Мафия#Jubilée: Игры Даэдра III

[Beaver]

???

 

Доротея опять демонстративно изображала, что не замечает ничего вокруг. Например, она совершенно, в упор не видела, как в воздухе летают чужие деньги, ага. Лишь незаметно для данмера показала каджиту большой палец в знак одобрения отлично проделанной... работы и помощи другу. Похоже, вот так пробивается оно, низкое происхождение.

- Но доспехи все равно покупаю я, - констатировала советница таким тоном, что сразу было ясно, что спорить бесполезно: она останется непреклонна.

 

Увендрис, не тратя времени на слова, увлек Доротею за собой

 

Девушка безропотно последовала за Увендрисом, совсем не тайно надеясь, что нужный магазин все же попадется достаточно быстро, ведь просто идти можно и в обновках.

Как ни странно, уже скоро они наткнулись на довольно приличную лавку.

Хозяин заведения, узрев несомненно богатую посетительницу со спутником, превратился в саму любезность.

- Покажи нам свою лучшую броню! - властно приказала колдунья и бросила продавцу немаленький кошелек, который лишь добавил веса ее словам. - Сдачи не надо. Но если товар будет некачественным - пожалеешь, что на свет родился.

Отчего-то верилось, что он действительно пожалеет. Магесса хорошо умела выглядеть как убедительной, так и пугающей.

Торговец засуетился пуще прежнего.

[Supreme Overlord Malekith]

- Риск дело благородных, Магистр Индорин Арален. Я к ним не отношусь. Встретимся в любое время на Совете Телвани и обсудим наши общие дела. Здесь слишком много лишних ушей.

 

-До совета надо еще дожить Сарнел, хотя Совет Телвани тут представлен мною ну есть еще одна гдето кои могла бы, вы же в нем не участвуете да и не родовиты как и не посвящены в многие дела Великого Дома...впрочем сие не важно и на Совете Великих Домов голоса с мнением почти всех лордов и леди чародееви членов Совета нашего Великого Дома Телвани уже известны, хотя они и так не менялись со времен старого соглашения

 

-А насчет лишних ушей то можно встретиться приватно чтоб не помешали, в городе или вне его-хищно улыбнулся лорд ему

Изменено 9 марта, 2016 пользователем Sith'ari Drazhar

[Kurasagi]

Сделав небольшой глоток напитка она неуверенно так проговорила :
- Погода сегодня.. Хорошая. А вы как думаете?
Щеки девушки запылали с устроенной силой.

Кот украдкой наблюдал. И ему казалось уж слишком подозрительным такое поведение данмерки. Которая имеет золото хоть лопатой греби. Или она пркидывается, или издевается. Ну может она такая и есть, но это очень странно.

[Askelad]

В голове у Дро сложилась уже ехидная фраза о том, что ни одна из телохранительниц Лорда не сравнится с ней потому что они - все одинаковые, но взгляд Лорда Магистра, хотя приветливый и ласковый, напугал ее, и она подняла голову, готовая найти спасение в лавовых озерах глаз Сарнела. Голова у нее закружилась, и в руку, к которой прикоснулись пальцы данмера, словно ударили тысячи маленьких молний. Побежали электрическими разрядами по ее телу, она шире распахнула глаза, словно желая поделиться с телваннийцем всеми тайнами, что он в них нашел. Это было глупо, так глупо, и не за этим Дролора приехала в Вивек, чтобы внезапно почувствовать головокружение и электрические молнии от прикосновений мужчины, о котором она ничего не знала. Но разве мы можем управлять подобным? Она разрывалась между желанием завести светскую или не очень беседу, или просто смотреть бесконечно в эти глаза, в которых было столько нежности. Но вместо тысячи слов она пробормотала:

 

- Сады Хлаалу прекрасны... в это время года.

 

Посмотрела на него почти несчастно. Она не знала, что говорить, хотя ей хотелось так много узнать о нем - ей хотелось знать всю его долгую жизнь, кто был в ней до нее и кто есть сейчас, где он получил вот этот небольшой шрамик, и что означает таинственный амулет, который она заметила... Но она не знала с чего начать, а та глупая фраза про сады уже была сказана, и что ей было теперь делать? 

 

Юми

Сарнел решил взять инициативу в свой руки. Разум сдал позиции, уступив чувствам. Нежно он сказал:

- На небесах только и говорят о прекрасном.

Повернув кольцо левитации на пальце. Он подхватил леди Дролору на руки и зашагал по небу в направлении к садам Хлаалу.

[OZYNOMANDIAS]

Ллето скривил губы, хотя его лицо продолжало быть всё таким же идеальным. У данмерки из Дома Дрес, похоже, развилась куриная слепота или разом атрофировалось всё выше шеи – или она была фригидна, это тоже с трудом оправдало бы её, – если она решила проигнорировать его столь явно оказанное внимание. Он выпрямился, вздернул подбородок и гордой твердой поступью направился к выходу с мгновенно остекленевшими глазами, абсолютно равнодушными к окружающему большинству людей. Теперь его единственным желанием было добраться до поместья, по возможности не прирезав какого-нибудь зарвавшегося н'ваха сразу после этого торжества толерантности к низшим расам.

Сегодня он слышал кое-что. И теперь он знал, что должен многое сделать этой ночью.

СОСЕДИ

Ллето поглядел в зеркало, прикрыл глаза и, набрав ладонями холодной, почти ледяной воды, плеснул себе в лицо. Малоприятная процедура, однако он считал, что резкий контраст температур порой необходим – он улучшает работу кровеносной системы и освежает кожу, уставшую за долгий рабочий день на этом куске пыльника, известном как Вварденфелл. Кроме того, Ллето казалось, что ледяная вода приводит мысли в порядок, остужая рассудок, возвращая его обладателю точный, холодный расчет. Сегодня вечером это было необходимо.

В создании образа вокруг персоны за время её пребывания в высшем свете всегда играли роль множество факторов. Внешний вид, образованность, знатность и богатство рода, собственное состояние, ступень в карьере, репутация в тех или иных кругах – игравшая как положительную, так и отрицательную роль, – высказываемые политические взгляды и лояльность к власть имущим, манера говорить, стиль одежды и стиль жизни, предпочтения в выборе половых партнеров, вкус, осведомленность о последних принятых условностях в моде, общая стоимость имущества, прическа, запах, манера испражняться, походка, даже почерк – все это складывалось в общее впечатление, которое либо открывало двери и раздвигало бедра, либо ставило на неудачнике крест, со сцены отправляя за кулисы. И, разумеется, свою лепту в отношение светского общества к индивиду вносило его соседство. По мнению Ллето, фактор соседства являлся наиболее непредсказуемым и совершенно независимым от того, кто от него в действительности пострадает, что делало его источник претендентом на преждевременную утилизацию.

Будучи жителем поместья на Хлаалу кантон Плаза, Ллето имел достаточно уважаемое соседство в кругах Великого Дома. Слева и справа от него проживали две старых семьи исконной данмерской аристократии, носящих подозрительные родовые имена Монет и Капул, которые всё время своего существования занимались постоянной конкурентной борьбой и снискали уважение в светском обществе Вварденфелла благодаря упорству, прямоте и безжалостности в достижении цели. В этом циничная и меркантильная часть Ллето Хлаалу видела лишь плюсы – соперничество в любой сфере всегда оборачивается большой выгодой для каждой стороны вследствие поразительной самоотдачи ради окончательной победы, особенно если это подстегнуто кровавыми жертвами далекого прошлого или недавних дней. Через два дома, в слишком роскошном двухэтажном особняке, жил, пожалуй, самый одиозный и могущественный из советников Хлаалу – имперец Крассиус Курио, также известный в перешептывающихся за его спиной кругах Братьев Дома как "Дядюшка Крассиус". Старик Курио всегда являлся притчей во языцех Дома Хлаалу: это эксцентричный и экзальтированный аристократ, драматург и меценат, занявший свое место в Великом Доме исключительно благодаря своевременным вложениям в экспорт эбонита с острова на континент много лет назад, который развлекает себя авторством и публикацией пьес эротического содержания, а также совращением, растлением и сексом с молодыми и еще более беспринципными, чем сам Ллето, карьеристами и карьеристками. Избежать над собой кураторства этого похотливого старого хрыча Ллето Хлаалу удалось только благодаря знатности его рода в Нарсисе и вовремя заведенным здесь знакомствам с нужными людьми, что позволило самостоятельно выбрать покровительствующего советника, номинально нанести его имя и подпись на бумагу и снова отпустить Ллето в свободное плавание. К слову сказать, по прошествию пары месяцев нечестных сделок, рукопожатия с коррумпированными деятелями, подлога информации конкурентов, шпионажа и прочих мелких забот Дома имя куратора совершенно выпало из его головы, и при необходимости он просто перебирал имена известных ему советников, сопровождая ложь уверенным взглядом и обольстительной улыбкой. Другими соседями были семья аристократов из Морнхолда, представителей которой он видел лишь дважды и смутно догадывался об их именах, приходившаяся одной из претенденток на престол Фестхолда надменная альтмерская старуха Аннелиан, за крупную сумму покинувшая Саммерсет и теперь, после смерти своего мужа, члена Дома Хлаалу, медленно проигрывавшей своё состояние на крысиных боях, а также Энит Варла, молодая и легкомысленная жена данмерского работорговца Юлуса Варла, гоняющего зверье с границ Чернотопья в на суранский Рынок Рабов.

До последнего времени Ллето знал о ней немного. Юная, легкая, черноволосая Энит не пользовалась популярностью среди светских львиц, определявших простушку с первого взгляда, а горячие головы данмерских ухажеров остывали сразу при упоминании имени Варла. Юлус, помимо состояния, славился также слухами о заболевании корпрусом, и в глазах мужской половины его привлекательная супруга Энит, которая обладала прелестной фигурой, томным взглядом и наверняка была не прочь хорошо поразвлечься в отсутствие мужа, из-за возможности подхватить это представлялась всем хуже самой дешевой шлюхи из Квартала Чужеземцев. Более того, Энит Варла из-за своего низкого происхождения была совершенно невежественна: неспособность отличить красное полусладкое братьев Сурили в бочке из дуба от красного полусладкого братьев Сурили в бочке из сосны, отсутствие представления о правящем совете Великого Дома Хлаалу, пока остальные судорожно читали их имена, как мантру, перед каждой серьезной сделкой, а также проявления этого гадкого, отвратительного латентного аболиционизма – все это делало из нее не просто нежелательной, а совершенно невыносимой собеседницей. Однако из-за её мужа, приличного гуляки, сколотившего на рабстве достойное состояние и не забывающего промышлять иными способами времяпрепровождения, все старались относиться к ней хотя бы снисходительно. И это действительно получалось – до тех пор, пока высший свет не потряс слух об её порочной связи с каким-то каджитским наёмником из Квартала Чужеземцев, которого видели входящим в поместье Варла глубокой ночью. Когда этот слух разлетится, под угрозой окажется не только репутация дома Варла, но и всех её соседей: Ллето слишком хорошо знал мышление вварденфелльских сливок общества, чтобы тешить себя мыслью, что никто из них не подозревает его в сношении с этой вырвавшейся со дна благодаря счастливой случайности девкой. А теперь, когда на руках у них будет слух об её порочности, он определенно попадет в опалу.

От одной мысли, как это повлияет на его карьеру и репутацию, руки Ллето задрожали, и он прикончил дорожку сахара, чтобы вернуть здравие рассудку и твердость чреслам. Эта сука не имеет права мешать мне, эта сука должна сдохнуть, эта каджитская подстилка, должна. Уняв дрожь, он снова прокручивает в голове все детали предстоящей ночи, осматривает себя в зеркало – на нём зеленая узорчатая котта с застежкой в виде Луны-и-Звезды, темно-зеленые брэ и светлые шоссы, удобные темные туфли длиной больше шести дюймов, все укрыто непромокаемым плащом с тайным наспинным карманом с внутренней стороны, в котором лежат небольшие данмерские сюко, купленные у Мораг Тонг, и веревка, – отмечая, что выглядит отлично. Проверив, на месте ли оружие, Ллето кончает еще одну дорожку, отхлебывает от бутылки коллекционного бренди Дагот, стоимостью полторы тысячи дрейков за бутылку, берет в руку зеленую стеклянную бутылку из-под жучиного мускуса Телванни, предварительно опустошенную и вновь заполненную из трехлитровой емкости суджаммой, и выходит в темноту.
Хлаалу кантон, или "поселение Хлаалу", как именуют этот район Вивека простолюдины и трепачи, в это время был пуст. Вдалеке мелькнул огонь ординаторского факела, и Ллето с трудом прогоняет мысли о столкновении с ночным патрулем во время окончания его вечеринки. Идти здесь недалеко, поэтому он сбавляет шаг, расслабляется, напускает на себя облик обычного Ллето Хлаалу и стучит в тяжелую дверь поместья Варла.

— Да-да?

— Госпожа Варла? — ровно произносит он. — Простите, но я не веду разговоров через дверь.

Сначала идет заминка, затем возня с замком, которая, кажется, длится целую вечность. Ллето с трудом отвлекает себя от мысли выбить дверь ногой, расправившись с этой сукой прямо здесь, в проеме поместья её мужа, и приветливо улыбается Энит.

— А, господин Рорис! — восхищенно произносит она, и Ллето с удовлетворением отмечает, что она действительно рада его видеть. Должно быть, она знала о своем соседстве с ним, однако ни на одном из общих вечеров не решалась подойти. Или решалась, а Ллето сделал вид, что не знает её, возможно и такое.

— Ну разумеется, — очаровательно улыбается Хлаалу. — Я просто не знал, чем себя занять, и решил скоротать вечер, — он словно невзначай демонстрирует бутылку, — в приятной компании. Вы ведь не против? — смотрит Ллето ей прямо в глаза. Кажется, в них тайное желание и крайнее смущение.

— Ну что вы, господин Рорис, я... Только я... — Варла пытается что-то сказать, пока он представляет её висящей на крюке, затем: — У меня сейчас миледи, но я уверена, она не будет против вашей компании. Как вы на это смотрите?

Еще бы она была против, думает Ллето, прикидывая новый расклад. Еще один человек в доме это хуже, чем отвратительно, и сейчас самое время случайно выронить бутылку, рассыпаться в извинениях и сказать, что пошел за второй. Но тогда Энит Варла доживет до завтра, возможно, даже начнет пытаться с ним здороваться и говорить на людях, что неизменно приведет его к краху. Он уже утвердился в своих помыслах, и еще одна жертва на пути – это не помеха, а способ растянуть удовольствие.

В гостиной, на мягкой плетеной кушетке с подкладкой, расположилась вторая особа. Её звали Интрис, она была рыжей имперкой с лисьей мордочкой и сверкающими глазами, одетая в красное шелковое платье с бусинками жемчуга. Энит была одета в облегающее фигуру черное платье, которое, должно быть, стесняло шаг, но сидело отменно. Они с Ллето сели на два плетеных кресла-качалки, и тут Хлаалу заметил пару пустых бутылок флина, стоящих под низким квадратным столиком из гидеонской ивы. Затягивать смысла не было, и он поставил свою бутылку на всеобщее обозрение двух дам, с улыбкой дав хозяйке указание принять этот подарок. На стенах, рядом с черимским гобеленом, висела какая-то нордская мазня, повешенная туда словно по чьей-то чудовищной ошибке вместо должного места – пламени костра, например.

— Р-рорис... Это ведь такой данмерский святой, верно? — сквозь хмель пытается проявить чудеса образования Интрис, лукаво улыбаясь Ллето.

— Да-а, — протянуто отвечает Энит, докончив еще один бокал. — Покровитель нищих и п-пилигримов. Он снял свои башмаки и отдал нуждающимся, а по-потом, — она делает глубокий вдох, — переоделся нищим, чтобы узнать, как живет бедный простой люд. Мама всегда читала мне "Жития святых" перед сном, — зачем-то произносит она, затем недоуменно смотрит на Ллето.

— Р-рорис, милый, а что ты...

— Если желаете идти путём гордости за свой народ и племя, следуйте по стопам Святого Рориса Мученика, покровителя мебельщиков и караванщиков, — медленно произнес Ллето, обматывая руки суконной сканью на манер перчатки. Бинт должен быть толщиной с расстояние открытой ладони между краем основания большого пальца и указательного, чтобы обеспечить плотность и надежность во время работы по груше. — Захваченный в плен аргонианами прямо перед Арнезианской войной, Рорис гордо отказался отречься от веры в Трибунал, несмотря на жестокие пытки аргонианских волшебников, — продолжает он, затягивая в бинт вторую руку. Ткань должна быть достаточно жесткой, чтобы не перетереться и не порваться в самый разгар тренировки, и покрывать костяшки рук, защищая их от повреждений. — Месть за замученного Святого Рориса и жажда справедливости были объединяющим девизом во время Арнезианской войны.

Пока что в их глазах непонимание. Недоуменный взгляд, сопровождающий отточенные, механические действия Ллето. Все вокруг стало холодным и резким, цвета перестали иметь значение, вес предметов, наверное, тоже. В их крови плещутся как минимум по литру флина, бутылка суджаммы и легкий бонус в виде половины пузырька снадобья от бессонницы, купленного у аптекаря Квартала Чужеземцев Аурана Фрерниса. В его крови – только чистый эльсвейрский лунный сахар, растолченный и принятый внутрь через нос.

— А ваш сраный покровитель нищих и убогих – жалкая святая Рилмс. Рилмс, Варла! — он срывается на крик, на лбу проступают капельки пота. В глазах девушек стекленеет ужас. — Рилмс, тупая ты сука!

Первый же удар с неприятным хрустом ломает ей нос, и, чтобы не концентрироваться на звуке, Ллето наносит боковой в висок. Энит падает на кушетку, из её лица бьет бордовый ручеёк, пропитывая прекрасные простыни из Имперского Города.

Интрис оказывается более сообразительной и принимает попытку к бегству, прыгая за кушетку, но ноги её не слушаются, и она падает на твердый каменный пол лицом. Энит вряд ли очнется сейчас, поэтому Ллето решает, что у него есть немного времени для отведения души. В руках появляется кусок веревки, который оказывается во рту имперки на манер вожжей у таких любимых в Сиродииле лошадей. Хлаалу никогда не хотел себе гнедую лошадь, ему по души были черные жеребцы – они выглядели куда стройнее.

Нужно постараться сделать себе приятно без кровопролития. Для одной Энит Варла, растерзанной ревнивым каджитом-любовником, будет слишком много крови, поэтому для начала Ллето ломает имперке пальцы на правой руке. Затем на левой. Они так забавно отогнуты назад, что напоминают рожки на лысине скампа, и Хлаалу, представив рожки из пальцев, начинает смеяться. Смех прервал сильный запах мочи, и раздосадованный Ллето саданул кулаком по голове Интрис, напомнив, что леди не ведут себя так. Барензии тоже было больно, и сложно, но ведь она не позволяла себе проявить такую слабость? Ну разумеется. Чтобы имперка усвоила урок, он перевернул её и начал тыкать лицом в образовавшуюся лужу с такой силой, что у нее пошла носом кровь, прямо как у лежащей на кушетке Энит. Кажется, Интрис стонет что-то, но Ллето делает вид, что они не знакомы, и продолжает её избивать. Спина и руки девушки теперь покрыты гематомами, кое-где кожа рассечена, она захлебывается. Нужно поменьше крови, напоминает он себе, поднимается и наступает лежащей имперке на лицо обеими ногами, держась за спинку кушетки и балансируя. Она какое-то время сучит руками, затем её бьет дрожь и, слава Альмсиви, она наконец задыхается. Чудно. Он снимает плащ, достает сюко из кармана и кладет на кушетку, затем заворачивает труп Интрис в ткань плаща и обвязывает веревкой, оттаскивая к выходу. Другой веревкой он связывает руки миледи Варла, цепляет её за отличный настенный крюк, предназначенный для хранения оружия, и надевает сюко. Они сидят хорошо, плотнее, чем обычно – это, разумеется, из-за бинтов, но Ллето расценивает это как хороший знак.

Каджиты – одна из девяти основных разумных рас, населяющих континент Тамриэль. Внешне они напоминают человекоподобных кошек, если мы говорим об их самой распространенной разновидности в Морровинде, сутай и сутай-рат. С их родного языка, Та'агра, слово "каджит" переводится на общий как "житель пустыни", и это не случайно: исконной родиной каджитов традиционно считается Эльсвейр, край песков и барханов. Чтобы выживать в суровых условиях пустыни, им приходилось стать проворными и ловкими, а за неимением практически никакого достойного оружия или хотя бы материалов для его изготовления требовалось найти его альтернативу. Таким оружием стало то, чем этих зверолюдей наделила природа – острые клыки и когти, что привело к развитию системы рукопашного боя, не имеющей аналогов в остальном континенте. Для не-каджитов доступно название лишь одного из стилей, который на тамриэлике известен как "Дождь-на-песке". Ллето ни разу не видел применение хваленого боевого искусства кошек на практике, если не считать размахивающего лапами пожилого каджита, который пытался защитить караван от работорговцев. Поглядев на замысловатые фигуры, которые демонстрировал старик, Ллето пожал плечами и застрелил его из арбалета, попав в глаз и пробив болтом заднюю стенку черепа.

Сжимая сюко, Ллето сначала нанес по Энит два удара наотмашь, разорвав платье, острыми когтями ранив плечо и грудь. Затем поглядел на следы и, обнаружив их вполне сносными, ударил бедро правой ноги. Вновь брызнула кровь, и Ллето машинально отступил, чтобы не дать запачкать суконные шоссы. Энит просыпается и стонет, и он с отвращением бьет её по лицу: теперь с него свисает кусок щеки, напоминая язык только что застреленного гуара. Он бьет её снова и снова, оставляя на теле рваные раны когтей, до тех пор, пока не решает, что этого достаточно. Взяв сюко в левую руку, Ллето вытягивает из-за пазухи кривой риверхолдский нож и пробивает им шею миледи Варла, которая, открыв рот, пытается сделать вдох. Зная, что ей это не удастся, он теряет интерес смотреть на умирающую и вытаскивает свернутую бумагу, в которой хранятся рыжие каджитские волоски. Ллето рассыпает их, остатки сдувает на стремительно бледнеющую Энит и, скомкав, прячет лист в карман. Забрав сюко, пустую бутылку из-под жучиного телваннийского мускуса, пахнущую суджаммой, и сверток с телом Ингас, или как её там зовут, Ллето бросил последний взгляд на картину, постарался запомнить её и покинул поместье.

Рубрика "Неинтересный пересказ"

Спойлер

Заскучав в своем поместье в Вивеке, Ллето Хлаалу и пятачок решает сходить в гости к своей соседке, миледи Энит Варла, предварительно для дружеской беседы захватив бутылку пойла и кривой каджитский нож. Обнаружив, что не единственный любит ходить в гости, он демонстрирует прекрасные удары левой/правой/мельницей на нетрезвых дамах, обучает вторую девушку правилам этикета, стоя у нее на голове, после чего на прощание играет с хозяйкой дома в "цап-царап", превращая её в бекон, и по окончанию банкета забирает мусор и приунывшее тело второй девушки с собой.

Изменено 10 марта, 2016 пользователем The_Last_Nomad

[Юми]

Сарнел решил взять инициативу в свой руки. Разум сдал позиции, уступив чувствам. Нежно он сказал:
- На небесах только и говорят о прекрасном.
Повернув кольцо левитации на пальце. Он подхватил леди Дролору на руки и зашагал по небу в направлении к садам Хлаалу.

 

Дро обхватила его шею руками. Молнии внутри ее успокоились и заняли свои места. Девушка запрокинула голову и, удобнее устраиваясь на плече у Сарнела, прижалась к нему щекой, а потом взглянула вниз и рассмеялась звонким, счастливым смехом. Все н'вахи, салаты с кошачьей шерстью, распри Великих Домов остались там, а здесь был только этот мужчина и она сама, и впервые, наверное, за свою недолгую, по данмерским меркам жизнь, она подумала - а так ли важно  - вернуть Шестому Дому былое величие, а быть может, вместо этого остаться с тем, кто не принял места в Совете, отказавшись от многих почестей, что предлагает дом Телванни, от многих важных поручений, от четырех телохранительниц, наконец. Если он ее еще захочет. Дро закрыла глаза и положила голову на его плечо. Захочет он ее или нет, но этот миг принадлежит только ей. 

[Askelad]

-До совета надо еще дожить Сарнел, хотя Совет Телвани тут представлен мною ну есть еще одна гдето кои могла бы, вы же в нем не участвуете да и не родовиты как и не посвящены в многие дела Великого Дома...впрочем сие не важно и на Совете Великих Домов голоса с мнением почти всех лордов и леди чародееви членов Совета нашего Великого Дома Телвани уже известны, хотя они и так не менялись со времен старого соглашения

 

-А насчет лишних ушей то можно встретиться приватно чтоб не помешали, в городе или вне его-хищно улыбнулся лорд ему.

 

Drazhar

Магистр упорен в своих желаниях. Хотя, он действует слишком прямо и импульсивно для опытного дипломата. Сарнел твердо сказал:

- Поберегите угрозы и боевый пыл для наших врагов Магистр, ибо скоро они перейдут в наступление и наши внутренние распри не будут иметь значение. Сейчас вы радуете только наших врагов, внося разлад в наши дела. Всё, чего мы добьемся на Совете Великих Домов, будет в ваших заслугах, как главы делегации. Я на них не претендую и окажу вам посильную помощь, при условии, что мы будем работать вместе на благо Великого Дома Телвани.

Учтиво добавил:

- Сейчас позвольте оставить вас магистр, леди Дролора ждёт меня.

Он оставил магистра наедине обдумывать его слова.

Изменено 9 марта, 2016 пользователем Askelad

[Gorv]

- Погода сегодня.. Хорошая. А вы как думаете?

 

- Я ведь из Альд'руна. - он улыбнулся,- Поэтому я думаю, что любая погода, при которой концентрация пепла и пыли в воздухе позволяет открыть глаза - хорошая. Но, раз вы так говорите, то я поверю вам на слово, что сегодняшний день пригож даже с точки зрения обычных людей и меров. Или уже вечер? Знаете ли, я торчу в этом зале уже несколько часов и тут ни одного самого завалящего окна! Архитектура Вивека, может, и монументальна, как... как... Эм, нет, не знаю, с чем и сравнить.

[Osidius the Emphatic]

under construction, раз соу слоу х__Х

Спойлер

Морвен, окинувшая взглядом зал, точно делала это в последний раз, буквально наткнулась на взгляд известного ей представителя принимающего Дома. Нет, если быть точной, она почувствовала себя так, будто угодила в капкан, и взмахом ресниц механизм захлопнулся, оставляя её наедине с фактом.

Только что ей адресовал свою обольстительную улыбку Ллето Хлаалу.

Морвен обернулась, полагая, что, возможно, её последний заботливый собеседник в своей тревоге за её состояние захотел бы выйти за нею следом. К тому же это позволяло поискать глазами Мейлура, но близнеца рядом не было. Тогда она просто отправилась вперёд к выходу, навстречу ожидавшей служанке.

- Желаете присоединиться? - вопрошала леди Дрес, поравнявшись с Ллето и пока ещё не испытав от его чар томления, свойственного более... подверженным натурам. Служанка одним движением обогнула госпожу, ловко набросив ей на плечи дорогую ткань и едва слышно засеменив следом.

Изменено 9 марта, 2016 пользователем Osidius the Emphatic

[Безликий]

Услышав как Вилс продолжил разговор, так неудачно начатый ею, Рей улыбнулась и с легкой толикой благодарности в глазах посмотрела на бретонца.

К тому времени уже был осушен второй бокал алкоголя, и данмерка почувствовала приятную теплоту, разливающуюся по всему телу.

"Так-так, Рейнель, кажется кому-то уже пора домой, пока не натворила дел" - подумала она, крутя в руках опустошенный сосуд.

- Что ж, прошу простить меня, господа. Я вынуждена вас покинуть.

Еще чуть-чуть и она бы ушла, и все было бы ничего. Но что только не делает с человеком алкоголь?
Проходя мимо каджита, данмерка не удержалась и погладила его по голове.
-Хорошая киса - сказала она, расплываясь в улыбке.

После этого Рейнель,плавно покачивая бедрами, как ни в чем ни бывало покинула обеденный зал.

Х

[Supreme Overlord Malekith]

Магистр упорен в своих желаниях. Хотя, он действует слишком прямо и импульсивно для опытного дипломата. Сарнел твердо сказал:
- Поберегите угрозы и боевый пыл для наших врагов Магистр, ибо скоро они перейдут в наступление и наши внутренние распри не будут иметь значение. Сейчас вы радуете только наших врагов, внося разлад в наши дела. Всё, чего мы добьемся на Совете Великих Домов, будет в ваших заслугах, как главы делегации. Я на них не претендую и окажу вам посильную помощь, при условии, что мы будем работать вместе на благо Великого Дома Телвани.
Учтиво добавил:
- Сейчас позвольте оставить вас магистр, леди Дролора ждёт меня.
Он оставил магистра наедине обдумывать его слова.

 

  Магистр слегка кивнув

 

-Чтож замечательно Сарнел, можете быть свободны, развлекайтесь...но не забывайтесь, и не затеряйтесь дабы не пришлось отправлять за вами поисковые отряды или искать вашу душу планах Обливиона когда вы понадобитесь.

 

-Удачи-махнув ладонью руки дал знак Сарнелу освободив его и злорадно рассмеялся в своем уме а на лице его была ухмылка коей он провожал Сарнела, он уже получил от него что хотел, впрочем помимо то что Сарнел показал себя слабее и не мужественнее перед леди Дралорой это не было главной причиной умственного смеха лорда, это была лишь очень маленькая по значимости "победа" -хотя уместнее увеселение лорда чародея, а будущая и главный приз ждал его и Сарнела позже, Сарнел даже не представлял что кое-что уже было предопределено в дали от Вивека и заранее, это было неизменно в независимости от..., впрочем пусть грядущее останется для Сарнела сюрпризом..приятным ну аль ужасным в зависимости от его истинной лояльности но неизбежным

 

А Индорину Аралену стало скучно и надо было найти с кем приятно провести сегодняшнюю ночь, с кем бы отужинать

Изменено 9 марта, 2016 пользователем Sith'ari Drazhar

[Князь Вольтецкий]

Одинокий вечер

Почувствовал он что-то неладное еще во сне, но суть произошедшего дошла до него не сразу. Уэлш спал крепко, но чутко, и поэтому, когда его пытались обчистить, проснулся резко и схватил вора за руку. Признаться, он не столько боялся, что у него стащат мешок с золотом, сколько боялся, что его настигнет та же участь, что и его давнего знакомого, который имел неосторожность заснуть там, где не стоило. Эта ночь стала для него знаменательной. Скитт не хотел такой участи. Ему было достаточно тех шуток, которые отпускали барды про легионеров.

Легионеры спят, едят и служат вместе…
И там любовь стократ сильней, чем жениха к невесте!

Норд схватил ворюгу за руку и потянул на себя. Его пытались обокрасть. Его, Уэлша Скитта, пытались обокрасть! Норд зло посмотрел на вора и увидел ребенка лет десяти. Мальчик тут же решил сменить тактику поведения и состроил жалобные глазки, но имперского легионера было не обмануть. Ему было плевать на страдания бедных и обездоленных. Пусть о них заботится кто-нибудь другой. Хелсет, например. Мужчина поднялся на ноги и слегка пошатнулся.

— Вода там, — Уэлш указал в нужную сторону. — Камень тебе понадобится не особо тяжелый, так что проблем с поисками не будет.

Сыт по горло преступниками!

Только сейчас до Скитта дошло, что он не помнит, как оказался на улице. Последним воспоминанием было то, что он напивался в таверне "Черный Шалк", потом он вышел и отправился в бордель. На секунду появилась идея опросить свидетелей, чтобы восстановить события, но в этом нужды не было: он жив и при своем имуществе, а остальное не имело значения. Норду хватило истории, когда они как-то раз с агентами поспорили, кто быстрее пробежит из одного конца улицы в другой верхом на проститутке. От воспоминания стало смешно и мужчина высвободил эмоции, одарив квартал Чужеземцев своим смехом. И тут же его вырвало на землю.

Освободившееся место в желудке следовало чем-то заполнить и Уэлш достал оставшийся с таверны кусок мяса. Усевшись на скамейку, чтобы не есть на ходу, Скитт попробовал откусить часть и зубы пронзила острая боль, а по телу пробежал спазм. Еда уже была холодной, но это его уже не волновало – и так съест. Мясо было вкусным, но Уэлшу становилось не по себе. Сердце начало биться неровно, свет стал чересчур ярким, очертания домов – резче, острее. Следовало подбодриться, поэтому мужчина достал бутылку с флином и выпил порядочную дозу. Потом еще и еще до тех пор, пока бутылка не пустеет, а вместе с ней ушло и беспокойство. Он не думает о Киродиле. Он же здесь, в Вивеке.

Кое-как доев пирог, Уэлш решил слегка посидеть, чтобы придти в себя. Находясь в состоянии полусна-полубодрствования, норд вспомнил что-то о приеме в доме Хлаалу и отчете, который он должен был составить. Составит потом. В конце концов, он лучший среди всего столичного сброда.

Спустя какое-то время живот начал болеть по-настоящему и Уэлша прошиб пот. Мужчина встал и неровным шагом отправился дальше, пытаясь побороть размеренный тошнотворный ритм своего шага. Казалось, что его снова вырвет. Если так и будет, то он точно постарается сделать это над каким-нибудь бездомным. Остановившись, норд загоняет тошноту назад и пытается дышать медленно. Пот густой, вонючий. Алкогольный. С чего бы это его так пробрало? Наверное от мяса. Надо будет пожаловаться ординаторам, чтобы они наведались в Черный Шалк с инспекцией. Эта таверна больше не будет травить людей. Немного погодя боль затихает и Уэлш продолжает идти дальше.

…голодный как зверь. В животе урчит. Темно. Он лежит на кровати, не помня, как до нее добрался. Такое с ним происходит впервые. Ощутив рядом пустое пространство, Скитт присаживается, схватившись рукаи за голову.

С головой творилось что-то неладное, как-будто ее размозжили и содержимое растеклось по подушке. Тем не менее, шейные сухожилия были напряжены до предела, хотя и это не помогало удержать ее мертвый вес. Сквозь стелка лениво выползал первый утренний свет и комната выглядела размытой. Уэлш подошел к окну, обнаружив, что находится сейчас в Доме Хлаалу. Слава Талосу! Все, что ему сейчас было нужно – это ванная и еда.

[Плюшевая Борода]

Элитный магазин брони и аксессуаров "Целый папа", где-то в дебрях хитросплетений улиц и ярусов Кантона Хлаалу

 

- Покажи нам свою лучшую броню! - властно приказала колдунья и бросила продавцу немаленький кошелек, который лишь добавил веса ее словам. - Сдачи не надо. Но если товар будет некачественным - пожалеешь, что на свет родился.

 

Медленно прогуливаясь мимо манекенов, облаченных в начищенные до блеска доспехи  (широте ассортмента которых было несть числа - тут были образчики, способные удовлетворить как самый простой, так и самый взыскательный вкус, начиная с брони, сшитой из кожи нетча и заканчивая впечатляющей и, наверное, баснословно дорогой эбеновой и даже даэдрической - про цену последней данмер и подумать боялся), Увендрис думал вовсе не о защите и даже не о нападении - Увендрис не переставал удивляться тому, как всё же изменчива женская природа: еще минуту назад Доротея была навроде милого беленького гуарчика, которого хотелось потискать и погладить, а потом на смену кротости и послушанию пришли ярость и сила, и стоило данмери явить миру в виде дюжины манекенов, согбенного пожилого данмера и Увендриса свою неукротимую стать, как последнего будто молнией прошибло с ног и до головы. В груди бешено заколотилось сердце и захотелось прямо сейчас, не сходя с места, припасть к губам гневливой фурии поцелуем... но было слегка боязно. Даже не слегка. Даже очень.

 

- Я возьму вот эту, милейший.
- Орочью?
- Ее самую.
- Если вам так будет угодно. Желаете подогнать по фигуре?
- Эммм... нет.
- Ну хоть примерьте...
- Потом. Позже. Когда-нибудь. Кххмм.
- Могу я...
- Нет! Заворачивай! Молча!
- Как скажете.

- МОЛЧА!

 

Это нервное, должно быть. Только-то и всего, подумаешь.

 

Трофейный кошель перекочевал из ладони данмера на искусно изукрашенный узорами созвездий прилавок - вот же взяли моду - а сам покупатель тем временем был тщательно осмотрен, оценен и признан идиотом. Во взгляде почтенного старца сковзило ни что иное, как плохо скрываемое осуждение, но Увендрису было от всей души наплевать. Вытащив из запоясных ножен кинжал, он быстро перерезал ремешки, удерживающие стальной нагрудник, и споро разоблачился от сковывающего движения и много другое куска металла. С облегчением, надо сказать, разоблачился - даже дышать, кажется, стало легче. 

 

- Стальной можешь оставить себе, милейший, заметь - безвозмездно, то есть даром, а орочий, уж будь любезен, доставь в Черный Шалк, Увендрису Индарису. Бывай.

 

Развернувшись на носках, данмер, теперь оставшийся всего лишь в кожаном дублете довольно пристойного вида и, как ни странно, совсем не перепачканном кровью взамен куска стали интересной треугольной формы, повернулся к Доротее и, улыбнувшись, подал девушке свою ладонь. Не за броней он сюда приходил, не с броней он отсюда уйдет. 

[Askelad]

Дро обхватила его шею руками. Молнии внутри ее успокоились и заняли свои места. Девушка запрокинула голову и, удобнее устраиваясь на плече у Сарнела, прижалась к нему щекой, а потом взглянула вниз и рассмеялась звонким, счастливым смехом. Все н'вахи, салаты с кошачьей шерстью, распри Великих Домов остались там, а здесь был только этот мужчина и она сама, и впервые, наверное, за свою недолгую, по данмерским меркам жизнь, она подумала - а так ли важно  - вернуть Шестому Дому былое величие, а быть может, вместо этого остаться с тем, кто не принял места в Совете, отказавшись от многих почестей, что предлагает дом Телванни, от многих важных поручений, от четырех телохранительниц, наконец. Если он ее еще захочет. Дро закрыла глаза и положила голову на его плечо. Захочет он ее или нет, но этот миг принадлежит только ей. 

 

Юми

Так тепло, так приятно. Давно забытые чувство или что-то новое? Каждое мгновение подобно бесконечному знанию. Ты знаешь всё и пытаешься объять безразмерное пространство. Боишься выдохнуть, каждые мгновение важно, чтобы дотянуться до того, чего желаешь больше всего. Ты выдыхаешься с облегчением, когда касаешься его. Крепко и нежно сжимаешь в объятьях, боясь, что это сон и не веря в удачу. Это не важно. Ты счастливо улыбаешься. Разве это важно. Ведь этот момент принадлежит нам.

Сердце Сарнела говорило так, а разум слушал и чувства стали едиными с ними. 

Сарнел приземлился в саду, а сказать прямо, он не помнил, как дошел туда. Он крепко держал её в объятиях и не хотел отпускать. Отец учил быть честным с самим собой и он был честен, как никогда.

Сарнел вымолвил лишь несколько слов. Он не знал покраснели его уши или нет:

- Удивительное путешествие ждёт нас.

[Osidius the Emphatic]

Сумерки окутали Вивек и уступили место ночной тьме. Что бы кто ни говорил (но вообще-то вряд ли кто-либо возражал), а сумерки были самой отвратительной частью дня для этого города - временем, когда мутный воздух смешивается с серым дневным светом. Оставалось лишь радоваться, что прием в Доме Хлаалу избавил от этой маленькой, но раздражающей мелочи, а именно - необходимости наблюдать самые нелюбимые часы суток.

 

По обыкновению Морвен, стоявшая не в одиночестве, не разговаривала со своей служанкой. Было бы странно, если бы госпожа вдруг захотела поделиться сокровенными мыслями, пожалуй, сама аргонианка напугалась бы пуще всего. Кто-то сказал бы, что настолько брезговать часом дня, чтобы не выходить на улицу, лишь бы не видеть состояние небес и солнца - это прерогатива Хозяев. Когда ты - раб, и особенно бывший, ты радуешься любому времени дня, а больше всего счастлив ты оттого, что все еще жив. Правда (и это Морвен отметила про себя не без удовольствия) после на сцену приходят нужда и голод, и вот ты уже готов молить, лишь бы тебя взяли обратно в Дом, на порог которого ты готов был помочиться, если бы не боялся стражи. Да, возможно, были среди рабов те, кто лучше бы умер, чем вернулся назад, но и тут у Морвен было объяснение. 

 

Она принялась перебирать в голове все это, как ребенок перебирает гладкие блестящие камушки на берегу, только бы отвлечься от мыслей о том, свидетельницей чему она только что стала.

 

_{! ну если там кто-то вдруг готов :spiteful:}   

[Beaver]

Элитный магазин брони и аксессуаров "Целый папа", где-то в дебрях хитросплетений улиц и ярусов Кантона Хлаалу

 

Пока данмер расставался со стальным нагрудником, Доротея молча указала взглядом на даэдрическую броню и одними губами оповестила торговца, что доставить ее нужно туда же, но вместо орочьей. Тот понятливо кивнул и жестом заверил, что все сделает в лучшем виде. Кого-то вскоре ожидает сюрприз.

Если Увендрис наивно полагал, что советница откажется от своей затеи, то он очень, очень сильно ошибался. Чего-чего, а упрямства девушке было не занимать. Если не получалось совершить что-то сразу так, как нужно, то просто в кратчайшие сроки находился обходной путь. В конце концов, именно благодаря завидному упорству она сейчас имела то, что имела.

Женщины. Если они что-то вбивают себе в голову, то можно даже не пытаться это оттуда выкорчевать.

 

Развернувшись на носках, данмер, теперь оставшийся всего лишь в кожаном дублете довольно пристойного вида и, как ни странно, совсем не перепачканном кровью взамен куска стали интересной треугольной формы, повернулся к Доротее и, улыбнувшись, подал девушке свою ладонь. Не за броней он сюда приходил, не с броней он отсюда уйдет.

 

Улыбнувшись мужчине как ни в чем не бывало, будто и не провернула только что за его спиной махинацию, если не века, то дня точно, магесса взяла спутника за руку.

- Спасибо за покупку! Приходите еще, - вежливо попрощался хозяин лавки. - Всего доброго!

- Обязательно, - ответила колдунья. - И вам не хворать.

Она вышла на улицу явно в более приподнятом настроении, чем до покупок, хотя и так на него не жаловалась.

- Куда ты хочешь пойти? - красные глаза встретились с рубиновыми.

[Юми]

Сарнел вымолвил лишь несколько слов. Он не знал покраснели его уши или нет:
- Удивительное путешествие ждёт нас.

Когда ты хочешь сказать так много, а губы не слушаются, и слова, которые музыкой звучат в твоей голове, на деле выйдут глупыми и избитыми, когда ты можешь только смотреть, впитывать глазами и каждой клеткой твоего тела все то, что происходит с тобой, вокруг тебя - отстраненно, словно наблюдая за самой собой, тогда только это и остается: молчать, наблюдать, впитывать.

И тогда ты увидишь, как светловолосая женщина с кожей цвета темного пепла, что остается у подножия Красной горы, с глазами прозрачными, как небо над Морнхолдом, обвивает тонкими руками шею высокого темноволосого мужчины, как встречаются их губы, как нежнее тончайшего паутинного шелка кажется это прикосновение, и как срывается с выкрашенных синим цветом девичьих губ тихий то ли вздох, то ли стон - это сбылось то, о чем мечтать она даже и не смела.

Никогда и никого не целовала Дролора Дагот - бархатные носики новорожденных пони-гуаров не в счет, все ее помыслы были о возрождении Шестого Дома, и именно этому она собиралась посвятить свою жизнь. Встречались в ее жизни мужчины, быть может, не столь галантные, как лорд Арален, но вполне достойные, был даже один альтмер из дома Редоран, ради которого Дро готова была пересмотреть свои позиции относительно нвахов, но никогда еще не пело ее сердце так, как оно пело сегодня.

С силой она заставила себя оторваться от Сарнела, и снова тихий стон сорвался с ее губ - больно было оторваться от него хотя бы на миг.

Сомкнув руки на его шее, она посмотрела ему в глаза и прошептала:
- Когда-нибудь, быть может, не сегодня, я хочу знать о тебе все! Чем ты дышишь, как ты стал таким, кто ты есть... И почему ты не боишься Лорда Магистра... Обещай мне, что расскажешь. Обещай, и я буду твоей. Столько, сколько буду нужна тебе.

Прижалась лбом к его лбу и закрыла глаза. Цветы в саду Хлаалу благоухали сильнее чем телваннийский мускус, и не от этого ли у нее кружилась голова? Упала ли она на траву оттого, что не могла больше стоять, или же Сарнел увлек ее за собой, сказать она не могла. Но она точно упала, провалилась куда-то, в волшебный сон из музыки, цветочных лепестков и нежного шепота.

ххх

[Supreme Overlord Malekith]

Лорд чародей Великого Дома Телвани, Магистр Порт Телваниса Индорин Арален остался один, не считая изумруднодоспешных телохранительниц в шлемах скрывающих их точеные женственные лица, а где-то там у столов с закусками внимательно осматривая инспектировал на присутствие ядов и прочей гадости его Голос, как он ему надоедал особенно своим старческим и не женским видом, но он был полезен и нужен тут особенно

 

Лорд вздохнул и к нему ближе подошла одна из дев с алебастровым блюдом и  стоящим на нем кубком

 

Лорд не поворачиваясь сказал ей

 

-Остались ли в этой дыре нвахами истошной, леди что благородны и не дурны собой, достойны ужина со мной? 

 

Ответила сия дева лаконично и учтиво лорду своему что молчанье священное  нарушила свое в нужды хозяина час важный

 

-Я постараюсь найти деву плодородную своими благородством и Великих Домами родами как и достоинствами красы и нежностью как у росы, все лучшее для вас мой властелин что град сий скромный может дать.

 

И лорд ответил ей махнув

 

-Ну чтож ступай, ищи и мне быстрее вести притащи. 

 

И поклонилась дева скромно и исполнять указ решительно умчалась

 

А лорд остался попивать нектару и ноги обутые его в обувь благородную вскоре заботливо мурлыча до блеска тер Свит Септим пушистый он засранец, удобный тушкой как подушка для кладенья ног, возможно шкурка после окончанья срока жизни нваха послужит как ковришка в одной из комнат..но впрочем рано пока сие было, уж пусть послужит ибо милостив хозяин был а шкур у него уж хватит и ему и Теране подруге его сумашедшей и веселой на меховые платья скорой.

 

Х 19-20 по мкс

Изменено 9 марта, 2016 пользователем Sith'ari Drazhar

[Плюшевая Борода]

Под вывеской элитного магазина брони и аксессуаров "Целый папа", где-то в дебрях хитросплетений улиц и ярусов Кантона Хлаалу

 

- Куда ты хочешь пойти? - красные глаза встретились с рубиновыми.

 

- Признаться... - зажмурившись, данмер порывисто и самую малость чуть более поспешно, чем это рекомендовалось делать на странице сто сорок третьей достопамятной книжицы любопытного содержания, подался Доротее навстречу, но, объятый жаром любовного волнения, слегка неверно рассчитал траекторию и тем самым лишил себя столь долгожданного поцелуя - губы ткнулись в горячую щеку, а холодный нос - в еще более горячее ухо девушки, -... джа куджа угоджно!

 

Увендрис, чутко ловя каждый удар - своего сердца или сердца Доротеи, было уже почти не разобрать, - погружался сейчас все глубже и глубже в вязкую донельзя трясину, но он не хотел в ней просто увязнуть - он хотел в ней утонуть. 

[First Contact]

Ино Хлаану, уже к ночи прибыв в славный и прекрасный город Вивек.. а он был по его мнению именно таким - насколько города вообще могут быть славными и прекрасными.. предполагал, что попадёт на приём аккурат под конец его разгара, когда все серьёзные темы уже потонули в изысканных винах, и царит всеобщее оживление, и что под шумок он сможет втесаться этак незаметно, чтобы потом показалось, что он был тут уже давно.

Но к его удивлению он опоздал совсем. 

 

— Промахнулся.. - тихо сообщил он сопровождавшему его Шину, - это, всё же, не обычная пирушка.. Старые пердуны, видимо, уже расползлись спать.

 

Так как он представления не имел о том, кто именно собрался на Совет, да и, чего уж, никогда не бывал на подобных съездах, то рисовал себе всё именно так - сборище надутых высокородных и высокопоставленных стариков и старух. Что ж, его ещё ждали приятные открытия, а пока он несколько рассеянно обводил пустую залу вишнёвым взглядом.

[Beaver]

Под омелой вывеской элитного магазина брони и аксессуаров "Целый папа", где-то в дебрях хитросплетений улиц и ярусов Кантона Хлаалу

 

-... джа куджа угоджно!

 

Усмехнувшись, девушка отстранилась и, ласково проведя ладонью по щеке данмера и опять посмотрев в глаза напротив, приблизилась вновь, чтобы немного неуверенно запечатлеть на его губах нежный поцелуй. Ей не хотелось лишать их обоих чего-то столь прекрасного по своей сути.

- Тогда... погуляем еще немного? - Доротея несколько смущенно, но очень заботливо стряхнула с плеча Увендриса то ли воображаемые, то ли реальные пылинки и безмятежно улыбнулась.

[Звездочет]

— Промахнулся.. - тихо сообщил он сопровождавшему его Шину, - это, всё же, не обычная пирушка.. Старые пердуны, видимо, уже расползлись спать.

 

- Госссподин, когда я говорил про саботашшш этого мероприятия, то не имел в виду так... букфально, - аргонианин задумчиво поскреб когтями подбородок, окидывая взглядом зал, по которому сновали услужливые уборщики.

[First Contact]

- Госссподин, когда я говорил про саботашшш этого мероприятия, то не имел в виду так... букфально, - аргонианин задумчиво поскреб когтями подбородок, окидывая взглядом зал, по которому сновали услужливые уборщики.
 

— Выпороть бы тебя, умника, - свёл брови Ино, всё так же говоря едва слышно, - прекрасно подошло бы к моей здешней роли.. Эх, надо было задержаться в том прекрасном местечке ещё на день. Тогда я бы завтра мучился похмельем вместе со всеми.. Хотя.. Кто сказал, что это ещё нельзя устроить?.. В "Никаких имён", само собой, мы не пойдём, а вот "Эльфийские народы" - вполне приятное место.. Или же стоит отправиться отдыхать, чтобы завтра быть во всеоружии - чтобы правдоподобно исчезать в нужные моменты, в остальное время точно нужно маячить где-то неподалёку.

 

Он задумчиво погладил бородку, размышляя.  

[Плюшевая Борода]

Vivec by Night

 

- Тогда... погуляем еще немного? - Доротея несколько смущенно, но очень заботливо стряхнула с плеча Увендриса то ли воображаемые, то ли реальные пылинки и безмятежно улыбнулась.

 

Увендрис не хотел "просто гулять" - случай был неординарный, из ряда вон, и "просто гулять" значило бы, по меньшей мере, расписаться в собственной несостоятельности, но что такой бесталанный и ничем не примечательный данмер, как он, мог предложить необычного такой... такой, как она? Такой замечательной и заботливой? Такой желанной и нужной? Такой светлой и изысканной? Такой близкой и такой далекой...

 

- Да, пожалуй... - неуверенно промямлил данмер, когда его взгляд словно по наитию устремился вдаль, туда, где за спиной Доротеи расстилались воды канала, почти черные, подернутые легкой рябью от игривого ветерка. Вот мимо проплыла гондола, мерно покачивая стройным станом...

 

Водный круиз в окружении волн - вот то, что нужно! 

 

- Пойдем! - Увендрис засмеялся и, схватив Доротею за руку, уверенно увлек её туда, где у берега дежурил одинокий ночной гондольер. Вкус поцелуя на губах все еще кружил голову и хотя данмер был совершенно трезв ну почти, шатало его так, словно он шел домой из трактира после неумеренного возлияния...

[Звездочет]

- Госссподин может меня выпороть, но вчера он проиграл кадшшиту хлыст, - простодушно заметил Шин, - но я ссам виноват, что продолжал подливать вам в кубок судшшамму по вашшему слову. Кссстати, и представлять не хочу, зачем он нушшен был коту. Так што, куда прикашшете идти, господин?

 

Шин нетерпеливо перебрал лапами и поспешил к выходу, чтобы открыть перед лордом Хлаану двери.