Сияние рассвета - игра

[Shandir]

- Поддается лечению не хуже любой простуды, если лечить в первые три дня после получения инфекции, - Идрат расположился за столом вальяжно, - когда произошла вся эта шумиха с орденом, я красиво сыграл: демонстративно ужаснувшись, оплатил тираж печатных листовок о важности своевременного лечения болезни и даже организовал небольшой фонд, из которого выдают лекарства по скидке. Что до запущенных случаев... лекарства есть, к сожалению доступных и простых - нет. А это помогло бы решить проблему и соблюсти самое главное правило клана, над которым Лоренцо так трясется.

Изменено 19 апреля, 2019 пользователем Shandir

[SnowK]

- Поддается лечению не хуже любой простуды, если лечить в первые три дня после получения инфекции.

- Тоже мне, открыл Альдмерис. - Юстис усмехнулся и постучал пальцами по столу. - Мне кажется, вам следовало бы взять пример с Андре и оставлять каждому укушенному по скляночке зелья лечения обычных недугов - тогда бы и Чистильщиков набирать не пришлось... Вот только - всё хотел спросить у него, он сам-то станет пить зелье, откуда не возьмись взявшееся у него на прикроватном столике? Хоть бы записку отставлял - причём не с предложением принять лекарство, а с советом обратиться к лекарю.

Мысли о посещении лекаря сейчас посещали и самого Юстиса - рука, вопреки его собственным заявлениям, ужасно ныла, но эта самая боль позволяла ему оставаться в сознании - Марворо, казалось бы, просто не хотел её чувствовать.

Изменено 19 апреля, 2019 пользователем SnowK

[Friendly Fire]

- Первое правило клана - никому не рассказывать о клане, - всё таким же шёпотом продолжила Агата. - Сохранять существование вампиров в тайне. Да-да, помню... Как действует это лекарство? Это зелье? Артефакт? Получим ли мы его за помощь вам?
Она снова затравленно огляделась по сторонам, но пока в таверну не сбегались служители Стендарра или кто-нибудь вроде того, чтобы насадить головы вампиров на пики. Мирно потрескивал камин. Люди столь многое предпочитают не замечать. Изменено 20 апреля, 2019 пользователем Friendly Fire

[SnowK]

- А ты правда на всё готова ради исцеления? - Юстис покосился на Агату. - Твоё рвение похвально, и всё же... Ладно, в этот раз обойдусь без нотаций.

Эльф насупился - неужели он и впрямь был настолько нудным?

- Просто я слышал, что исцеление может даровать Молаг Бал. - продолжил эльф. - Но я лучше останусь таким навсегда, нежели соглашусь выполнять его поручения.

[Shandir]

- Нет, нет, нет. Основной принцип, которым руководствуется Лоренцо - бессмертие, это подарок. А значит, всякий мусор его не достоин. Ему не нужны Чистильщики, он просто избавляется от лишних, не марая руки. И лекарства у меня нет, ровно как и наград я вам не предлагал. Я вас не нанимаю и помощь мне не требуется, она требуется вам. Если желаете, могу поделиться некоторыми своими исследованиями на эту тему, но пока - дешевого, подходящего для массового производства лекарства способа я не знаю. Именно поэтому, - Идрат ухмыльнулся, глядя на Юстиса, - я и печатаю дешевые листовки о том, чтобы люди, заметив ранки на шее, бежали в храм, именно поэтому я помогаю оплачивать их лечение. А я лично никого и не кусаю, я же не дикарь какой-то.

Изменено 19 апреля, 2019 пользователем Shandir

[SnowK]

- Вот как? - Юстис нахмурился. - Вы не пьёте кровь в принципе, или вам её подают уже выжатой? И если второе - то что происходит с жертвой?

[Shandir]

- Немного магии, острых предметов и личный бокал. Я многие годы занимаюсь... созданием доступной среды для нашего состояния. Я пользуюсь зачарованной брошью: спящий не почувствует боли от пореза, кровь будет свертываться хуже, а после с помощью той же броши можно залечить рану. Я пытался их продавать, но некому - все новые члены клана появляются только с личного благословения Отца, а такой милости можно ждать десятилетиями.

Изменено 19 апреля, 2019 пользователем Shandir

[Friendly Fire]

- А ты правда на всё готова ради исцеления? - Юстис покосился на Агату.

 

Агата задумалась.

- Может, не на всё, но на многое. "Стирать" своего создателя я не буду, даже если лук каким-то чудом очутится в моих руках и я сумею найти этого вампира - ведь это убьёт и меня. Молаг Бал... Зависит от того, что он запросит взамен, - ей не хотелось получать какой-нибудь булавой по голове.

 

И лекарства у меня нет, ровно как и наград я вам не предлагал.

 

Вампиршу раздосадовал собственный промах - но куда больше слова о лекарстве.

 

- А политика Лоренцо имеет смысл, - протянула она, слушая дальше разговор двух меров. - Нет, я не одобряю, - тут же открестилась Агата, - но понимаю логику. Куда девать толпы новообращённых вампиров, которых практически невозможно исцелить, если пропущен инкубационный период?

[Shandir]

- Контролировать популяцию диких вампиров? Предоставлять лекарство в инкубационный период? Создать условия, при которых клан будет питаться безопасно? Создать сосуды, в которых можно запасать кровь? В конце концов бороться с нищетой, чтобы у горожан была возможность купить себе лекарство, посещать лекарей. Нет, давайте будем расстреливать всех новичков и приезжих вампиров, обещая им исцеление. Самый простой и варварский метод, но большинство этот подход устраивал, - вздохнул Идрат. - Попытками вразумлять или истреблять дикарей в основном только мой внук и занимался, не считая самоубийц-чистильщиков. Но сейчас не об этом, старейшины боятся отца и не доверяют ему, они думают, что лук предназначен для них, каждого из них и... прячут головы в песок. Ведь сделать что-то им страшно.

Изменено 19 апреля, 2019 пользователем Shandir

[Friendly Fire]

- Да ладно вам, - в голос сказала Агата и развела руками, позабыв о флере таинственности, который отчаянно желала набросить на эту - никому, похоже, не интересную, - встречу. - Люди обычные болезни победить не могут, а вы замахнулись на вампиризм. Через сколько лет исчезнет нищета? Через двести? Тысячу? Когда весь Тамриэль до последнего босяка из каналов образуется настолько, чтобы знать симптомы и своевременно обращаться к лекарю? Вы описываете утопию.

Она осознала, что разговор, действительно, клонится куда-то не туда, и поспешно перевела тему.

- Расскажите о Лоренцо, - сбавив тон, попросила вампирша. - Кто создатель его и Иды? Кто был Отцом до него - и куда он делся? Сколько Лоренцо лет? Кто он вообще был при жизни таков, чем знаменит? 

[Shandir]

- Ида и Лоренцо заправляют уже больше трехсот лет, они были здесь до меня, а кто был до них? Хороший вопрос.

[Friendly Fire]

- И это всё, что вы можете о них рассказать? - Разочарованно спросила Агата. Она-то надеялась прослушать увлекательную трёхчасовую лекцию о детстве Лоренцо и Иды, об их жизни людьми, о том, как Лоренцо встал на путь тьмы - эта история, несомненно, должна быть драматической, если не трагической, - и грубо толкнул на него свою невинную сестру... Лекцию, которая поможет обнаружить слабые места Лоренцо.

И просто её развлечёт.

- Кто из Старейшин поддерживает политику Лоренцо, кто настроен против, кто не определился? В чём расхождения у Старейшин с Отцом - только ли во взглядах на то, каким образом должно исполняться "самое главное правило клана"? Как на самом деле устроена иерархия клана? Какова его истинная численность?

 

[Shandir]

- Девушка, они оба - не более чем расчетливые чудовища, которым наплевать на остальных. А подставлять моих коллег, выдавая их положение в клане я совершенно не намерен. Как исполняется правило? - Идрат тихо рассмеялся. - А вы не заметили? Уничтожением всех, кого Ида и Лоренцо считают мусором, вот, например, вас.

[Friendly Fire]

Как исполняется правило?

- Я спросила не это, - покачала Агата головой, поморщившись от слова "мусор". Может, кто-нибудь и был достоин такой участи и действительно был мусором... Какой-нибудь необразованный бродяга, какой-нибудь бандит или убийца-психопат - вроде тех, кого они видели в Братстве. Но точно не она. И не многие другие вполне нормальные люди. - Как исполняется правило сейчас, и как другая, просвещённая часть клана хочет его исполнять, понятно. Я спросила, есть ли ещё какие-то расхождения у Старейшин с Отцом, кроме методов исполнения главного правила. Что ещё они хотят изменить в политике клана.
Отодвинув стул, вампирша поднялась.
- Раз вы не спешите делиться секретами клана, я, пожалуй, пойду. Нужно выпить чьей-нибудь кровушки, - мрачно сказала она. - И поспать перед отъездом.
Может, в Скинграде удастся узнать больше. Подумать только - не так давно - какой-то месяц или два назад - она была под ним, возможно, совсем недалеко от логова, где, очевидно, готовится какой-то вампирский заговор. Изменено 20 апреля, 2019 пользователем Friendly Fire

[SnowK]

- Я не думаю, что Лоренцо и Ида - просто "расчётливые чудовища". - произнёс Юстис, провожая Агату взглядом. - Если они заставляют членов клана придерживаться определённых правил, то и сами должны играть по ним. К тому же, что эта парочка, что Тёмное Братство... Какими бы ублюдками они не были, для них главное - семья. Быть может, повстречай Ида Агату чуть раньше, то всё могло бы сложиться совсем иначе... Но я рад, что всё закончилось так, как закончилось. Мир мог бы получить вторую Иду, а получил... Второго меня?

Впрочем, сам Юстис с трудом мог бы ответить на вопрос, что лучше - счастливая жизнь во тьме или вечная скорбь в лучах света. Его собственный выбор не был ни плохим, ни хорошим, он был правильным - но правильным лишь с точки зрения его самого. Мог ли он забыть о своей миссии и стать ночным охотником? Мог. Смог бы он простить себя за это? Никогда.

- Я с самого начала планировал убить как Лоренцо, так и "Отца". - вновь обратился он после некоторых раздумий к Идрату. - И мне очень повезло, что они оказалась одним и тем же человеком - двух зайцев одним выстрелом, как говорится. Но я желаю его смерти не потому, что считаю это "правильным" - нет, мною движет банальная жажда мести и банальное упрямство. Как Инквизитор я не могу позволить существовать организации, подобной вашей, но, с другой стороны, мне кажется, что главный злодей в этой истории - я сам. Система, созданная Лоренцо, какой бы бесчеловечной она ни была, работает, причём работает лучше всех охотников на вампиров вместе взятых. Он держит вас в ежовых рукавицах, не позволяет убивать без нужды и контролирует вашу... - Юстис осёкся. - Я хотел сказать - нашу - численность. Так вот, господин Арион... Не кажется ли вам, что выступая против "Отца" вы рискуете ввергнуть клан, а с ним и весь Сиродил в хаос?

[Shandir]

- Все зависит от того, что вы считаете хаосом, я из того данмерского дома, где это понятие практически недостижимо, - Идрат сложил руки в замок, спокойно улыбаясь. - Да и с чего вы взяли, что только "Отец" гарант соблюдения порядка? Они уже потеряли удила и мы все несемся навстречу интересному финалу: число старейшин неплохо ополовинили, так что вы, как Инквизитор, выбрали отличное время, чтобы уничтожить всех нас. Вампиризм болезнь, конечно, неприятная, но я не помню, чтобы она хоть когда-то выходила на уровень эпидемии, с Лоренцо или без него.

[SnowK]

- Вы правы. - кивнул Юстис. - Если вампиры выйдут из под контроля - то случится именно то, чего так опасался Лоренцо - в Сиродиле начнётся банальная охота на ведьм и вы вынуждены будете уйти в подполье. Если же вам удастся поддерживать созданную им систему в рабочем состоянии даже после его смерти - то Имперская Провинция и дальше сможет обходиться без охотников на вампиров. В итоге, я останусь в выигрыше при любом раскладе - а дальнейшая судьба клана меня мало интересует, но что меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО интересует - так это Лук Ауриэля. Вы правда считаете, что Лоренцо с его помощью собирается устранить оставшихся советников? Или, быть может, он хочет объявить войну всем прочим кланам и объединить под своим началом всех вампиров Тамриэля? И если лук вдруг окажется у вас в руках - как ВЫ собираетесь им распорядиться?

[Shandir]

- Там, откуда я родом, артефакты принято класть в хранилище и хвастаться тем, что они у тебя есть. Опционально можно принимать гостей, которые попытаются его украсть или убить тебя, но артефакты любят путешествовать... Так что, не знаю? Выкину его в озеро? Я не изучал возможностей лука, этим занимался Лоренцо, поэтому я просто ничего не успею сделать до того, как луку наскучит пылиться на полке или в сейфе. Что хочет Лоренцо? Кто его знает? Уж со мной он точно своими планами не делился, я давно живу отшельником, поэтому даже если выпью бутылку вина, не смогу вам ответить, что в голове у этого человека. Мне кажется, что остальных старейшин гораздо проще перебить вручную, так что на эту мелочь он размениваться не будет.

[Friendly Fire]

Прежде Агата бывала в Лесной Столице по случаю торжеств или сопровождала родителей в визитах, цели которых не волновали её. Это всегда было так весело, и она гуляла допоздна с какой-нибудь компанией таких же молодых и богатых людей, не считая звонких монет, щедро отдаваемых торговцам. Теперь же вампирша вышла на мощёные улицы ночного города, пониже натянув капюшон и опасливо ссутулившись.
Ночь извратила Коррол, превратив красивые дома в однообразные серые сооружения с чёрными провалами окон. Статуя, изображавшая известную целительницу (имени которой Агата не помнила) и раненого воина, коего она возвращала к жизни, темнела невыразительной каменной глыбой. Чистый воздух был отравлен — он наполнял лёгкие ядовитым страхом. Страхом попасться людям Лоренцо, которые с тех пор, как девушка вышла из шумного «Дуба и патерицы» в молчание и темноту и ночного Коррола, казались ей вездесущими мстительными тенями, незримо шествующими позади в ожидании удобного момента, когда вампирша скроется ото бдительного взгляда тёмных окон — и никто не станет случайным свидетелем расправы над ней.
 
Ноги по старой памяти довели Агату до Великого дуба, но любоваться главной достопримечательностью города у неё не было никакого желания. Вместо этого обострившийся слух уловил разговор на втором этаже одного из домов, расположенных на площади. Она уставилась в окно, откуда доносился спор.
Один голос, твёрдый и сильный, принадлежал мужчине, озабоченному судьбою своего больного отца; тот не желал принимать лекарство, убеждённый, что это только продлит его муку. Другой — тому самому отцу. Второй голос говорил с паузами, речь ломалась и путалась, не вполне соответствуя репликам сына; пожилой человек, похоже, страдал не только телесно — он повредился разумом.
Сумасшедший старик.
Идеальная жертва — даже если что-то запомнит, никто ему не поверит.
 
Когда мужчина вышел из комнаты больного старика, Агата прокралась на крыльцо дома и, поставив ногу на один из камней, составлявших стену, уцепилась рукой за другой; затем осторожно переставила стопу на следующий; в этот момент она горько сожалела, что не умеет, как Нумида, оборачиваться туманом, способным просочиться куда угодно. Наконец её дрожащие руки уцепились за балюстраду, и, втащив себя наверх, вампирша зашла в комнату старика.
Её встретил бессмысленный, блуждающий взгляд полусидевшего на кровати с подушкой под спиной дряхлого имперца.
— Ты кто? — Спросил старик, не слишком удивлённый появлением ночной визитёрши с террасы.
— Целительница, — сказала Агата, шагнув к кровати. — Меня нанял ваш сын.
Старик пробормотал что-то злобное в ответ, но она не разобрала слов; вампирша впилась в него взглядом, пытаясь испробовать умение, которое должно было проникнуть в неё вместе с поражённой особой гемофилией кровью.
 
Умение воздействовать на разум; не так, безусловно, как маг, но в достаточной степени, чтобы дезориентировать жертву. Способность приглушать свои шаги. Талант очаровывать смертных, подавляя их волю и ослабляя яростное желание избежать смертельного укуса.
 
Не отрывая глаз от старика, она напряглась так, что зазвенело в голове, пытаясь обрушить шаткий, повреждённый разум жертвы в бездну.
Ты меня знаешь. Ты совсем меня не боишься. Я прикоснусь к твоей руке, и ты позволишь мне это; а потом я уйду, а ты выпьешь зелье, стоящее на столике, и забудешь, что я — была.
 
Выцветшие глаза под складчатыми, как у ящера, веками дрогнули. Агата подалась вперёд и взяла старика за узловатое запястье, опустившись подле его ложа на колени. Чистая комната приятно пахла зельями, но от её пленника разило затхлостью и старческой вонью, которую девушка ощутила, вплотную придвинувшись к жертве. 
Всё ещё не ощущая голода, вампирша притянула к своему лицу чужую руку; та была тоньше её собственной. Прокусив испещрённую морщинами, одубевшую кожу, она начала пить отравленную тысячей лекарств кровь.
И голод пришёл.
Он нахлынул волной, так внезапно, что Агата едва устояла на коленях, не завалившись на бок; голод возликовал, требуя больше вязкой, безвкусной старческой крови. Она без труда победила желание вцепиться старику в горло — то ли это пришло с опытом, то ли дело было в качестве еды.
«Престарелый больной имперец почти не имеет вкуса, — подумала девушка, медленно, спокойно цедя кровь. — До него я пила двух молодых девушек, и они были очень вкусными.»
«А какой на вкус был мой отец?» — Пронеслась в сознании нежеланная мысль, и горло спазматически сжалось. Агату вырвало на пол только что принятой, ещё тёплой кровью. Она долго стояла, держась за шею, пока старик безо всякого интереса смотрел на неё. 
А потом, справившись с собой, снова прильнула к обвитой выступающими венами руке.
  
[spoiler="Коррол, "Дуб и патерица", комната наверху"]

Лоренцо был где-то далеко. Может, стоял над трупом Марворо в Чейдинхоле с блестящим ножом в руках, и, поражая его молниями, от которых тело альтмера неистово дёргалось, восклицал, исступленно смеясь:
«Оно живо! Оно живо!»
Может, спешил к луку Ауриэля в окружении преданных Отцу солдат. Или, узнав о смерти сестры и планах её убийц, поджидал их в Скинграде. Или направлялся в Коррол.
А может, уже проник в Коррол.
В любом случае, он замышлял что-то недоброе.
И Лоренцо бы, наверное, пришёл в ярость, узнав, где находится прах его сестры; а может, и не пришёл бы — учитывая, что Агата, вопреки сказанному в Лесу, не собиралась варить из него никаких зелий.
Но он бы точно очень, очень сильно удивился.
 
Вернувшись в «Дуб и Патерицу», Агата сразу же рухнула на кровать в снятой на ночь комнате. 
Прах Иды, бережно, до последней пылинки собранный в кожаный мешочек, обосновался там, где прежде какое-то время был наконечник стрелы, там, где женщины прячут самое сокровенное — в её лифе. В левой половине, возле сердца. Он немного давил на грудь, не причиняя боли, но заставляя каждое мгновение помнить о себе.
Было бы иронично, если бы прах Иды тоже вдруг понадобился для... «высвобождения силы лука», или как там выразился некромант...
 
Агата думала о Лоренцо, глядя в потолок. И о Марворо тоже. И о многих других. Сон не шёл, хотя разговоры внизу смолкли, кровать была удобной, а пуховик под спиной — тёплым и мягким. Она до сих пор не могла поверить в то, что случилось за этот долгий день, и смутно надеялась проснуться на следующий вечер и узнать, что всё это ей привиделось; пусть, когда она встанет, задание клана окажется выполненным. Пусть она будет не изгнанницей, а достойным членом клана. Это была бы неплохая жизнь — служить почётным «Чистильщиком». Иногда повергать в бегство дикарей, объезжая земли Сиродила — дикари, разумеется, не должны быть слишком сильными... Часто видеться с Идой... Изредка заезжать к матери — Агата всё-таки не знала, как смотреть ей в глаза. Потом получить должность повыше, заняться чем-нибудь более интересным и кем-нибудь управлять, но не лезть на самый верх, чтобы было, на кого спихнуть всю ответственность. Правило про ответственность она много раз слышала в семейном кругу — половина Требациев служила в хороших чинах на Западном Флоте. Его называли золотым правилом: «Помни, Агата, — главное, всегда должен быть какой-нибудь козёл отпущения, какой-нибудь адмиралишко, на которого можно повесить всех даэдротов, если ты ошибёшься в своём решении».
Поэтому Агата, думая о Лоренцо, Марворо и остальных, проклинала их. Всех вместе и каждого по отдельности. За то, что не дали ей такой счастливой и сытой не-жизни, вынуждая шататься Меридия знает где, непрестанно бояться и ждать очередного удара в спину. За то, что вообще лишили человеческого быта. Привычно, как научилась за долгое время болезни, она вспоминала одного за другим тех, кто помешал жить спокойно, начиная с создателя и уверенно цепляя звеньями одного знакомого к другому в той последовательности, в какой встретила их.
Хорошо, что у вампирши не было таланта к магии, иначе они бы уже переместились полным составом в Хладную Гавань, погибнув в страшных муках. Однако проклинание мироздания очень мешало заснуть.
 
Маясь бессонницей, Агата достала из сумки срезанный в пещере гриб и повертела его в руках. Белая длинная плотная ножка с булавовидным утолщением внизу. Плоско-выпуклая красновато-коричневая шляпка среднего диаметра... У неё не было при себе атласа грибов, но ходили легенды, что опытные алхимики могут определять свойства ингредиента на вкус.
Агата осторожно откусила кусочек шляпки — и ничего не почувствовала. Положив гриб обратно, она закрыла глаза, пережёвывая мясистую мякоть...

 

Вампирша стояла в просторной зале из блестящего тёмного камня, озарённой светом свечей на столах с витыми ножками. Впереди маячил призрак отца.

— О, если только ты и впрямь любила своего отца — то отомсти же за моё убийство, — произнёс он торжественно.
— Кому отомстить? — Вопросила Агата, прекрасно сознавая, что это лишь сон.
— Я вижу, ты готова! — Оборвал её призрак и, развернувшись спиной, поплыл к выходу, не касаясь ногами земли. Девушка бросилась следом.
За залой последовал длинный узкий коридор из такого же чёрного камня; единственным светом здесь служил лишь мерцавший белой аурой призрак. Потом была лестница... Другой коридор... Все одинаковые, с безупречно ровными стенами, они очень скоро начали сливаться перед глазами.
— Кому мстить, папа, тебя убила я! — Задыхаясь, кричала Агата. Скорость призрак набрал приличную, и она еле поспевала за ним.
Отец не обернулся, продолжив свой путь.
— Папа... это я... я тебя убила... — Хрипло повторяла девушка, схватившись за бок, в котором закололо. Перед глазами плясали тёмные пятна. Она вдруг поняла — отец приведёт её к зеркалу.
Но он только полетел дальше.
В очередном коридоре девушка упала без сил, уставившись в непроницаемый чёрный потолок; ей вдруг стало интересно, чем закончится эта нелепая беготня по тысяче абсолютно одинаковых лестничных пролётов и коридоров. А может, их было гораздо меньше, просто нерадивая дочь бежала по кругу.
Призрак подождал, пока она поднимется.
И снова помчался вперёд на всех парах. Агата нетерпеливо рванулась следом, не обращая внимания на боль, с новой силой ввинтившуюся под рёбра. И оступилась у лестницы, потеряла равновесие, полетев кувырком...
 
Агата рывком села на постели. Неприятный сон закончился.
На постели ли? Она была в пещере, в той самой, где днём недолго пробыли опальные сиродильские вампиры, прячась от солнца. Видно, они до сих пор оставались здесь; это Коррол ей приснился, как и Идрат, и всё, что было с ним связано. Это звучало очень логично. Союзники и мягкие кровати были бы слишком большим везением для неудачливых «Чистильщиков», а заплесневелые камни были им в самый раз.
Мимо пещеры, негромко переговариваясь, шли солдаты имперского легиона; солнце играло на щитах и шлемах. Они говорили о тварях, занявших шахты, которых нужно уничтожить...
«Точно, — вспомнила Агата. — Здесь же когда-то были гоблины. Их больше нет... Надо сказать легионерам, что они опоздали.»
Но тут позади её узкого, неудобного каменного ложа что-то зашевелилось, задрожали в свете разведённого вампирами костра длинные тени, закопошились существа в глубине пещеры, и Агата поняла — гоблины ещё здесь. Нужно сообщить о них солдатам.
Но твари, медленно выползавшие к костру, не были гоблинами. Это были грязекрабы. Тысячи бешеных грязекрабов. Они ползли к Агате огромной волной из сотен существ, еле помещаясь в проходе снизу доверху; они ненормально дёргали лапами, от них пахло гнилью, а со жвал текла пена. Ещё мгновение — и волна обрушится, накрыв её с головой; грязекрабы будут ползать по ней, забьются в рот...
Агата заорала так, что задрожали своды пещеры; она безумно боялась грязекрабов. Кто-то тронул её за плечо, вынуждая обернуться. Это был легионер, заносящий посеребрённый меч, и девушка поняла, что твари, которых солдаты пришли истребить — это не гоблины, а вампиры.
 

возможно, 18+

От жуткого, потрясающе реалистичного сна её пробудил собственный вопль. Агата была в комнате «Дуба и патерицы». Всё было нормально. Вырвавшись из пут сновидения, она понемногу приходила в себя; кошмар таял.
В комнату, деликатно постучав, зашла Ида Готвальд. Она была не в платье и не в походном костюме, а в чёрном пеньюаре.
— Ты спасла меня, — сказала Ида. — Ты заслужила награду.
— Только от Юстиса. От Нирандира не спасла... И вообще, он тебя убил, — ответила Агата, смущённо отводя взгляд от изящной фигуры с тонкой талией.
— Отцы вампирских кланов не умирают навсегда, — усмехнулась Ида уголком губ и легла на неё сверху, прижавшись телом к телу, грудью к груди, и приподнявшись на локтях, чтобы смотреть Агате в глаза.
Их длинные волосы смешались.
— Я бы хотела тебя спасти, но я не думала, что он... Я успела бы... Отец — иллюзия, я понимала... — Агата начала волноваться, как и всегда в присутствии Иды, тем более — в таком интересном положении. Но та оборвала её путанную речь самым восхитительным способом из всех возможных.
Пылким, властным поцелуем в губы.
— Убери мой прах... Нет, я сама сейчас уберу, — сказала вампирша, отрываясь от её рта. — Я так хочу тебя, деточка, — прошептала она Агате на ухо и приникла к шее нежными губами. Одновременно с этим глава Тёмного Братства принялась расстёгивать её ночную рубашку. Глаза девушки закатились; она застонала, выгибаясь навстречу ласке...
Это был долгий, реалистичный и очень постыдный сон. Досмотрев его до конца, Агата тяжело дышала, отходя от пережитого горячечного удовольствия; так громко и прерывисто, будто пробежалась от Чейдинхола до Коррола пешком, а потом в одиночку отстроила графский замок.
— Как ты могла вот так предать нас всех? Как ты посмела взять и умереть, не убедив Нирандира в том, что будешь нам полезна? Он же рассудительный, он бы тебя послушал, найди ты нужные слова… Почему ты не сделала со мной ничего такого, даже не забрала мой первый поцелуй, не оставив никаких реальных воспоминаний — только дурацкие мечты? — Прошептала она, ощущая, что слёзы безотчётно бегут по щекам. Агата чувствовала присутствие вампирши; это чувство усилило то, что мешочек с прахом оказался на прикроватном столике, в точности там, где его во сне оставила Ида. Может быть, Агата положила его туда сама — она не помнила, как раздевалась перед сном. И всё же это давало надежду.
Сейчас ей так хотелось верить в призраков.

«Нужно написать матери, — подумала Агата. — Даже если она возненавидит меня. Нужно написать всё равно. Пока она у меня ещё есть.» От этих мыслей по спине пробежал холодок, и девушка подумала, что никогда не уснёт. Не только сегодня — никогда в жизни.
И тут же провалилась в сон.

 

На сей раз сон был странным. Он не будоражил кровь и не пугал. В зыбком фиолетовом тумане за лук Ауриэля сражались два Юстиса, или, может быть, два Марворо; или даже два Зиона. Каждый тянул лук к себе: один взялся за верхнее плечо, другой — за нижнее. Артефакт сверкал золотом и смотрелся очень красиво. Ловчий играл на дудке, под неё плясали звери. Андре, паривший в воздухе, метал в спину Родерика ножи — Агата насчитала ровно тридцать. Когда Родерик обернулся, он клацнул зубами, и лицо его было белым, как костный порошок, а глаза — красными, как спелые помидоры у гордого фермера. Нумида, смотрясь в зеркало, примерял на блестящую лысину парики. Ян с зелёной вспышкой сбросил с высоченной часовни Стендарра третьего Юстиса-Марворо — его больная рука, раненая Агатой и собственным заклятьем мага, была чёрной.
Потом прискакала Валерика, и, ни к кому особенно не обращаясь, громко спросила:
— Где лук Ауриэля?
«Ты что, не видишь, за него два Юстиса дерутся», — хотела сказать Агата, но почему-то не смогла. Широко размахнувшись молотом, который едва ли могла поднять, и хихикнув, чего за ней, кажется, не водилось, Валерика ударила по полу, и всё вокруг разлетелось мелкими осколками, брызнув Агате в лицо.
 
Вампирша села в кровати, часто моргая; перед глазами до сих пор плясали разноцветные осколки. Придя в себя, она сделала в дневнике пометку:
Грибы (вид неизвестен, шляпочные, произрастают в пещерах) вызывают чрезвычайно яркие сны.
Она надеялась, что хотя бы не орала и не стонала слишком громко. Наверное, нет, раз никто не пришёл и не попросил её заткнуться. Ещё было бы славно, если бы это странное состояние завершилось, не продолжившись тогда, когда она будет активна; даэдра знает, чем оно может грозить.
Остаток отведённого свободного времени вампирша провела без сна, мрачно размышляя о луке и стреле с таким апломбом, будто и то, и другое уже было у неё в руках. Почему-то в голову ещё лезла настойчивая мысль о том, что неведомого ей Зиона Юстис тоже мог убить, а потом сожрал его личность, как сделал это с Марворо. Может, у него в голове вообще эдакий постоялый двор, где в каждой комнате поселилось по жертве. Это многое бы объяснило.

[/spoiler]

Изменено 21 апреля, 2019 пользователем Friendly Fire

[SnowK]

***

 

Наконец, эта бесконечно долгая ночь подошла к концу. Наутро вампиры, с переменным успехом утолившие свой голод, собрались у памятника жертвам Белого Прохода и двинулись дальше, на юг, в Скинград. Большинство из них чувствовало себя сносно - солнце, которое ещё вчера сверкало над ними словно топор палача, теперь вызывало лишь лёгкий зуд - и только Юстис с Родериком были вынуждены запутаться в плащи словно прокажённые. Вчера эльф так и не смог испить крови - Марворо решил, что справится с этой задачей куда лучше святоши, но в итоге набедокурил даже больше, чем он сам. К счастью, их тандем ненадолго задержался в городе, и потому стража, явившаяся за ними в таверну, осталась ни с чем.

 

Тропы Великого Леса плохо подходили для перемещений верхом - и всё же, вампирам жаль было оставлять своих лошадей, да и путь предстоял неблизкий. Узкой лентой их караван медленно продвигался чрез своды вековых деревьев в направлении Западного Вельда - царства вечного лета, вечного праздника и вечной жизни. Там, среди бесконечных виноградников и пастбищ раскинулся Скинград, город-сказка, город-мечта. Юстис давно хотел побывать здесь - его отец был родом из этих мест, и, в каком-то смысле, он сам возвращался на родину.

 

Но, чем ближе был Скинград, тем сильнее над вампирами сгущались тучи - как в прямом, так и переносном смысле. Небеса заволокла непроглядная свинцовая пелена, и изголодавшиеся за время длительного путешествия хищники наконец смогли сбросить с себя капюшоны - однако, непогода была лишь олицетворением той злой силы, что подстерегла их в глубинах Великого Леса.

 

- Густав оказался недостоин - слишком слаб, слишком глуп, слишком добр. - громким эхом раздавались в их головах слова Молаг Бала. - Он пытался спасти всех, а в итоге лишь погубил самого себя - но вы... Вы должны быть лучше, КЛАН должен быть лучше. Уничтожьте Старейшин, уничтожьте "отца", ибо у вампиров может быть лишь один Отец - Я!

- Не слушайте этого варвара. - вторил другой голос, менее властный, но куда более коварный. - Отец - не тот, кто породил, а тот, кто воспитал. Клавикус Вайл - вот имя того, кому вы обязаны своим положением, своим существованием, ибо если бы не мой дар, вас всех давно бы уже выследили охотники. Но охотники УЖЕ идут по следу - вашему и ваших покровителей. Избавьтесь от них и защитите Старейшин - ибо лишь с их помощью вы сможете одолеть предателя.

- Глупцы! Они предадут вас так же, как вас предал Лоренцо! Хотите вечно плясать под их дудку? Вы сильны, вы молоды, вы амбициозны - так какой смысл жить в надежде, что вам не ударят ножом в спину, когда можно отнять у стариков этот самый нож и перерезать им их же глотки?

- Это ты глупец, Бал. Править должен не тот, у кого клыки длиннее, а тот, у кого для того достаточно мозгов - к тому же, надо быть умалишенным, чтобы бодаться с целым кланом. Хотите повторить судьбу Густава и компании? Разумеется, нет! Свой выбор вы уже сделали... Вы нуждаетесь в клане, а клан нуждается в вас.

- Вот именно! Зачем вам эти слабаки? Уничтожьте их, уничтожьте их всех!

 

Голоса резко стихли - кажется, Молаг Был и Клавикус Вайл решили продолжить свой спор где-то в другом месте... Или же один из них лично наведался в гости к другому, чтобы огреть того по голове булавой - но охотники никуда не делись. Идти в Скинград - означало вести их за собой в логово Старейшин. Рискнуть ими, но получить возможность заманить преследователей в ловушку, или разделаться с ними на подступах к городу? Или, быть может, найдётся способ их перехитрить?

- Что будем делать? - обратился Юстис к товарищам. - Мы нужны им живыми, значит, первыми они не нападут... Но я и сам не горю желанием нападать первым - тем более на своих коллег.

[Gorv]

Кайтариус чувствовал себя хорошо. Ночная охота прошла даже легче, чем обычно, ибо каждый дом в Корроле снабжался печной трубой, а из-за теплой ночи печей почти никто не топил. Проникнуть в дом через нее - проще некуда. Поэтому теперь, когда солнце ушло, имперец совсем расслабился и даже улыбнулся, хоть и ненадолго. Необходимость выбора между дэйдическими принцами делала и без того сложную ситуацию совершенно невыносимой.

- Я за свою жизнь выступал на массе разных сторон, но мне еще никогда не приходилось выбирать между большим и меньшим злом по столько раз на дню. Но если хотите знать мое мнение, тропа Молага Бала - это всегда бесконечная жестокость и насилие. Я видел это в Валенвуде и не хочу видеть этого снова. Вы не знаете, каково это, почти каждую ночь схлестываться с собственными сородичами в борьбе за выживание. Посмотрите, что мы делали в последние пару недель и скажите, хотите ли вы продолжать делать это следующие сто лет. Я не хочу. Властелин Сделок прав, нам нужен клан, нужна его структура в целости и сохранности. К тому же, если мы доберемся до города, то нам помогут разобраться с охотниками. Нам незачем справляться с ними своими силами.

[Friendly Fire]

- То есть вы тоже слышали эти голоса?.. - С облегчением спросила Агата. Она-то думала, что это до сих пор отдаётся гадостным эхом последствие злоупотребления грибами. Некоторое время после пробуждения девушке чудилось разное, но эти редкие эпизоды в течение дня сошли на нет. И вот теперь в её голове зазвучали голоса - такие громкие и чёткие. Она не на шутку перепугалась. С одной стороны, было хорошо, что голоса - реальны; с другой - наверное, не строило говорить даэдрическим принцам "убирайтесь из моей головы, нечестивые крысы".

- Бедные охотники на вампиров... - Задумчиво сказала девушка. - Они ведь вовсе не обязательно плохие люди, ими движет благородный порыв. - И тут же, безо всякой паузы, предложила: - Давайте войдём к ним в доверие и перебьём ночью? Если они напали на след тех из нас, кто выглядит паршиво, то можно выдать Юстиса и Родерика за наших пленников, а самим притвориться другой бандой ненавистников нежити, конвоирующих их для допроса в свой штаб.

[Shandir]

- А ты не боишься, что их штаб как раз где-то здесь? Каждая ложь как грозится обернуться против нас в любой момент.

[Gorv]

Они ведь вовсе не обязательно плохие люди, ими движет благородный порыв.

 

- Дорогая Агата, мне кажется, вы совсем запутались в том, чего вы хотите. Я понимаю, что последние дни обернулись для вас сильными потрясениями, но ради нашего общего блага, соберитесь с мыслями. - Нумида звучал настолько убедительно, насколько это вообще возможно, - Позвольте, наконец, вашим горестям плыть дальше по реке. Перестаньте жертовать тем, чем вы можете стать, ради того, чем вы были... И да, вы кажется еще не поняли, чем отличаются охотники на вампиров от, например, солдат Имперского легиона. Эти люди посвящают жизнь охоте на подобных нам, они в момент распознают вас по глазам или любому другому признаку, обычно ускользающему от глаз простого смертного. И одним богам известно, какими магическими артефактами эти господа могут быть снаряжены. Не нужно играть с ними, ибо правила этой игры устанавливаете не вы.

[SnowK]

- Полагаю, они и без того знают, кто мы. - покачал головой Юстис. - Конечно, мы могли бы убедить их, что работаем под прикрытием и собираемся прикончить вожака вампиров - но я понятия не имею, насколько фанатичны эти ребята. Они могут попытаться убить меня даже при том, что я говорю правду - уже за то, что я ВООБЩЕ вампир...

Эльф задумался - в сущности, он был ничуть не лучше, чем они. Возможно, даже хуже - эти, по крайней мере, не втирались к своим жертвам в доверие.

- Я думаю, будет лучше, если мы разделимся. - продолжил альтмер. - Попытайтесь заманить их в город и устранить по-тихому, или наоборот, уведите отсюда подальше - быть может, кому-то из вас даже удастся убедить этих ребят в чистоте своих намерений... Но я бы на вашем месте не стал рисковать.

 

Юстис развернул коня и во весь опор ринулся на восток, в сторону Золотой Дороги, надеясь выманить хоть одного охотника, дабы впоследствии оторваться и сбить со следа. Так оно и вышло - в погоню за ним бросилась ещё одна всадница, вооружённая луком лесная эльфийка в красном плаще. Оторваться от неё альтмеру не представлялось возможным - хуже того, в воздухе засвистели стрелы.

- Ты сам убьёшь её, или мне сделать это за тебя? - произнёс Марворо, перехватив контроль. Нет, некромант вовсе не был голосом в голове Юстиса - эльф мог слышать лишь те слова, что доносились из его собственного рта. - В этом и заключается прелесть НАСТОЯЩЕГО раздвоения личности, знаешь ли - я, в отличие от твоих альтер-эго, не обременён какими-то там принципами.

- Ради дела я могу и ими пренебречь. - нахмурился Юстис.

- А они у тебя ВООБЩЕ есть?

- Есть. - отрезал эльф. - Принцип любого инквизитора - оборви одну жизнь, чтобы спасти тысячу!

 

Альтмер резко развернул коня на сто восемьдесят градусов и пошёл с охотницей на сближение - расстояние между ними стремительно сокращалось, а стрелы били всё точней и точней, однако, лишь ударялись о созданный эльфом магический щит. Наконец, противники оказались достаточно близко, чтобы заглянуть друг-другу в глаза - и в глазах обоих читалось "либо ты, либо я".

Взмах руки, удар тока - и конь без всадницы продолжает мчаться в сторону Имперского Города.