Мафия#Jubilée: Игры Даэдра III

[Безликий]

Рейнель лишь болезненно улыбнулась в ответ и отвернулась, пытаясь скрыть лицо от взглядов окружающих.

[Osidius the Emphatic]

В наступившей тишине Морвен поднялась и быстрым шагом подойдя к норду, который был выше и шире ее, замахнулась и дала ему пощечину.

 

Вольт, прости мне эту дерзкую вольность ради драматизма хД

Изменено 25 марта, 2016 пользователем Osidius the Emphatic

[Юми]

ТРАГИКОМИЧЕСКИЕ ТЕХНИЧЕСКИЕ ИТОГИ

 

Мирные не смогли принять решение

Стерва сделала ход
Якудза не смог сделать ход
Маньяк пропустил ход

За нарушение правил игры маньяк Рейнел выводится из игры

Изменено 25 марта, 2016 пользователем Юми
дополнение

[Takahashi]

 - Браво, леди... - Кендар несколько раз хлопнул в ладоши и добавил с легким смешком. - Пожалуй за это нужно выпить.

[Osidius the Emphatic]

- Что ж, я готова прямо сейчас изменить свое мнение, - Морвен все еще стояла перед нордом. - Уэлш , варварам не место среди нас, - с этими словами она развернулась, чтобы вернуться на свое место.

Изменено 25 марта, 2016 пользователем Юми
покрасила

[Князь Вольтецкий]

Когда тебя бьет женщина, лучший ответ – это ударить ее. Но норд сдержался. Ему было чем надавить.
— Рейнель, почему? — спросил он. — Почему ты ничего не сделала? Только вместе мы сможем победить и ты это знешь.

[Безликий]

-Так случилось. Еще не поздно все исправить. Но Хотите ли вы этого?

[Князь Вольтецкий]

—Я не позволю Мефале одержать победу, — норд потер больное место и зло посмотрел на данмерку, — ни в коем случае. Правила везде одни и те же.

[Безликий]

-Ну что ж, тогда Кендар (голос)
На лице Рейнель появилась полубезумная улыбка.

[Osidius the Emphatic]

Морвен закатила глаза, но ничего не сказала.

[Takahashi]

 - Что ж.. Уэлш... остаетесь только вы

[Osidius the Emphatic]

- Кендар, отдайте голос против Уэлша и покончим с этим, - услышав заветное имя, Морвен вновь сложила на груди руки. Изменено 25 марта, 2016 пользователем Osidius the Emphatic

[Князь Вольтецкий]

— Кендар, пора и правда кончать с этим. В одиночку у меня нет шансов.

[Takahashi]

 - Леди? - от неожиданности выпил весь бокал залпом.

Изменено 25 марта, 2016 пользователем Takahashi

[Юми]

^{АНАЛЬНЫЕ} ФИНАЛЬНЫЕ ИТОГИ

 

Мирные на голосовании вынесли якудза Уэлша

 

ИГРА ОКОНЧЕНА ПОБЕДОЙ МИРНЫХ!

[Юми]

 

Молчат Трое. Женщина в рогатой короне сидит за роялем, положив руки на клавиши. Рядом стоит мужчина с копной темных волос, и смотрит на женщину, что играет безмолвную музыку, не отрываясь, а третья стоит у окна. В руках у нее, кажется, вязальный крючок, не глядя, нанизывает, одну за другой, петли, а взгляд ее устремлен на мир Смертных, где в бирюзовой оправе из каналов сверкает драгоценная жемчужина — город Вивек.

 

 — Король Хелсет взойдет на трон и будет править, долго и мудро, — говорит она, наконец. — Народу данмеров уготовано новое будущее.

 

Окутано тайной молчание Азуры, и милосердный Боэта отрывает от нее глаза, следует за взглядом Мефалы.

 

 — Что будет с теми, кто помог тебе исполнить задуманное, и с теми, кто мешал тебе?

 

 — Пусть идут своими дорогами, — отвечает Мефала. — Королю Хелсету более не нужен Совет Великих Домов. Все останется, как есть, с тем лишь различием, что мы будем знать, почему все осталось, как есть?

 

 — Разве так поступают милосердные боги смертных, — изрекает Азура, не отрывая глаз от клавиш. — Дом Дрес помог тебе, а в ответ получит свободных аргониан и попрание всех своих устоев?

 

 — Тебе ли не знать, дорогая сестрица, — со смешком отвечает Мефала, — как это, заключать сделки с даэдра. Иногда они сбываются не в полном объеме.

 

Азура не может сдержать улыбки, и видя это, улыбается и Боэта, и вот уже все трое смеются над смертными, которые в очередной раз позабавили их. Игра окончена, но впереди у них вечность, и еще немало развлечений. Трое смотрят на город Вивек, окутанный предутренней дымкой с хлопьями пепла: сегодня Красная гора что-то слишком разошлась.

 

Не знают еще ни Трое, ни жители прекрасного города, что пройдет несколько лет, и взрыв Красной Горы превратит Вивек в огромный кратер, который заполнится водами Внутреннего Моря, и это место станут называть Заливом Жестокости. Что поднимутся аргониане против Морровинда в отместку за годы унижений и рабства и разрушат многие города, и даже священный Морнхолд. И что лишившиеся крова данмеры хлынут на северные земли, от Солстхейма до холодного Скайрима. Что Дом Хлаалу будет обвинен во всех этих бедах, придет в упадок дом Дрес, дом Индорил сольется с духовенством и потеряет свое влияние, дом Телванни закроет свои двери от всех,  а дом Редоран станет единственным, кто соберет силы и даст отпор аргонианам, отстроит Балмору, а потом и Вивек. А вместо АЛЬМСИВИ данмеры вернутся к старой вере и станут на истинный путь, который есть поклонение Азуре, Мефале и Боэтии. И это даст толчок для новой Игры…

 

Спойлер

Служители Азуры

Spectre — Verdant (Фаворит Азуры)

Askelad — Сарнел Кинрал (Воля Азуры) 

Laion — Танцующая под Луной
Pro100 Maks — Арсс-Лок

 

Избранные Боэтой

Джедай Кайра — Айран Алианс (Фаворит Боэты)

Beaver — Доротея Хлаалу (Любовник Боэты)

Плюшевая Борода—  Джи’азирр (Проникшийся верой в Боэту)

Дарт Вольт — Уэлш Скитт

 

Воля Малаката

Безликий — Рейнель

 

Дети Мефалы 
Osidius the Emphatic — Дрес Морвен (Избранник Мефалы)
Takahashi — Кендар (Глаз Мефалы)

Gorv — Лаберт Вилс (Первый Любовник Мефалы)

Звездочет — Шин-ика-Нша (Второй Любовник Мефалы)

Professor Severus — Ллаарен Редоран (Голос Великих Домов)

Potay — Мерил Сальвани

The Last Nomad — Ллето Хлаалу

First Contact — Ино Хлаану

Darth Kraken — Сольвейг
Серебряная — Леди Назири
Sith'ari Drazhar — Маллам Рион
Nomides — Дрес Мейлур
Kurasagi — Ра’Аджир
Gonchar — Каминальда
Elli Pirs — Элис Хоук

 

Спойлер

First Contact и Звездочету - за неоценимую помощь с оформлением, подсчетом голосов, указание на ошибки и постоянные пинки)  :rtfm:

Scarab-Phoenix - за бесценные консультации в вопросах лора, мира, за отзывчивость.  :read:

TSCH - за бескорыстную помощь и кофе в постель в придумывании сюжета игры.  :JC_coffee:

Askelad - за то, что сюжет игры внезапно претерпел некоторые изменения  :give_heart:

 

И всем, всем игрокам, что пришли, а уж особенно тем, кто оставался до конца!!!

:d_daisy:

Люблю вас всех. 

@Youmee

[Osidius the Emphatic]

Вечер Четвёртого дня в кантоне Хлаалу
(при активном участии First Contact)

Спойлер

 ...Из приоткрытого окна донесся мужской и женский смех, испугав тощую уличную кошку, привлеченную аппетитными запахами и надеявшуюся было поживиться, но надежду эту утратившую в миг, когда внезапные звуки заставили её умчаться за спасительный угол здания.
 
Приятную компанию, как и обещал, составлял для Морвен лорд Хлаану, пригласивший ее в довольно необычное место — небольшой, изящно обставленный обеденный кабинет позади своего магазинчика, где весь долгий вечер они провели, предаваясь самым разнообразным беседам. Угощению тоже было отдано должное, хотя вид и вкус некоторых предложенных Ино яств был непривычен и оттого поначалу вызывал скорее любопытство, чем аппетит. Но хорошее вино и приятная беседа способны спасти даже плохой ужин, а этот и не был плох, поэтому ни голодным, ни недовольным никто не остался, а время текло легко и приятно.
 
Возможно, было бы прекрасно полностью отвлечься от всего происходящего снаружи, но леди Дрес на этом ужине была занята новой задачей: осторожная, словно пума в разгар охоты, леди-Визирь заданными невзначай вопросами выведывала интересующую ее информацию о хозяине неожиданно гостеприимного для Дома Дрес поместья и преуспела. Лорд Ино, кажется, не видел смысла что-либо скрывать, а, возможно, и сам преследовал ту же цель, поскольку Морвен замечала, что, так или иначе, и он расспрашивает ее, очевидно, желая получше узнать.
 
Сложные и шаткие темы не поднимались, но один раз они все же чуть не столкнулись на «узком мостике» рассуждений о статусе слуг, впрочем, довольно скоро ступив на безопасную почву тех тем, которые никогда не дадут двум аристократам испытать в разговоре неловкость напряженной паузы. Морвен узнала, что Ино — главный наследник своего, в отличие от многих Хлаалу, весьма традиционно настроенного отца, а так же о том, какие земли принадлежат их семье и кое-что о его «маленьком увлечении» — так она назвала это про себя — сыре и ведении хозяйства. Что ж, ведение хозяйства было темой, близкой ее Дому, поставляющему самые разнообразные сорта риса в Морровинд и другие провинции. Но даже не нужно было задавать вопросов, чтобы понять, что леди не мыслила для себя жизни в хижине, где на рассвете ее будил бы крик петухов, и нужно было бы вставать, чтобы собрать утренний удой и накормить завтраком не только двуногих обитателей дома, но еще и всю домашнюю скотину. Лорд Хлаану не вдавался в подробности своей обособленной жизни, и Морвен решила, что он делает все то же самое, что делают Братья и Сестры ее Дома, приумножая доход своей семьи — распоряжается слугами.
 
Вечер становился неприлично поздним, и, в конце концов, непринуждённая поза леди, сидящей в удобном кресле, изменилась, она выпрямилась, намереваясь затронуть неизбежную и наверняка последнюю тему этого вечера.
 
— Что ж, сэра, думаю, мне пора покинуть вас. Вы проводите меня? — она произнесла это, и собственные слова укололи, словно неправильно примененное заклинание молнии. Отразившийся в этот момент в рубиновых глазах отблеск стоящей свечи был похож на испуг, длившийся лишь секунду. И все же впечатление от вечера было уже не таким легким и безмятежным, как ранее.
 
— Как вы пожелаете, мутсэра, — с улыбкой отвечал Ино, кажется, совершенно довольный и очарованный вечером, и не заметивший мелькнувшего на её лице напряжения. — Вызвать запряжку или, может быть, хотите пройтись перед сном?..
 
Он не спешил подниматься из-за стола и сделал ещё один глоток вина, прежде чем отставить бокал и, потянувшись к стене, дёрнуть висящий на ней шнур — звонок слугам.
 
— Ох, боюсь, для прогулки в такой час я неподобающе одета, сэра, — казалось, вопрос отвлек её, и она, в задумчивости прикоснувшись пальцами к щеке, о чем-то наскоро размышляет. — Но, возможно, мы можем посмотреть ночной город? Вы прокатитесь со мной, а после извозчик развезет нас обоих по домам? Единственное, о чем я прошу — чтобы экипаж был закрытый, — добавила она. — Мне не хотелось бы, чтобы ветер внёс изменения в прическу, мои служанки слишком долго трудились над ней, — о, разумеется. Но к тому же в закрытом экипаже никто не сумеет оценить, насколько леди подобает её компания.
 
— Конечно, — мужчина продолжал улыбаться, глядя на неё, — растрепать такую причёску было бы святотатством…  А идея прекрасная! Мне поездка тоже доставит большое удовольствие, леди Морвен. Тогда, — он поднялся, и в тот же момент в дверях появилась служанка, — я сделаю необходимые распоряжения, с вашего позволения. Буду ждать вас у экипажа.
 
Когда он вышел, служанка подсказала Морвен, где находилось зеркало, и данмери парой быстрых движений кое-что поправила в своем облике, исправив несколько огрехов, вызванных тем, что ужин длился достаточно долго.
 
Когда она вышла на улицу, то, несмотря на то, что густоватый воздух словно навис над городом, дышалось ей легко. Она улыбалась Ино, а он улыбался ей, и со стороны они, должно быть, смотрелись прекрасной молодой парой своего круга, над которой не довлела ни одна из тех проблем, что раскололи данмерское высшее общество надвое.
 
— Благодарю вас, сэра, — лорд Хлаану помог леди Дрес сесть в экипаж, забрался следом  и сел напротив, дверца захлопнулась, и экипаж тронулся. Закрытый, как она и просила. Неприметный и обычный — словом, именно такой, как нужно.
 
— Я попросил возницу отвести нас на плазу Квартала Чужеземцев, — сообщил Ино, когда гуары довольно резво тронулись с места. — Оттуда можно полюбоваться и городом, и окрестным пейзажем. Ночь ясная, и видно должно быть далеко.
 
Он сидел напротив неё в полумраке салона, и слабый, мерцающий и прохладный свет небольших камней, вделанных в потолок, делал резкие черты его лица странно неуловимыми, а улыбку — загадочной. Сам Ино и не думал об этом, в каком-то бездумном расслаблении любуясь Морвен.
 
Морвен взглянула на него, после долгого разговора между ними царило молчание. Его волосы, не слишком послушные и тоже чёрные, как у неё, его лоб, говорящий, если верить некоторым учёным мужам, о пытливом уме и изобретательности, его глаза, таинственно рассматривающие её, его губы...
 
Как бы ни был красив ночной Вивек, мысли сами собой вернулись к тому, что случилось между ними накануне. Как бы ни был долог взгляд Ино, Морвен встретила и выдержала его, первой нарушив молчание, когда оба вдоволь «насмотрелись».
 
— Надеюсь, вам по нраву, сэра, то, что вы разглядываете столь пристально, — тон Морвен был полон хитрости и затаенного веселья. Возможно, все дело было в вине, которое слегка расслабило их обоих.
 
Будь Ино младше, будь он тем впечатлительным мечтательным юношей, каким встретил когда-то свою первую женщину, довольно скоро ставшую его женой, он смутился бы до краски на щеках и отвёл взгляд. И даже пробормотал бы слова извинения. Теперешний лишь моргнул, словно очнулся, и рассмеялся тихо, не отводя взгляда, в котором, как в зеркале отразилось лукавство.
 
— Да. Вы можете быть уверены в этом, мутсэра.. И я надеюсь, вы знаете это, — он откинул голову на подголовник сидения, продолжая смотреть на неё. — Но по нраву ли вам это?.. Можете не отвечать, мутсэра,  я взамен спрошу совета — как же лучше спать со сложной причёской? По счастью, мне редко доводится укладывать волосы в плетение, но тем сложнее бывает. Во-первых, начинает болеть голова. Во-вторых, совершенно невозможно спать.. В-третьих..
 
Морвен прервала его слова, негромко рассмеявшись.
 
— О, будь она по-настоящему сложной, спать вам не придется, будьте уверены, — ответила она. — Чтобы все плетение держалось так долго, косы будут весьма тугими, а от туго заплетенных прядей голова будет болеть, и всякие приспособления, призванные облегчить вашим парикмахерам участь, станут впиваться в кожу, как только вы положите голову на подушку. Впрочем, я могу подсказать вам несколько хитростей, которые спасут ваш сон, милорд, — леди Дрес, отвернувшаяся к окну, пока говорила все это, теперь повернулась к своему собеседнику снова. — Если, конечно, это то, о чем вы желаете сейчас говорить со мной, — улыбка Морвен в минуту, когда ресницы её были полуопущены, выглядела, должно быть, похожей на улыбку какого-нибудь телваннийского мага, к которому пришёл крайне интересный посетитель. Не счёл бы Ино нужным отвечать сразу или замешкался с ответом, это было..., — В сущности, неважно, сэра. Я знаю, о чем с вами поговорить хотела бы я.
 
Красоты Вивека, казалось, окончательно потеряли всякую интересность для ночных пассажиров .
 
— Зачем вы сделали это?
 
— Это? — брови Ино, до того застывшие в чуть нахмуренном вежливом «да что вы говорите, ну надо же», ожили и удивлённо поднялись. — А.. что именно, мутсэра?..
 
На мгновение ему подумалось, что Морвен сейчас обвинит его в пропаже брата. Всё, происходившее в последние дни и так полно и беззаботно забытое в последние часы, хлынуло в голову, как вода в канале через неосторожно открытую заслонку шлюза. Может быть, это истаивало действие вина, может быть экипаж тряхнуло на щербине брусчатки, может быть снаружи с истошной горечью завопила кошка, может быть стоило расстаться раньше.. Нет, понял Ино, не стоило. С трезвостью возвращались тревоги и печали, но женщина напротив была всё так же прекрасна и бесконечно желанна.
 
— Что именно?.. — повторил он, а глаза его больше не смеялись, но один туман лишь сменился другим: под его взглядом, ставшим густым и бархатным, салон экипажа мог показаться чересчур тесным для двоих.
 
Но перемены остались незамеченными. Морвен была взволнована больше, чем хотела показать.
 
— Это, — она взмахнула рукой, словно этот жест мог что-то объяснить, и сразу добавила: — Эта прогулка, этот ужин... Тот поцелуй.
 
Морвен удержала чуть не изменившую ей решимость и выразилась прямолинейно. Однако улыбка все ещё не исчезла с её губ, и полуопущенные ресницы добавляли хитринку во взгляд. Словно Ино сыграл с ней особую шутку, и она, оценив юмор, теперь хочет вызнать подробности.
 
— Очевидно, — медленно проговорил Ино, — потому что вы мне очень нравитесь, мутсэра.. И мне хочется видеть вас, говорить с вами.. целовать вас.
 
Он начал чувствовать, как бьётся сердце в груди. Но это не было волнением из-за произнесённых слов, он просто всё глубже погружался туда, куда было нельзя. Он непозволительно увлекался.
 
Было бы глупо рассчитывать, что такой прямолинейный подход смутит лорда Хлаану. Все-таки он, хоть и был, как она, по меркам данмеров молод, но не был мальчишкой.
 
От его слов Морвен почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
 
— Для вас это шутки, сэра, — заговорила леди Дрес после короткого мгновения тишины, — но я прошу вас отнестись к своим поступкам со всей серьезностью. И не делать того, о чем впоследствии каждый из нас будет жалеть, — её рука сжала выступ, служащий для опоры пассажиров, будто была отчаянная необходимость сохранить равновесие.
 
— Шутки? — Ино прищурился. — Я вполне серьёзен. Вы очень нравитесь мне.. и.. разве вы жалеете о том поцелуе?..
 
Морвен молчала, опустив взгляд.
 
Он перевёл взгляд на её тонкую руку, нащупавшую и крепко сжавшую опору, и шум крови в ушах стал так силён, что собственные слова прозвучали словно издалека, когда он повторил:
 
— Вы будете жалеть о нём?.. Или о том, что он был только один?..
 
— Вы тоже нравитесь мне, Ино, — заговорила данмери, чувствуя, как непросто ей даются такие простые слова. — Я... буду жалеть. Обо всем, что могло бы произойти со мной..., — уголки губ Морвен опустились, и она, встретив взгляд лорда Хлаану, разомкнула уста, чтобы сказать ещё что-то, но произнесла это не сразу. — ... И о том, кто мог бы стать моим под этим Солнцем и Небом.
 
Ино подался вперёд, но словно кто-то одёрнул невидимый поводок на его шее — он откинулся на сидение, вжавшись затылком в подголовник.. так минуту назад Морвен цеплялась за выступ опоры.
 
— Я могу быть вашим, Морвен. Под этим Небом, под Солнцем… или лишь Звёздами. Только скажите, что хотите этого так же, как и я.
 
Он плавно, словно боясь то ли спугнуть, то ли спровоцировать что-то, отнял спину от сидения, наклонился вперёд и накрыл горячей ладонью её руку. Морвен показалось, что ещё мгновение, и лорд Хлаану окажется на коленях перед ней в узком проходе между сидениями.
 
От его прикосновения она вновь подняла на лорда Хлаану рубиновый взгляд. Глаза ее поблескивали от скопившейся в них влаги.
 
Она ничего не ответила. Ее ладонь только ласково коснулась его щеки...
 
...и через мгновение их губы соприкоснулись.
 
Они встретились на полпути, сами не ведая, как оба оказались в проходе между сидениями. Рука Ино сжала ладонь Морвен, но она будто бы даже не заметила этого. Ее пальцы обнимали его за шею, касались волос, скул и делали это так лихорадочно, будто бы слова лорда Хлаану были той самой искрой, которая вызвала взрыв. Разрушены были все оковы, со звоном падали цепи, удерживающие дочь Дома Дрес от того, что служило бы самым сильным оскорблением для ее нареченного, чувства которого она предавала. Но сейчас, в этот миг, она не думала ни о каком предательстве, она не думала и не могла думать ни о чем, кроме прикосновений и ласк, таких желанных и таких бесконечных…
 
...Гуары неспешно тянули закрытую повозку, но в голове возницы не возникло ни одной недовольной длинной прогулкой мысли, ибо он знал, что пассажиры ему хорошо заплатят.
 
Пылкие поцелуи, которыми они одарили друг друга совсем недавно, будто стёрли все прежние границы, заставив обоих оставить притворство и просто... наслаждаться моментом. Теперь они сидели рядом, и Морвен оказалась в объятиях Ино, и он, словно решив, что первого признания недостаточно, то и дело шептал ей, наклонившись к самому её уху, свои заверения.
 
— Я целовал тебя под Звёздами, и настанет день, когда поцелую под Солнцем, — обещал он, и она тихонько смеялась в ответ то ли от радости, которую у неё вызвали его слова, то ли от того, что ее щекотало его дыхание...
 
Когда данмери вернулась в поместье, час был настолько поздний, что Морвен открыли не сразу: слуга, ждавший её возвращения, успел задремать. Она спешно вошла и, как только он запер за ней дверь, отпустила его отдыхать. Но сама не ушла, а осталась стоять, не в силах унять бушевавшие внутри эмоции. Волнение, что она так пыталась унять ещё день назад, вновь разыгралось с новой силой и завладело ею, заставив ее позабыть обо всех договоренностях, обещаниях и о Совете. Лишь одному были посвящены сейчас все ее мысли: тому, что произошло с ней в этот необычный вечер.
 
Задержавшись у дверей, Морвен вскоре услышала, как какой-то экипаж подъезжает к Дому. Сердце её учащенно забилось, и, затаив дыхание, она прислушалась к звукам с улицы. Но был ли то передумавший покидать её хозяин дома и или кто бы то ни было другой, двигался он довольно бесшумно, и Морвен не могла бы с уверенностью сказать о его личности ничего до тех пор, пока не услышала стук в дверь.
 
Не желая привлекать внимание слуг, она торопливо справилась с замками и отворила, увидев на пороге... данмера в мантии со знаком Телванни.
 
— О..., мутсэра Морвен? — казалось, он немало удивлён её появлением на пороге в таком виде, но догадка быстро пришла ему в голову. — Вам не стоило так наряжаться, ведь лорда-магистра нет в городе, но я рад, что вы уже готовы к поездке. Идемте, мы отвезем вас в предоставленное вам в качестве гостевого поместье лорда Аралена, он сообщал, что предупредил вас, но, к сожалению, приготовления затянулись: Телванни нечасто селят в своих резиденциях гостей во время своего отсутствия. За вашими слугам мы вернёмся утром, но вам нельзя ни минуты лишней оставаться в этом неподходящем для такой особы месте...
 
Он продолжал говорить, а Морвен, совершенно опешив, позволила себя увести. Где-то вдалеке грянул гром: духота предвещала грозу. Небо больше не было ясным, и освещавшая город луна скрылась за низкими тучами.
Слуга дома Хлаану, припустивший по ночной улице, как только повозка Телванни отъехала, в сторону гостиницы, где его господин приходил в себя от охвативших его чувств, вымок до нитки, но информацию, которой он теперь располагал, нужно было передать лорду Ино как можно скорее.

Ночь Четвертого дня в кантоне Телванни
(при активном участии Drazhar)

Спойлер

Письмо пропитанное Телванийским мускусом, отправленное несколько дней назад:

«Милая моя суженая Морвен,

Скорее всего сие мое письмо дойдет не так скоро, как мне того хотелось бы, поскольку отправка самым быстрым и надежным магическим способом сейчас для меня невозможна. Но это неважно, моя милая, поскольку я уверен, что ты получишь его в целости не позднее, чем через пару дней после того, как оно будет мной отправлено.

Полагаю, Совет Великих Домов к тому моменту начнется, и это заставляет меня горько сожалеть о том, что мне именно в эти дни пришлось покинуть город. Должно быть, Хелсет стоит на своем, оскорбляя традиции нашего народа, а дутые Хлаалу кивают ему как верные никсовые гончие? Впрочем, сие есть работа моего верного Голоса М., который исполнит свои обязанности во благо Великих Домов и попытается уладить дело так, чтобы древние законы Морровинда не были попраны. Хелсет вряд ли настолько глуп, чтобы оскорбить намеренным игнорированием Великий Дом Телванни, и вряд ли решится покуситься на наш суверенитет. Ведь на это не осмелился даже сгинувший н’вах Тайбер, а если в безопасности Дом Телванни, то и Дому Дрес никто и ничто не посмеет угрожать.

Я пишу сообщить тебе и обрадовать, моя возлюбленная Морвен, что дела мои и Великого Дома продвигаются замечательно, и все планы будут завершены точно в срок, как и предполагалось. И это говорит о том, что я скоро явлюсь и заберу тебя в свои владения, своим роскошеством истинно подобающие дочери твоего Дома. Меня также беспокоит, что в Вивеке небезопасно, и я весьма рад, что ты там не одна, но под защитой своего брата Мейлура. Мои слуги подготовят поместье, и вы вдвоем сможете перебраться туда из Гильдии магов.

Прошу простить меня за то, что покинул тебя и отсутствую долгое время, но дела между Великими Домами требуют моего вмешательства, и я надеюсь, ты здорова и приятно проводишь дни перед нашей свадьбой. Быть может, ты в эту минуту, ненадолго отвлекшись на письмо, молишься святым предкам и Истребованиям о благословении нашего священного союза?

А чтобы тоска твоя от разлуки и пребывания в этом душном городе была не такой горькой, я отправлю тебе скромные дары, которые, истово надеюсь, вызовут улыбку на твоем прекрасном лице:

- коробку сладостей с заморскими фистхольдскими пирожными с заварным кремом, вишнево-ягодными кростатами и сладчайшим нетчевым желе по особому рецепту;
- золотой узорчатый, украшенный ярчайшими рубинами, гребень для твоих длинных чудесных волос;
- парчовое платье, сшитое по специальному заказу - в благородном телванийском стиле, с брошью в виде шалка.

Я уверен, мои подарки тебе понравятся, но если все же я не сумел угодить твоему взыскательному вкусу, моя дорогая, то сообщи мне о том, чего желаешь, как можно скорее.

P.S. И посылка, и письмо защищены чарами. Я отправляю их с надежным гонцом и охраной, дабы доставлены они были в целости, и никто из врагов наших Хлаалу или имперских н’вахов не смог перехватить их и тем самым под личиной моего подарка преподнести тебе что-то, что могло бы причинить тебе вред, моя нареченная. Но, тем не менее, я настаиваю, чтобы прежде, чем посылка попадает в твои нежные руки, ее вскрыли слуги и, только перепроверив все как следует, вручили ее тебе.

О, нет слов, достойных описать то, как сильно хотел бы я, возлюбленная моя, преподнести тебе мои подарки лично! Как мечтаю я о нашей встрече, когда смогу вновь поцеловать твои ласковые руки, заключить твой стан в свои объятия и, чувствуя биение твоего сердца, прижаться к твоим мягким волосам!

P.P.S. И еще одно, моя дорогая. В случае неприятной ситуации, в особенности смертельно-опасной для тебя, смело сорви и сожми зачарованную брошку в своих пальцах, пока она не откроется от прикосновения твоей руки, и мое заклинание тотчас унесет тебя в безопасное место, где я встречу тебя так скоро, как только смогу.

Невыносимо долгим ощущается мне мое ожидание тебя и дня нашей свадьбы, любимая, но мне придает сил одна лишь мысль о том, что это испытание, через которое вынуждены пройти в эти дни мы оба, станет последним, и впоследствии ничто и никто не сможет разлучить нас.

Твой И.»

Вопреки всем предпринятым лордом-магистром мерам письмо задержалось в дороге, и Морвен получила его тогда, когда провела первую ночь в поместье в кантоне Телванни. Широкоплечий безэмоциональный каджит (кажется, к нему обращались по имени C'вит Септим), сопровождавший ее внутри экипажа, в котором она в грозу отправилась в «подобающее» ей жилище ее жениха, за все время поездки не проронил ни слова, но когда леди проводили в ее комнаты, принес упакованную коробку. Посылка была перевязана темно-коричневой лентой, под которой был еще и конверт.

Поблагодарив слуг лорда Аралена за помощь и попрощавшись, Морвен убедила и выделенную ей взамен оставшейся в доме Хлаану Цветок камеристку, что ее услуги не потребуются госпоже до утра, и, не без труда спровадив недоверчивую служанку, осталась в комнате одна.

На конверте не было никаких опознавательных знаков, но аромат мускуса для нее говорил об отправителе быстрее, чем любые печати и надписи. Леди Дрес надорвала плотную бумагу и достала письмо, прежде оставив коробку нетронутой.

Рубиновые глаза долго в свете свечей вглядывались в преисполненный нежности текст.

«…это испытание, через которое вынуждены пройти в эти дни мы оба, станет последним, и впоследствии ничто и никто не сможет разлучить нас...»

Морвен, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый ком, упала на кровать и, прижимая к груди письмо, тотчас уткнулась лицом в подушку, чтобы никто из слуг не услышал сотрясающие ее рыдания.

...В пятый день Совета ее вновь разбудила Цветок. Аргонианку привезли, как и было обещано, и она сейчас же распорядилась, чтобы сон госпожи не тревожили, поскольку ей надлежало выспаться, а сама, оказавшись в комнатах Морвен, поскорее вытащила зажатое в пальцах уснувшей данмери письмо, разгладив и положив его на столешницу, накрыла госпожу покрывалом и только потом занялась подарками. Помявшееся в дороге платье надлежало достать и привести в порядочный вид, предложив его госпоже как лучший наряд для приема во дворце. К счастью, Совет в этот день начинался позже, чем обычно, и у Цветок было время заняться делами, чтобы леди смогла все успеть к началу Пятого дня.

Продолжение следует...

[Gorv]

Эпилог Лаберта Вилса. Честного редоранца и любителя острот.

 

3Э 396, окрестности городка Белкарт, Хаммерфелл

- Львиная стража, держать строй! Ни шагу назад! - ревел командир, но его голос тонул в вое наступающих северян.

Они неслись, преисполненные неистовой злобы, злобы, которой здесь никто не заслужил. "Сопроводить продовольственный обоз, что может быть проще? Ну конечно."- подумал Вилс, занимая свое место в линии.

- Щиты сомкнуть!

Лаберт повернул голову и посмотрел на соседа. Мишель, его младший братишка, что бы ему делать здесь? Ему ведь всего пятнадцать.

- Эй!

- Что?- мальчик обернулся, и решительный, но такой детский взгляд его небесно-голубых глаз навсегда отпечатался в памяти будущего редоранца.

- Ты ведь не боишься?

- Отец говорил, что не нужно бояться. Я и не боюсь. Он сказал, ты меня защитишь.

- Папа сказал правильно. - Лаберт горько улыбнулся, но стальное забрало надежно скрыло эту нервную ухмылку от парнишки,- Помнишь, как мы с Дидье побили хулиганов, которые тебя задирали? Я не дам тебя в обиду... Они близко. Надень-ка шлем, братик.

И он послушался. В этом шлеме он выглядел еще смешнее, вместе со всеми доспехами, которые были ему сильно велики.

- Оружие к бою! - пронеслось над рядами.

Молодой бретонец рванул меч из ножен и расставил ноги пошире в боевой стойке, пока младший пытался совладать с ножнами казенного гладиуса, видевшего, судя по всему, еще восшествие Уриэля Первого.

Они приближались. Были уже настолько близко, что Лаберт мог видеть нечеловеческие гримассы на их лицах. "Три... Два... Один..."

Удар был такой силы, что бретонец едва устоял на ногах, а когда поднял глаза, на лезвии меча уже мешком повис норд в меховых доспехах. Первых двух рядов строя как и не было. Мишель ещё здесь: бедолага пыхтит, как двемерский центурион, под весом наседающих захватчиков. Все смешалось. Лаберт взмахнул клинком и лезвие снова увязло во вражеской плоти. Ещё и ещё. Меч рубил и рвал, деревянное основание щита трещало, как сосна в грозу, а под ноги ложились друг на друга северные варвары. Он уже переставал понимать, что происходит и где он, когда удар тяжёлой булавы вмял подвижную часть забрала и сильно оцарапал скулу. Лаберт отшатнулся и чудовищным усилием наугад ткнул острием вперёд себя. Мимо. Булава в новом широком замахе ударила юношу под дых и в глазах поплыли разноцветные круги, полностью дезориентируя бретонца. Тут бы и пришел ему конец, если бы не вcтупившийся за него редгард в форме кавалера Сентинеля. Мишель выскочил откуда-то сбоку и, держа под локти, помог брату подняться.

- Не время спать! - с укоризной бросил мальчишка.

- Да...- Лаберт отчаянно тряхнул головой, отгоняя наваждение,- Фух.

Он огляделся и понял, что их осталось совсем мало. Норды тоже несли потери, но благодаря численному перевесу, они казались незначительными. Врагам будто бы не было конца. Их фланг целенаправленно теснили с очевидной целью отрезать и окружить. "Теперь или никогда",- молодой человек воткнул меч в землю перед собой и выставил вперед раскрытые ладони.

- Belle. Alata. Balangua!

Воздух содрогнулся и с диким треском из кистей рук мага вырвались два тугих потока электрических искр. Тот норд, что стоял прямо перед ним, ухватившись за обугленное лицо упал ничком прямо под ноги, а потом тот, что за ним. Неспособные приблизиться противники падали в грязь, содрогаясь в конвульсиях. Но Лаберт не мог долго продолжать, ибо разряды начинали нещадно жечь ему руки, а энергия слишком быстро покидала тело. Но он держался, покуда не израсходовал весь запас, покуда ноги его не подломились и он не рухнул на колени, обессиленный. Но отдай он даже сейчас последние крупицы, положи свою жизнь на чашу весов, этого было недостаточно. Северяне были слишком многочисленны и он лишь выиграл немного времени. Но, может, это то, что было нужно? Заходя от солнца под гул боевого рога и отчаянное ржание коней, в ряды противника врезалась кавалерия. Один всадник, протаранив несколько нордов, отделился от группы и поскакал прямо к ним, раскидывая врагов в стороны.

- Ох, ну и любитель же вы посидеть, господин Лаберт Вилс!

- Что?- он с трудом стал на ноги и потер запорошенные пылью глаза. Перед ним, верхом на лошади, сидела широкоплечая фигура в форме офицера Львиной Стражи. Лица видно не было, но этот голос манмер узнал бы где угодно.

- Дидье!

- Убирайтесь отсюда, Лат! Ты слышишь меня? Уходите! Мы отбросим их насколько получится, а потом догоним.

- К-куда?

- Куда и шли. Вверх по дороге, там стоит корпус генерала Готьера.

- На Драгонстар?

- Нет, черт тебя дери, на Солитьюд! Бегите, гово...

Старший брат замер, лишь только подняв глаза, чтобы посмотреть на поле боя. Из-за перевала, покачиваясь из стороны в сторону, показались штандарты фолкритских наемников.

- Не может этого быть... Отряд, ко мне! Построится клином!

- Это безумие, брат. Вам не справиться.

- Дадим вам шанс.

- Ты меня не слушаешь?! - сорвался на крик Лаберт, хватая старшего брата за голень и тряся.

- Либо погибнем все, либо вы успеете уйти!- зло выкрикнул всадник,- Ты знаешь, тут есть только одно правильное решение, Лат.

Дидье свесился набок из седла и, сильно наклонившись, несильно ударил его в лоб своим шлемом, попутно потрепав Мишеля левой рукой по плечу.

- Не подведите меня.

Юноша ничего не ответил. Лишь кивнул головой. Белая лошадь сорвалась с места и, вздымая копытами клубы пыли, унесла Дидье Вилса навстречу заходящему солнцу. Навстречу его гибели. Но Лаберт и Мишель этого не видели - они бежали, что было духу, собирая оставшихся в живых лавочников и ремесленников, бардов и поваров и уводя их на северо-запад, туда, где их ждал генерал Готьер...

 

- Прости, Дидье.- слеза скатилась по щеке редоранца.

- Мог бы сначала попросить прощения у меня,- прозвучал обиженный голос данмерки.

- Дилани!

Мужчина открыл глаза. Он был в своей постели и за костяными стенами завывал и бесновался ветер: судя по всему, шла пепельная буря. Его жена стояла напротив и, сурово сдвинув брови, смотрела на него. Рядом стоял его сын, полубретон-полуданмер, впрочем, определить его, как метиса, можно было лишь по человеческим красно-карим глазам и чуть более нормального цвета коже.

- Добро пожаловать домой, отец.

- Уезжает на столько дней, ни привета, ни ответа. А привозят его при смерти, ну ты подумай!

- При смерти?

- Конечно при смерти,- раздался низкий мужской голос и его обладатель не замедлил появиться. Это, как ни странно, был Мишель собственной персоной,- Ты, брат, знатно пораскинул мозгами на задворках квартала Тельванни, не помнишь?

- Я... я искал мастера Ллаарена, спустился на нижние уровни... Гхм.

- Тебя вырубили. Огрели сзади. Повезло утренним рабочим найти тебя до того, как ты отошел в мир иной.

Лаберт пощупал затылок и почуствовал под пальцами толстый слой бинта.

- Меня что, налысо побрили?

Мишель захохотал.

- Скажи спасибо, что поллица в пурпурный не покрасили.

- Куда руками лезешь! - вновь вступила супруга,- Перебинтовывать тебя не буду! Тьфу на вас, богохульники.- она зло сплюнула и выскочила из комнаты.

- Отойдет... Ужасно за тебя волновалась, мы все волновались - задумчиво молвил сын, глядя вслед Дилани.

- Отец больше всех.- младший брат улыбнулся,- Так волновался, что меня за тобой послал. Приехал, пониаешь, погостить у родственников. Я тебе говорил, что все эти данмерские штучки до добра не доводят!

- Волков бояться - в лес не ходить.- ответил Лаберт и сладко зевнул,- Может, по кружечке шейна?

Все трое рассмеялись.

[Elli_Pirs]

Эпилог: Элис Хоук.

 

Скайрим, Где-то возле Винтерхолда. 

Спойлер

Сквозь густые и высокие сугробы, выстой почти в метр, пробирался небольшой отряд Стражей Рассвета из 10 человек. Они шли неким подобием строя, какой можно составить с таким количеством снега на уровне живота и завывающей бурей, которая разгоняла снежинки на столько, что они чуть ли не резали замёршую кожу путников, словно осколки стекла.

- Вот уроды, даэдра их дери! - психанул один из стражей, обратившись к Элис, которая и вела этот отряд за собой, опустив вниз левую руку, которой держала щит, - Они не могли направить нас другим путём?

- Этот вопрос я задала сама себе как только ушла по пояс в сугроб, - не оборачиваясь ответила девушка, - Но самое весёлое то, что нет гарантии того, что мы найдём в этой пещере вампиров!

- Разве много пещер, возле которых пропадают люди и находят только их аккуратно отрезанные части тела?

- Некроманты порой занимаются такой чертовщиной, - тут девушка резко остановилась, прислушалась, а затем, как-то неуверенно продолжила шаг, - Чёрт, мой старший брат сегодня женится, а я пропускаю всё отмораживая задницу в снегу!

- Женится? - удивлённо спросил страж, шедший сзади, - Хах, я думал, что тебе нравится гоняться за всякой нечистью настолько, что ты готова пропустить СОБСТВЕННУЮ свадьбу. Ну да ладно... А на ком он женится, если не секрет?

- На ком-то из семейства Форестеров, - рассеяно ответила девушка, всматриваясь куда-то в даль, - Я особо не вникала.

- Помнится моя сестра не так давно выходила замуж, - громко начал другой страж, стараясь перекричать бурю, - Вот и нажрался я тогда, что ничего не помнил. А может это мне так сильно треснул по...

- Тихо! - крикнула Элис и остановилась на месте, - Всем стоять!

Отряд резко остановился и достал оружие из ножен. Около минуты Хоук смотрела то в даль, то по сторонам, пытаясь что-то высмотреть. И в этот момент буря утихла, позволив увидеть что-то дальше своего носа.

- Они нам наврали, - тихо сказала Элис, вновь оглянувшись по сторонам, а затем крикнула так, чтобы её слышал каждый, - Стража Рассвета, поднять щиты! 

 

Все тут же машинально подняли щиты, что было весьма своевременно, ведь с возвышенности слева в них полетел целый град стрел, который со стороны сначала выглядел, словно рой пчёл. Это была засада. Стрелы градом обрушились на отряд, пробивая ноги, втыкаясь и ломаясь об щиты, лязгая об наплечники и шлемы доспехов... Сколько этот отряд продержится - был вопрос времени... Короткого времени, которое уже прошло, оставив после себя в снегу девять окровавленных и заледеневших тел людей, поклявшихся защищать мирных жителей от вампиров.  

 

Изменено 6 октября, 2017 пользователем Elli_Pirs

[Supreme Overlord Malekith]

 

Эпилог Индорина Аралена и Морвен Дрес  I часть

(за авторством Sith'ari Drazhar и Osidius the Emphatic)

Спойлер

 

Прошло несколько недель с тех пор, как завершился Совет, собранный Хелсетом в Вивеке, и Морвен большую часть этого времени пребывала на родине лорда-магистра Аралена в ожидании дня торжества, поскольку, когда сопровождающая ее процессия была готова к отъезду, никакого путешествия не случилось: Братья Дома Телванни открыли портал, и через миг Морвен со всеми своими немногочисленными слугами оказалась во владениях своего будущего супруга.

 

В тот же день бумаги, закреплявшие щедрые условия союза, были подписаны ее рукой: как оказалось впоследствии, Мейлур столь внезапно исчез, что бумаги, присланные лордом Араленом, неподписанными остались лежать на столе в его комнате. Индорин не обманул свою нареченную, и все обещанное ей и даже больше — то, о чем говорил он лишь с ее братом, было перечислено во внушительном документе.

В тот же вечер лорд-магистр, освободившись от вечно одолевающих дел, пожелал ее видеть и, как подсказал, провожавший ее помощник, «задать кое-какие вопросы». И как только зашла его суженая, тотчас вышел вон провожатый, оставив их наедине, и одним взмахом руки правитель города запер двери своего кабинета, чтобы никто не смог ни помешать, ни подслушать беседу двоих. К той минуте, когда лязгнули засовы позади зашедшей в кабинет леди Дрес, ни следа не осталось в ее облике от тех чувств, способной себя на которые она показала себя одной звездной вивекской ночью.

Индорин был выше ее ростом, и она поймала себя на мысли, что за проведенные в Вивеке дни уже начала забывать, как он выглядит, и теперь будто снова видела его впервые.

Лорд-магистр стоял у изящного резного стола, но взгляд его, лишь поверхностно скользнув по силуэту вошедшей данмери, куда пристальнее изучал письмо, которое держал в руках. Письмо Маллама Риона, верного своему сюзерену до конца и осторожно извещающего в этом послании своего повелителя о том эпизоде, что едва не запятнал честь леди Дрес.

 

Лорд Арален нахмурился, и взгляд его преисполнился недовольства, но, обратившись к Морвен, он сдержал себя и только указал ей жестом на удобное резное кресло, стоявшее у стола для посетителей, приглашая присесть. И как только она подчинилась, он подошел и положил перед ней письмо, в следующий миг вместо радости от ее прибытия выразив каменное равнодушие и задав ей вопрос, который волновал его настолько, что лишь усилием годами тренированной воли это волнение ничем не проявило себя в его голосе или лице.

 

— Это последнее письмо моего Голоса, Маллама Риона, которого теперь нету среди нас изза вероломства и наглости врагов, кои впрочем ответят за сие. В нем он пишет о том, чему он был свидетелем, и у меня нет основания не верить его словам, — Индорин взглянул на нее сверху вниз. — Как это понимать, леди Дрес? Как случилось, что ты стала жить под одним кровом с Хлаалу, да еще и с неженатым мужчиной, этим Ино Хлаану, делегатом, с которым тебя не единожды видели? Уже тем, что притащил на Совет своего ящера как равного, он оскорбил всех нас, но подобное.…

 

—Объяснись!

 

Ни крупицы страха не почувствовала она, когда Индорин призвал её к ответу, и спина её оставалась все такой же прямой, а подбородок был по-прежнему горделиво вздернут. В момент ответа она повернулась к магистру и бесстрашно взглянула ему прямо в глаза.

 

— Я получила твоё письмо слишком поздно — вина ли в том слуг или долгой дороги, которую оно проделало, неважно. Ты не сделал официального заявления о нашей помолвке, и я не знала, что и думать. Совет Хелсета обернулся игрой, шуткой, и скоро стало очевидно, что цели, которых мы собирались через него добиться, не будут достигнуты, так как Его Величество уже все решил единолично, а делегатов собрал лишь за тем, чтобы объявить свою реформаторскую волю, - выдержав его взгляд и сохранив непроницаемую невозмутимость, Морвен добавила. — Не трать свой гнев на лорда Хлаану, сэра, он просто помог мне сохранить свою гордость: после исчезновения моего дорогого Мейлура я была уверена, что Архимаг на следующий же день выкинет меня на улицу как беспризорную кошку. Так я смогла покинуть их стены без скандала и сохранить наш секрет — мне казалось, ты хочешь держать нашу договоренность в секрете — от твоего Дома. Хвала Ллотису, на следующий день все разрешилось: твои слуги забрали меня из этого ужасного места, и я твоей волей стала полноправной твоей невестой.

 

От этих слов и от тона, каким они были сказаны, черты Индорина смягчились. Он вздохнул – облегченно или обреченно ли, и, присев перед ней и коснувшись ее ладоней, спросил еще:

— Куда исчез твой брат, жив ли он? Или душа его теперь покоиться в Этериусе аль планах Обливиона, где найти для тебя я мог бы ее?

— Мой брат пропал, — отвечала данмери. — И что случилось с ним, до сих пор никому не известно. Не береди эти раны, сэра, они еще слишком свежи.

 

Индорин протянул руку и ласково коснулся ее щеки. Он верил ее словам и понимал ее чувство утраты. Но теперь она не одна, она вместе с ним, и нет нужды ей печалиться, ведь он сделает все, лишь бы улыбка вернулась на эти уста.

Повернувшись в ответ на прикосновение, но не смягчив свою гордость, Морвен спросила у своего нареченного, и теперь это она смотрела на него сверху вниз, и это ее глаза поймали его взгляд.

— Все ли готово к предстоящему торжеству? — и тон её был тоном вступающей в права хозяйки.

Индорин улыбнулся.

— Тебе ни придется ждать ни минутой дольше, чем запланировано, моя возлюбленная. Ни минутой дольше.

***

 

День свадебного торжества наступил и с самого своего начала был полон разнообразных хлопот. Сперва целительница в который раз убедилась, что Морвен здорова и хорошо себя чувствует. После служанки обступили ее и, провожая из одних комнат в другие, несколько часов готовили леди Дрес к тому, чтобы предстать перед своим женихом и тысячей гостей, прибывших по приглашению взглянуть на союз двух Великих Домов, закрепленный брачными узами.

 

Иссиня-черные волосы были уложены в ту самую прическу, которую некогда заплетали ей для посещения изменившего ее жизнь приема Телванни. В пряди были вплетены дорогие рубиновые украшения, исполненные на заказ и накануне подаренные лордом-магистром своей возлюбленной.

 

Белое, невесомое благодаря наложенным чарам платье идеально село по фигуре невесты благодаря талантам Цветок и выделенных ей помощниц-швей. Щелкнули на запястьях замки искусных резных браслетов.

 

Морвен Дрес была готова встретить свою новую судьбу.

 

Но прежде, чем выйти к перенесенному в сады алтарю, согласно обычаю невеста прошла через часовню, где помолилась о благополучии брака, и где жрица под сводами пустого гулкого зала благословила ее на счастье и верность.

 

Тысяча гостей собрались в садах роскошного замка лорда-магистра, но не было среди них ни брата, ни другого родного лица, и потому к алтарю Морвен вел ее дальний родственник, представлявший на свадьбе делегацию дарующего ее лорду Аралену Дома. Музыка сопровождала этот проход, и девочки-данмери послушно удерживали ее длинный подол, семеня по проходу следом. Ясное небо освещало день, но лучезарнее была улыбка лорда-магистра, и многие отмечали, что никогда не видели его столь преисполненным радости.

 

Жрица, благословившая ее ранее, начала свою подчиненную традициям речь.
«Под этим Солнцем и Небом, и взглядами Истребований, и святых предков данмери сегодня скрепляется сей священный союз между благородным лордом-чародеем Индорином Араленом, магистром града и земель Порт Телванниса, Великого Дома Телванни и леди Морвен Дрес, леди-Визирем, благородной дочерью Великого Дома Дрес из града Тира.»
— Лорд Индорин, — обратилась жрица к магистру. — Готовы ли вы взять в жены леди Морвен, клянетесь ли перед ней, Истребованиями и святыми предками хранить ей верность и любить ее в радости аль в трудностях, какие бы ни были уготованы временем?

— Клянусь, — склонил голову чародей, обратив взгляд к своей нареченной.

— Леди Морвен, — продолжила жрица, также повернувшись к данмери. — Готовы ли вы взять в мужья лорда Индорина, клянетесь ли перед ним, Истребованиями и святыми предками хранить ему верность, быть покорной ему и любить его в радости аль в трудностях, какие бы ни были уготованы временем?

— Клянусь, — отвечала Морвен, склонив голову. Жрица улыбнулась и, соединив их ладони, объявила:

— Под этим Солнцем и небом, и клятвами под взором Истребований и святых предков заключен сей союз, и да будет он полон счастья и нерушим!

 

Настали короткие мгновение тишины: Индорин медленно наклонился и, приблизившись к лицу Морвен, поцеловал ее долгим поцелуем, едва слыша окружившее их со всех сторон ликование гостей и взрывы шутих, пущенных в честь его и его новоявленной супруги.

 

Был роскошный пир, еще более роскошный и богатый чем тот, что устраивал Дом Телванни в Вивеке. И было чудесное празднество среди Братьев и Сестер двух Домов и их заморских меретических друзей, и союзников лорда среди знати Королевств Валенвуда и Саммерсета.

Были танцы, и музыканты играли как никогда прежде, и лорд без устали приглашал свою леди-жену, и та неизменно принимала его приглашения, отвечая ласковой улыбкой. А затем после всех драгоценных моментов, из которых сложился этот великолепный день, наступила ночь, и вскоре супруги покинули праздник, чтобы наконец-то после долгого и все-таки нелегкого дня побыть вдвоем.

 

Лишь закрылись двери комнат, Индорин обнял свою любимую, ту, что так долго и давно мечтал он сделать своей женой. Наконец, обрел он желанное, и прекрасная дочь Дома Дрес навсегда согласилась быть в его власти. Прикоснувшись к ее заплетенным волосам, он убрал их, чтобы ничто не мешало ему целовать и ласкать ее.

Лишь закрылись двери комнат, Морвен прошла вперед и тотчас почувствовала, как обнял ее любимый супруг. Она закрыла глаза, запрокинув голову и принимая его ласковые прикосновения. «О, Мефала…», — едва слышно сорвалось с ее довольных уст, когда первая застежка наряда оказалась расстегнута....

 

Изменено 28 марта, 2016 пользователем Sith'ari Drazhar

[Supreme Overlord Malekith]

Дополнение к эпилогу Индорина Аралена и Великого Дома Телвани о грядущем будущем...

Спойлер

 

 

Как бы не была тогда счастливой жизнь лорда чародея Великого Дома Телванни, Магистра Порт Телваниса Индорина Аралена ему вскоре, когда его первенец даже еще не родился нужно было приступить к делам не требующих отлагательств, он заплати Моранг Тонг внушительную сумму чтоб расправиться с неугодными ему и Великому Дому Телванни Советников и лорда Хлаальцев, сумму коей Моранг Тонг сполна хватило бы чтоб ликвидировать два состава Совета Великого Дома Хлааллу и Моранг Тонг брала такую же по объему сумму только для того чтоб осмелиться совершить заказ за всего лишь одно Мастера Великого Дома Телванни и то такое священное убийство по закону Моранг Тонг проделать мог лишь высокий мастер, или Грандмастер убийца а сих во всей Моранг Тонг всего лишь единицы, и в конце концов выгода и честь во благо Морровинда и народа данмери перевешивают одну лишь выгоду от нвахских золотых монет.

 

Все было и произошло как и предполагалось и Хелсет повел себя так как и ожидали, даже более удивив своим безумством и наглостью..ожидаемым итогом стала оборвавшаяся судьба Голоса Маллама Риона на что Дом Телвани имел полное право обвинять Хлаалу и их Хелсета кои сойдя с ума от Империи и своего нвахофильства и аболиционистических дел осмелился объявить себя выше Совета Великих Домов и нарушив Соглашения тем самым неизбежно затягивал себе петлю на шее и вместе с ним и Хлаалу...ибо без Соглашений кои Хелсет нарушал не было в Морровинде места Империи и не было их "Королей"

 

Дом Телвани был готов к сему, и первым что они сделали это кардинально повысили стоимость как и сократили время действия удостоверения гостя для каждого не члена и не служащего Дому Телванни, были блокады путей через земли и морские границы Великого Дома.

 

Вскоре они дипломатично и принудительно избавились от присутствия ненужных им нвахов и лизоблюдов Хелсета кои ничего не мог противопоставить лордам и леди чародеям как и не мог когда то и нвах Тайбер Септим не ставший вмешиваться в дела Великого Дома Телванни как и ложный Трибунал осознавая могущество таких врагов коими могли бы стать Великий Дом Телванни

 

Союз лорда с Дрес пошел им на пользу как Магистр Арален обещал, по крайней мере части его кои не промялись под Хлаалу и остались верны Морровинду, и благодаря заказам Великого Дома Телванни эта часть могла беспрепятственно заниматься своей рабовладельческой деятельностью ибо вмешиваться в дела Великого Дома Телвани никто не смел, более того Телванийцы сами переправляли вооруженными кораблями и караванами рабов на тяжелые работы где они отрабатывали свои жизни а потом прибывали новые, аболиционисты кусали локти и погибали когда пытались устроить диверсии

 

 

Вскоре впрочем пришла кара и возмездие правда на тот момент не от рук Великих Домов а от вмешательства даедр...начались события именуемые Кризисом Обливиона и затем Красным Годом

 

Морровинд позорно покинули нвахские легионы Империи, и многие Хлаалу и помявшиеся под Хелсета погибли изза их недееспособности без защиты и золота нвахов Империи

 

Но Данмеры выстояли и в итоге армии даедра Мехруна Дагона под натиском армий Великих Домов Телвани и Редорана окончательно отступили и порталы окончательно закрылись..хотя нвахи пропогандировали что мол это все заслуги их, и сему никто кроме них не верил, как и меретические братья из Королевств Валенвуда и Саммерсета восстали и показали Киродильской Империи ее место.

 

Затем произошло извержение что потрепало многие города кои правда потом восстановили заного, включая и город Вивек а те звери болот за кого ратовали аболиционисты показали своим освободителям свою благодарность и устроили востания  в южных земли что были у Хлаалу и Дрес как и обессиленого кознями Хелсета Дома Индорила, те что освобождали рабов и продавались нвахам предавая предков заплатили за сию ересь своими жизнями а верные остались и были защищены армиями Великих Домов Редорана подоспевших на защиту и вырезавших поганых ящеров а остальных заставив бежать далеко в болота, болота Агонии кои теперь утопали в зловониях и грязи без Империи нвахов контролирующих их.

 

Морвен Дрес и детям же ничего не угрожало в безопасности и покое Порт Телваниса и сие моменты как и поддержка ее мужа и Дома Телванни оказали благотворное влияние на тех кто остался верен Моровинду и теперь продолжали свою рабовладельческую деятельность, ее род возвысился и окончательно укрепился в Великом Доме Дрес и его землях благодаря протекторату Телванни, поток рабов налаживался как и поля плодоносили вновь

 

Народ Данмери прошел сие испытания и затем Великие Дома Телвани и Редорана окончательно повергли паразитов Хлаалу лишив их всего, казнив и заставив многих бежать в земли нвахов где их в Скайриме поселили в трущобах, такова была им благодарность от нвахов коих они впускали в свои дома и даже Советниками делали.

 

 

Великие Дома вознесли новый Великий Дом Садрас кои теперь управлял тем что было когдато у Хлаалу на юге Морровинда, дом кои был противником нвахов и их культур и теперь был под крылом Редорана и их армий кои контролировали и защищали весь запад Морровинда и присоединеный к ним Солтсхейм а Великий Дом Телвани контролировал восточные земли и границей был поделенный посередине между Великими Домами Телвани и Редорана Вварденфел,

 

Дом Индорил же изза козней нвахов и событий что произошли невосполнимо ослаб потеряв почти все и контроль над землями но вернув себе истинную веру и посвятил себя Храму, он воссоединился с племенами Эшлендов и жрецами "диссидентами" что прятались в землях Великого Дома Телванни и признавали лишь Истребований Азуру, Боэту и Мефалу и святых предков называя Вивека, Амальексию и Сота Сила ложными богами, ложным Трибуналом. Теперь же Храмы Истребований и святых предков были открыты вновь и проводились паломничества к Эшлендам

 

Будущее Морровинда благотворно и народ Данмери вновь прошел испытания оставшись верным себе за что и был награжден, все остальное восстановится, отстроится и расцветет вновь, ведь с каждым извержением Вварденфела народ данмери становились только сильнее и могущественнее...и не только они но их меретические братья в землях Валенвуда и Саммерсета готовы были вернуть все как было до нвахов на земле Тамриельской, земле исконной народов меров.

 

А лорд чародей Великого Дома Телванни  Магистр Порт Телваниса Индорин Арален спустя все эти события и расправой над врагами живет счастливо, роскошно и спокойно в своих прекрасных и процветающих угодьях, живет он конечно же не один и род его крепнет как и его Великий Дом Телванни...

 

 

Звоны эбонидовых мечей, стрел и магии проливаюших кровь нвахов
Песни данмери кочевников, рабовладельцев, воинов и колдунов
Сей путь борьбы и путь данмери
Под взглядом Истребований, спадет тирания и ересь нвахов над данмери

 

Поспешите же верные данмери на путь спасения
Этим мы прославляемся, а нвахи и звери перед нами склоняются
Воистину о мои данмери, пришло время наших дел
Восстать нам храбро, победой живых восхищая святых предков данмери

 

Либо погибать всем нам с последним дыханием и атаками досаждая нвахам и всем нашим врагам
С явившейся истиной, поднимая знамя чтоб явить судьбу и пойти войной на врага данмери
Кто бы не отправился к предкам, неся жертву за наши земли и нас
Наслаждение и вечность будет сим данмери награда в Этериусе

 

Чтоб могли мы быть вместе братья и сестры данмери
Борясь с нвахскими неверными и зверьми
Возвышая нашу славу и возвеличивая Дома данмери
Над землями святыми Истребований и пророка Велота...

Изменено 28 марта, 2016 пользователем Sith'ari Drazhar

[Osidius the Emphatic]

Эпилог Морвен и Мейлура
(за авторством Nomides и Osidius the Emphatic, согласовано с Мастером)

Спойлер

Порт Телваннис был столицей Дома Телванни, а потому шумным и беспокойным городом. Жизнь не прекращалась в нем даже ночью, слегка затихая в самые поздние часы, чтобы уже скоро наполнить улицы звуками вновь, когда самые ранние жители поднимутся, чтобы встретить новый рабочий день.
С высокой площадки, на которой стояла Морвен, открывался прекрасный вид на воды Падомайского океана. Отсюда можно было увидеть и весь раскинувшийся внизу город. Но леди Дрес пришла сюда вовсе не любоваться пейзажами.

Солнце вставало и заходило множество раз с того дня, как впервые защелкнулись на ее запястьях застежки искусных резных браслетов, которые теперь были надеты на ее руки всегда, потому что ее супруг любил видеть, как носит она его щедрые подарки. Морвен из Дома Дрес уже несколько лет была супругой Индорина из Дома Телванни.

Все знали ее - и слуги, и их господа - как ту, что благодарно приняла роль спокойной и улыбчивой спутницы лорда-магистра, и никто, даже сам супруг ее, никогда не узнал о том, что произошло, в экипаже, размеренно катившемся однажды по ночным улицам Вивека. Ей по-прежнему прислуживала Цветок, но с самого момента прибытия в кантон Телванни лукайул никогда не слышала от госпожи ни единого слова о лорде Хлаану, а сама не спрашивала, прекрасно зная, что не имеет права задавать таких вопросов.

Впрочем, перемены в жизни леди Дрес привели и к тому, что перемены ее взглядов и настроений, стали открыты, заметны: с самого первого дня своего в качестве супруги чародея к слугам Морвен относилась как требовательная, но разумная госпожа, которая не боялась и поощрить их за хорошую работу, и Цветок никогда не видела, чтобы подобное, казавшееся ей столь щедрым отношение практиковали в Доме Дрес. Относившиеся сперва с недоверием к преисполненной гордости, но не надменности аристократке, спустя время слуги Дома Телванни любили Морвен так, как никогда не любили своих высокомерных господ, и ее происхождение - ведь леди была родом из Дома самого безжалостного из пяти, превратилось во что-то сродни небылице.

Но что из этого было правдой?

Правдой было отношение Морвен к своим служанкам и слугам, ибо Мефала прогнала туман из ее взгляда, мешающий разглядеть то, к чему уже вели тысячелетние традиции Великих Домов. И указ короля, и то, что произошло когда-то на Совете в Вивеке - все это не оставило ей выбора кроме как взглянуть на ситуацию иным взглядом.

Правдой был маленький сын, наследник лорда-магистра, такой же черноволосый, как его мать, но тяжелый и требовательный свой взгляд унаследовавший от отца.

Правдой были оковы на штандарте ее Дома, для нее выполненные из чистого золота и украшенные прекрасными драгоценностями.

Правдой был ее супруг, уверовавший, что прежде неприступная данмери за время брака подчинила ему себя и сумела его полюбить.

Правдой были молитвы Принцессе Даэдра. Правдой была бесцеремонная рука целительницы, в первый же день прибытия невесты в дом нареченного проверившей, в целости ли была ее девичья невинность. Правдой были изнурительные споры с мужем, желавшим, чтобы Морвен родила снова. Правдой были следующие за этим бессонные ночи, полные своенравной телваннийской страсти и похоти, в неумолимости своей подобной творимому им магическому пламени. Правдой были слезы, которым Морвен никогда не позволяла выступить, всякий раз горделиво поднимая подбородок и одаривая супруга или его гостей спокойной улыбкой.

Правду не знал никто.

Вокруг не было ни души. Дверь, ведущую сюда, Морвен надежно заперла. Оставалось лишь... ждать? Благосклонна Мефала к своей избраннице, но ночной шепот ее изменчив и непостижим до конца для смертной, как сама суть даэдра. Морвен снова и снова перебирала в уме слова той, кому сослужила верную службу, полученные в награду за исполненное дело. Ведь Морвен была среди тех, что не позволили когда-то Азуре и Боэте одержать верх, а Малакат мог сам уповать на своенравный характер своей слуги.

На площадке не было никого и не могло быть, но вскоре настал тот миг, когда Морвен возблагодарила Принцессу Даэдра и себя саму, что стояла не слишком близко к краю, иначе дрожь, поразившая ее, могла обойтись слишком дорого.

"Долго ли ждешь меня?"

Боясь обернуться, леди Дрес стояла неподвижно, зажмурив глаза и не веря своему слуху, будто раньше он когда-либо подводил ее.

И тогда уже через мгновение она почувствовала, как рука коснулась ее плеча. Это прикосновение она узнала бы когда угодно.

— О, — не в силах вымолвить больше ни слова, Морвен, чувствуя, как замирает сердце, обернулась и увидела... окруженного исчезающим сиянием брата.

Словно не было всех этих бесконечных и бесчисленных дней, которые они провели в разлуке с самого Вивека. Он улыбался ей, и она прильнула к нему, сжимая его так крепко, будто боялась, что близнец вот-вот растает в воздухе, из которого, казалось, здесь появился.

— Слишком долго, брат мой, — говорила она, прижавшись к его груди и закрывая глаза. — Слишком долго.

***

Сколько бы времени ни провели они вместе, любого было бы им недостаточно. Закат окрасил горизонт в алый цвет, солнце спешило скрыться, уступая место луне и звездам. Снова близнецы стояли, обнявшись, впервые ощущая покой после долгой разлуки, и страх охватил Морвен, что покою этому не суждено долго продлиться.

Но Мейлур все еще был рядом с ней и вдыхал аромат ее неизменных духов, и ее иссиня-черные волосы касались его щеки. В этот миг, как всегда это бывало прежде, ничего кроме них двоих не существовало вокруг. Не было ни города, ни шелеста волн, ни криков прибрежных чаек, ни других людей, которые часто стремились встать между ними, но прежде еще чаще терпели позорную неудачу. Ничто не могло их разделить, и они снова воссоединились. Связь, образовавшая между близнецами еще тогда, когда они делили чрево матери, навсегда останется с ними.

— Но что же нам делать теперь? — голос леди-Визиря был полон беспокойства, и Мейлур, взяв сестру за подбородок, заглянул в ее рубиновые глаза. Ее черты были так похожи на его собственные, что порой он видел в ней отражение самого себя, особенно сильное тогда, когда она, походя, произносила вслух его мысли или точно заканчивала его фразы.

— Будущее неведомо мне, — уклончивый был дан им ответ, и голова Морвен поникла. — Но прежде, чем оно явит свой лик, тебе придется кое с чем распрощаться, — взгляд его опустился, и леди Дрес заметила, что он смотрит на золотые узоры, украшающие ее руки. Улыбка одновременно озарила их лица, и Мейлур не добавил ни слова, только протянув ладони к запястьям сестры...

Лишь раскрылись застежки обоих браслетов, как тотчас близнецы исчезли, обернувшись горсткой сверкающих искорок, в которых заиграл пронзительный закатный солнечный свет. На полу смотровой площадки остались лежать драгоценные украшения, а океанский ветер подхватил и унес звонкий смех своевольной Принцессы Даэдра.

Изменено 29 марта, 2016 пользователем Osidius the Emphatic

[Beaver]

Эпилог Доротеи, Увендриса и Джи’азирра

@Плюшевая Борода&@Beaver

Спойлер

В ночь исчезновения из Вивека советницы Великого Дома Хлаалу на прикроватном столике некоего данмера, к которому она была весьма неравнодушна, странным образом появилось послание в конверте, несомненно написанное рукой Доротеи, но определенно второпях. Буквы, обычно ровные и красивые, то скакали, то сбивались в кучу, выдавая суматошность, с которой они выводились на тонкой дорогой бумаге, но текст, по крайней мере, оставался неплохо читаемым.

Вот что оно содержало:

Спойлер

Мой милый Увендрис!

 

Я вынуждена в спешке покинуть город, но клянусь, мы увидимся вновь очень скоро. Я свяжусь с тобой в ближайшее время, а пока, ненаглядный, постарайся не показывать никому, что знаешь хоть что-то о моей судьбе. Прости, что так скомкано прощаюсь, но, увы, другой возможности нет. Люблю тебя.

 

Твоя Доротея.

Одному рыжему каджиту же, заслужившему намного большую степень доверия, чем кто-либо еще из присутствующих на совете, леди вручила все свои дела, связанные с заговором.

«Джи’азирр, если что-то пойдет не по плану, беги оттуда. Бери Увендриса в охапку и беги. И береги его. Пуще зеницы ока. И себя тоже. Встретимся в условленном месте. Удачи тебе!» — нехитрое напутствие перед расставанием.

Следовало бы заметить, что она ни разу не солгала, когда высказывала свою позицию касательно рабства, и что действительно относилась с уважением к тем, кого другие темные эльфы с презрением называли «н’вахами». Но не так давно, к сожалению или к счастью, Айран Алианс сумел убедить девушку, что ее жажду изменений стоит умерить, иначе ни к чему хорошему все это в дальнейшем не приведет. Надобно немного подождать. Аргументы умудренного опытом и далеко не юного мужчины данмери попросту не смогла проигнорировать, хоть и колебалась. Покровительство милосердного Боэты только добавляло им весу.

Зря, похоже, она ввязалась в сию заварушку, но в любом случае назад уже ничего не вернуть.

В любом случае, назад ничего не вернуть, но даже обратись время вспять — он и не пожелал бы ничего возвращать. Она не оставила выбора ни ему, ни его желаниям. И никакой иной судьбы, кроме той, в которой она не была сном, обреченным угаснуть с рассветом, он не искал бы. Даже если бы очень хотел.

В залах моего замка пусто и одиноко. Под сводами высоких потолков не плавится горячий воск свечей, языки пламени, облизывающие прутья каминной решетки, не обдают щек нестерпимым жаром, ноги не утопают в распростертых на холодном камне шкурах. Теплый ветер не ласкает слух шепотом волнующих обещаний, колышащиеся в полумраке тени не застилают глаза. Край леса беспокойно шумит, почерневшие кроны качаются под порывами злого ветра и из всех отзвуков самый громкий — эхо бесконечного одиночества. Здесь все не так, как прежде, здесь все не так, но это все еще мой замок. Мой и ничей больше.

Исполосованное рваными шрамами туч небо истекало дождем. Ветер швырнул в лицо, укрытое шлемом, пригоршню холодных капель, но тому, кто был скрыт за толщей неприступного металла, не сделалось холодней — не чувствуя по-ночному беспощадной прохлады, он продолжал идти сквозь окутанный предгрозовой влагой воздух. Редкие прохожие испуганно шарахались в стороны, пропуская закованную в полный даэдрический доспех фигуру, но, неудостоенные даже взгляда, исчезали позади маловажными силуэтами. Мужчина остановился, снял шлем и встряхнул гривой иссиня-черных волос, в который раз мысленно перечитывая оставленное на прикроватном столике послание. Твоя Доротея. Люблю тебя. Он был полон решимости и суджаммы, а потому соображал хоть и туго, но отчаянно и безрассудно. Отчаянно. И безрассудно.

Весь следующий день Доротея себе места не находила от волнения. Нет, она не боялась гнева короля или его приближенных, не боялась, что кто-то сумеет отыскать скрытое от посторонних глаз убежище, о котором знают лишь немногие, не боялась, что все идеалистичные планы, которые строились вместе с редоранцем, пойдут прахом… По-настоящему страшило девушку кое-что совершенно другое. Что, если Увендрис, такой эмоциональный и нетерпеливый, наломает дров? Что, если не дождется еще одного послания от нее или появления Джи’азирра? Что, если попросту попадет в беду? Ох… нет, думать о подобном было совершено невыносимо. При одной только мысли, что с ненаглядным может случиться что-то, в жилах стыла кровь.

Леди, ненадолго прекратив бродить из угла в угол, медленно опустилась в мягкое кресло, обняла себя за плечи, которые, как и она сама, помнили тепло любимых рук и не желали ничего так же сильно, как желали ощутить его вновь, и опять почувствовала столь острую потребность увидеть прекрасное лицо милого сердцу мужчины, услышать его бархатистый голос и нежно дотронуться до пепельно-серой кожи, испытывая неимоверное блаженство от ответных прикосновений, что жуткая тоска брала.

«Скоро. Ты выдержишь разлуку. Как выдерживала вещи куда более серьезные», — любые попытки успокоиться никакого успокоения, конечно, не давали.

Вечер принес известия, вызвавшие весьма противоречивую реакцию советницы. Ее очень, очень расстроило сообщение о том, что каджита вычислили. Но… и обрадовало одновременно. Ведь теперь он заберет данмера из города и поспешит сюда. Да-да-да, встреча с ним состоится гораздо раньше, чем предполагалось! Разве это не повод для радости? Повод. Отличный повод.

В напряженной тишине вздох облегчения, казалось, прозвучал неестественно громко.

В монотонном шуме дождя вздох разочарования, казалось, прозвучал неестественно громко. Тяжелые свинцовые облака стерли с неба все оттенки, кроме серого, опустились ниже, нависли прямо над головой и неустанно швыряли в лицо брызги ледяных стрел. Ветер алчно и впопыхах слизывал воду с полиловевших щек, черно-синими змейками расшвыривая по лицу намокшие пряди и от этого пронизывающего плоть дыхания обезумевшей ночи мужчине сделалось бы холодно, не будь он полон решимости и суджаммы. Сделав еще пару нетвердых шагов, он уже собирался было развернуться, чтобы пойти назад, как вдруг сквозь тяжелый перестук капель до его слуха донесся звук по-кошачьему ловких и мягких лап, семенящих по мокрым камням у него за спиной. Тусклые рубины глаз на мгновение вспыхнули, когда из головы испарилась хмельная тяжесть, и мужчина резко довершил разворот, на ходу выхватывая из-за спины двухлезвийную секиру, но, обернувшись, ощутил только пустоту и порывы воющего ветра.

— Пссс… Увендррриссс!

В сопровождении неизменно преданной тьмы этот вот уже битый час следовал за каждым нетвердым шагом шумных сапог, дожидаясь местечка побезлюднее и этот наконец дождался — и хоть идти пришлось долго, это искупалось тем, что скупой свет фонарей больше не выхватывал из мрака лиц случайных прохожих, а значит, и звуки не достигали лишних ушей. Джи’азирр, прошу тебя, постарайся избежать ненужного внимания, это слишком опасно — сказала каджиту самочка Увендриса, а каджиту не нужно было повторять дважды. В отличие от некоторых.

— Тыыы? Ты!!! Где она? Где Дор… — прежде, чем самую малость ошарашенный неожиданной встречей Увендрис успел договорить, пепельно-лиловое лицо накрыла большая рыжая лапа, — …арррааат…еййййааа….хрррр….пфрррр….

— Тссс… — заговорщическим шепотом произнесла вынырнувшая из темноты рыжая с полосками морда, обдав данмера запахом теплого молока и прогоревшего воска, — Каджит кой-куда отведет Увендрриссса, есссли Увендррриссс не будет так грррромко орррассь… Кой-куда, где Увендрррисссу будет тепленько, ошень тепленько… и каджиту тоше… Ходу, ссеррршшо, ходу…

Ночь уже давно прочно вступила в свои права. Свет двух лун слабо пробивался сквозь плотные черные шторы, выхватывая из темноты кусочек неплохо обставленной комнаты. По крыше небольшого защищенного чарами дома в два этажа продолжал тарабанить дождь, заставляя ту единственную, не считая охраны, из только-только приехавших сюда, что сейчас не спала, нервно постукивать пальчиками по дереву в такт бьющимся о черепицу каплям.

Вокруг была такая глушь, что никто в здравом уме не сунется без веской причины и хоть каких-то знаний о местности. Именно поэтому Доротея, вероятно, и находилась здесь.

Девушка, что так и не сомкнула сегодня глаз несмотря на то, что до рассвета оставалось не так уж и много, явно ждала кого-то. И это, похоже, ее жутко тяготило. Время тянулось нестерпимо медленно. Каждая минута разлуки казалась целой вечностью. Мозг в красках расписывал, что именно могло задержать двух путников, и от картин, рисуемых живым воображением, к душе начинал тянуться своими липкими щупальцами страх.

«А вдруг случилось что-то ужасное?!» — мысли отнюдь не добавляли радости.

Советница снова, как делала это неоднократно и с завидной регулярностью за последние часы, резко поднялась с кресла и быстрым шагом приблизилась к окну, чтобы осторожно, стараясь не выдать себя, выглянуть из-за массивной занавески. Вот только на сей раз взор не скользнул рассеянно по водной глади озера, не пробежался внимательно по едва различимой тропе в поисках пусть и призрачного, но намека на движение, не поднялся обреченно к далеким и прекрасным небесам… потому что выцепил во мраке пару фигур.

Сердце данмери с волнением забилось часто-часто, и она, не теряя ни секунды, слетела вниз по ступеням лестницы, дабы второпях распахнуть дверь и выскочить навстречу идущим, запамятовав обо всех правилах, касающихся поведения настоящей леди и приличий, или просто наплевав на них.

Сердце данмера с волнением забилось часто-часто, и он, теряя драгоценные секунды, застыл прямо в дверном проеме, не в силах сдвинуться с места.

В залах моего замка тепло и светло. Под сводами высоких потолков плавится горячий воск свечей, языки пламени, облизывающие прутья каминной решетки, обдают щеки нестерпимым жаром, ноги утопают в распростертых на холодном камне шкурах. Теплый ветер ласкает слух шепотом волнующих обещаний, колышащиеся в полумраке тени застилают глаза упоительной мглой. Край леса встревоженно шумит, зеленеющие кроны качаются под порывами неудержимого ветра и из всех отголосков самый громкий — стук беснующегося в груди сердца. Здесь все так же, как прежде, ведь это все еще мой замок. Мой и ничей больше.

Она слетела вниз по ступеням прямо к нему в объятья и он, сомкнув руки у нее на плечах, крепко прижал ее к себе. Его онемевшие от холода и влажные от дождевой воды губы нашли её горячие и пересохшие и по спине пробежала судорожная дрожь.

— Ты… Доротея… ты… с тобой все хорошо… — данмер, на короткий миг отстранившись, с трудом споймал ртом глоток воздуха и шумно выдохнул, — Я… Великий Дом Тревог поглотил мои мысли почти без остатка, любовь моя, но ты… ты…

В спину дохнул порыв резкого холодного ветра и данмер, так и не закончив фразы, вздрогнул — на этот раз уже от холода, после чего поспешно захлопнул дверь носком сапога, чуть было не прищемив рыжему пройдохе хвост.

— Конечно, со мной все хорошо, — улыбнулась девушка, прижимаясь к данмеру, отчего тонкое платье, вмиг вобрав дождевую влагу с доспехов, промокло насквозь. Но, кажется, Доротея этого даже не заметила. — Рада, что и с тобой тоже. Я боялась за тебя.

Тени были верными сестричками не одному Джи’азирру, и из них, прячась, за разворачивающейся сценой наблюдал кое-кто еще. Кое-кто, кто не выдавал своего присутствия. Кое-кто, кто умел мастерски скрываться. Кое-кто, чьи глаза пылали двумя любопытными желтыми огоньками. Впрочем…

— Ма’жинда, я знаю, что ты здесь, — не оборачиваясь, сказала леди. — Передай, чтобы нагрели воды для ванны, а сама накрой на стол.
— Да, мутсссеррра, — отозвалась служанка и неохотно вышла на свет, чтобы тут же отправиться исполнять поручение, лукаво посмотрев на каджита перед тем, как испариться.

Советница ласково обхватила лицо Увендриса теплыми ладошками и нежно поцеловала ледяной с улицы нос и уже не такие холодные губы. А затем до ушей мужчины донесся обжигающе горячий шепот:
— Давай уже снимем с тебя эту броню… Тебе нужно согреться…

И хотя в голове у эльфийки воображение в первую очередь нарисовало один очень яркий, весьма интересный и безусловно приятный способ реализации этого плана, воспользоваться она предпочла другим. Пока что. Данмери потянула любимого к камину, в разгоняющем мрак пламени которого весело потрескивали поленья, и начала разбираться с застежками и креплениями.

Данмер, растерянно озираясь кругом, послушно последовал за девушкой к камину, где весело потрескивало пламя. Он старался ни на секунду не сокращать расстояния между ними — ему казалось, что потеряй он Доротею из виду и она растворится без следа, ускользнет и никогда уже не вернется — и теперь терпеливо дожидался результата, жадно ловя каждое ее прикосновение, — Постой… Нет, продолжай… — Увендрис напрочь забыл обо всем на свете и с мечтательной миной разглядывал любимую. С упоением.

Каджит же, сверкнув глазами в сторону испарившейся самочки, приблизился к Доротее и встал у нее за плечом, а воображение тем временем рисовало этому заманчивые картины склонившейся над полунакрытым столом Ма’жинды и склонившегося над Ма’жиндой каджита и…

— Мусссссэрра, каджит не хошет сссеясь панику раньше времешка, но каджиту покассалось, што сса домом ссследят, — быстро прошептал в самое ухо девушке каджит и тут же отстранился, пока Увендрис не заметил поползновений этого и не объявил во всеуслышание о том, что желает изготовить из шкуры этого меховую накидку.

— Тогда, наверное, стоит проверить периметр? — негромко отозвалась советница, обернувшись, чтобы посмотреть на Джи’азирра, и в ее глазах заплясали лукавые огоньки (или это лишь отражение пламени, танцующего в камине?), а в голосе послышались нотки веселья. — Особенно кухню, да?

Каджита удерживать девушка, естественно, не собиралась, он ведь даже не был ее слугой. Впрочем, Ма’жинда, если она закончила (а она, судя по всему, почти закончила, потому что стол, казалось, большей частью уже накрыт), тоже могла идти, куда душе угодно, и делать все, что хочется. По крайней мере, до утра точно.

Части тяжелой брони, одна за другой, перемещались на диван до тех пор, пока все доспехи не очутились на нем, а кое-что вообще с грохотом не упало на пол.

— Ванна готова, мутсссера, — доложила аргонианка и поспешила исчезнуть, когда ее жестом отпустили.

Доротея с улыбкой, предвкушающей очень приятное времяпрепровождение, повела мужчину, не выпуская его руки из своей, вглубь дома, в небольшую, но довольно уютную комнату. Свечи старательно превращали мрак в полумрак, но леди сочла, что этого недостаточно, зажгла на ладони яркий шарик и подбросила его к потолку. Теплые пальчики с нежностью скользнули под рубашку Увендриса, а чувственные губы принялись покрывать его лицо ласковыми поцелуями.

Через несколько секунд (минут?) отстранившись, эльфийка стянула с любимого одежду и, дождавшись, когда он заберется в купальню, сбросила лямки платья с плеч. Оно медленно опустилось вниз, и данмери, перешагнув через ворох вещей, погрузилась в горячую воду, беззастенчиво села сверху и с самым невинным видом дразняще поерзала. Намыленная мочалка коснулась груди ненаглядного и начала неспешно двигаться по ней кругами.

Как-то почти незаметно для себя самого он оказался по грудь в горячей воде завороженно и неотрывно следящим за тем, как с нее сползает намокшее платье. Как она переступает край купальни и садится перед ним, как поворачивается к нему спиной и как скользят по ее бледноватой коже влажные дорожки белой пены.

Просвешшшенный ум стремиссса к снанию подобно тому, как рушеек стремисса впасссь в реку, но как не фсссякая рррека нушдаесса в новом ррусссле, так не всссякое сснание нуждается в обладании. Не ссспрашивай ее ни о шем, проссссто… будь ссс ней. Будь ссс ней и не пеняй на богоф, не прроссси у них того единссфенново, шего они никогда не сссмогут сссоздась. Любофь — это когда кто-то ссабирррает твою боль, Увендрррисссс. Ссаберрри ее боль.

Увендрис безыскусно улыбнулся собственным мыслям, без лукавства или потайной тоски, и с неподдельным любопытством уставился на хрупкую шею с выступающими позвонками, приник к ним, пересчитывая бугорки губами, дошел до седьмого, поморщился от горьковатого привкуса мыльной пены, угодившей в рот, и тихо засмеялся, но стоило ее спине игриво потереться о его изголодавшуюся плоть, как смех сделался надрывно хриплым, стихнув до почти неслышного придыхания.

Ее кожа была горячей, ему нравилось прикасаться к ней, нравилось вдыхать ее запах с легким оттенком благовоний по-звериному ненасытно. Мочалка кольнула мокрую кожу густым щетинистым ворсом и данмер, выпавший было на пару мгновений из реальности, обвил ее шею пальцами, скользнул рукой выше, зарываясь пальцами в копну густых волос, нежно и в то же время требовательно сгреб их в охапку и, чуть запрокинув ее голову назад, с упоением поцеловал ее в губы. Пальцы лихорадочно впились в ее бедра и привлекли их навстречу и все, что успели простонать его искусанные губы, были четыре коротких слова. Я заберу твою боль.

Бывала ли ты в Эльсвейре, любовь моя? Там признаются в любви совсем иначе, чем здесь, но тебе понравится. Бьюсь об заклад, тебе там понравится.

Прядь ее непослушных коротких волос оказалась у него во рту почти в ту же секунду, когда из его груди вырвался короткий сиплый стон — он погрузился в нее без остатка.

Тонкие дамские пальчики неожиданно крепко вцепились в край купальни, и обладай они большей силой, вероятно, дерево не перенесло бы такого напора. К счастью, сейчас оно выдержало незаслуженную экзекуцию без труда.

Я заберу твою боль.

Скорее всего, советница хотела ответить что-то. Например, сказать, что не чувствует боли рядом с Увендрисом, что он давным давно забрал все, что мог, включая девичье сердце, и одним своим присутствием заставляет жизнь окрашиваться в яркие цвета и что Доротея любит его, любит до беспамятства, до дрожи в коленях, до умопомрачения… Но все слова разом вылетели из головы вместе с вырвавшимся из приоткрытых губ сладостным стоном. Потом, леди произнесет их когда-нибудь потом. Обязательно.

Умей она читать мысли, пожалуй, не преминула бы заметить, что понравилось бы. Безусловно понравилось бы. И в жаркой пустыне Эльсвейра, и в тропических лесах Валенвуда, и в холодных землях Скайрима. Но только при одном очень важном условии — наличии милого рядом. Ведь, как известно, с милым рай и в шалаше. Несомненно, так и есть.

«Будь рядом, Увендрис. Остальное наладится. Будь рядом, любимый, и хоть трава не расти, но я буду самой счастливой на свете», — так и не вымолвленная фраза, но вкладываемая в каждый ласковый жест, в каждый нежный взгляд, в каждый страстный поцелуй.

А еще ей уже нравилось прижиматься к нему всем телом, ощущая внизу живота приятную щекотку, да, тех самых бабочек, нравилось с жаром обнимать его, ощущая неконтролируемые приступы положительных эмоций или жгучего желания, нравилось чувствовать его в себе, ощущая… единение плоти и духа. Ах, как же хорошо было бы, если бы это никогда не кончалось!

Вода остыла, и пришла пора выбираться из ванны, но данмери все не спешила. Она лежала практически на груди у мужчины, обвив его талию рукой и закинув ногу на его бедра. Лежала и думала, что не представляет своей дальнейшей судьбы без него. И что он — самый настоящий подарок фортуны. А затем…

— Как ты писал в том послании? — вопрос риторический, ведь те строчки весьма прочно отпечатались в памяти эльфийки. — Хочешь от меня детей? Много-много смешных карапузов? — она, не зная толком, зачем подняла эту тему, сделала недолгую паузу. — Я тоже. Тоже хочу от тебя детей.

Увендрис, конечно же, не успел позабыть о письме, в котором признавался Доротее в любви совершенно отчаянным, даже несколько безумным образом, напротив — оно никак не шло у него из головы и он, сказать по правде, все еще немного корил себя за ту свою пылкость, поспешно излитую на лист пергамента, корил до этой самой секунды, когда его слуха достигло столь неожиданное и столь волнующее признание в том, о чем он сам очень хотел, но все никак не решался заговорить. Губы сами собой растянулись в улыбку и перед мысленным взглядом почему-то встало вечно хмурое и вечно чем-то недовольное лицо отца. Прекрати ребячиться. Взгляни на себя, ты похож на маленького дикаря. Не носись по комнате, иначе я велю тебя высечь. Делай, как я говорю. Не разговаривай с набитым ртом. Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Не показывай мне зубы, маленький ублюдок. Опять нюни развесил, как девчонка. Если я тебя ударил — значит, так было нужно. Это не наказание, это урок. Неужели тебе не надоедает играть весь день деньской? Ступай и займись чем-нибудь полезным. Что сказала бы твоя мать о твоем поведении? Пошел вон с глаз моих, щенок. Бесчисленное множество раз эти воспоминания больно душили его слезами, но сейчас его глаза были совершенно сухи. Увендрис прикрыл веки и сцепил руки, еще сильнее укрепляя объятия, и почувствовал, как ее тепло проникает ему прямо под кожу.

— Ну, знаешь… — настало время покраснеть и сморозить очередную глупость или неудачно пошутить, что и не преминул сделать переполненный волнительной дрожью данмер, — …дети ведь сами собой на свет не родятс… — но закончить так и не смог (что, вероятно, было только к лучшему), потому что его язык прошмыгнул сквозь ее чуть приоткрытые губы и потому что время для слов прошло. Вода давно остыла, кажется, уже дюжину раз подряд остыла, но ни ему, ни ей не было до этого никакого дела еще очень-очень долгое время.

Ма’жинда, низко наклонясь над столом, проворно выкладывала тарелки, почти беззвучно, но все еще гораздо громче, чем переминался с лапы на лапу каджит, наблюдающий за трапезными приготовлениями через дверной проем. Скупой свет свечей выкраивал из мягкого полумрака лоск черной шерсти и время от времени ярко горящие изумруды встречались со светящимися желтыми сапфирами, но когда Ма’жинда обернулась, чтобы в очередной раз с лукавым огоньком зыркнуть на рыжего, ее взгляд уткнулся в пустоту.

Иноридаша, этот дал тебе ссслово, которрое не ссдеррржал, потому што этот иссспугалсса. Этот не ссабррал твою боль, этот тебя пррредал. Этот попррроссит у тебя прошшения, Ино. Этот должен верррнусса. Теплый песок Эльсвейра

— Пусссь дорррога приведет тебя в теплые пессски, Джи’азиррр, — с налетом грусти, но искренне надеясь, что именно так и будет, произнесла эта вслед испарившемуся этому.

Спустя некоторое время…

 

Скайрим встретил их солнечным утром и разлитой в воздухе колкой морозной свежестью. Верхушки хвойной чащи вдалеке легко колыхались под порывами ветра, но холодно путникам не было — быть может, потому, что мужчина крепко обнимал свою спутницу сзади за плечи, быть может, потому, что делил с ней одно седло на двоих, а быть может, потому, что тепло их тел так глубоко проникло друг в друга, что даже на краю мира в объятой льдом и продуваемой всеми ветрами земле свирепых нордов и их сбивающей с ног медовухи двум данмерам не было зябко. Мужчина нежно погладил чуть округлившийся живот супруги и бережно укутал девушку в теплый плащ с меховой опушкой.
— Далеко еще до Вайтрана, любезнейший? — Увендрис с опаской глянул в сторону близлежащего пролеска, откуда донесся чей-то угрожающий то-ли-вой-то-ли-рык-то-ли-Трое-знает-что-еще, и поправил лямку заспинных ножен, в которых покоился верный двуручный топор.
— Пара часов ходу, ну это ежели без привала… — проводник — здоровенный плечистый норд в грубо выделанном полушубке и меховой шапке набекрень по имени Фаркрууф — покачал головой очень непонятно: не отрицательно и не утвердительно, а как-то…вбок и вниз. Данмер хмыкнул и из чистого ребячества повторил жест.
— Без. Пополним припасы и отправимся дальше, в Винтерхолд.
Признаться, это была его идея — почему-то ему казалось, что винтерхолдская Коллегия Магов будет рада пополнить свои ряды еще одним искусным магом, а Доротее не придется скучать за рукоделием и тому подобной ерундой. Сам же Увендрис, порасспрашивав местных о работе, которой мог бы себя занять чужеземец, принял решение либо податься в самую обычную стражу (хотя стражницкие до сих пор отпугивали данмера перспективой увидеть чью-нибудь непрезентабельную невесту), либо в не вполне обычную Стражу Рассвета — в конце концов, он неплохо умел обращаться с секирой, даже очень искусно умел — так почему было не посвятить себя тому, чтоб сделать мир чуточку лучше, раз уж это было в его власти?
— Медведи тут бывают? — ни с того, ни с сего вдруг поинтересовался данмер, покосившись на проводника.
— Бывают, ага, а то как же… и вомперы, этсамое, бывают, и энти, как же их там, тронли…снежные… свирепствовают люто, ну, а так — тишь да гладь, тишь да гладь…

Данмер покачал головой как-то очень непонятно. Интересно, как там Азирр? Когда-нибудь он выполнит свое обещание и навестит каджита. Непременно. Хуже нет слов на ветер.

Доротея негромко усмехнулась после слов «тишь да гладь», изловчилась и, обняв супруга за шею одной рукой, а второй — поймав ладонь, гладящую живот, очень нежно поцеловала мужа. Просто потому что пожелала снова выразить свою любовь. Да, прямо сейчас. А в таком интересном положении, в каком девушка была, обычно не отказываешь себе в немедленном исполнении маленьких прихотей. В конце концов, она не затребовала, например, мяса молодого мамонта, прожаренное на костре самым что ни на есть странным методом до определенного состояния при строгом поддержании температуры на, скорее всего, выбранной от балды отметке и так далее. И это безусловно хорошо, правда?

Сколь воодушевленно советница восприняла идею устроиться на работу в Коллегию Магов Винтерхолда, столь и категорично отвергла любые мысли о том, чтобы отпустить Увендриса охотиться на нечисть в составе Стражи Рассвета. Это же опасно! Вампиры, оборотни и еще даэдра знает что. А вдруг с ним что-то случится?! Нет, нет и еще раз нет. Да и вообще, нечего разгуливать по всему Скайриму, позволяя дороге приключений вести себя не пойми куда, когда тебе уже прострелили колено.

Несколько отросшие, но все еще непослушные волосы, щекоча, коснулись кожи данмера, когда леди наконец соизволила отстраниться, с трудом оторвавшись от таких желанных губ. Она запрокинула голову немного назад, разглядывая ясное небо, выдохнула облачко пара и улыбнулась собственным счастливым и наверняка чуточку глупым раздумьям. Лошадь легонько, почти незаметно запнулась, и эльфийка, не привыкшая к долгой верховой езде, нетерпеливо поерзала в седле, но капризничать и надоедать с просьбами сделать привал, пойти пешком или какими-либо другими не начала. Хотя, если честно, и не преминула бы воспользоваться возможностью размять ноги, если бы таковая предоставилась.

В Вайтране Доротее понравилось. И, пожалуй, если бы нашлось здесь для нее подходящее занятие и если бы жители города терпимее относились к магии, советница без сомнений поселилась бы где-нибудь во владении.

— Как считаешь, свет моих очей, — ни с того ни с сего произнесла она, — отыщется ли тут местечко для нас? Наши дети смогли бы играть в тени… Как, вы говорите, называется это чудесное дерево? — уточнила девушка у проводника.
— Златолист, — подсказал он.
— Спасибо, — кивнула леди и продолжила: — Так вот. Наши дети смогли бы играть в тени Златолиста, укрытые от палящего солнца и ветра, — судя по мечтательному тону голоса, она явно уже воображала эту картину, — ты — смог бы вступить в ряды Сорат… нет, все же лучше в ряды стражи, мне было бы спокойнее, — данмери виновато улыбнулась, мол, прости, мой родной, но я волнуюсь за тебя, — а я… я бы тоже предприняла что-нибудь. Подтянула бы знания школы Восстановления, например. Лекари ведь всегда нужны и везде ценятся, да? — да и другой работы, если честно, она не боялась и немало умела сама из-за того, что даже прислуживала, чтобы банально достать денег на еду, когда-то, до того, как поднялась в должности. Наверное, потому и с легкостью и теплотой, но не без сожаления все же, распрощалась со всей своей сравнительно немногочисленной прислугой и охраной, неплохо им заплатив. — Или открыла бы лавку, — ох, уж эти Хлаалу! — Или еще что-то…

— Златолист…. — протянул Увендрис, задумчиво вглядываясь в вековечную крону, словно искал там что-то, известное лишь ему одному или, быть может, спрашивал совета у любых богов, которые могли его услышать или просто замечтался, — …Местешко… — на каджитский манер прошепелявил данмер и озорная усмешка коснулась уголков губ, — Знаешь, несравненная, я совершенно точно уверен, что ни капли не уверен, нужны ли тут кому-нибудь лекари, но если кто-нибудь вздумает заявить, что нам тут не место, то понадобятся совершенно точно, — он так и не научился изящно шутить, зато ему до дрожи в коленях нравилось, когда она говорила «мы» — а не я, «наш» — а не твой, «нам» — а не тебе, — Соратники, соратники…. Как думаешь, о ярлесса моих земель, есть у них тут соратницкая? Потому что если есть, то лавка, без сомнения, намного лучше. Намного, намного лучше. Я люблю тебя.

Как же безумно, до упоения, до восторженного стона она была прекрасна. Он выдохнул глоток стылого морозного воздуха вместе с мягким смехом, осторожно прижал ее к себе и поцеловал любимую в кончик носа. Широкая ладонь ласково коснулась живота Доротеи под тканью теплого дорожного платья и губы прошептали:

— Нас. Я люблю нас.

Девушка негромко, но искренне рассмеялась, положила голову на плечо супруга и улыбнулась. Абсолютно счастливо.

— Я тоже люблю и тебя, и нас…

[Серебряная]

Эпилог леди Назири

 

Серебряная & Beaver  

 

Спойлер

"Прости, мой Господин, но открывшиеся обстоятельства вынудили меня покинуть приём, хотя кое-кто посчитал это трусостью. Очевидно, что мыслили такие существа посредственно, но я спешу доложить Вам, чтобы гнусные речи клеветников не затмили Истины. Скрыв свои следы, я заставила следящих подумать, будто бы направляюсь в Хаммерфелл. Однако, как Вы знаете, меня там совсем не ждут - так можно ли было подумать, что я вернусь туда, предав Вас, Дом Индорил, и Орден Инквизиции?

 

Одной из причин было то, что леди Хлаалу Доротея оказалась повинна в организации заговора против ненавистного Хелсета, и вынуждена бежать. Хелсет, презираемый истинными сыновьями и дочерьми Морровинда, всё-таки продолжает восседать на троне. Поэтому, я приняла решение следовать за леди Доротеей, чтобы не допустить её пленения стражей короля. Как вы знаете, Тайная Комната обладает достаточным списком агентов, и мы выяснили, что в таком случае путь леди будет лежать к Хла Оуд, вблизи которой у неё расположено тайное поместье, достаточно укреплённое для того, чтобы выдержать небольшую осаду.

 

Я оставляю все личные вещи в своей комнате, и намереваюсь путешествовать налегке. Прошу вас настоять, чтобы Дом Индорил поддерживал версию о моей трусости. Как минимум, это снимет подозрение Хелсета с Дома и Ординаторов, просьбу к Ордену объявить меня предательницей, я уже направила. Нет смысла говорить, что леди Доротея будет являться для нас ценным союзником, и вскоре мы окрепнем настолько, чтобы одной волной смести поганого короля с нашей земли, а чуть позже - и всех солдат Империи. Так же хочу сказать, что приказания ваши относительно Розового Грязекраба выполняются в точности, и рыбаки уже везут улов в лавки.

 

За сим остаюсь преданная Великому Дому Индорил,

Просветлённый Советник, леди Назири ар’Шамну,

глава Тайной Комнаты."

 

 

Вивек

Леди запечатала пергамент своим гербом, и вручила его каджиту. Когда тот скрылся в тенях, она весело усмехнулась - такого гонца предстоит ловить очень долго, всё-таки её дружба со зверорасами, которую многие подвергают насмешкам, даёт свои плоды. Каждый из аргониан, каждый каджит был готов помогать, и это была та сила, с которой приходилось считаться. Разумеется, многим из них недоставало храбрости - но сам по себе информация была очень ценным вкладом  общее дело, что оан не переставала говорить всем агентам, и на чешуйчато-усатых мордочках расцветала преданность лично её особе.

 

Через несколько часов редгардка прибыла к тайному убежищу, находящемуся на несколько уровней ниже Плазы в Квартале Чужеземцев. Это была одна из комнат, которые служили базой для  её агентов, и знали о ней немногие. Увы, приближаясь к двери, по многим признакам она поняла, что внутри уже кто-то есть. Нагнувшись, женщина внимательно присмотрелась к валяющемуся мусору - кусочки краски, на первый взгляд, лежали  хаотичном порядке. Но, только не для Тайной Комнаты - по характерному рисунку леди поняла, что там кто-то из своих.

 

- А уж как мы ждали!

 

Здесь собрался весь её отряд. М’хуир вскочил, и тут же кинулся обниматься. Пытаться вырваться было просто бесполезно, огромные лапищи даже и не думали её отпускать. С улыбкой глядели на эту сцену восемь пар глаз, и даже невозмутимый маг тихонько посмеивался в рукам мантии. Босмер с хитрой миной продолжал полировать свои отмычки, соревнуясь с каджитом в попытках украсть кусочек рулета бретонки. Оставшиеся данмеры просто наблюдали за всем, готовя своё оружие - как было видно, прибыли они недавно, но явно намеревались выступить куда-то. Наконец, редгардке удалось отбиться, и она недоуменно спросила:

 

- Пояснения мне будут?

- А ты не сердись на нас! Старый М’хуир вех привёл, только он виноват. Мы тут услышали, что люди говорят о твоём поступке. Я всем сказал, что не верю в трусость нашей леди, и ребята сом ной согласились. Говорю, что нужно идти тебе на выручку, а то ещё полезет куда наша леди, и кто мы будем после этого? Ты не думай, говорить нам причину не требуется, все пойдут куда скажешь. Кроме направления, которое идёт прочь от тебя.

- Ну вы даёте…

 

Внутри редгардки разливалось тепло, ширящееся после взгляда на лица команды. Конечно, она была вправе ожидать преданности группы, но положение было забавным, и следовало как можно быстрее развеять заблуждения. Умалчивать она не собиралась, ибо платить за преданность ложью нельзя.

 

- Не буду врать, ситуация сложилась опасная. За леди Доротеей идёт стража Хелсета, и мне известно место, куда она направится в первую очередь. Нужно перехватить стражу, и не дать ей добраться до леди. Вы понимаете, что это сейчас означает? Если нас схватят, то вряд ли Дом сможет помочь, и наши же братья из Ордена церемониться не будут. Но, короля ненавидят  очень многие, и на наше благо, его стремления не слишком благосклонно воспринимаются Трибуналом. Желания АЛЬМСИВИ для нас туманны, и без гарантии быстрой Победы мы не можем вступать в дело. Леди Доротея обладает связями, деньгами, воинами. Этот союз будет выгоден всем, и мы должны забыть прошлые обиды ради будущей войны. Надеюсь, вы это понимаете? А теперь решайте, это не просто вылазка, мы идём против Хелсета, да покарают его Предки!

 

Редгард с улыбкой посмотрел на командира, и немедленно произнёс:

 

- Скажи мне одно, леди. Только ли выгода для Дома толкает тебя на эту авантюру?
- Нет…
- Тогда всё решено! Старый М’Хуир пойдёт с тобой, а за остальных скажут их глаза…

 

Редгард оглянулся на других - но всё уже было ясно. Маг деловито принялся паковать реагенты, остальные тоже не теряли Времени даром, без слов принявшись за подготовку снаряжения к путешествию. Заметив выступившую слезинку, М’Хуир развернул командира спиной к остальным, и смахнул лагу с лица, тихонько прошептав ей на ухо:

Мы с тобой всегда, разве не знала?

 

 

Хла Оуд, особняк леди Доротеи
Наступал  тихий вечер, обещая в скором тёплую постель и вкусную пищу. Однако, небольшому отряду воинов, что расположился на пригорке, было не до этого. Было видно, что сюда их привело не просто желание отдохнуть. Хмурые лица, напряжённые взгляды по сторонам и наличие большого количества оружия - к этим ребятам не стоило приближаться даже хорошо вооружённой группе. Лидером их была редгардка, сейчас внимательно слушающая рассказ данмерки.

 

- Всё идёт так, как вы и планировали, леди.
- Они не подозревают о нашем присутствии?
- Ни в малейшей степени. Силы поганого короля занимают позиции для атаки, по-глупому решив навалиться всей кучей. Думаю, это идеальный момент для нашей атаки. Может, поднять серьёзный шум, чтобы из поместья кинулись им в тыл?
- Нет. Нас слишком мало, и пока они выбегут - то может случиться что-то неприятное, я не хочу вас терять. Сделаем вот так… Когда они вступят в ой и немного увязнут, тут и появимся мы. Ты вот сама подумай, Элия - там же хороший маг. Аралас тоже неплох, но леди Доротея просто обожает своих атронахов, а их потеря - это не лишиться воина Дома. Ждём.

 

Солнце постепенно решило укладываться ко сну, тёплый ветерок лениво играл с пожухлой травой, неподалёку стадо гуаров щипало траву - всё было на редкость тихо и мирно. Оставив дозорного наблюдать, леди вернулась к основной группе, и сделала знак всем подойти ближе. Расстелив на земле карту, только что нарисованную собственноручно, она принялась объяснять стратегию боя.

 

- Итак, всё здесь просто. Войска Хелсета атакуют, и как только  будут связаны силами леди Доротеи и Увендриса, тут и появимся мы. Хелсет глуп, раз послал к делу настолько бездарных командиров - они не делают резерва, хотят одним натиском сломить защитников. Возможно, этот план и увенчался бы успехом, но только кто же им даст? Леди и её спутник не тупицы, и наверняка уже знают о них. Почему я так решила? Внешней охраны не видно. И будь командир этого королька хоть немного умён - его бы это насторожило. Стоит ожидать атаки через несколько часов…

 

Когда оговорённые часы истекли, как будто по команде леди Назири, войска Хелсета двинулись в бой. Стремительным натиском они ринулись к поместью - и ту же поплатились за это, ещё на подходе часть сил была уничтожена множественными ловушками. *Заодно и путь нам расчистили!*, злорадно усмехнулась редгардка. И  хотя ворота были вышиблены тут же, но ужасные крики атакующих подтвердили слова командира Дома Индорил - в дело ступили атронахи, поддерживаемые охраной леди. Судя по магическим вспышкам, которые регистрировал маг, атронахи хорошо выполняли свою работу - вот только в рядах воинов таки затесался маг, и дела пошли не так здорово. Что же, пора было и группе Тайной Комнаты показать, что Дружба ещё не обесценилась на этой Войне.

 

- За Морровинд!

 

 

Немногим ранее...

Доротея узнала о приближающейся опасности незадолго до того момента, когда стало бы слишком поздно. Выигранного благодаря многочислененным друзьям и связям времени едва-едва хватило, чтобы худо-бедно подготовиться к приему не очень (а вернее, очень не) желанных посетителей. К счастью, его все же оказалось достаточно. Хозяева установили ловушки (ничего себе, все - для дорогих гостей), еще раз согласовали план действий и затаились, ожидая часа X.

 

И вот, он настал. На подходе к поместью отсеялось даже больше народу, чем девушка рассчитывала, что не могло не радовать. Начался бой довольно бодро: парочка призванных даэдра весело и с воодушевлением размахивала огромными мечами в первых рядах, выкрикивая что-то обидное; облаченный в свои доспехи Увендрис, которого эльфийка еле-еле отговорила от броска в самую гущу сражения, но так и не сумела отговорить от участия в сражении вообще (мужчины... И чего им не сидится?), ловко орудовал двуручным топором; хитрый и скрытный Джи'азирр, не выдавая собственного местоположения, виртуозно осыпал врагов градом стрел откуда-то с крыши...

 

И все бы хорошо и замечательно, но нападающих было слишком много в сравнении с количеством обороняющихся. Да еще и этот чертов маг, которого колдунья взяла на себя... Данмери потихоньку уставала, ведь она в отличие от него следила чуть ли не за каждым из своих сторонников, особенно жутко волнуясь за возлюбленного, наводила целительные и защитные чары, попросту не успевая толком атаковать, и поддерживала их, теряя силы.

 

Наверное, еще бы немного, и любые шансы на победу для советницы испарилась бы, пошли бы прахом, растаяли бы, словно туман... Но в схватку вступил кое-кто третий, даруя людям леди Хлаалу надежду и преимущество.

 

- Леди, не будете ли вы столь любезны, швырять свои посылочки в другое место?! Извините, что без приглашения, вы там не против, если мы присоединимся к банкету? Да не жадничайте, всем ведь хватит!

- Леди Назири, вы, как всегда, вовремя, - усмешка коснулась губ Доротеи. - Конечно, присоединяйтесь, для вас ничего не жалко.

 

У советницы будто второе дыхание открылось, и она с новыми силами отправила пару "посылочек" в гущу врагов.

Изменено 30 марта, 2016 пользователем Серебряная

[Laion]

Эпилог.   Арсс-Лок и Танцующая-под-Луной

 

Pro100 Maks & Laion

 

4Э 6 Красный Год

Спойлер

Морнхолд. Этот, когда-то величественный, город данмеров, бывший столицей, центром торговли и работорговли, теперь лежит в развалинах возле ее ног.
После взрыва Красной горы, когда смятение и паника на землях данмери достигли своего накала, вмешались Дети Хиста.  Ведомые своим Священным  Деревом, аргониане  прошли здесь жестокой всеразрушающей волной, оставив после себя кровь, смерть и разорение.

Танцующая-под-Луной, остановившись на холме в центре города, холодно взирала на горящие дома и буквально разобранное по камешку здание городской управы. А вот и рынок.. Тот самый, где несколько лет назад она была продана в рабство. Она до сих пор помнит, как ее ощупывали, как заставляли открыть рот, чтобы проверить зубы, как старая данмерка-колдунья, разглядев в ней что-то, только ей ведомое, перебила цену, выложив в два раза большее количество монет. Потом были долгие годы в рабстве, в общем-то, не слишком тяжелом. Были ли у нее причины сейчас возвращаться в Морровинд?  Когда-то удачно избежав, при помощи покровительствовавшей ей тогда Азуры, наказания, аргонианка добралась до родного Чернотопья, где вполне спокойно прожила несколько лет.  Но когда позвал Хист, без раздумий присоединилась  к армии аргониан.

"В любой армии нужны хорошие целители" - это она помнила. Танцующая-под-Луной  была хорошим целителем. А  ее народу, свершающему  долгожданное возмездие, сейчас нужна была помощь.

 

Арсс-Лок шел по улицам опустошенного и разрушенного города во главе группы аргониан спустя много лет. Все та же броня с новыми отметинами, все та же маска и капюшон, все тот же меч с новыми зазубринами, чье количество жертв со временем только увеличивалось. Презрительным взглядом он смерил лежащие повсюду тела бывших рабовладельцев. Падение Морровинда стало для всех неожиданностью, но только не для ящера. Он успел собрать группу из семи таких же, как и он, темных ящеров-убийц.
Вот группа данмеров не успела уйти. Ящеры расходятся, скрываясь из виду. Серокожие оглядываются. Вот выскочил один ящер, сделал подсечку какому-то тяжеловесу, подставляя меч под падающее тело. Вот следующий прыгнул с крыши на данмера буквально на голову, ломая ему шею. Арсс-Лок спокойно пошел на оставшегося мера с мечом в руке. Короткий замах данмер парировал, ответив горизонтальным рубящим ударом. Пригнувшись и пропустив клинок над головой, Арсс выпрямился и сбоку пнул его под колено, заставив врага присесть. Развернулся, держа в руках его голову. Тихий хруст - и тело безвольно падает.
Аргонианин из отряда держал пока еще живого обезоруженного данмера.
- Скажи с-спас-сибо, что ш-шкуру живьем не сдираем, как вы когда-то, - с этими словами он вогнал кинжал ему в горло и отбросил тело.
- Пройдем сюда, з-здесь рынок когда-то был.

 

Движение в стороне и чуть позади привлекло внимание аргонианки, стоящей посреди рыночной площади и погруженной в воспоминания. Мгновенно вспыхнувшее в когтистой ладони заклинание обездвиживания, и Танцующая, неуловимо грациозно уйдя в сторону, развернулась мордой к неведомой опасности. Однако.. Опасности не было. Заклинание, слабо светящееся на ладони, погасло, и аргонианка, заметившая нескольких темных ящеров, молча кивнула им, без какого бы ни было проявления эмоций разглядывая их по очереди.
- Да ссохранит васс Хисст.. - прошелестела она, вернувшись взглядом к одному из них - ящеру цвета  баклажана с темными полосами на морде, нижняя часть которой была прикрыта полумаской. Ей не понадобилось много времени, чтобы вспомнить его, несмотря на прошедшие несколько лет - события в Вивеке были все еще свежи в памяти. -  Арсс-Лок?

 

Каждый из отряда кивнул появившейся аргонианке. Арсс приказал им рассредоточиться, когда услышал  свое имя. Резко оглянувшись, он всмотрелся в нее. Память подсказала, что они уже когда-то встречались. Ах да, Вивек, столько лет спустя. А звали ее... Одно имя аргонианин не помнил, но помнил другое.

- Здравствуй, Шасса. Уж не думал, что встречу кого после тех событий. Неожиданно.

- Неошшиданно.. - согласилась Танцующая, с любопытством, чуть наклонив набок голову,  поглядывая на ящера. - Ты ссовссем не иссменилсся..  Я много думала, что сс тобой сстало.

Она подошла ближе и, почувствовав запах крови,  бросила короткий взгляд на испачканные в крови доспехи. Нет, ран не видно, значит все в порядке.

Следом за ней, он оглядел костюм.
"Когда только успел? Чище надо работать, Арсс, чище" - подумал он.

- После того, как меня заперли? Вроде как и Азура помогла, а вроде и нет. Почувствовав неладное тогда, я захватил с с-собой один свиток. На кого применю, тот и забудет все события, произошедшие за час до этого... Сейчас-с вс-спомню...

 

Второй день Совета Великих Домов в Вивеке

Стоящие по ту сторону двери два стражника прислушивались, что за шум происходит в охраняемой ими комнате с убийцей данмерки. Послышался стук, затем громкий шум, а потом наступила полная тишина.
- Открывай быстрее, вдруг он сбежал! - среагировал один из них и встал напротив двери, готовый в случае чего отразить нападение.
Второй охранник начал отпирать замок. Приоткрыв двери, они взглянули внутрь. Уловка сработала.
Посреди комнаты стоял аргонианин, заведя одну руку за спину. За ней он сжал свиток, ломая печать. Тот начал тлеть, пока от него ничего не осталось, зато в руке вспыхнула красная молния.
- Можешь не брыкаться н'вах, все равно тебе конец, - усмехнулся один, готовясь закрыть двери.
- Погодите, я с-сказать хочу.
- Ну что? - оба посмотрели на безоружного ящера.
- Да так, - сказал Арсс неопределенно и плавным движением руки с зачарованием пометил стражей.
Все, на десять секунд они ничего не воспринимают. Быстрым шагом аргонианин покинул комнату и закрыл дверь. Толкая, пододвинул стражей к их местам и бесшумно скрылся с глаз.
Встряхнув головами, охранники оглянулись.
- Какого замок открыт!? - воскликнул один.
- Заткнись, тебе башку за это отвинтят, - шикнул на него другой. - Запри, пока не заметили.
- Может проверить?
- Ты дурак? Это теневой ящер, мало ли, что у него в загашнике. Запри и бди.
Зацепившись за один из внешних выступов на здании, Арсс-Лок слушал разговор стражников. Усмехнувшись, он бесшумно спрыгнул со стены. Будто призрак,  не попадаюсь никому на глаза, он покинул ставший ненавистным ему город. Он оставил неожиданный сюрприз тем, кто наутро придет за аргонианином.

 

- Хех, если бы я изменилс-ся, я был бы мертв. Можеш-шь не верить, но я знал, что этот момент наступит, - смотрел он на нее сверху вниз. - Пришлось побывать и в Скайриме, и в Хай Роке. В конце концов я собрал лучших аргониан-убийц. Признаюс-сь, поначалу они мне не верили, но после извержения Красной Горы они пошли за мной. Как ты здесь оказалась? Я думал, что таким как ты здесь не мес-сто.

- Хисст поссвал..  - Танцующая неопределенно взмахнула рукой. - На войне цсселители вссегда нушшны. Тогда, в Вивеке..  Ассура открыла мне путь домой, проведя черес ссвой портал. Я оссталась в Храме.  Хисст скассал мне, что будет война.  Хисст велел мне идти ссюда, чтобы  лечить нашших братьев.  Твои друссья не ранены?
Аргонианка оглядела попутчиков Арсс-Лока.
- Где вы остановилиссь?  Ессли шелаете,  мошшете приходить в нашш лагерь, там, на оссере за городсской стеной.  Утром мы пойдем дальшше.

- Да что с ними станет, не зря лучшими зовутся. Все в порядке, спас-сибо. На озере, за городской стеной? Хех, что-то мне это напоминает, - усмехнулся Арсс. - При случае, заглянем. А мы и не останавливалис-сь пока. Хотим быть в центре событий.

- В цссентре ссобытий.. -  Танцующая задумчиво взглянула на развалины богатого дома, стоявшего наискосок от рыночной площади.  - Сснаешшшь, шшто я сслышшала вон о том доме от ссфоей хоссяйки? Шшто там шшивет ссамый дрефний маг в Моррофинде, а в потфале его дома находится подсемный ход ведущщий ис города.  Мошшет проверим? Не хотелоссь бы, штобы оттуда неошиданно кто-нибудь напал.

- Сказки, вестимо. Хотя если там правда что-то есть... Хм, ну давай. А если самый древний, то наверняка некромант. А если некромант, то нежить обеспечена, хотя кто знает, что у них на уме, - аргонианин отдал команду отряду закрепиться у указанного дома.

 

Осмотр первого этажа сгоревшего дома ничего не дал. Никаких дверей, ведущих в подвалы, никаких потайных лестниц и люков. Только странным образом уцелевший подсвечник на одной из стен - то ли его просто не задело разрушением, то ли он был закреплен лучше, чем другие его собратья, валявшиеся тут же на полу. Но что-то в этом подсвечнике показалось Танцующей подозрительным.
- Попробуй потянуть? Или покрутить. Или подергать. Не прафильно он как-то тут виссит.

 

Легонько подергав рычаг, Арсс чему-то кивнул. Затем взял меч и просунул лезвие между крепежом и стеной. Взялся за рукоять и начал медленно, словно рычаг, поворачивать меч. Тут за спиной внезапно раздался грохот. Резко повернувшись, он увидел проломленный пол. Внизу неглубокой ямы валялся шкаф, поднявший тучу пыли. Отмахнувшись и прокашлявшись, ящер сказал:
- Ну вот как-то так. Тихо и нез-заметно. Ну что, спускаемся? - задал он риторический вопрос. Позвав с собой еще одного аргонианина из отряда, он спрыгнул на дно.

 

Заглянув в пролом, Танцующая какое-то время всматривалась в темноту, потом, оперевшись одной рукой на пол, мягко спрыгнула вниз.
- Мне кашшетсся, оно немношшко не так всссе ше работало.. - посмотрела она наверх и на Арсс-Лока.  -  Но это уше не вашно, идем дальшше?
Оглядевшись, она заметила у стены смоляной факел. Надо взять, может пригодиться. И, стараясь двигаться без шума, троица исследователей подземелий направилась дальше по узкому каменному проходу. Танцующая, стараясь держаться за спинами темных ящеров, шла, прислушиваясь к звукам, раздающимся в подземелье.
Несколько резких поворотов, крутой уклон - и проход вывел  аргониан в достаточно большое помещение, в дальнем конце которого виднелась полукруглая дверца. Но едва ящеры переступили порог зала, откуда-то материализовалось несколько полупрозрачных привидений - духов Предков, призывать которые данмеры были мастерами. Холодная голубоватая молния прошила темноту, расколов каменную плиту у ног Арсс-Лока.

 

- Шайзе!* - ящер запоздало отскочил от удара. Мад-Зир, третий аргонианин, потянул катану. Несколькими рывками и уворотами он оказался около одного из них. Замахнулся, но лезвие просто рассекло воздух. Сообразив, в чем дело, Арсс сказал:
- Сможешь их парализовать?

 

Заклинание паралича опутало привидение тонкой дымкой. Безвольно замерев, призрак только злобно шипел, не в силах что-то сделать.
- Сссербро.. - прошипела Танцующая, бросая небольшой серебряный кинжал, заткнутый за пояс,  темному ящеру. - Я его удершшу, только поторописсь.

 

Он взвесил невесомый кинжальчик в руке и на манер мушкетера подбежал к призраку, а затем будто неуверенно ткнул того им со словами:
- Ну... сдохни, что ли?
Потыкав оружием воздух внутри призрака, Арсс посмотрел на него. Тот корчил гримасы, что говорило о том, что кинжальчик-то действует. Быстро проведя им в районе горла, он кинул оружие напарнику. Тот похожим способом справился с оставшимся.
Вернув кинжал, Мад-Зир пошел вперед осмотреться.

 

Склонившись над полупрозрачной лужицей, оставшейся от призраков, Танцующая вынула из небольшой сумочки на поясе - давнего подарка Леди Назири широкую глиняную плошку с плотно притертой крышечкой, аккуратно собрала  голубоватую слизь, коротко пояснив: - Для зелий пригодитсся.
Больше на них никто нападать не собирался, да и в зале ничего, на первый взгляд, кроме нескольких древних саркофагов, не было.
Кивнув на дверцу в другой стене зала, аргонианка посмотрела на своих попутчиков вопросительно: - Посссмотрим, что там дальшшше?

 

Арсс-Лок с напарником навалились на дверь. Та лишь скрипнула, но не поддалась.
- Ну-ка... давай еще разок, хэ, - они снова навалились на дверь, ни в какую.
- Отойдите-ка, - Арсс увеличил дистанцию и разогнался, намереваясь вынести дверь весом.
Бабах! Дверь открылась, пропуская внутрь падающего аргонианина. Тот сразу встал.
- Кхе, ну вот... - тот отряхнулся. - Ого.
За ней был большой зал, но практически пустой. Единственное, что там было, это алтарь, на котором сидел некто спиной к гостям. По сторонам от него лежали мечи. Странно видеть мага в таком виде. Вокруг него лежали четыре мертвых тела, видимо, неспроста. Сам зал был почти не освещен, только факелы по стенам разгоняли темноту.

 

- Незваные гости... - послышался сухой дробный смех. - Что вы тут ищете, грязные н'вахи? Вам мало, что вы разорили благодатную землю данмери? Убирайтесь! Хотя нееет...  Умрите здесь, нечестивцы!
Колдун взмахнул рукой, и четыре трупа, лежащих неподалеку от него, медленно, как марионетки, поднялись, ломко двигая руками и ногами. В белесых мертвых глазах не было видно никаких эмоций и мыслей, а из распахнутых  ртов вырывалось хриплое рычание. Мертвецы, покачиваясь и вытянув когтистые скрюченные пальцы, неумолимо приближались к аргонианам, остановившимся на пороге. Сам же некромант, вооружившись мечами, отступил к дальней стене, продолжая оттуда, будто бы дергая за ниточки, управлять своими мертвыми слугами.

 

 

 

Четыре куска мяса. Всего-то. До некроса не дошло, что в таком случае надо задавливать числом.
- Ну шшто, размотаем их? - ждал команды Мад-Зир.
- А то, поехали, - ответил Арсс и достал меч.
Два ящера разбежались по разным сторонам зала. Арсс вогнал меч в грудь первому, выпустив рукоять, увернулся от удара руки, снова схватился за меч и выдернул его, заставив тело наклониться. Резким ударом сверху вниз обезглавил первого. Другой ящер тем временем подрубил катаной ноги второму и, завалив зомби на пол, просто раздавил голову сапогом. Арсс-Лок встречным ударом отбил оружие третьего мертвеца, а затем, пользуясь заминкой, мощным ударом разрубил голову напополам. Мад-Зир убил последнего: отклонился в сторону от удара и отрезал бьющую руку, потом отошел за спину и горизонтальным ударом снес хлипкое тело на землю. Остался только зачинщик такого беспорядка среди мертвых.

Некромант, несмотря на свой более чем почтенный возраст, оказался довольно шустрым.
Отбивая обоими мечами направленные в него атаки, он уворачивался, и бил, нанося чувствительные удары нападавшим на него. Едва заметное свечение парализующего заклинания, сорвавшееся с рук аргонианки, скользнуло по нему, не остановив, а лишь  немного замедлив.

 

То, как он парировал атаки двумя мечами выдавали в нем амбидекстера. Сам тренировался или от рождения? Впрочем, уже нет смысла - через пару минут он будет мертв. Арсс старался держать его на расстоянии вытянутой руки от себя, не давая ему приблизиться. Данмер тоже не дурак и не подпускал к себе со спины Мад-Зира. Он заложил один меч за спину, другой перед собой.
Плюнув на все, ящер на манер топора швырнул меч во врага и побежал вслед за ним. Некрос не ожидал такого поворота, отбив меч, увел клинок в сторону. Следом за мечом в него врезался аргонианин, сбивая с ног и хватая в замок. Арсс-Лок был крупнее эльфа мага, а потому железной хваткой окованных рук начал сжимать его, не давая достать второй меч из-за спины. Что-то тихо внутри него заскрипело. Рыча, Арсс поднялся и подставил врага под удар катаны напарника. Тот не заставил себя долго ждать и резким ударом вогнал катану ему в горло, тело завалилось.
Но только все потеряли к нему интерес, как некромант снова зашевелился, правда,  уползти ему далеко не дали.
- Да угомонись ты уже!
Убить колдуна никак не удавалось, как бы его не резали. Посовещавшись, приняли решение:  завалить никак не желающее умереть тело каменной глыбой. Сказано - сделано, теперь оно всего лишь недовольно мычит.
Из ценного здесь только были два меча этого некроманта. Взяв по этому мечу в каждую руку, Арсс-Лок провернул их в руке. Неожиданно  мечи, будто оплавившись, начали менять форму. В левой руке оказался фламберг, а в другой точно такой же меч, как и у аргонианина.
- Так, я понимаю, что такой же меч как у меня, у меня же и останется. Никто не против? Кому достанется фламберг? - оглядел Арсс присутствующих.

 

Второй меч забрал Мад-Зир, и, не обращая внимания на злобное пыхтение некроманта, аргониане покинули гробницу, поставив на место выбитую дверь и приперев ее тяжелыми крышками от саркофагов. Одно из боковых ответвлений подземного хода вывело их, действительно, за город, к озеру.  Примерно в сотне шагов от них виднелись костры походного лагеря аргонианского отряда.
- Пусть Мад-Зир приведет твоих друссей. Вам надо отдохнуть, прешде чем идти дальшше.

 

Вскоре восемь аргониан оказались среди своих, но все же они разительно отличались, хотя трудно понять чем. Кивнув в приветствии, они тоже заняли лагерь.
- Конечно спасибо, но нам через несколько часов надо выдвигаться.
Каждый занялся своим делом, кто-то перекусывал, кто-то перевязывал раны, кто-то точил оружие. Арсс-Лок же усердно делал перевязь из кожаных полосок, куда можно было бы вложить второй меч.

 

Присев рядом и обняв колени, Танцующая-под-Луной наблюдала за этим занятием.  Через несколько часов они снова разойдутся в разные стороны. Она прислушалась к себе. Хист, который в последнее время часто открывал ей будущее, не отзывался. Значило ли это, что у их войны нет  будущего?  Значило ли, что у них самих его нет?  Склонив голову набок, аргонианка посмотрела на занятого делом темного ящера:
- Я всспоминала о тебе, Арсс-Лок.  Хисст говорил, что мы всстретимсся. Но я не думала, что это будет  ссдессь. Ссскоро мы вернемсся обратно в земли сакссхлил. Нашше воссмесдие подходит к концссу.   Арсс- Лок...  - она осторожно провела длинным когтистым пальцем по тыльной стороне ладони ящера. - Арсс-Лок.. Невоссмошно вссю шшизнь воевать. Ессли ты почувсствуешшь, что тебе нушен ссвой дом, любящщая подруга и теплый оччаг..  Возвращайсся в Чернотопье. Я буду тебя шдать, есссли только ты этого захочешшь.

 

- Невозможно? Я с детства обучался тому, что умею сейчас. Я не знал еще ни одного убийцы, который умер бы от старости. Убийца, пойми.  Если бы ты знала меня, знала мое прошлое, ты бы так не сказала. Но не только это, - он посмотрел на нее, - все, с кем я начинаю общаться, рано или поздно погибают. Причины ясны. Хотя это было давно и я стал осторожней, рисковать все равно не хочу. Надеюсь, тебя эта участь минует.
Он закрепил перевязь и вложил туда меч -  сидит как влитой. Надо потом сделать одну перевязь с двумя ножнами.

- Хочу сказать тебе спасибо. Если во мне все-таки что-то перемкнет, я послушаю тебя. Если успею, хех.

 

По лишенному эмоций лицу аргонианки не было понятно - огорчили ее слова темного ящера или оставили равнодушной. Переведя взгляд на пламя костра и как будто бы прислушиваясь к чему-то, она негромко прошелестела:
- Хисст сснает, что ты вернешшьсся.  Он будет хранить тебя,  Арсс-Лок. А теперь отдыхай. Тебе нушшно много ссил.

Танцующая провела рукой над плечом Арсс-Лока, залечивая ушибы, полученные в схватке с некромантом, потом, чуть склонившись, узким язычком нежно прикоснулась к щеке ящера и, поднявшись, ушла, не оглядываясь, в свою палатку, возле которой ее уже ждали раненные в сегодняшнем бою собратья.
Занимаясь своими целительскими обязанностями, она вскользь и без горечи думала о том, что "видела": скоро  армия аргониан, вытесненная из Морровинда собравшимися  наконец с силами данмерами, вернется  обратно в Чернотопье.  Арсс-Лок по окончании этой войны со своим небольшим отрядом  переберется в Скайрим, где его таланты убийцы найдут свое применение...  А потом наступит день, и темный ящер, фиолетовая чешуя которого уже будет тронута алыми мазками, переступит порог ее дома.