставалось всего пара минут до того момента, как стражники у ворот узнают, что заключенный под видом одного из них сбежал из тюрьмы при помощи сообщника.

У конюшни нас ждала повозка. Виктория велела мне забраться в нее и спрятаться под настилом. Сама она села на место извозчика. Лошади были готовы к нашему приходу, из-под настила я слышал, как моя спасительница отдала кому-то деньги за то, что тот присматривал за нашими лошадьми. И повозка тронулась.

- Тебя будут искать по всему холду Вайтрана, - сказала она, когда мы отъехали уже на полмили от города, из которого доносились тревожные крики толпы. – За твою голову назначат огромную награду, ибо ты теперь сбежавший серийный убийца.

- Но я не убивал никого! – крикнул я, высунув голову из-под настила. – Это ты убила Оргнара! Наверняка ты же убила и остальных!

Виктория замолчала, поняв, что я знаю немалое.

- Как ты узнал? – спросила она, прихлестывая лошадь.

- Твои ногти. Я видел при первой встрече твой сломанный ноготь, кусок которого нашел на теле Оргнара.

Она засмеялась. Впервые я слышал ее смех – женственно нежный и беззаботный, словно она была простой милой девушкой, а не профессиональным загадочным убийцей. Я спросил у нее, в чем причина ее смеха, на что она ответила следующее:

- Пусть ты потерял память, но своих навыков ты не утратил.

- Навыков? – переспросил я.

- Скажем так, твоя бывшая работа требовала особой внимательности по отношению к мелочам.

- И кем же я работал?

Виктория, помолчав, ответила:

- Ты все еще узнаешь. Сейчас не время.

- Не время?! – возмутился я. – Ты убила Оргнара! Откуда мне знать, что ты везешь меня куда-то не для того, чтобы собственноручно убить?

- Твой хозяин Оргнар стал бы причиной твоей смерти, если бы я не успела его устранить первой.

- Что? – Я был слегка шокирован. – Не объяснишь? И куда ты нас везешь?

- Объясню чуть позже, когда мы приедем.

- Куда? – повторил я.

- В Винтерхолд, - немного погодя ответила она. – Лучше спрячься под настил, пока патруль нас не заметил.

И я забрался обратно под покрывало, готовясь к долгому путешествию в, наверное, самую морозную часть Скайрима. Учитывая, как паршиво было дышать гнилостным запахом темницы, я был рад оказаться наконец на воле. Однако что-то подсказывало мне, что я был в тот момент не так уж и волен, пока загадочная спасительница везла меня бог знает куда, непонятно зачем.

Но я знал, что если и есть способ вернуть хоть какое-то представление о самом себе – для этого надо было довериться ей. Она знала меня, и, судя по ее словам, я давно знал ее. Более того, Виктория не была удивлена моей потерей памяти. А значит, она была в курсе того, что послужило причиной этой амнезии. Таким образом, я постепенно приближался к разгадке той тайны, которая так долго не давала мне покоя.

Поэтому все, что мне оставалось – это терпеливо ждать прибытия в Винтерхолд… И не превратиться в глыбу льда по дороге туда.

Изменено 9 октября, 2013 пользователем Nerest

[AlexNerevarin]

:good2:

 

Интересно, кем был этот вредный старик Оргнар. Предполагать специально ничего не буду, подожду продолжения фанфика. Хотя, некоторые мысли упрямо лезут в голову)

[Siegrun]

Мы тоже хотим приблизиться к разгадке, так что, автор, не вздумай останавливаться))))) :angel:  а то я синий лак куплю)))

[Nerest]

мне самому уже этот лак сниться скоро станет :lol

[Nerest]

Глава IV

Приглашение

 

Ради интереса читателя я пропущу лишние подробности о своем путешествии на север. Скажу лишь то, что путь выдался нелегким. Пусть под настилом повозки нашлись теплые шубы, сапоги, штаны и перчатки, приготовленные Викторией, мы, все равно, не на шутку замерзли, въехав во владения Истмарк. И если до этого мне приходилось прятаться от посторонних глаз под одеялом, то теперь я прятался под него с превеликим удовольствием, пытаясь хоть как-то согреться.

Виктория тряслась от холода не меньше моего. Бедная девушка совсем окоченела, и я предложил ей время от времени сменять ее, пока она будет греться в повозке. В итоге я, возможно, спас ее от обморожения. Но, учитывая, что в Истмарке нас ждал сильнейший нескончаемый снегопад и метель, я почти сразу же пожалел о своем великодушии.

Однако перейду сразу к тем событиям, которые случились с нами на четвертом часу пути, когда мы были в нескольких милях от Виндхельма. Мы двигались медленно, но неумолимо в сторону столицы Братьев Бури, желая остановиться в местной таверне, согреться и передохнуть. Наша лошадь была совсем изнурена и едва не валилась с ног. Впрочем, ее ноги и так вязли по колено в снегу.

Внезапно лошадь остановилась и с громким ржанием рухнула на землю. Снег сразу же обагрился ее кровью. Тогда я заметил торчащую из ее брюха стрелу. Выхватив позаимствованный у вайтранских стражников меч, я мигом оглянулся вокруг. Но сквозь метель не было видно ничего.

Еще одна стрела просвистела у меня над ухом. Мы были на дороге, с обеих сторон которой были высокие сугробы, деревья, валуны, кусты – в общем, все, что могло бы послужить укрытием для налетчиков. Вдобавок ко всему – этот снегопад, из-за которого я не видел дальше вытянутой руки. Интересно, как же эти стрелки умудрялись целиться…

Викторию не пришлось предупреждать о нападении – она вскочила из-под одеяла сразу же, как только была убита лошадь. Мы спрыгнули с повозки, прижавшись к ней спиной, чтобы враг не мог попасть в нас сзади, и стали глядеть по сторонам, хоть ничего и не могли увидеть.

- Братья Бури? – предположил я.

- Вряд ли, - ответила Виктория. – Они не стали бы нападать на мирных странников. На нашей повозке нет никаких знаков Империи или Талмора.

- Может, они пришли по мою душу?

- Быть не может. Мы ушли из Вайтрана незамеченными, там не знают, в каком направлении мы двигались.

- Кто же тогда это? – не понимал я.

- Надеюсь, обычные разбойники, - неуверенно ответила она.

Следующая стрела вонзилась в борт повозки между моей головой и головой Виктории. Мы сразу же бросились врассыпную, желая не дать врагу шанс попасть по нам в такую метель. Однако противник, похоже, именно этого и добивался – когда я потерял из виду повозку и свою спутницу, меня в спину кто-то толкнул. Не сильно – просто хотели, чтобы я обернулся.

Передо мной стоял лесной эльф в меховом доспехе с луком в руке, но без приготовленной к стрельбе стрелы. Я хотел было поразить его своим мечом и уже замахнулся, но в следующий же момент меня снова толкнули в спину. И снова я обернулся. На этот раз передо мной стоял каджит с золотой серьгой в ухе, скалящийся в улыбке.

- Значит, разбойники, - сказал я. – У меня нет ни единого септима.

- А нам и не деньги вовсе нужны, - промурлыкал каджит и рассмеялся.

В следующий момент мне на голову сзади накинули черный мешок. Руки сразу же обмотали крепко веревкой, выбив вайтранский меч. Затем меня резко дернули вперед, после чего я потерял равновесие и упал в рыхлый снег, и меня поволокли бог знает куда. Снег забивался мне в рукава, за шиворот, в сапоги, обжигая своим холодом. Спустя всего пару минут я почувствовал, как немеют мои конечности, и подумал, что вскоре их вообще лишусь.

Я пытался кричать, зовя на помощь Викторию, но никто не отзывался. Тогда я подумал, что ее либо убили, либо она убежала, бросив меня в беде. Мысли, что ее тоже взяли, у меня не было, ибо тогда ее должны были волочь рядом со мной, и она услышала бы мой зов. Но волноваться мне нужно было в тот момент не о Виктории, а о себе. Ведь я даже толком не видел, куда меня волокли. На ум приходили самые ужасные мысли – вплоть до того, как меня сейчас скормят какому-нибудь северному саблезубу ради развлечения преступной шайки.

Единственное, о чем я тогда не подумал, было то, могут ли на самом деле обычные разбойники так метко стрелять в условиях нулевой видимости, заставляя при этом противников разбежаться. Да и много ли эльфийских лучников приезжают в Скайрим, да еще и во владения Ульфрика Буревестиника, чтобы поразбойничать? Определенно, здесь было что-то не так.

***

Еще где-то с четверть часа меня волокли куда-то. Похитители шли быстрым шагом, словно торопясь куда-то. Затем я почувствовал, как меня волокут уже не по глубоким сугробам, а по твердой каменной плитке. Скорее всего, то был какой-нибудь заброшенный форт – разбойники имели привычку селиться в таких фортах и прятать там свою добычу, а также держать пленников.

Уже через минуту я понял, что ветер стих, а колени бьются о ступеньки уходящей вниз лестницы. Значит, меня действительно притащили в какую-то крепость. Тут было теплее, не было промозглого ветра, но мне все еще было до жути холодно. Меня тащили, не снимая с головы мешок, чтобы я, скорее всего, не смог найти дорогу в случае попытки бежать. Вскоре меня прекратили волочь, развязали руки, сняли с головы мешок и толкнули в камеру, захлопнув за мной дверь.

На этот раз я попал не в грязную и сырую темницу – о нет, я попал в жаркую и пахнущую горелой плотью комнату с железной дверью. Это была топка. И в этой топке я был не один в отличие от той одиночной камеры в Драконьем Пределе. Со мной здесь был редгард, мускулистый и загорелый, с длинным хвостом из косичек на голове, как и положено редгардам. Но, судя по его выражению лица, он не очень-то обрадовался появлению нового сокамерника.

- Еще одна свинья на убой, - лениво протянул он, сидя в рваных штанах из мешковины на полу с закрытыми глазами, прижавшись спиною к стене. – Как звать?

- Блум, - ответил я, вытряхивая из-под шубы снег. – Что это за место?

Редгард засмеялся.  Он говорил так, словно его судьба уже была решена:

- Это Морвунскар, парень. Слыхал о таком?

- Нет, - ответил я, не в силах вспомнить такой крепости.

- Это крепость некроманта Нариса Порочного, проводящего эксперименты над живыми людьми. Кстати, шубку-то свою сними, скоро в ней станет очень жарко. Как вон тем ребятам.

Редгард кивнул в сторону горочки обугленных трупов, от которых так смердело горелой плотью. Мне сразу стало не по себе при мысли о том, как меня сожгут заживо. Действительно, захотелось сразу же раздеться. Холодно уже не было.

- Давно ты здесь? – спросил я у редгарда.

- Месяц. Нарис говорит, что хочет оставить мое тело «на горяченькое», поэтому не сжигает меня уже столь долгое время. Обычно здесь никто не задерживается дольше чем на три дня. Но, учитывая, что Нарису уже несколько дней было некого палить, тебе, возможно, посчастливится уже сегодня стать его индейкой. И да, можешь не пытаться отсюда бежать – пробовали уже некоторые. С обратной стороны этой двери руна паралича, далеко не уйдешь.

И он снова откинул голову назад, закрыв глаза.

Мне уже начинало казаться, что мне суждено вечно попадать в такие неприятности, и если мне даже удалось бы выбраться отсюда, я бы все равно попал еще в какую-нибудь клетку, где мне пообещали бы скорую смерть. Зная, что бежать нет смысла, я сел у стены, вытянув ноги вперед, подобно этому редгарду, и стал просто ждать, пока что-нибудь не случится.

- Меня Юсуфом звать, - представился он. – Но тебе это вряд ли поможет.

Я проигнорировал его слова. Меня беспокоили сейчас мысли о том, где же все-таки Виктория. Неужели, если ей удалось бежать, она не вернется за мной? Ведь задача тех ребят, которые непременно были хорошо подготовленными наемниками, а не разбойниками, было  взять нас живыми. Значит, моя спутница не могла погибнуть. Мне оставалось просто сидеть и надеяться, что с ней все в порядке.

Мы сидели с редгардом в тишине, я даже заснул на какое-то время. Правда, снов не было никаких – меня просто утомила долгая дорога на свежем морозном воздухе. Таким образом, я проспал примерно часа четыре и мог бы поспать еще…

Но спокойно поспать мне не дали. За дверью вскоре послышались шаги человека, приближающегося к нам. Затем я услышал ковыряние в замочной скважине ключом, и дверь со скрипом отворилась. В камеру зашел высокий эльф в черном балахоне. Его салатового цвета рука держала надкушенное яблоко, которое он с громким чавканьем пережевывал. Затем альтмер обратился к редгарду ироничным тоном:

- Ну что, Юсуф, сегодня тебе опять повезло. Я получил новую игрушку.

Я понял, что это был тот самый Нарис. Некромант рассмеялся противным писклявым смехом, в котором слышались нотки высокомерия, переходящего в неизлечимую манию величия. Нарис повернулся ко мне. Его уродливое эльфийское лицо вызывало отвращение, хотя должно было вызвать страх. Но страх как раз-таки почему-то загорелся именно в его глазах.

- К-кто?! – завопил он. – Кто его сюда привел?!

Нарис вылетел из камеры, хлопнув дверью, но не закрыв ее ключом. Я удивленно посмотрел на Юсуфа. Он с бесстрастным взглядом произнес:

- Теперь можешь попробовать сбежать, руну Нарис снял, перед тем как войти. Хотя я бы не стал пробовать.

- Почему? – спросил я, поднявшись на ноги.

- Наемники или же ученики Нариса тебя прикончат, как только увидят. – И редгард демонстративно дал понять, что намеревается уснуть.

Я не стал ему мешать, но и сидеть попусту в этой камере я тоже не стал. Накинув на себя шубу, я аккуратно вышел за дверь. Оглянувшись по сторонам, я обнаружил, что поблизости никого нет. Это была темная крепость, где над полом клубилась легкая дымка, а вдоль стен бегали крысы.

Я тихим шагом, держась в тени стен двигался по коридору, свернув наугад налево. Пройдя несколько шагов, я услышал чье-то бормотание. Прижавшись к стенке, я тайком заглянул за угол. Там спиной ко мне сидела за столом женщина в черном колдовском одеянии, в каком обычно ходили некроманты. Она бормотала какое-то заклинание, сгорбившись над толстой книгой и водя по ее страницам серебряным кинжалом.

Мне не хотелось приближаться к ней, опасаясь, что она вдруг обернется и поднимет тревогу. Но и оставлять ее позади, продвигаясь дальше к выходу, я тоже не хотел. Вариант был один – устранить ее. Присев, чтобы не отбрасывать тень от факела на стене за моей спиной, я стал медленно подбираться к колдунье. Все бы ничего, но когда я подобрался уже достаточно близко, не создав при этом никакого шума, она вдруг прекратила бормотать и замерла.

- Я чувствую твой страх, - прошипела она, не оборачиваясь, - он струится по твоим аппетитным жилам…

Больше тянуть я не мог – слишком опасно. Потому я сразу же выпрямился и захватил правой рукой ее шею, а левой ладонью зажал ей рот, чтобы не кричала. Сопротивлялась она отчаянно, пытаясь выпалить какое-то заклинание, но я физически был сильнее. Надавив со всей силы ей на горло, я услышал легкий хруст. Колдунья обмякла. Я выпустил ее из рук, и она упала с негромким стуком на стол.

Взяв со стола кинжал, я легкой поступью пошел дальше. По идее, меня должно было шокировать собственноручное убийство человека. Ведь я отнял у него жизнь. Но, как ни странно, мне было абсолютно все равно. Меня не мучила совесть, не терзали сомнения – я сделал то, что необходимо было сделать. Все случилось так быстро, словно раньше мне уже приходилось лишать человека жизни. И эта мысль по-настоящему тревожила меня и пугала.

Двигаясь все дальше и дальше от камеры, я понимал, что обратного пути уже не будет. Если меня поймают – обязательно убьют. Потому я двигался с особой осторожностью, прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся из глубины крепости. Вскоре я понял, что свернул не туда и набрел на комнату, в которой спали наемники Нариса.

Понимая, что одно неосторожное движение может привести к их пробуждению, я снял сапоги и понес их в руках, мягко ступая на камень. В комнате были те самые эльф и каджит, которые привели меня сюда. С ними рядом спали еще трое крепышей человеческой расы. Но и две койки оказались незанятыми, а значит, кто-то из наемников сейчас либо был на задании, либо гулял по форту. Последняя мысль меня чуть не заставила бежать обратно в топку.

Но, взяв себя в руки и одолев свой страх, я аккуратно пошел дальше. Пройдя еще несколько дверей и поворотов, я вышел в огромный высокий зал. Здесь было два подъема: один вел на верхний этаж крепости, другой – на небольшое возвышение с троном и алтарем колдовства. Возвышение было освещено факелами и свечами, и я видел тени на стене, отбрасываемые, по меньшей мере, тремя людьми. Здесь незаметно пройти мне бы не удалось, поэтому я решил развернуться и поискать обходной путь.

Однако, развернувшись, я ткнулся горлом в острие эльфийского меча, направленного на меня уже знакомым мне босмером.

- Я весьма чутко сплю, дружок, - ласково пропел он, улыбаясь.

- Не удивительно, - фыркнул я и пробормотал себе под нос: – С такими-то ушами…

Эльфу моя шутка не понравилась, и он хотел было наградить меня неплохой оплеухой, но в следующий же миг его остановил командный голос:

- Стоп!

То был голос Нариса, стоящего позади меня. Стоя к нему спиной, я не видел его жестов, но, видимо, он велел эльфу убрать оружие. Затем он вслух подозвал меня к себе. Хотя, «подозвал» звучит слегка неверно. Он пригласил меня к себе дружелюбным, даже слегка подобострастным тоном.

Развернувшись, я подошел к некроманту ближе, держа в рукаве шубы кинжал наготове. Нарис вежливо предложил мне подняться с ним к трону. Я, выжидая момент для нападения, последовал за альтмером. Поднявшись на возвышение, я увидел Викторию! Она стояла, сердито скрестив руки на груди, рядом с троном. Девушка увидела меня и сразу же потеплела, а ее карие глаза заискрились радостью. При виде ее я расслабился и перестал выжидать момент, чтобы всадить клинок в горло некроманту.

Но, когда я подошел ближе к ней, она увидела на моей шее порез, оставленный босмером.

- Что это значит?! – яростно прорычала она.

Нарис мельком глянул туда, куда смотрела Виктория, и сразу же растерянно стал озираться по сторонам. Но я дал понять ей, что это просто царапина, и бретонка успокоилась. Она повернулась к сидящей на троне фигуре в черном одеянии с капюшоном и представила меня:

- Мистер Адлин, - сказала она, - вы помните Деймона?

Я опешил, услышав свое истинное имя. Для меня было неожиданно узнать о нем именно сейчас, в такой обстановке. Но я не подал виду. Услышать имя Кевель Адлин было также неожиданно для меня, но я больше заинтересовался, нежели удивился.

- Да-да, - хриплым старческим голосом проговорил альтмер. – Деймон Флэш. Как же я мог забыть человека, укравшего у меня амулет ясновидения, а потом продавшего его мне же за Древний свиток.

Кевель рассмеялся, после чего закашлял и продолжил:

- Я слышал, что наш гость использовал другое имя, пока странствовал в южных краях Скайрима. В чем причина?

- По этой причине, мы и направлялись к вам, мистер Адлин, - сказала Виктория, учтиво поклонившись ему. – Деймон потерял всю свою память.

- Так разве за таким делом уже обращаются не к врачам, а к некромантам? – удивился Кевель.

Я слушал их разговор и постепенно вникал в суть дела. Оказывается, целью нашего путешествия был вовсе не сам Винтерхолд и не его Коллегия. Виктория хотела аудиенции у Кевеля, который на самом деле оказался не целителем, как в моем сне, а некромантом. Впрочем, в данном случае он должен был сыграть роль целителя моей памяти. Наемники же, напавшие на нас, служили Нарису, который узнал во мне того, кто был некогда в добрых отношениях с Кевелем – его хозяином. Потому он и испугался за свою шкуру, увидев меня плененным его ребятами. Сам Адлин по случайному стечению обстоятельств оказался именно Морвунскаре, а не вблизи Винтерхолда, куда он направлялся на назначенную встречу с Викторией.

Кевель слушал историю из моих уст. Я поведал ему, как более месяца назад очнулся один в горах, не имея понятия о том, кто я и где я. Рассказал ему и о том, что ни один маг, алхимик, монах или врач не смог мне помочь вспомнить даже мое имя. Решив, что это может иметь отношение к делу, я сказал, что не так давно видел Кевеля во сне, что память возвращается постепенно через сны мелкими обрывками и видениями. Эта новость слегка удивила его, в результате чего он задумался.

Как я понял из разговора, Виктория хотела обратиться за помощью именно к лорду некромантов, потому что только он обладал столь впечатляющим магическим потенциалом и знаниями темной магии, чтобы быть способным определить, что за колдовство стерло мои воспоминания. И тогда Кевель повторил фразу, услышанную мною от него во сне:

- Я не чувствую в тебе никакой магии. Ее в тебе просто нет. Хотя, я чувствую кое-что иное, с чем давно не сталкивался.

- Что же это? – спросил я, смущаясь.

- Я не стану попусту разбрасываться словами, мальчик, - отрезал он. – И для начала мне должно проверить свою догадку. И потому я приглашаю вас обоих с собой на одно мероприятие.

Я хотел было возразить ему и дерзко потребовать объяснений, но Виктория, к счастью, опередила меня и спросила:

- Какое мероприятие?

- Небольшой съезд, - пояснил Нарис. – Бал в честь грядущего солнечного затмения.

- В Форелхосте? – уточнила Виктория, словно знала, о чем идет речь.

- Именно, - ответил Кевель. – Состоится это мероприятие послезавтра. Гостей ожидают в                пять вечера. Надеюсь, вы составите мне компанию? Иначе мне придется взять с собой Нариса.

Нарис обиженно посмотрел в пол. Виктория с усмешкой кивнула в знак согласия. Я, последовав ее примеру, тоже кивнул.

Мы попрощались с Кевелем, и нас проводили до выхода из форта, дав набитый монетами кошель, чтобы мы смогли с достоинством переночевать в Виндхельме и оплатить поездку до некого Форелхоста. Однако до города пришлось добираться пешком. Радовало одно – метель к тому времени закончилась, и снегопада больше не было. За полчаса мы без приключений добрались до главных ворот Виндхельма, откуда потом проследовали в ближайшую таверну.

Оказавшись снова в тепле и уюте, я велел хозяину налить нам с Викторией по кружке вина и принести горячий ужин. Нам выделили две комнаты наверху и подали свежее жаркое. Пользуясь случаем, я решил наконец-таки развести Викторию на разговор:

- Итак, Вик, - начал я. – Ты знаешь меня, я знаю тебя. С одной лишь разницей – я не помню тебя. Но ты дважды, а если ты говоришь правду насчет Оргнара, то и трижды спасла мне жизнь за эту неделю. Значит, мы все-таки были в хороших отношениях. Может, теперь ты мне расскажешь хоть что-нибудь обо мне?

Виктория была недовольна, судя по ее лицу, тем, что я начал этот разговор. Но на этот раз у нее не было оправданий, чтобы не продолжать его.

- Ты уверен, - ответила она, - что хочешь выяснить это сейчас? Ведь вполне может случиться и так, что твоя память вернется к тебе через пару дней.

- Как ни странно – да. Я ждал больше месяца этого случая, но ждать еще пару дней у меня нет сил. Прошу, скажи мне, откуда ты меня знаешь? Откуда я тебя знаю?

Виктория посмотрела по сторонам, проверяя, не подслушивают ли нас. Но хозяин был занят остальными посетителями, празднующими что-то в бурном веселье, и никто не обращал на нас внимания.

- Мы с тобой, - начала она, словно подбирая подходящие слова, чтобы не сболтнуть лишнего, - состояли в одном агентстве…

- Вроде тайной организации? – уточнил я, заинтересовавшись.

- Именно.

- Ого! – Я был не на шутку удивлен и даже восхищен собой. – Дай угадаю… Темное Братство? Гильдия воров?

Не успев прожевать, Виктория засмеялась и поперхнулась. Откашлявшись, она ответила:

- Нет. Можешь не продолжать перечислять такие общества, как Пенитус Окулатус или Клинки – наша контора настолько секретная, что о ее существовании даже не подозревают.

- Так что же это за контора? – настаивал я.

- Я не могу тебе сказать, пока ты сам не вспомнишь. Сейчас ты все равно, что непосвященный, а открываться непосвященному я не имею права. Скажу лишь, что мы работали вместе около девяти лет. Потом… Ты ушел от нас, и более года мы о тебе ничего не слышали. А мы, поверь, всегда и везде могли найти даже самого скрытного и неуловимого человека – но тебя не было нигде. До того момента, как месяц назад ты объявился в окрестностях Вайтрана, на той лесопилке Ривервуд, где я и приглядывала за тобой, пытаясь выявить, насколько ты изменился. Затем я решила, что будет безопасно поговорить с тобой напрямую, но ты не узнал меня и не вспомнил секретный отзыв на пароль.

- А затем ты убила Оргнара, - помрачнел я.

- Нет! Ты не так понял, - убедительно поправила меня Виктория. – Оргнара я убила прежде, чем встретиться с тобой лицом к лицу.

- Но зачем? Я не понимаю.

- Затем, что я была не единственной, кто вышел на твой след. Оргнар и сам приглядывал за тобой, а когда увидел, что память возвращается к тебе – решил сообщить своему хозяину о том, что скоро ты вернешься к прежней жизни. Его хозяин опасался этого. Но я не могла позволить Оргнару благополучно доставить весть о твоем "выздоровлении".

- Погоди… Кто его хозяин?

- Не могу сказать.

- Почему опасался?

- Не могу сказать.

Я настойчиво посмотрел в глаза Виктории, но она была неумолима. Тогда, так и не получив ответа, я попытался зайти с другого боку:

- В моих снах, я видел момент, когда меня держали в какой-то орочей крепости за то, что я якобы украл какой-то артефакт у вожака орков.

- Да, это я помню, - усмехнулась она.

- Так в чем же была моя работа? Красть?

- Не только красть. Иногда еще и убивать.  А иногда – шпионить.

- Так я был профессиональным секретным агентом? – уточнил я, гордо задрав нос и мечтательно глядя на потрескивающий в камине огонь неподалеку от нас.

- Скорее, ты был самым бездарным секретным агентом, - поправила Виктория и сделала глоток из кружки. Я снова опешил, мой нос уже не был задран, а мечтательный взгляд растворился. И тогда бретонка поспешила меня утешить: - Это был твой талант – вечно пороть важные операции. Но как ты их порол… О, это был просто шедевр! А потом, когда все уже казалось для тебя и для нас потерянным, когда мы считали тебя полнейшим идиотом и обузой, ты вдруг брал и выкручивался. В результате самые невыполнимые миссии были выполнены благодаря тебе. За это тебя постоянно и брали на такие задания.

- Да уж, - вздохнул печально я, - весело, наверное, было. Но почему же я ушел? Мне не нравилось то, за что вы меня к себе взяли?

- Не могу сказать. Ты должен сам все это вспомнить.

- Кстати насчет воспоминаний, - отвлекся я. – Не хочешь мне объяснить, что за бал будет в Форелхосте? И откуда ты знала, что это будет именно там?

- Я читала про такие съезды по случаю солнечного затмения. В прошлый раз такой съезд был, когда альтмеры якобы заставили две луны исчезнуть с неба.

- И кто же участвует в этих съездах?

- Ну а ты как думаешь? Кто может съезжаться в самое жуткое подземелье Скайрима в день солнечного затмения? Естественно нечисть – вампиры. Каждый раз выбираются разные места Тамриэля, куда съезжаются со всего материка. На этот раз выбрали Скайрим. Редкое зрелище – там будет столько древних вампиров, сколько ты за всю жизнь не увидел бы.

- А Кевеля Адлина туда пригласили, потому что он тоже вампир? – уточнил я.

- Нет. Его пригласили как главного скайримского некроманта. Там же будут верхушки общины некромантов и с других провинций. Вместе они должны поддерживать порядок на этом собрании и не дать враждующим кланам вампиров устроить бойню. Особенно важно для них сдерживать особо вспыльчивых древних, не позволяя им, пользуясь затмением, выйти на поверхность и прогуляться по городам, осушая всех смертных.

- И что же мы с тобой забыли на этом съезде? – Я был возмущен и уже жалел о том, что согласился пойти туда.

- Успокойся, - усмехнулась Виктория, - Кевель думает, что, даже если вампиры и не стирали тебе память, они помогут своим внушением тебе ее вернуть. Не за просто так, скорее всего… Учитывая, что на том съезде окажутся самые старые и сильные вампиры Тамриэля, это идеальная возможность заставить тебя вспомнить все.

И Виктория осушила свою кружку. Я последовал ее примеру, после чего она встала из-за стола и оставила несколько монет за ужин. Бретонка ушла в свою комнату, так и не дав мне получить ответы на остальные вопросы, терзавшие меня этот месяц. Но я твердо решил, что, если не в тот день, то хотя бы на следующий узнаю все, что мне нужно.

Под веселую музыку местного барда двое постояльцев уже начали плясать. Я же, взяв еще вина, присел у камина, утопая взглядом в его оранжевом пламени. Еще с первых дней работы в ривервудской таверне я заметил, как огонь успокаивает меня и помогает отвлечься. Таким образом я ушел в раздумья, представляя, каким будет послезавтрашний день и что ждет меня на том балу. Относительно многое мне довелось узнать в тот вечер, но еще много вопросов не давало мне покоя.

Например, мне было до жути интересно, зачем Виктория, после того как я ушел из ее агентства, всячески пытается спасти мне жизнь и помочь вернуть воспоминания. Я чувствовал в этом какой-то подвох…

Изменено 9 октября, 2013 пользователем Nerest

[makc1476]

Может он бросит дурака валять? Пора прижать свою подружку и узнать всё. 

[Nerest]

Лично я бы не рискнул прижать ту, о ком почти ничего не знаю и кто виртуозно сворачивает людям шеи :D

[makc1476]

Глупо всё получается: она ему рассказывает о его прошлом, а он продолжает искать свои воспоминания в то время когда кто то рядом может их освежить.

Вот к примеру только одна фраза: "Не могу сказать. Ты должен сам все это вспомнить" -  этому нужно либо дать объяснение, либо ГГ круглый дурак. 

[Nerest]

Приближаемся к разгадке одной из тайн в новой главе)

=====================================================================================================================================================================

 

Глава V

Предназначение

 

Я не стану рассказывать вам о том, что было на следующий день. Ибо мне так и не удалось заставить Викторию рассказать мне то, что я жаждал узнать – она попросту исчезла на весь день, и я нигде не мог ее найти. Вернулась она только после захода солнца, не объясняя причин своего отсутствия. Но было ясно, что она попросту избегает разговора.

Все же, я расскажу вам о том сне, который приснился мне во время нашего ночного путешествия к Форелхосту. В то время, как кучер, сидя на козлах, управлялся с вороной тройкой, ведущей нашу карету, мы с Викторией пытались заснуть на этом холоде, закрыв окна, дабы лунный свет не мешал нашим попыткам. Ближе к двум часам ночи, мое тело устало бороться с холодом и просто отключилось.

***

Мне приснились не темные подземелья, не ужасные схватки с опасными врагами – на этот раз мне словно явилось видение. То были уже не воспоминания, как раньше. Я будто стоял на вершине некой горы, взирая с обрыва на снежную провинцию империи, погруженную в ночную тьму, с которой боролся лунный свет. Вероятно, это был Высокий Хротгар, но я мог и ошибиться. Облака стелились у меня под ногами, я чувствовал их влагу и прохладу, вдыхал морозный горный воздух – но мне не было холодно.

Сзади заговорил величественный мужской голос:

- Ты близок к цели, Деймон.

Я хотел повернуться и увидеть того, кто говорил со мной – но тело не слушалось меня. Мне было можно только смотреть вниз. Голос продолжал молвить, обращаясь ко мне:

- Не ошибись с выбором. Ты ведь помнишь, что произошло в прошлый раз из-за твоей ошибки.

- Да, - сорвался уверенный ответ с моих уст.

Я не знал, о чем говорил мой собеседник, но почему-то в тот момент ничто не заставило меня усомниться в правильности моего ответа. Словно раньше я обманывал всех и себя в том числе, считая, что не помню ничего, но теперь я должен был говорить только правду.

- Мы скорбели о тебе все это время, - продолжал Голос. – Сердце мое изнывало от тоски, и я готов сказать это: я прощаю тебя.

- Значит, моя память вернется ко мне? – спрашивал я.

- Если ты будешь готов, она вернется.

Я почувствовал облегчение, услышав этот ответ. Не знаю почему – но я словно целую вечность ждал этих слов. Голос продолжал говорить со мной все так же величественно:

- Если ты сделаешь то, что должен был сделать год назад, я разрешу тебе вернуться домой.

- А остальные не будут против?

- Возможно, будут. Но я усмирю их.

Вдруг картина перед моими глазами сменилась на бескрайние морские просторы. Я не знал, что это за море, взирая на него из-за туч. Но я видел движущиеся по нему корабли – не единый флот, но отдельные суда, движущиеся к одной и той же цели. Мне удалось насчитать, по меньшей мере, семь галер. Проследив за их направлением, я увидел, что они все приближались к бухте Солитьюда.

- Они уже здесь, - снова раздался голос у меня за спиной. – Сегодня их не остановит солнце.

- Мне не страшно, - ответил я. – Если такова твоя воля, я буду там.

Затем мой взор перенесся на другую часть провинции, где с разных ее сторон двигались к одной точке группы всадников, несясь галопом, словно боясь опоздать. В тот момент я будто прекрасно знал, куда они спешат и почему.

- Солнце взойдет через час, - проговорил мой голос.

- Ненадолго, - ответил мой собеседник.

Картина снова стала прежней – я опять наблюдал с высокой горы за Скайримом. Мне уже не были видны ни корабли, ни всадники. Единственное, что мне удавалось разглядеть – города, поселения. Голос продолжал молчать еще несколько минут, после чего я захотел услышать его снова.

- Почему ты пришел ко мне сейчас, впервые за целый год? – спросил я, словно зная, с кем говорю.

Голос молчал. Он словно задумался над ответом, а может, и вовсе его терзала вина и не давала ему говорить. Но Голос собрался с силами и ответил на мой вопрос:

- Потому что боюсь, что ты снова пропадешь, когда вспомнишь все.

- И ты не даешь мне увидеть тебя, возможно, последний раз.

- Ты же знаешь, что мне нельзя, пока ты такой. Обещаю, что как только вспомнишь все, я верну тебя домой. – Я слышал раскаяние в его словах.

- А как же Виктория? – спросил я. – Она вернется домой?

- Если ты разрешишь ей, - ответил Голос.

- По-твоему мне стоит простить ее? Ведь если признать невиновной ее, то виновным станешь ты.

- Потому я и хотел увидеть тебя, возможно, последний раз.

Я замолчал на минуту, вглядываясь вдаль – туда, где сейчас кучер гнал тройку вороных на юг, за Рифтен. Учитывая такую спешку, карета должна была успеть к обеду.

- Она мне ничего не стала рассказывать, - сказал я погодя. – Говорит, что я сам все должен вспомнить. Это ты ей велел?

- Тебя не провести, - усмехнулся Голос. – Я велел ей молчать, приглядывая за тобой.

-  У нее хорошо получается. Но, позволь спросить, разрешишь ли ты мне остаться там, если воспоминания лишат меня желания вернуться домой? Разрешишь ли ты мне остаться тем, кем я был до пропажи памяти, а не вечным скитальцем в поисках ответов?

- Однажды ты уже совершил ошибку и поплатился за нее. Вернешь себе память – и я оставлю тебя вольным решать свою судьбу. Ибо я тоже был не всегда прав.

- И ты так просто отпустишь меня? – недоверчиво уточнил я.

- Тяжко будет мне прощаться с тобой навсегда, но я не в силах противиться твоему характеру – никто не в силах. – Голос рассмеялся. – Мне будет хватать того, что ты меня не забудешь более.

В его словах я слышал легкий подвох, но не в силах был понять, в чем именно. Желая спросить у Голоса, что он имел в виду, я открыл было рот, но не издал ни единого звука, увидев перед собой нечто завораживающее. В небе, далеко от того места, где я стоял, промелькнула падающая звезда. Я улыбнулся, не в силах скрывать восхищения подобным зрелищем, но в следующий миг в нескольких футах над моей головой промчался со страшным ревом огненный метеорит. Я видел, как он упал в озеро, подняв огромный всплеск и тучу пара.

- Они пришли, - сказал Голос, словно объясняя мне происходящее. – Давно пора.

- Значит пора и мне, - кивнул я.

Голос промолчал, но мне казалось, что мой собеседник кивнул у меня за спиной.

Первые солнечные лучи пробились из-за гор, обагряя снег у меня под ногами. Легкий ветер принялся кружить метелицу, едва слышно завывая внизу. Медленно стал разливаться свет по снежным равнинам Скайрима. Прекраснейший рассвет из всех, когда-либо мною увиденных. Но любоваться более им я не мог.

- Постарайся придерживаться плана, - сказал Голос, - и ты вспомнишь все. Прощай, дорогой Деймон.

В его словах слышалась лишь грусть и сожаление. Он понимал, что, скорее всего, больше не сможет увидеть меня. И мне было искренне жаль его в тот момент, хоть я и не знал еще, какие воспоминания меня ждут. И тогда я попрощался с ним:

- Прощай, отец.

***

Я проснулся от того, что карету резко тряхнуло из-за какой-то кочки. Судя по всему, Викторию, спящую напротив меня, тоже разбудила эта встряска. Она сдвинула занавеску с окна, и в карету ворвался утренний свет. Я крикнул кучеру, ехавшему всю ночь без остановок:

- Сиквор! Который час?

- Восемь утра, господин! – послышалось снаружи. – Уже въехали во владения Рифт!

Выглянув в окошко, я увидел, что в действительности снежные сугробы давно кончились. Здесь снег стелил поля тонким слоем, и всюду виднелись проталины с голым черноземом. Стук копыт по промерзшей земле был лучше слышен, чем ночью. Далеко позади остался суровый морозный климат Истмарка. Теперь же мы въезжали в вечно золотой Осенний лес, характерный своей прохладой и сыростью.

Где-то вдалеке раздался рев бурого медведя. На него послужил ответом рев медведицы – в это время здесь был разгар брачного сезона у этих зверей. В окно я увидел стаю волков в миле от нас, преследовавшую оленя. Стая птиц клином пролетела над нами и опустилась на крышу старой сторожевой башни. После мертвых ледяных просторов Истмарка для меня было непривычно наблюдать столь активную жизнь местной фауны.

Виктория же не стала по моему примеру любоваться осенними красотами. Она пристально смотрела на меня, словно ожидая, пока я, наконец, что-то ей расскажу. Но я не замечал ее взгляда, рассматривая бескрайние просторы Осеннего леса. Тогда она решила не дожидаться и сама начала разговор.

- Как спалось? – спросила она.

Ее внезапный вопрос заставил меня дернуться и сесть обратно, перестав глядеть в окно.

- Нормально, - ответил я смущенно, - почему ты спрашиваешь?

- Ты говорил, что по ночам тебе снятся обрывки воспоминаний. Что тебе приснилось в этот раз?

- Ничего, - ответил я, вспоминая то видение, о котором Виктории лучше было не знать. – Было так холодно, что я просто отключился до тех пор, пока не проснулся от тряски.

Виктория не стала ничего больше спрашивать. Она достала из своей сумки сверток с едой и протянула мне. Я поблагодарил ее и развернул завернутый в газету кусок рыбного пирога. Сама Виктория не стала ничего есть, только выпив немного коньяка из фляги, после чего предложила мне запить им свою еду. Таким образом мы позавтракали.

Еще несколько часов мы в абсолютном молчании ехали к Рифтену, где нас должны были высадить, после чего нам следовало самим добираться до Форелхоста. Я наблюдал в окно, как мы миновали Высокий Хротгар, на котором этой ночью состоялась весьма странная встреча с кем-то, кого я называл отцом. Пытаясь припомнить все, что происходило во сне, я старался сопоставить в голове все услышанное и мною же сказанное, чтобы хоть как-то осмыслить это.

Но я не мог понять, что же это был за отец, не желающий, чтобы сын видел его. Не понятно мне было и то, отчего я должен был решать судьбу Виктории, когда она, по сути дела, трижды спасала меня от моей роковой судьбы. Почему-то мне не хотелось уже задавать ей кучу вопросов, на которые ей запретил отвечать мой отец. Я уяснил одно: во что бы то ни стало, мне следовало придерживаться плана. Впрочем, этого я не мог понять, поскольку я даже не знал, о каком плане шла речь. Мне оставалось только довериться Виктории, ибо она, как я понял из разговора с отцом, должна была привести меня к цели.

Стараясь не показывать ей, что я задумался о своем сне, я крикнул кучеру:

- Сиквор, скоро ли мы приедем?

- Уже, господин! – отозвался он.

И вправду, двигаясь вдоль реки, я увидел в окно как мы проехали мимо знаменитой пасеки «Златоцвет», поставлявшей некогда мед на медоварню «Черный вереск». Затем мы миновали небольшую парусную лодку, отбывшую из порта Рифтена,  а после – подъехали и к самому городу Рифтен. Солнце к тому времени было уже на своем полуденному посту.

Кучер Сиквор открыл нам дверь и галантно помог Виктории спуститься. Я вышел из кареты и вручил ему десять монет чаевых. Обрадованный он даже помог нам донести наши вещи до таверны, где я со своей спутницей снял одну комнату на двоих. Эта комната была необходима скорее для того, чтобы местные жители, возможно следящие за приезжими, не стали задаваться вопросом, кто мы и куда направляемся. А мы знали, что в Рифтене повсюду есть уши и любопытные глаза.

Сказав хозяевам таверны – аргонианам Кираве и Тален-Джею – о том, что мы приехали ради возможности получше рассмотреть затмение, мы вызвали наименьший интерес к себе, поскольку таких приезжих кроме нас здесь было уже немало. Узнав о том, что мы здесь не первые такие постояльцы, я слегка напрягся, вспомнив о том, сколько черных всадников мчалось этой ночью в эту сторону. Было не исключено, что среди многочисленных клиентов, которым Тален-Джей едва успевал разносить напитки за столы, были и вампиры.

Отобедав жареной свининой с вином, мы с Викторией вышли на улицу прогуляться по городу. Наше внимание сразу же привлекло солнце, до этого скрывавшееся за плотными облаками. Слепя своими яркими лучами, оно соседствовало теперь очень близко с двумя лунами Нирна. Еще чуть-чуть – и одна начнет закрывать светило своим краем. То было весьма редкое зрелище, раньше мне не приходилось такое видеть.

К трем часам пополудни одна из лун уже наполовину закрывала солнце. Некая пара бретонских художников пыталась запечатлеть этот момент на своих холстах. Я же теперь видел в этом не потрясающее зрелище, а знамение того, что уже совсем скоро на просторы Скайрима выйдут полчища адских тварей, жаждущих поживиться людской кровью или даже плотью. От этой мысли мне становилось не просто не по себе – я начинал испытывать ужас. Судя по лицу Виктории, которое она всячески старалась сохранить каменным, ей тоже было страшно.

Но время близилось к пяти часам. А значит, нам надо было уже снова выдвигаться в путь, на сей раз – пешком. Сверяясь с картой Скайрима, Виктория вывела нас на нужную тропу, после чего мы вскоре увидели каменные стены нужной нам крепости. По мере приближения к этой крепости я чувствовал, как мое сердце начинало биться все чаще. Солнечного света становилось все меньше и меньше, пока наконец солнце вовсе не скрылось. И тогда на землю опустилась тень.

У входа в крепость нас ждал своеобразный дворецкий. То был альтмер лет тридцати в нарядном платье с кружевным воротником, с тоненькими усиками и острыми чертами лица. Писклявым голоском он поприветствовал нас и пригласил войти, узнав, что мы прибыли по приглашению Кевеля Адлина.

Пройдя немалый путь вглубь крепости, после чего пройдя в трапезную, мы встретили немало пробудившихся драугров. Однако те были не агрессивны – напротив, они были кем-то украшены разноцветными ленточками в честь знаменательного события. Пересекая крипту, мы столкнулись с Кевелем, разговаривающим на каком-то древнем языке со своими коллегами-некромантами из других провинций. Он учтиво кивнул нам и дал знать, что присоединится к нам позже.

Войдя в трапезную, я увидел десятки, сотни фигур самых разных рас в богатых нарядах. Их украшения сверкали при свете тысяч свечей. В правой части зала оркестр играл светскую музыку. В левой части стоял длинный стол для гостей, украшенный самыми разными вкусностями. И, наконец, посреди зала гости кружились в вальсе.

Когда мы вошли, все присутствующие гости прекратили танцевать и отвлеклись от своих собеседников за столом – все устремили свои взоры на меня. Виктория заметила, на кого они смотрят, и одарила меня удивленным вопросительным взглядом. Но я не понимал, в чем причина такого внимания. Тогда я взял свою спутницу за руку и отвел в сторону – туда, где теперь стоял Кевель Адлин в окружении своих коллег. Он тоже заметил повышенное внимание, уделяемое мне остальными гостями, и похлопал меня по плечу, давая всем понять, что я нахожусь под его защитой.

- Кто эти люди? – спросил я у Кевеля.

- Глупый вопрос, юноша, - заметил он. – Все они вампиры. Вероятно, учуяли твою кровь.

- Но ведь вы, ваши друзья и Виктория – вы все смертны. В вас течет такая же кровь, как и во мне. Почему аппетит у них вызвал только я?

- Не будь так уверен, мальчик, что ты вызвал у них именно аппетит.

- А что же тогда?..

Меня прервал торжественный голос, обращавшийся ко всем пришедшим, когда оркестр вдруг замолчал:

- Дамы и господа! Приветствую вас на нашем редчайшем празднике! Сегодня кровь будет литься рекой не только ночью! Давайте же поприветствуем наших особых гостей!

Гости расступились, встав со стороны стола. Теперь я мог лучше разглядеть их лица: бледные, некоторые даже потрескавшиеся, со светящимися янтарными, алыми или же зелеными глазами. Были и те, чьи глаза вообще представляли собой один сплошной белок. Но некоторые – их было всего трое – выглядели как обычные люди. Я шепотом спросил у Кевеля, кто это такие, на что он ответил мне: «Это сиродильские вампиры. Столичная нежить хорошо маскируется под людей, если питается должным образом. Кстати, они совершенно спокойно переносят солнечный свет». Один из сиродильцев взглянул на меня, и его зрачки на мгновение полыхнули алым цветом. Но, когда хозяин бала стал объявлять гостей, он сразу же отвернулся.

- Поприветствуйте владыку Скайрима, главу самого древнего и могущественного в здешних землях клана Волкихар! – говорил хозяин. – Лорд Харкон!

Зал разразился бурными овациями. Черноволосый мужчина, на вид лет сорока пяти, с черной аккуратной бородкой учтиво поклонился гостям. Харкон был одет по древней нордской моде: длинный плащ до пола, богатое одеяние северных народов с меховой обкладкой. По сути дела именно он и был хозяином этого торжества, учитывая то, что без его позволения ни один вампир не пересек бы границу Скайрима. Рядом с ним стояла его дочь Серана, на которую мне указал Кевель. Ее янтарные глаза с любопытством рассматривали остальных гостей, а короткие черные волосы были уложены так, словно она хотела произвести впечатление на публику. Однако на нее мало, кто обращал внимания, чем она и была огорчена.

- Ну что, Харкон, - раздался из толпы едкий хриплый голос с нотками насмешки, - не надоело тебе быть лордом этих земель?

Харкон удивленно и в то же время злобно посмотрел в ту сторону, откуда донесся голос, словно хотел выяснить, кому вырвать язык за дерзость.

- А теперь, - торжественно продолжал организатор банкета, - поприветствуем самого старшего из всех присутствующих господ! Владыка Бальтазар!

Гости расступились, давая Бальтазару выйти вперед и лично поприветствовать публику. Все провожали его любопытными взглядами. Когда я увидел его, мой взгляд невозможно было оторвать от этого… существа. Я не мог разглядеть, кто это был – человек или эльф. Он был в золотой маске, на голове был капюшон. Наряд его было трудно назвать торжественным: высокие черные эбонитовые сапоги, кольчужные поножи, длинный черный плащ до пят, кольчужные перчатки – ему словно хотелось, чтобы ни один участок его тела не оказался открытым. Этот вампир был словно доминирующим в этом зале, и все это чувствовали, пока он будто парил мимо них к центру зала.

- Правильнее сказать, - поправил он, - самый старший в Тамриэле. Меня стали бояться уже тогда, когда старина Лорхан еще пешком под стол ходил. Поэтому ты, Харкон, лучше прекрати так гневно смотреть на меня и думать, что я нахожусь здесь с твоего позволения. Скорее, ты до сих пор жив только потому, что я тебе позволяю.

Харкон опустил пристыженно голову вниз. То был большой позор для него и его семьи. Он прекрасно знал, что стоит ему хоть немного разозлить Бальтазара – и тот снесет ему голову в мановение ока. Лорхан, о котором говорил владыка вампиров, был по легенде тем самым богом, который создал Нирн, после чего другие боги вырвали его сердце из груди и бросили в море, где в результате образовалась Красная гора – достопримечательность Морровинда. Если Бальтазар говорил правду, то, получается, он был действительно древнейшим вампиром не только Тамриэля, но и всего Нирна.

- Отдохни, Макотус, - сказал он организатору банкета. – Я сам объявлю оставшихся почетных гостей.

Макотус смиренно отошел в сторону, и Бальтазар встал на его место, обращаясь ко всем присутствующим.

- Знаете, - говорил он, - я очень долго пролежал в спячке. Меня должны были разбудить очень давно, но разбудили только сейчас, потому что совесть проснулась. Спасибо моему любезнейшему другу, Фаратону.

Он указал рукой на некроманта, стоящего неподалеку от меня, с которым до этого увлеченно беседовал Кевель. Я с ужасом взглянул на того, кто осмелился пробудить самого древнего вампира в истории. Однако сам Фаратор не скрывал на своем лице того ужаса, который он испытывал, когда с ним говорил Бальтазар.

- Я пропустил столько знаменательных событий! – продолжал он. – Столько войн! Для меня было удивлением то, что сейчас двемеры не путаются под ногами. Приятным удивлением, осмелюсь заметить. Не скажу, что пробуждение было приятным процессом – за долгие годы, столетия, моя кожа стала безобразной. Она окаменела. Но, я вас уверяю, моя решительность стала еще прочнее. Я намерен поквитаться с Молаг Балом, а также с той, кто должна была зваться моей матерью.

- Прошу прощения, владыка, - осмелился заметить один из вампиров, молодой бретонец с длинными черными волосами, заплетенным в хвост, и красными зрачками, - но Лами Бал давно уже не попадалась на глаза ныне живущим. Есть мнение, что она мертва.

- Если бы она была мертва, - усмехнулся Бальтазар, - вы бы все знали об этом, дорогой Винсент Вальтиери. Если даже такой сошке как ты удалось выжить, то Лами Бал точно жива. Если надо будет, я отправлюсь за ней к своему ненавистному отцу – Молаг Балу! Но… Для меня…

Бальтазар прервал свою речь. Он словно принюхивался, медленно обводя взглядом гостей. Затем его взгляд прошелся по некромантам, по оркестру, после чего остановился на мне. Повернувшись ко мне всем телом, вампир подошел ближе. Мое сердце начало стучать с огромной скоростью, я следил за каждым движением Бальтазара, но краем глаза сумел разглядеть то, как напряглась Виктория. Учитывая то, какой силой обладал древнейший вампир на свете, в случае чего мы могли даже не пытаться сопротивляться и лишь надеяться, что смерть будет быстрой.

- Я чувствую, - прошипел Бальтазар, подойдя ко мне вплотную, - нечто знакомое, но и незнакомое в то же время. Кто ты, смертный?

Нервно сглотнув, я ответил дрожащим голосом:

- Деймон Флэш, - после чего прибавил: - владыка…

- Я не твой владыка, смертный! Над тобой нет власти нашего праотца! Тобой повелевает другой даэдра – назови его!

Трапезная погрузилась в глубокую тишину. Сотни вампирских глаз устремились на меня в ожидании моего ответа. Я чувствовал, как пульс в ушах молотил изо всех сил. Ладони вспотели. Я попросту не знал, что ему ответить. Какой бы ответ я ему ни дал – он все равно намеревался убить меня, судя по его настрою.

- Владыка Бальтазар, - послышался голос, прервавший тишину, - затмение бывает так редко, а мы его уже почти пропустили, пока вели эти споры. Быть может, мы продолжим банкет?

Бальтазар еще с полминуты стоял, испытующе глядя на меня, после чего повернулся к гостям и провозгласил:

- Прошу всех к столу! – И по его жесту оркестр снова заиграл.

Когда все стали рассаживаться, вокруг стола стали бегать рассеянные молодые официанты. Но они не предлагали гостям ни вина, ни вкусных блюд. Они лишь оббегали каждого гостя и предлагали ему свою кровь. Кто-то отказывался от эльфийской крови, требуя людскую, а кто-то, наоборот, желал вкусить экзотическую кровь орка. У каждого вампира были разные вкусы. К примеру, троица вампиров-вегетарианцев пила из бокалов кровь зверей, вызывая у других гостей презрительные взгляды.

Я уселся за стол между Викторией и Кевелем. Слева от Кевеля расположились его коллеги-некроманты. Нам предложили крови, но, услышав отказ, принесли жареную индейку и десерт. Я не мог есть после того, как древнейший вампир в истории чуть не выпотрошил меня на этом адском собрании, и потому просто сидел и наблюдал за другими. Затем кто-то похлопал меня по плечу.

- Не составите мне компанию? – послышался голос, прервавший незадолго до этого речь Бальтазара.

Я обернулся и увидел вампира – бретонца с короткими черными волосами, прибывшего из Сиродила вместе с Винсентом Вальтиери. Не забывая о том, как он спас меня от Бальтазара, я решил не отказывать ему в разговоре и вышел из-за стола. Кевель проследовал за нами, когда мы вышли в крипту, подальше от чужих ушей. Виктория осталась за столом – не знаю почему.

- Позвольте представиться, - сказал вампир, когда мы втроем остались одни. – Меня зовут граф Янус Гассилдор. Пару сотен лет назад я правил Скинградом, что в Сиродиле.

- Деймон Флэш, - ответил я. – Увы, я не знаю своего прошлого. Потому не могу вам сказать, чем правил месяц-полтора назад.

Граф посмотрел на Кевеля, внимательно следящего за разговором.

- Вы были правы, мистер Адлин, - сказал некроманту вампир. – От него действительно веет чужаком. Я сразу почувствовал его, как только он вошел в зал. Неудивительно, что Бальтазар им заинтересовался.

- Так значит, вы не сможете заставить его вспомнить все, граф? – спросил некромант.

- Его разум не подвластен ни мне, ни любому другому вампиру из всех присутствующих здесь, - ответил Гассилдор. – Уверен, даже Бальтазар не смог заглянуть в его мысли.

- Но что мне тогда делать? – спросил я отчаянно. – Кевель, вы обещали мне вернуть память на этом мероприятии!

- Я ничего не обещал тебе, мальчик – сказал строго Кевель. – Но теперь мы хотя бы приблизительно знаем, кто ты.

- Не томите! – настаивал я. – Говорите!

Кевель с Гассилдором переглянулись, и граф ответил:

- Вервольф.

Я опешил, озираясь по сторонам в поисках опоры, чтобы не свалиться с ног, которые в тот момент стали вдруг ватными. Облокотившись на сырую стену, я постарался глубоко дышать. Проковылявший мимо драугр удивленно посмотрел на меня своими голубыми огоньками вместо глаз. Янус подал мне руку, чтобы я мог на нее опереться. Коснувшись ее, я почувствовал ледяной холод.

- Я знаю, что вы почувствовали сейчас, - сказал граф, словно прочтя мои мысли. – Оборотни – прирожденные борцы против вампиров. Чувствительность к таким как я заложена у вас в крови.

- Но было столько лунных ночей, даже сейчас на небе две луны – почему я ни разу не превратился? – не понимал я.

- Все это зависит от того, как и кем был обращен оборотень. Многие вервольфы превращаются только под луной, но есть и те, кто волен превращаться тогда, когда захочет. Обычно это – чистокровные оборотни.

Дверь в крипту отворилась, и вошла Виктория. Граф представился ей, поцеловав ее руку. Увидев мой вопросительный взгляд, Кевель понял, что я хотел знать, была ли Виктория такой же, как я. На этот вопрос он покачал головой. Тогда, чувствуя, как во мне закипает злость, я решил уже не останавливаться и закрыл за Викторией дверь.

- Ты знала? – гневно спросил я, глядя ей прямо в глаза, в коих при свете факелов и свечей читался страх. – Ты знала?!

- Твой отец велел мне молчать об этом, - дрожащим голосом промямлила она. Ее коралловые губы нервно тряслись. – Я хотела сказать, поверь!

- Как мне тебе верить?! – прокричал я так, что драугры сбежались на шум. Тогда я стал говорить чуть тише. – Как мне верить тебе после того, как ты скрывала от меня саму суть моего существования?

- У меня выбора не было, Деймон! – умоляюще стонала она. – Твой отец…

- Кто мой отец?!

- А вот этот момент даже мне интересен, - сказал Кевель.

Виктория открыла рот, чтобы ответить что-то, но внезапно сверху, над подземельем, послышался глухой грохот. От этого грохота между плитами на потолке посыпался песок. Мы машинально глянули наверх, не понимая, что происходит на поверхности. Затем грохот повторился снова, будто что-то снова упало. И тогда по лицу Виктории я увидел, что она знает причину этого шума.

- Что это, Обливион тебя дери?! – прорычал я, хватаясь за горло бретонки.

Граф и Кевель удивленно посмотрели на меня, не ожидав, что я так разозлюсь. Граф хотел было остановить меня, видя, как беспомощно пытается вырваться из моего захвата девушка. Но некромант перехватил его руку, намекая на то, что лучше не вмешиваться. Снаружи снова что-то упало.

- Слушай… - хрипела она, задыхаясь, - тебе нужно превратиться. Так ты сможешь вернуть себе память…

Я убрал руку с ее горла, и она закашлялась. Спокойствие стало возвращаться ко мне.

- Объясни, почему ты все это время делала вид, что ничего не знаешь?

- Твой отец хотел, чтобы ты сам справился с этим испытанием. От меня требовалось навести тебя на цель, а дальше ты должен был выяснить, кто ты и какова твоя миссия. Превратись в волка – и ты сможешь выполнить свое предназначение…

Грохот снаружи стал настолько частым и шумным, что драугры стали разбегаться в разные стороны. Плитка со стен и потолка стала обваливаться, песок стал осыпаться. Из трапезной послышались крики, и вскоре в крипту ворвалась толпа вампиров, стремящихся спастись от завала. Времени на разговоры больше терять было нельзя. Мы стали пробираться через толпу наружу, желая успеть до того, как подземелье полностью обрушится.

Один из камней, упав с потолка, едва не попал мне по голове, но придавил меня к земле, не давая подняться. Он был настолько тяжелый, что у меня попросту не хватало сил его сдвинуть. На помощь мне подоспел граф Скинграда. С помощью свой силы древнего вампира он швырнул в сторону прижавший меня груз и помог мне подняться.

Я потерял из виду Викторию, оттого что всюду осыпался песок, и видимость была минимальная, однако в следующий момент услышал ее голос рядом. Она сняла с рук свои перчатки, и серебряные руны на ее синих ногтях вспыхнули ярким светом, чуть не лишившим меня зрения.

- Прости, Дей, - сказала она, вонзив свои ногти мне в грудь, словно желая добраться до сердца, - но волю твоего отца необходимо исполнить. Они уже слишком близко....

Чувствуя, как ледяной жар пронзает мое сердце, я отшвырнул в сторону бретонку, словно она была не человеком, а тряпичной куклой. В следующий момент я вытащил осколок ее ногтя из своей рубашки. В голову дало так, словно я принял некий тяжелый наркотик. Тело пронзила страшная боль, ломающая кости. Я не понимал, что происходит со мной, пока Виктория с окровавленной головой лежала без чувств у стены.

Затем я услышал хруст своего позвоночника, и зверский рык вырвался изнутри меня…

Изменено 9 октября, 2013 пользователем Nerest

[AlexNerevarin]

Неожиданный поворот сюжета, я бы сказал.

Удивлён, что Бальтазару не дано было вычислить, что Деймон оборотень.

[Nerest]

09.10.2013 17:09:38, AlexNerevarin сказал(-а):

Неожиданный поворот сюжета, я бы сказал.

Удивлён, что Бальтазару не дано было вычислить, что Деймон оборотень.

Поясню этот момент тем, кто не совсем понял) Кевель, будучи некромантом и исследователем всего самого темного в мире сверхъестественного, в своей практике наверняка имел дело с оборотнями, из-за чего и учуял в Деймоне нечто знакомое. Естественно, прямо спросить у него "А не волк ли ты часом?" он не мог, поскольку Деймон сам не знал о себе ничего) Граф Янус Гассилдор (из четвертой части TES) некогда имел дело с темной магией, еще во времена борьбы Гильдии магов против Манимарко (короля некромантов), поэтому тоже после контакта с протагонистом узнал в нем вервольфа.. Когда наш герой вошел в зал, все вампиры учуяли в нем дух зверя, но не знали, что это именно запах оборотня, так как в большинстве своем раньше дела с оборотнями не имели. Для них он лишь показался необычным, даже слегка мерзким. Бальтазар, даже будучи в маске, почувствовал в Деймоне чужака, но также не мог выяснить, что с ним не так. Владыка вампиров привык к тому, что может прочитать мысли смертных, но мысли чужака оказались для него закрытыми. Потому он и спросил, кто из даэдра покровительствует ему) По идее, мысли оборотней древние вампиры должны уметь читать, но даже Бальтазару почему-то не удалось этого сделать - иначе бы он понял, что из себя представляет Деймон. Возможно, тут дело в отце нашего героя, а может, и в самом Деймоне - об этом вы узнаете в следующей главе)

[AlexNerevarin]

09.10.2013 18:55:48, Nerest сказал(-а):

об этом вы узнаете в следующей главе)

Да-да, не надо спойлеров, пусть всё идёт своим чередом)

[Mr Roland]

Лично мне очень даже нравится. Интересно и интригующее.

[Nerest]

10.10.2013 15:24:01, Mr Roland сказал(-а):

Лично мне очень даже нравится. Интересно и интригующее.

спасибо, стараюсь)

[dartnate]

Много букав по больщ картинок добавь.

[makc1476]

14.10.2013 05:16:42, dartnate сказал(-а):

Много букав по больщ картинок добавь.

А какого чёрта ты, "умник", тогда в литературном разделе делаешь?  Тебе в галерею надо.

[AlexNerevarin]

14.10.2013 14:14:47, makc1476 сказал(-а):

А какого чёрта ты, "умник", тогда в литературном разделе делаешь? 

Чукча не читатель - чукча писатель,  он и в литературном разделе запросто писать может.  

[Nerest]

14.10.2013 05:16:42, dartnate сказал(-а):

Много букав по больщ картинок добавь.

Да уж, интересное замечание... :haha:

[Nerest]

Глава VI

Воспоминания

 

Трансформируясь в волка, я испытывал ужаснейшие боли от ломающихся костей и слазившей кожи. Боль была настолько жуткая, что уже через минут мое сознание будто отключилось, уступая сознанию зверя. И тогда я понял, что это превращение было действительно не первым. Я чувствовал себя так, словно после долгого сна меня окатили ледяной водой. Воспоминания роем понеслись перед глазами…

***

Шесть лет назад,

владения Рифт.

- Ну что, теперь ты скажешь, зачем меня сюда привел? – спросила опять девушка с длинными и черными, как смоль, волосами, пока я вел ее, закрывая ей глаза ладонями.

- Пожалуйста, Катарина, - умолял я, - ты же обещала терпеть и не подглядывать.

- Я не подглядываю, Дей, - отвечала она. – Просто я уже дважды наступила во что-то мягкое.

- Это было опавшее яблоко – только и всего.

Я знал, что это было не яблоко, и, чтобы не стать жертвой гнева своей возлюбленной, вел ее дальше, пока ее подошвы не вытрутся начисто об траву. Мы шли по Осеннему лесу, не боясь ни зверей, ни сырости – ничего. Это был особый для меня вечер, и благодаря моему настроению Катарина чувствовала, что этот вечер станет особым и для нее.

Наконец добравшись до небольшой полянки под открытым небом, где хорошо просматривался закат и был постелен плед на сухой траве, я сказал ей:

- Стой!

Убрав руки с ее нежного красивого личика, я увидел, как зеленые глаза ее загорелись радостью – тем самым огоньком, который я больше всего любил видеть в ее взгляде. Именно этот взгляд заставлял меня забывать дышать, краснеть и теряться. Но на этот раз я должен был быть решительным. Наблюдая, как девушка садится на плед и достает из корзины вино и ужин, я собрался и храбро достал из кармана кольцо.

- Катарина, - дрожащим голосом проговорил я, пока она, сидя ко мне спиной расставляла бокалы, - я должен тебе кое в чем признаться.

- В чем же? – удивленно спросила она и, не получая долго ответа, она решила наконец повернуться ко мне.

- Я привел тебя сюда не потому, что мой отец снова не желает меня видеть дома.

При виде кольца, огонек ее радости на мгновенье притух. Ее губы слегка приоткрылись. Она была даже не удивлена – напугана. Ей не понятно было, что происходит. Катарина была всегда порядочной девушкой, никогда не баловавшей себя драгоценностями и другим не позволявшей. Но теперь она оцепенела, увидев в моей ладони это кольцо, вовсе не необычное, без каких-либо огромных алмазов и прочих драгоценных камней – обычное золотое колечко с крохотным бриллиантом.

- Я хочу, - продолжил я, - чтобы этот закат остался в нашей памяти не только как один из волшебных вечеров, проведенных вместе. Я хочу, чтобы этот вечер стал для нас с тобой знаменательным.

Затем преклонив колено, я сказал:

- Катарина из Хай-Рока, девушка, которую я люблю уже несколько лет, с самых первых дней нашего знакомства – ты станешь моей женой?

По щекам Катарины покатились слезы счастья. Ее зеленые глаза, теперь намокшие, стали изумрудными. Губы изогнулись в неподдельной улыбке. Девушка тут же попыталась вытереть слезу, но я опередил ее движение, после чего она притянула меня к себе и жарко поцеловала в губы. В этом поцелуе читалось все: любовь, страсть, нежность.

- Да, - ответила она сквозь слезы.

Обрадованный я мигом заключил ее в своих крепких объятиях, не страшась даже сломать ей ненароком ребра. Затем мы сквозь слезы радости и счастья сделали по глотку сиродильского вина и еще долго обсуждали мечтательно тот день, когда состоится свадьба. Солнце тем временем совсем скрылось за горизонтом, после чего уже звезды стали озарять всю провинцию.

- Теперь-то ты познакомишь меня со своим отцом? – спросила Катарина, когда мы лежали в обнимку утомленные столь волшебным вечером.

- Если он не убьет меня раньше, - усмехнулся я. – Что очень вероятно, учитывая, как он запретил мне брать кого-либо в жены.

Катарина улыбнулась в ответ, закрывая глаза и засыпая. За все время, что мы были вместе, она ни разу не забоялась опасностей, которые нас ждали. Ни разу она не усомнилась в нашем светлом будущем. Всегда и во всем она доверяла мне, зная, что я защищу ее от любой напасти, и она со мной в полной безопасности. И она любила меня всем сердцем – мне даже порой казалось, что ее любовь ко мне сильнее моей.

Но, боюсь, мои опасения насчет гнева отца были нешуточными. И счастливая жизнь с моей любимой была не столь вероятна, как его ярость и попытки все разрушить.

***

Прознав о моей тайной помолвке, отец, как я и ожидал, не был милосерден. Прикрываясь преследованием великой цели, он посылал меня на самые бессмысленные и опасные задания – в том числе и в крепость орков, дабы я выкрал амулет одного из даэдра, - каплю крови Малаката. Надеясь, что там я попаду в безвыходное положение и буду близок к смерти, он хотел вдруг спасти меня оттуда, чтобы я был у него в неоплатном долгу, чем он и воспользовался бы потом, чтобы разрушить мою помолвку с Катариной.

Но у него не вышло. Орки поймали меня, как и предполагалось. Однако никто не ожидал, что главный их костолом будет убит чистой случайностью. Тогда же, пользуясь паникой публики, мне удалось бежать оттуда, за что вскоре ко мне пришли трое головорезов-орков. Но, вынужден признаться, их заданием было не убить меня – им было поручено передать мне тот самый амулет, за которым меня послали в крепость. Вожак орков признал меня достойнейшим смертным для ношения такой реликвии, ибо я оказался первым, убившим легендарного гладиатора и сбежавшим из орочьей цитадели живым.

Таким образом, отец посылал меня раз за разом на разные задания, на которых меня просто обязаны были убить: мне было велено обокрасть верховного некроманта Скайрима, затем подсунуть ему его артефакт обратно, затем убить двойника императора, которого он счел за настоящего императора, а также много чего другого. С каждой из этих миссий я справлялся, хоть и не с первого раза. И каждый раз отец гневался все больше. Ему не удалось порвать наши с Катариной отношения, но удавалось одно – отсрочивать нашу свадьбу в течение нескольких лет.

Наконец, уставший бороться с моим пламенным рвением жениться на красавице бретонке, он словно прекратил свои попытки вредить нашему счастью. И тогда мы объявили точную дату венчания. Гостей было немного: несколько родственников Катарины из Хай-Рока и Скайрима, а также моя помощница, Виктория Грант, прославленная в моей семье своими способностями некроманта. Ее появление на свадьбе должно было повергнуть в ужас всех гостей, однако кроме моей семьи никто не знал о ней ровным счетом ничего. Но, все равно, ее манера одеваться, ее маникюр и прическа заставляли даже обычного человека чувствовать себя в опасности.

Но в то время я окрыленный счастьем даже не подозревал, что появление Виктории на моей свадьбе было не дружеским визитом, а чем-то большим. Чем-то, в чем замешан и мой отец. И вот я уже стоял в храме Мары, что в Рифтене, в ожидании знаменательного, важнейшего в моей жизни события. Гости расселись по скамьям, а священник ждал, пока войдет в зал Катарина. В этот момент мне вспоминалось все, что меня с ней связывало – от знакомства до свадьбы.

Вспомнить было много чего, ведь познакомились мы с ней буквально случайно, когда я был на одном из своих первых заданий и должен был отравить одного из постояльцев в таверне Рифтена. В результате, по своей неопытности, я отравил именно Катарину. Спасая ей жизнь, молясь за ее выздоровление и проводя с ней все то время, пока она была при смерти, я не на шутку проникся к ней, понимая, что для меня было бы огромнейшим счастьем не только спасти ее жизнь, но и сделать счастливой. И я стал проводить с ней больше времени, навещая и ухаживая за ней. Вскоре и она ответила мне взаимностью, забыв обо всех, кто числился среди ее воздыхателей.

Несколько лет мы были вместе. Я знал все о ней, но она почти ничего не знала обо мне. Самой большой моей тайной всегда было то, кем является мой отец, а главное – кем являлся я. Я не мог попросту сказать ей всю правду сразу, желая постепенно подготовить ее к  началу откровенного разговора. И так из года в год я откладывал этот момент, считая, что ей нет необходимости вникать в дела моей семьи. Ведь главное было ясно: я любил ее, а она любила меня.

Но судьба не дала нам возможности быть счастливыми всегда: отец с первого дня знал о Катарине, благодаря чему и стал отправлять меня на опаснейшие задания, дабы пристыдить и заставить отречься от своих чувств к ней. Но ему, как вам уже известно, не удавалось. Несколько лет я встречался с ней, иногда даже втайне от отца, и, как было сказано раньше, мы собирались пожениться.

Она не явилась на свадьбу. Гости ждали ее появления, я ждал – только Виктория не была удивлена пропажей невесты. На выходе из храма она остановила меня и сказала, что отец просил передать нечто важное для меня. Тогда я мог подумать многое: как отец похитил ее, дабы шантажировать меня; как он решил избавиться от нее, чтобы она не мешала моей изначальной миссии. Но, на мое удивление, отец оказался, по словам Виктории, невиновным в ее исчезновении, хоть и был связан с этим происшествием. Напротив, он хотел помочь мне спасти Катарину, хоть и ненавидел ее в некоторой степени за связь со мной.

Дело было в том, что моя возлюбленная была замечена одним из наших агентов в нескольких милях от Фолкрита, в лесах. Доверившись своему отцу, я отправился на ее поиски незамедлительно, взяв с собой старую напарницу, Викторию – девушку, в чьих когтях томился десяток похищенных душ, способную стать мощным оружием в моих руках, какой бы враг мне ни угрожал.

Но враг оказался из числа тех, кого я менее всего ожидал увидеть. Это был тот, с кем мне не доводилось сталкиваться уже семь лет – оборотень Арнбьорн из Темного Братства. Некогда мне пришлось оставить его без награды, убив первым жертву его контракта. Ярость его была велика, он чуть не разорвал меня на куски, оставив шрам на лице. Благо, что шрам тот был не от его волчьих когтей, а от клинка. Иначе было бы мне суждено выть на луну до конца своих дней.

Однако отец не стал бы меня посылать просто так на расправу над оборотнем. С этим мог справиться агент намного более низкого уровня, чем мой – а я числился среди первых в нашем обществе. Несмотря на то, что старый норд Арнбьорн был довольно силен, для таких как я он не представлял особой угрозы в человеческом облике. Но мне было не ясно одно – зачем ему потребовалось похищать мою невесту накануне свадьбы.

К тому моменту, как мы с Викторией прибыли на место, была уже полночь.

- В чем дело, Арнбьорн? – повелительно спросил у него я, подойдя на безопасное расстояние, видя, как Катарина лежит без сознания в свадебном наряде на мшистом валуне. – Она моя невеста!

- Ох, Деймон, - с неподдельным удивлением ответил он, завидя меня, - если бы я знал, что она твоя! Возможно, тут какая-то ошибка. Астрид…

Услышав имя главы скайримского отделения Темного Братства, я забеспокоился:

- Она дала тебе контракт на нее? – спросил я. – Кто-то заказал убийство моей невесты?

- Скорее всего, что так. Понимаешь ли, заказчик заявил, что Катарина является последовательницей культа Молага Бала. Быть может, это какая-то ошибка? Не знаю, но мне было велено ее убить: сначала вырубить, а потом прикончить. Весьма гуманный заказчик оказался.

- Предупреждаю тебя! – Во мне закипел гнев. – Если ты хоть пальцем ее тронешь, я выпотрошу твои волчьи кишки прямо здесь!

- Возможно, - сохранял спокойствие Арнбьорн, - что тебе не удастся даже близко ко мне подойти. Видишь ли, - он взглянул на Викторию, - твоя спутница и есть тот самый заказчик.

Я изумленно посмотрел на едва заметную улыбку Виктории. Она восхищенно взирала на лежащую без чувств невесту, словно радуясь тому, что сейчас должно было произойти. Но оборотень не спешил ничего делать, он, словно верный пес, ждал приказа моей напарницы, пока она даст ему команду «взять». Но Виктория не обращала внимания на вервольфа. Она обратилась ко мне:

- Ты долго перечил воле своего отца, шел против устоев своей семьи, Деймон. Отец долго терпел твои выходки, но сегодня тебе предстоит сделать выбор, от которого будет зависеть его отношение к тебе и твоя дальнейшая судьба.

- Что ты несешь? – не понимал я. – Какой выбор?

- Ты должен выбрать между своей семьей и этой девицей. Выбор прост, не так ли? Наше дело всегда требовало полной самоотверженности и преданности семье. И для этого иногда приходится отказываться от чего-либо. Особенно, если того требует отец.

- Я не стану выбирать! Отец знает, что непреклонен в этом вопросе – ему не привыкать.

- Он дал четкие указания на твой счет. – Руны на ее синем лаке засветились серебром. – Либо сегодня умрет девица, либо отцовская благосклонность к тебе, а вместе с благосклонностью – и ты. Ты будешь исключен из Ордена, потеряешь все свои привилегии и умрешь позорной смертью.

- Виктория! Опомнись! Мы с тобой почти десять лет работали вместе! Неужели ты готова будешь слепо повиноваться приказам этого тирана?

- Он дал мне силу, могущество – я поклялась ему в верности. К тому же, ты разве не знал о том, что твоя пассия несколько раз прогуливалась с другим? – Виктория засмеялась.

- Я не верю тебе. Она каждый раз ждала моего возвращения из странствий и никогда не водилась с другими. Я доверяю ей всецело, она верна мне!

- Увы, друг мой. Но в твоем тихом омуте водились черти.

Я посмотрел на мирно спящую Катарину. Мне не верилось, что она могла изменить мне с кем-то, не верилось, что у нее мог быть другой – я не хотел во все это верить. Но обвинение было, и из-за этого обвинения мне становилось слегка не по себе, я начинал сомневаться. Видя сомнения на моем лице, Виктория подмигнула Арнбьорну. Тот, в свою очередь, стал затачивать свою секиру.

- Постой, - сказал наконец я, прервав свои раздумья. – Я не собираюсь соглашаться на смерть моей возлюбленной.

Виктория закатила глаза, устало вздохнув. Ее пятисантиметровые когти запылали еще ярче.

- Но я прошу тебя об одном, - продолжил я. – Дай мне один день. Ровно один день – и я все улажу с отцом! Мы придем с ним к взаимовыгодному решению, я уговорю его не трогать Катарину. Что бы он ни сказал тебе – он мой отец. Все, что сейчас происходит – дело меня и его. Ты здесь не более, чем орудие в его руках. И я прошу тебя: погоди всего один день! Если решения отца останется неизменным – у тебя будет возможность убить меня. Но не трогай мою Катарину сейчас.

- Ты хоть знаешь, с кем она пропадала ночами, пока тебя не было?

- Нет, мне все равно. Я не верю, что она была с другим…

- С молодым вампиром, - перебила меня напарница. – Он заморочил ей голову, чтобы принести в жертву своему лорду Молагу Балу. Ты же знаешь эти вампирские штучки. Быть может, пока она еще дышит, поверишь мне и вскроешь эту милую шейку за то, как она тебя предала?

- В твоих словах ни грамма правды, а твои уста пропитаны ядом, - презрительно процедил я. – Если тебе нечего скрывать от меня – выполни мою просьбу. Дай мне один день.

Оборотень вопросительно взглянул на Викторию, которая замешкалась с ответом. Затем она кивнула в сторону Катарины и велела дать ей еще снотворного. Арнбьорн повиновался и влил ей в рот некое снадобье красного цвета из черного флакончика.

- Она будет здесь, - сказала Виктория. – У тебя ровно двадцать четыре часа. Потом мы убьем ее и, если придется, то и тебя тоже убьем.

Затем Виктория дала немного денег вервольфу за проделанную работу и велела ему оберегать Катарину, пока я не вернусь. Сама она отправилась в Фолкрит, дабы заночевать в местной таверне. Я седлал свою лошадь и помчался прочь, стараясь успеть поговорить с отцом. Проносясь через густые южные рощи среди глубокой ночи, я обнаружил, что заблудился. Вокруг не было никого, даже волки не выли, а вся дичь молчала.

Снизив скорость, чтобы лошадь не напоролась на что-нибудь, я стал озираться по сторонам в поисках дороги. Но ее нигде не было. Двигаясь куда-то наугад, я решил было, что выбрал правильное направление. Таким образом, около четверти часа я скакал неизвестно куда, пока не набрел на какой-то огонек вдалеке. Мне показалось, что это был свет Хелгена, потому я прибавил скорости.

Но, приблизившись к источнику света, я обнаружил, что это было вовсе не поселение, а чей-то костер, разведенный в лесу. Опасаясь разбойников, я положил руку на серебряный эфес своего меча. Будучи еще в свадебном нордском наряде, мне было неудобно двигаться – одеяние было слишком тесным. Однако, увидев, что возле костра спиной ко мне сидит лишь один человек, я расслабился. Спешившись, я привязал лошадь к дереву и вышел из тени на свет.

- Присаживайся у костра, - послышался его мужской голос, - не стесняйся.

Я сделал так, как он велел, и смог хорошо разглядеть его. То был обычный охотник-норд лет пятидесяти с длинными светлыми волосами, крепким телосложением и небольшой бородкой, одетый в кожаный жилет и охотничьи мокасины. У ближайшего дерева стояла его палатка, из которой торчал длинный лук и колчан со стрелами. На вертеле он жарил небольшого кабанчика.

- Рудольф из Рорикстеда, - представился охотник. – К вашим услугам.

- Деймон Флэш, - ответил я. – Я заблудился.

- Ничего удивительного. В здешних местах много кто теряется. Особенно ночью. Но вам сегодня повезло – вы можете разделить со мной ужин и отогреться у костра, а завтра я покажу вам дорогу туда, куда вам надо.

- Это, несомненно, щедрое предложение, но, боюсь, я не могу терять времени. Мне незамедлительно нужно найти дорогу на Хелген.

- К чему же такая спешка? – усмехнулся охотник. – Умирает кто-то?

- Почти. Это долгая история. Вы не покажете мне дорогу?

- Я сомневаюсь, что у вас не найдется и десяти минут, чтобы порадовать старика возможностью поговорить с живой душой, - жалобно взглянул мне в глаза Рудольф. – Всего десять минут. И я отведу вас к дороге.

Я слегка помедлил с ответом, но решил все-таки уважить просьбу охотника. И тогда я поведал ему обо всем, что приключилось со мной за весь день, упомянув также и то, что мой отец является большим тираном, пытающимся всячески помешать моему счастью на земле. Рудольф внимательно выслушал мой рассказ, после чего спросил, как зовут того человека, которому поручили расправиться с моей невестой.

- Арнбьорн, - ответил я удивленно. – Разве это имеет значение?

- Арнбьорн, - задумчиво и с улыбкой протянул Рудольф, словно вспоминая это имя. – Да… Я помню Арнбьорна. Крепкий норд, занимающийся темными делишками. Лучше не будить в нем зверя, иначе беды не миновать.

Охотник рассмеялся. Не объясняя мне, что он знает об этом оборотне и откуда, Рудольф повернулся ко мне всем телом, перестав греть руки об огонь и вращать вертел. Испытующе глядя мне в глаза, он спросил:

- Но что если ваш отец не согласится пойти на уступки? Вы попытаетесь убить Арнбьорна?

- Иначе он убьет мою любимую, - пожал плечами я. – Естественно!

- И вы думаете, что способны в одиночку справиться со столь ужасным монстром?

- Я не знаю. Если… если в нем не будить настоящего зверя, то я вполне могу его одолеть.

- Ну а если зверь вдруг пробудится? Что тогда? Вам хватит сил убить его?

Я задумался.

- Сомневаюсь, - ответил я, погодя.

- Вы хотели бы, чтобы этот зверь в нем оказался не страшнее вас?

- Хех, мечтать не вредно. Но, боюсь, обладать такой силой я не могу.

- Но вы хотели бы? – настаивал охотник.

- Разумеется. Если бы я был уверен в том, что моих сил хватит, чтобы оторвать ему голову, я бы без колебаний сделал это еще час назад. Но, повторюсь, у меня нет такой силы.

- Но, - продолжил Рудольф, - если бы ваш отец был категорически против того, чтобы вы обладали такой мощью, вы бы приняли ее? Или же решили бы не идти против воли отца?

- Признаюсь, мне не так страшен отцовский гнев, как страшна потеря возлюбленной. Потому да – я сделал бы все возможное, чтобы одолеть врага.

- Предположим, что кто-то даст вам оружие. Оружие, способное убить любого злодея. А взамен была бы нужна ваша клятва верности вассала тому, кто дал вам это оружие. И клятва эта была бы прочна даже после вашей смерти. Вы согласились бы на такие условия?

- Я не понимаю, к чему этот разговор, - сказал я, - но да. Я согласился бы.

- Вы клянетесь? – спросил Рудольф, делая ударение на последнее слово.

- Клянусь, - удивленно ответил я.

Охотник с мгновение посмотрел на меня каменным лицом, после чего вдруг взорвался хохотом. Он налил мне и себе своего вина. Я взял его кружку, после чего он проговорил:

- Выпьем же за то, друг мой, чтобы ваши силы не подвели вас даже в самом трудном бою!

Мы чокнулись кружками, после чего осушили их. На мгновение мне показалось, что что-то кольнуло меня в сердце, а тело охватил жар. Сославшись на то, что рядом с костром слишком тепло, я отсел подальше. Жар вроде прекратился, и тогда Рудольф встал со своего камня и похлопал меня по плечу, сказав:

- Теперь, можно и отвести вас к дороге. Но помните: ни один зверь вам не будет страшен, если вы обратите свой страх в ярость.

Я удивленно посмотрел ему в глаза, не понимая, что он бормочет. Затем я отвязал лошадь от дерева и отправился в направлении, указанном охотником, попрощавшись с ним и поблагодарив за теплый прием. Спустя несколько минут я уже не видел позади себя никакого света, двигаясь в тумане, но зато нашел дорогу, ведущую к Хелгену.

Миновав Хелген, я с огромным, хоть и привычным, трудом забрался на Высокий Хротгар к рассвету, где в основном проходили мои встречи с отцом, пока Седобородые позволяли нам находиться там. Отец появился по первому моему зову, словно он следил за мной и ждал этого зова. На лице его читалась злоба, словно я в чем-то провинился.

- Давно же мы не виделись, отец, - сказал я. – Виктория сказала, что ты зол на меня.

- Она все правильно сказала тебе, - ответил он громогласно. – Ты разочаровываешь меня, сын. Неужели эта девка может быть важнее для тебя, чем наша семья?!

- Ты знаешь, что мы не такая уж и семья. Только в самом извращенном смысле.

- Не смей так говорить! Я защищал тебя, дал тебе свое благословление, привилегии! Тебе на роду было написано стать моим лучшим воином! И что же делаешь ты? Сошелся с какой-то простачкой незнатного рода и вздумал жениться на ней?! И ты думал, что я одобрю это?!

- Увы, отец, но мне не нужно твое одобрение. Я прошу тебя лишь об одном – отпустить меня с Катариной. Я более не желаю служить тебе, но намерен жить мирной жизнью в этих землях.

В глазах его вспыхнула страшнейшая ярость, коей раньше мне не доводилось видеть.

- Отпустить?! – повторил он. – Ты хочешь, чтобы я отдал тебя этой девке?! Ну уж нет, сын… Ты меня, видимо, плохо понял. Если ты отказываешься добровольно оставить ее и продолжить служить моей воле, я заставлю тебя это сделать!

Затем он повернулся ко мне спиной и взглянул с горы далеко вперед – в ту сторону, где находился Фолкрит. Своим громовым голосом, грозящим оглушить любого, кто его услышит, отец провозгласил:

- Виктория! Услышь меня! Сделай то, что должно сделать, без колебаний! Это мой приказ!

Осознав, что сейчас произошло, я опешил, но в следующий же момент собрался с мыслями и рванул прочь оттуда обратно в леса Фолкрита, несмотря на огромное расстояние, надеясь успеть вовремя. Отец кричал мне вслед разные проклятия и угрозы, в гневе своем обещая, что изгонит меня из семьи. Но мне было наплевать – я должен был успеть спасти Катарину!

Загнав свою лошадь до полусмерти, я спрыгнул с нее на полпути к Фолкриту. Чувствуя, что время поджимает, я впал в панику. Еще четверть часа – и Виктория будет готова убить мою любимую. От этой мысли в голову полезли самые ужасные мысли, я представлял невольно то, как моей девушке отрубает голову мускулистый вервольф-ассасин. От волнения начало даже слегка подташнивать. Но вскоре мои эмоции обратились от страха к гневу, и я вспомнил слова охотника, советовавшего мне обратить свой страх в ярость.

И тогда я почувствовал, как сердце забилось бешено, словно барабанная дробь. Тело снова бросило в жар. Все мышцы непроизвольно напряглись. Я почувствовал, как они растут на мне, надуваясь. Мне казалось, что я брежу от долгого отсутствия сна. Но это был не бред. Кости на руках и ногах захрустели, словно ломаясь пополам. Я не смог удержать крик от столь дикой боли. Затем я увидел, как кожа с рук стала слазить слоями. Вскоре и с лица полезли куски кожи. На их месте стала расти густая черная шерсть. Кости изломились до такой степени, что я не мог больше прямо стоять. В последний момент хрустнул мой хребет, выгибаясь в ином направлении. И неистовый рык вырвался у меня из груди…

Лошадь, изнуренная поездкой и стоящая рядом, едва держась на ногах, вдруг резко встала на дыбы и заржала. Ничто ее не держало, и она сорвалась с места, убегая прочь, спасая свою жизнь, испугавшись меня.

Я видел все в несколько ином цвете. Было около семи часов утра, солнце уже всходило, и в этой части провинции еще были легкие сумерки. Но теперь я видел все четко. Мое зрение было настолько острым, что я мог вглядеться на десять миль вперед и увидеть, как олень скачет по опушке. Разглядывая свои руки, я ужаснулся: они были покрыты густой шерстью, кисти теперь представляли собой звериные лапы с острыми черными когтями. Ноги приняли другую форму, позволяющую мне передвигаться на четвереньках с большим удобством. И я опустился на передние лапы.

Втянув шумно носом глубоко воздух, я ощутил всю его истинную утреннюю свежесть, которой раньше никогда не замечал. Уловив знакомый до боли запах духов Катарины, я определил, в каком направлении нужно продолжать путь. Ощутив огромный прилив сил в мускулах, я молниеносно рванул с места в чащу.

Бежать на четырех лапах было необычайно легко, словно я всю жизнь этим занимался. Меня не останавливали вопросы, что же со мной произошло и как я обратился в вервольфа, - я мчался со всех ног через заросли, прислушиваясь внимательно ко всему, что происходит вокруг. Птицы взлетели над лесом, когда я пробежал рядом. Дичь, чуя опасность, разбегалась в разные стороны. Хищники признавали мое превосходство и не смели показываться мне на глаза, опасаясь за свою жизнь.

Спустя четверть часа я оказался в сотне метров от нужного места. Я чуял запахи Арнбьорна, Виктории и, конечно же, моей дорогой Катарины. Приблизившись тайком поближе, я смог расслышать, о чем они говорят, и по их разговору я понял, что они готовятся отрубить моей любимой голову. В два прыжка преодолев расстояние, отделяющее меня от Арнбьорна, я прыгнул на него, сбив его с ног.

От неожиданности он выронил секиру, пролетев подо мной до ближайшего камня. Упав на камень спиной, обычный человек сломал бы себе позвоночник, но этот громила имел довольно крепкую спину и отделался лишь ушибом. Виктория в испуге ахнула, выхватив из-за пояса серебряный кинжал. Изумленная зрелищем, она не решалась подойти, наблюдая, что же будет дальше.

Я, пользуясь моментом, быстро глянул в сторону спящей Катарины. К сожалению, волчий слух оказался не настолько острым, чтобы расслышать ее сердцебиение, но я знал, что она еще жива. Тем временем Арнбьорн успел оправиться от моего нападения. И в считанные секунды превратился в волка. Его одежда разорвалась на куски и упала на землю.

Вервольф воспользовался тем, что я отвлекся, и со всей силы огрел меня лапой по голове. Я отлетел на шаг назад, слегка оглушенный этим ударом. Но в следующий же миг мне удалось увернуться от очередной его атаки и дважды полоснуть его по спине. Оборотень по-волчьи взвыл от боли.

Когда я попытался накинуться на него сзади, он резко развернулся и встретил меня клыками в шею. Чувствуя жесточайшую боль, я заревел. Арнбьорн обхватил меня обеими лапами и повалил наземь, не выпуская моей шеи из пасти. Я чувствовал, как его резцы проходят через шейные мышцы, грозясь порвать артерию, но не мог ничего с ним поделать. Мне показалось, что выхода уже нет, и тогда меня охватил страх. Лежа на спине, я запрокинул голову, глядя на любимую Катарину, которой грозила только смерть в случае моего поражения. И только я мог спасти ее.

Мысль о том, как я подведу ее, умерев, заставила меня не только перестать бояться собственной смерти, но и возненавидеть своего злейшего врага – не матерого вервольфа Арнбьорна, а самого себя и свой собственный страх.

«Будь я проклят!» - прокричал я мысленно в тот момент, издавая вместо этого дичайший рык. Этот рык и придал мне силы и уверенности. Я извернулся головой так, что успел вцепиться зубами в морду Арнбьорна. Сжав челюсти изо всех сил, я чуть было не вырвал ему кусок мяса. Это заставило его разомкнуть свои клыки и выпустить мою шею. Я выпустил его морду и сразу же впился ему в глотку. Затем стал лупить лапами по бокам оборотня, оставляя на них глубокие кровавые полосы. Впустив свои когти ему под ребра, я услышал сдавленный вой, переходящий в скулеж. Я уже готов был вырвать его сердце. Но в следующий момент голос Виктории заставил меня остановиться:

- Деймон, стой! Он лишь мое орудие, тебе нужна я!

Поняв, что она права, я выпустил шею Арнбьорна из своей пасти и отшвырнул его в заросли. Подняться ему не хватило уже сил – как и продолжить схватку. Он так и остался лежать в кустах. Подойдя к Виктории, я заслонил от нее собой лежащую Катарину.

- Ты только посмотри на себя, - проговорила Виктория. – Кем ты стал! Грязный, вонючий, вшивый оборотень.

Я прорычал ей в ответ.

- Попридержи язык, девчонка! – послышался голос позади Виктории. – Он проявил себя, как достойный хищник!

Виктория повернулась на голос. Перед ней стоял высокий человек в маске с торчащими из головы оленьими рогами. А может, то был вовсе и не человек. На голое тело его была накинута волчья шкура. Говорил он с довольно ехидным тоном:

- Он отлично повеселил меня! И оправдал все мои надежды! Хороший песик.

- Хирсин… - изумленно проговорила Виктория. – Это ты сделал с ним такое?

Услышав имя князя даэдра Хирсина, отца всех зверолюдей и покровителя охоты, я понял наконец, что со мной на самом деле произошло. Тот охотник был вовсе не охотником, а принцем даэдра в обличье человека, заключившим со мной сделку: сила оборотня в обмен на вечную службу верной гончей в его охотничьих угодьях  после смерти.

- Такое?! Я даровал ему великую силу! Силу, о которой он и мечтать даже не мог! И он спас свою возлюбленную, как и хотел!

Виктория посмотрела на меня, потом на Катарину, приходящую постепенно в сознание. И на лице ее скривилась злостная гримаса:

- Ну уж нет, не спас! – прошипела Виктория. – Я поклялась в верности своему господину, и я выполню его приказ!

Ее когти вмиг запылали серебряным светом, и она метнулась в сторону Катарины, желая убить ее. Однако я не позволил ей приблизиться к моей невесте. Резким движением я сбил бывшую напарницу с ног и схватился за ее шею. Задыхаясь, она вонзила свои ногти мне в грудь в области сердца. И тогда я почувствовал ледяной жар. Бешено колотившееся сердце вдруг стало замедляться, словно вот-вот замрет – Виктория пыталась вытянуть из меня душу.

Не теряя времени, я поднял ее, держа за горло над землей, другой рукой выдернул ее руку из своей груди и сжал в своей звериной ладони ее кисть. Послышался громкий хруст и треск. Девушка завопила от боли, вбирая последние остатки воздуха. Я разжал лапу и на землю посыпались ее ранее светившиеся когти. Кости Виктории были переломаны. И я отбросил ее в сторону, после чего она тут же вскочила с места и убежала прочь.

Хирсин наблюдал за всем этим молча и лишь затем решил заговорить:

- Ты славно повеселил меня, мой новый друг. – С этими словами он коснулся указательным пальцем моей головы, и я снова почувствовал ломку костей, хруст позвоночника, как выпадает шерсть, давая мне принять человеческий облик. – Буду рад заполучить твою душу в свои угодья после смерти. Кстати, ответь на один вопрос. Кто же твой отец?

- А то ты не знаешь, - послышался громовой голос отца позади меня. – Должен признать, брат мой, я не ожидал от тебя такой подлости.

- Джиггалаг?! – изумился Хирсин. – Вот уж не ожидал тебя увидеть! Ходили слухи, что ты был отправлен в Обливион, когда власть на Дрожащих Островах сменилась.

- Двести лет прошло. Да и я больше не связан с Шеогоратом. Мы с ним теперь две разные личности. Но это не столь важно, как важно то, как ты посмел обманом затащить моего сына в свои сети!

- Обманом?! Он мне столько о тебе рассказал дурного, что я лишь хотел помочь!

Я не стал слушать спор двух князей даэдра. Прикрыв свою наготу лежащими обрывками одежды Арнбьорна, я взял на руки Катарину и понес ее прочь оттуда. Донеся ее до Фолкрита, я передал ее врачу, давшему ей противоядие. Вскоре, когда я получил новую одежду и мы остались с ней наедине в комнате местной таверны, Катарина очнулась. Улыбнувшись мне, она подарила мне ту минутку счастья, о которой я мог уже и не мечтать.

- Ты помнишь, что произошло, любовь моя? – спросил я сразу же.

- Та девушка, Виктория, - ответила она, - которую ты пригласил на нашу свадьбу. Она опоила меня?

- Боюсь, что так.

И я рассказал Катарине всю правду о себе и о своем отце. Расскажу же я ее, наконец, и вам. Как вы уже поняли, мой отец – лорд Порядка, князь даэдра Джиггалаг. Некогда он был могущественнейшим из всех принцев даэдра – даже могущественнее Мерунеса Дагона. За это его братья и прокляли безумием, и он стал безумным богом Шеогоратом, правящим Дрожащими Островами, что в ином измерении. Раз в тысячу лет он начинал свой Серый Марш, приходя в свои собственные владения в облике принца Порядка и разрушая Дрожащие Острова, после чего снова становился безумным Шеогоратом и отстраивал все заново. Но двести лет назад нашелся один смельчак, победивший Джиггалага и ставший новым Шеогоратом на Дрожащих Островах. С того момента мой отец, освободившийся от проклятия безумия, был выброшен в пустоши Обливиона, где он скитался в течение двух сотен лет. Обретя, наконец, достаточное могущество, он ступил на нашу землю в облике человека и провел ночь с женщиной, которая дала ему после ребенка – меня. И мне предназначалось стать его полководцем и вести его Рыцарей Порядка к победе над остальными даэдра, предавшими некогда моего отца. Но пока что я являлся лишь одним из членов его Ордена Порядка, получеловеком-полудаэдра. В будущем мне должно было стать бессмертным даэдра, но прежде мне следовало посеять страх среди смертных и других даэдра – чем я и занимался все эти годы, выполняя самые безумные задания.

- Но теперь, - заключил я, – лорд Хирсин обратил меня в вервольфа, и отец прольет свой гнев на меня и на него. Ибо с моей стороны это предательство, со стороны Хирсина – кража сына. Джиггалаг изгонит меня из своего дома и начнет охоту на меня, как на изменника. Потому я прошу тебя, Катарина. Идем со мной – будем вечно путешествовать, хоть и в бегах. Но мы будем вместе. Всегда!

Катарина без раздумий согласилась, после чего пожаловалась на недомогание. Я оставил ее одну, дав ей спокойно отдохнуть, а сам отправился к барной стойке чего-нибудь выпить. Надо заметить, что раны на мне затягивались быстро – кровь оборотня имела свои плюсы. Но с этим должны были быть и минусы, о которых я еще не знал. Но я предпочел пока что не думать об этом. Надо было беспокоиться лишь о том, как бы поскорее исчезнуть из Скайрима, чтобы отцу не удалось найти меня.

Об этом я и размышлял всю следующую ночь, сидя на крыльце таверны, пока стражники патрулировали окрестность. Дверь таверны отворилась и на улицу вышла Катарина с опущенной вниз головой. Затем она присела рядом со мной и стала молча сидеть. Я забеспокоился ее поведением и спросил:

- Тебе все еще нехорошо, родная?

- Обидно, что свадьба опять сорвалась, - проговорила она.

- Мы еще успеем пожениться, - усмехнулся я.

- А ты женишься на мне, во что бы то ни стало?

- Конечно, любовь моя! О чем речь!

- Об этом…

Она нерешительно подняла голову и посмотрела на меня. Тогда я увидел то, что повергло меня в катастрофический ужас. Я думал, что сплю и вижу кошмарный сон – но, увы, это был не сон. На меня смотрела Катарина, однако глаза ее были уже не нежно-зеленые, а ярко-янтарные. На меня смотрела Катарина, ставшая новорожденным вампиром.

***

Хотите знать, как она стала вампиром? Несколько лет назад она действительно проводила время с молодым кровососом, собирающим на меня информацию. Его гипноз даже спустя годы оказался хорошим катализатором при обращении. Старик Арнбьорн вместо снотворного вливал ей в рот вампирскую кровь. Постепенно Катарине становилось все хуже и хуже, так как гемофилия венценосных прогрессирует в течение нескольких суток. В итоге я и бестолковый фолкритский врач проглядели одну из ужаснейших болезней – вампиризм. Таким образом, моя девушка стала существом ночи.

Вам интересно, что сделал я? Я не стал убивать ее, но и оставаться с ней я не мог. Дело было не в том, что я опасался за себя – я опасался за нее. Мне было страшно представить, как однажды зверь внутри меня вырвется на свободу и разорвет ее на куски. Да и свыкнуться с мыслью, что она была с кем-то за время моего отсутствия, оказалось не так легко. Поэтому я оставил ее, отправившись в путешествие один. Около года я скитался по соседним провинциям, по горам и равнинам, ища себе занятие и укрытие от взора Ордена Порядка. Я чувствовал, что, пока я нахожусь в облике волка, они не могут меня найти, хоть  я и становлюсь таким образом заметным для Хирсина. Но я знал, что он не выдаст меня отцу, которого ненавидели и боялись все принцы даэдра.

Скрываясь ото всех, я очень долгое время странствовал в зверином обличье, не превращаясь в человека. Постепенно я стал отвыкать от людских обычаев, становясь самым настоящим зверем и открывая в себе новые возможности. Я даже начинал думать как зверь. Пару раз мне встречались другие оборотни – и каждый раз мне приходилось с ними драться насмерть. Я чувствовал, что я сильнее остальных вервольфов. Во мне текла кровь самого Хирсина – я был чистокровным волком, ибо он хотел отобрать меня у Джиггалага.

Но однажды мне все это надоело: вечные прятки от отца, звериный образ жизни, скука, тоска по любимой, столько пережитых несчастий, убийств. Мне надоела такая жизнь. Надоело осознание того, что я и не человек-то вовсе, а какой-то результат соития даэдра и человека. И тогда я решил сброситься с горы, будучи снова в Скайриме в облике вервольфа. И я умер.

Что я увидел потом? Право, я даже при всем желании не смогу этого вспомнить. Но я был в угодьях Хирсина – этого отрицать нельзя. Почему он вернул меня обратно? Возможно, отец постарался. А может, и сам Хирсин имел на меня какие-то виды. Я не знаю. Но в результате я потерял память, очнувшись в тех самых горах. Что было со мной дальше – вы знаете.

Сейчас память эта вернулась, когда я снова обратился в волка. И теперь меня мучает ощущение незаконченности дела – не того дела, ради которого меня зачал Джиггалаг. Я хотел встретиться с Катариной, ибо спустя столько времени я понял, какую ошибку совершил, уйдя от нее. Я должен был ее найти. И мне также оставалось выбрать, на чью сторону встать – отца, сильнейшего из даэдра, или же на сторону тех, кто встанет на борьбу против него.

На этот раз я не должен был ошибиться с выбором.

[Melessa]

Наконец он вспомнил про свою возлюбленную :girllove:

  :good: 
 

[AlexNerevarin]

Сильно!

[Siegrun]

Да, да)) отлично)

[Хельга Skaldi]

Слушайте, а замечательно пошло, на одном дыхании... Язык повествования особенно чего стоит - есть в нем нечто в хорошем смысле классическое... "Продолжайте, я заинтригована"))...

[Mortuus]

Вообще не плохо, правда пафоса многовато и нестыковок. Перечитывайте свои рассказы, мб вы тоже увидите нестыковки. Я из 1 части приведу примеры. Герой пробил деревянным колом горло орку да ещё и насквозь, не очень реалистично и слишком скучный поединок. С колом в горле орк простонал. Я думаю он должен был хрипеть или издавать клокотание захлебываясь кровью из разорваных артерий. Мало описаний деталей. Что за 'у орка был шрам? Более детально описывайте ваше видение картины. 'от глаза до подбородка протянулся застаревший шрам.(к примеру) или нижняя губа орка была порвана, обнажая желтый клык. Кроме того зачастую не понятно поведение главного героя, ставте себя на его место. В общем закваска была хорошей, но перебродила. Рассказы превращаются в экшен редкой абсурдности. Удачи в дальнейшем творчестве, буду следить за темой, не обижайтесь на критику, надеюсь прислушаетесь к советам.

[Nerest]

19.10.2013 14:07:31, Mortuus сказал(-а):

Вообще не плохо, правда пафоса многовато и нестыковок. Перечитывайте свои рассказы, мб вы тоже увидите нестыковки. Я из 1 части приведу примеры. Герой пробил деревянным колом горло орку да ещё и насквозь, не очень реалистично и слишком скучный поединок. С колом в горле орк простонал. Я думаю он должен был хрипеть или издавать клокотание захлебываясь кровью из разорваных артерий. Мало описаний деталей. Что за 'у орка был шрам? Более детально описывайте ваше видение картины. 'от глаза до подбородка протянулся застаревший шрам.(к примеру) или нижняя губа орка была порвана, обнажая желтый клык. Кроме того зачастую не понятно поведение главного героя, ставте себя на его место. В общем закваска была хорошей, но перебродила. Рассказы превращаются в экшен редкой абсурдности. Удачи в дальнейшем творчестве, буду следить за темой, не обижайтесь на критику, надеюсь прислушаетесь к советам.

Согласен полностью насчет описания картины) С этим всегда были проблемы у меня. Либо я, словно Лев Толстой, начинал описывать на пять страниц одну березу, либо получалось так, как вы и заметили, - от недостатка деталей терялось представление происходящего в рассказе. Насчет нестыковок - тоже соглашусь, поскольку фанф писался с перерывом в несколько месяцев, из-за чего сюжетная линия слегка ломаная. В общем, спасибо за критику, буду иметь в виду)