Сказания Тамриэля

Thea · 19 апреля, 2020

Полагаю, извержение вулкана историческое событие? Я с данмерами как-то не особо... Но я почти уверена, что все, что происходит у тебя, имеет исторический вес :-D

Мне очень понравилась история этого портного. Его сон был очень живой. Не хочу подробнее расписывать, чтобы не портить впечатления другим. Это нужно почитать самому. И как же приятно было потом читать про Мирту, видя связь с началом новой главы. Очень интересно все переплетается.

Мирта просто прелесть. Вот даже не зная об их с Умарой судьбе, уже только по этой одной главе можно отлично себе представить какая она. Но я, конечно, помню все те мелочи, которые происходили раньше. Оттого так приятно было вновь о ней почитать. И увидеть, как она выросла.

Вновь выяснилось, что читать быстрее, чем писать. Я так зачиталась о смущенной Мирте, о повзрослевшей Умаре и замечтавшемся Кальвене, что была в шоке, обнаружив внезапное окончание главы. Как так? Почему-то была уверена, что вот-вот он вернется за тканью, что-то и про Индарио узнаю, ещё что-то произойдет. А глава, как та вкусная конфетка, уже и закончилась.

Чудесная глава. Вот прям очень! Тут и возвращение к самому началу, чуть больше раскрывается откуда Корнелия родом, ведь тут куда больше рассказывается о Мирте, прямой связи с Корнелией, чем в других главах. Но тут и продолжение нескольких завязок, развившихся ранее.

И Кальвен очарователен! Я помню, как ты рассказывала об одном парне, доставляющим тебе сложности с написанием о нем. Очень рада, что эти сложности остались позади. И еще больше рада тому, что он оказался совсем не таким типусом, как ты мы его успели обозвать))) Он чудесный парень. Доделывай уже его портрет и показывай!

Joke_p · 19 апреля, 2020

Огромное спасибо за отзыв! Глава получилась короче, чем те, которыми завершались "Истории Золотого Берега", но длиннее тех, с которых они начинались. Будем надеяться, что и дальше возьму разгон. :)

Полагаю, извержение вулкана историческое событие? Я с данмерами как-то не особо... Но я почти уверена, что все, что происходит у тебя, имеет исторический вес

Я вообще стараюсь как можно строже придерживаться исторических реалий мира, так что жизни и судьбы персонажей увязаны с ними. Там, где приходится домысливать от недостатка известных фактов, не ухожу дальше того, что гарантированно не противоречит имеющимся и заслуживающим доверия источникам.

Падение Баар Дау, вызванное взрывом Инжениума, поддерживавшего её на весу после исчезновения Вивека, которое привело к детонации и мощнейшему извержению Красной Горы, - историческое событие (5 г. 4 Э. 5 день месяца Восхода солнца.). Сама катастрофа и ставшее её следствием разрушение Вварденфела, в результате которого множество данмеров погибло, а значительно число оказалось рассеяно по миру, вошли в хроники под именем Красного Года.

Более того, известно, что некоторые данмеры избежали гибели при этом катаклизме, поскольку Азура через ниспосланные им видения предупредила их. Потому-то данмеры, спасшиеся в Скайриме, и воздвигли посвящённую ей огромную статую неподалёку от Винтерхолда.

Thea · 22 апреля, 2020

Спасибо за пояснение про вулкан. И за экскурсию в тесо тоже =) Вулкан там у них, конечно ого-го какой. Бедные данмеры, настрадались они, конечно.

Радует, что у тебя получился портрет Кальвена. Кто ещё не видел, идите смотреть в главе! Не удивительно, что Мирта там заалела под вниманием такого юноши)) Мирта, кстати, тут тоже невероятная просто. Как она там залитая солнцем сидела, красота такая.

Joke_p · 22 апреля, 2020

Не за что! :) Кстати, про Красную Гору и про данмеров можно ещё много чего рассказать.

Вообще, после более насыщенных событиями, приключениями и интригами "Историй Золотого Берега" эта глава даже мне самой кажется более пресной. Но... изначально всё и мыслилось, как жизнь обычных людей и меров. Просто так вышло, что среди них затесалось немало необычных. :)

Если всё пойдёт как надо, в свой черёд вернёмся и к ним.

Радует, что персонажи не разочаровали, несмотря на мирно-бытовой характер главы.

TheDuskRaven · 22 апреля, 2020

Все события с данмерами - особая, очень важная и интересная тема.

Joke_p · 15 мая, 2020

Не прошло и месяца (хорошо, ещё, не года), и вот очередная глава. :) Возможно, со временем будут добавляться иллюстрации, как в предыдущую главу добавился портрет Кальвена - но это всё по мере сил и возможностей. К сожалению, на всё сразу ни того ни другого обычно не хватает.

Мечты и хлопоты

Мечты и хлопоты

Обратный путь обошёлся без происшествий. Даже нелюбимый постоялый двор «Готтшо», в котором Кальвен остановился пообедать, на сей раз показался ему вполне уютным. Заночевал парень уже за Кватчем неподалёку от лагеря имперской стражи, где отдыхали и меняли лошадей дозорные, патрулирующие Золотую дорогу.
Во-первых, такое соседство позволяло не тревожиться за сохранность груза, во-вторых, если стражникам была нужна какая-либо помощь, любой из возчиков всегда с готовностью предлагал свои услуги. Например, перевезти припасы с места на место, подбросить пешего по пути, особенно после смены, когда уже все ноги оттоптал, а ещё шагать да шагать, передать весточку приятелю на другой пост. Так что отношение патрульных к собратьям Кальвена по ремеслу было весьма доброжелательным. С курьерами — дело другое. Только и гляди — не угоди под копыта, когда мимо проносятся — сам же ещё виноват окажешься, а после отплёвывайся от пыли. Этим никто не указ. Отчасти тем и объяснялось нежелание вмешиваться, проявленное стражником возле «Готтшо», когда гонец пытался привлечь его внимание.
Конечно, дойди дело до реального правонарушения, виновному, кем бы тот ни оказался, не поздоровилось бы. В лучшем случае отделался бы штрафом, в худшем — угодил в каталажку. Потому-то Урзуг гро-Маш — опытный бывалый орк, и постарался удержать Кальвена от драки. Но если бы вызывающий шум подняли возчики, страж порядка наверняка по меньшей мере подошёл бы узнать, что случилось, не дожидаясь более серьёзного повода.
Молодой нибениец расположился на ночлег, привычно позаботился о своей четвёрке, разложил костерок и быстро приготовил немудрящий ужин. Пока он ел, к его огоньку подошли двое стражников, расспросить что слышно нового, и нет ли на где на дороге какого непорядка. Обычно Кальвен бывал рад скоротать вечер за беседой, особенно учитывая взаимное уважение, которое испытывали честные возчики и блюстители порядка, но нынче его мысли витали далеко. Он старался поддерживать разговор, но то и дело отвечал невпопад, улыбался невесть чему, затем спохватывался, возвращался к тому, о чём шла речь, но вскоре вновь безнадёжно терял нить своего рассказа.
Видя такое дело, младший из стражников тревожно присматривался к нему, а старший лишь покачивал головой, да улыбался в густые вислые усы. Он же первым поднялся, пожелал Кальвену доброй ночи и потянул напарника за собой. Тот последовал за ним неохотно, то и дело оборачиваясь. Наконец, отойдя подальше, не выдержал и тихо сказал:
— Странный этот парень какой-то... Может, не стоит его из виду выпускать, а то как бы чего не вышло…
Сорокалетний коловианец только махнул рукой, продолжая улыбаться.
— Брось! Ничего не случится. Придёт твоё время — поймёшь.
— Да ты откуда знаешь? Он здоров ли вообще? В своём ли уме?
— В своём, в своём… — добродушно проворчал стражник, — Только на уме у него какая-нибудь премиленькая мордашка, что вскружила ему голову. Эх!.. Завидую я вам, молодым! Всё-то у вас ещё впереди… А в мои годы, хоть и не настала ещё пора навсегда позабыть о любовных переживаниях, а всё же так в облаках уже не витать. Ну да у каждого возраста свои радости. Так-то подумать, и мне грех жаловаться.
— Ты хочешь сказать, это он из-за какой-то девчонки сам не свой?!
— Известное дело.
— Ну, нет! Такого я не понимаю. Было бы с чего…
— Погоди ещё! Посмотрим, как ты запоёшь, когда чьи-нибудь глаза в самое сердце заглянут. Сам будешь ходить, точно мешком с мукой пришибленный.
— Вот ещё! Глупости… — пробормотал юноша, но по его внезапному смущению становилось ясно, что подобные «глупости» до некоторой степени ему уже знакомы.
Старший сделал вид, что не обратил на это внимания, и пристально вгляделся в дорогу: не возвращаются ли те, кого им предстояло сменить.
Кальвен же едва заметил уход своих собеседников. Перед его мысленным взором стояло светлое помещение мастерской и белокурая девушка в сиянии солнечных лучей. Беспричинная улыбка растянула губы парня, когда он вытянулся на спальнике, глядя в темнеющее небо, на котором одна за другой загорались первые звёзды. Всматриваясь в знакомые рисунки созвездий, по которым пробегали лёгкие полупрозрачные облачка, он не заметил, как крепко уснул.
Однако спокойным и безмятежным сон нибенийца оставался недолго. Смутная тревога проникла в его ночные грёзы, заставив его ворочаться с боку на бок и пробудиться, когда небо на востоке только начало светлеть. Кальвен вскочил и начал спешно собираться в дорогу. Теперь принятое решение отправится в обратный путь, не дожидаясь, пока ткач закончит работу над заказом данмера, казалось ему далеко небезупречным.
Конечно, прибыв с товарами вовремя, он угодит большинству своих заказчиков, особенно тем, у кого товар срочный. Зато у господина Селаса появится довольно веская причина для недовольства. По словам Теодрила, нужная ткань может быть готова уже нынче вечером... Когда фургон только-только доберётся до Скинграда. Даже если удастся дотемна разобраться с привезённым грузом, раньше следующего утра обратно не выехать. А это означает ещё пару дней туда, да столько же обратно. Итого портному придётся ждать на... — Кальвен прикинул в уме, — по меньшей мере на пару суток дольше, чем если бы его посыльный остался в Анвиле дожидаться, пока ткач с помощницей закончат работу. Учитывая, что данмер был одним из основных заказчиков Кальвена, терять его расположение очень не хотелось. Но и противопоставить интересы одного клиента остальным было не лучше. Как ни крути, и так нехорошо, и этак неладно. Да ещё и эта скрипящая ось... фургоном тоже нужно заняться. Но когда? Когда?! Сидя на козлах и погоняя свою упряжку, парень сунул руку за пазуху и крепко стиснул в кулаке амулет Зенитара — покровителя всех честных тружеников и торговцев, прося помощи и совета.
Круговерть мыслей немного улеглась. Кальвен постарался в точности припомнить, что говорил ткач. Тот сказал, что работа точно не будет закончена раньше нынешнего вечера, а по-хорошему, стоит накинуть ещё день. Из чего следует, что оставшись в Анвиле, с большой вероятностью можно было потерять без толку не двое, а целых трое суток. Парень начал прикидывать, как вести беседу с Детриллом Селасом, чтобы тот на него не осерчал. Пожалуй, всё складывалось совсем не так плохо, как показалось поутру.
И всё-таки следовало поторопиться. Кальвен снова понукнул лошадей. Сегодня им придётся потрудиться, зато завтра смогут отдохнуть. Все, кроме одной. А ведь устанут-то одинаково... Но ничего не поделаешь, утром ему в любом случае надо будет отправляться обратно в Анвил.
Поскольку накануне парень успел миновать дорогу на Кватч, а нынче проснулся ни свет ни заря и старался ехать так быстро, как только возможно без ущерба для здоровья четвёрки, к двум часам пополудни он прибыл в Скинград.
Первым делом Кальвен распряг лошадей, отвёл на конюшню и попросил своего друга, работавшего там, позаботиться о них несколько дней, пока сам он будет в отъезде. В обычное время нибениец предпочитал заниматься своей упряжкой лично, так что его приятель, чья работа и состояла в уходе за чужими конями, удивился, услышав от него такую просьбу.
— Что-то случилось? Куда это ты собрался, без лошадей, да ещё только вернувшись из рейса?
— Да вот, понимаешь... Не удалось в этот раз все дела одним махом решить. Придётся в Анвил возвращаться.
— Пешком?!
— Нет, конечно. Возьму, наверное, небольшую тележку и одну из моей четвёрки. Вечером займусь ими, заодно и посмотрю, которую выбрать, сейчас дел по горло.
Кальвен вернулся к фургону и забрался под него посмотреть, что случилось с осью. Осмотрев её, парень присвистнул и провёл тыльной стороной ладони по разом взмокшему лбу. Он-то надеялся, что довольно будет обновить стёршуюся смазку или выбить не к месту попавший камешек! А оказалось, что всего на волосок не достало до беды — то ли в дереве обнаружился скрытый до поры изъян, то ли где-то колесо очень уж неудачно наскочило на камень, только по оси пошла здоровенная трещина, и теперь эту часть можно было только полностью поменять. Представив, как он рисковал нынче, торопясь в Скинград и погоняя упряжку, парень возблагодарил Девятерых, что уберегли от опасной поломки в пути.
Одной из лошадей нибенийца пришлось дополнительно поработать прямо сейчас. Значит, на завтра выбор сократился до трёх. Он запряг её в телегу, чтобы развезти товар по заказчикам. По пути парень заехал к плотнику и условился о замене оси фургона, предупредил, что сам будет в отъезде, и оставил задаток. Визит к Детриллу Селасу Кальвен отложил напоследок, решив сперва уладить более простые дела. Пришлось несколько раз возвращаться к фургону за товаром, но Кальвен хорошо знал город и распределял грузы так, чтобы не мотаться из конца в конец, а доставлять заказы в одном направлении.
Ему повезло застать всех, кому предназначались привезённые товары. Не то пришлось бы просить кого-то заняться в его отсутствие ещё и этим. Пока был жив отец, с подобной задачей, в случае нечасто возникавшей необходимости, вполне справлялась мать, но в последнее время она полностью полагалась на сына, и едва ли вновь взялась бы за дела.
Наконец, уже ближе к вечеру, Кальвен, взял закупленные ткани и отправился к портному. Дверь ему открыл вышколенный немногословный слуга, проводивший парня в дом. Нибенийцу пришлось подождать данмера в небольшой комнатке, поскольку у Детрилла была посетительница, явившаяся на примерку платья. Присев на мягкий пуф, парень вдруг почувствовал накопившуюся за день усталость. Неспокойная ночь, слишком ранний подъём, неотвязные мысли о тысяче дел, которые требовалось переделать, решений, от правильности которых в дальнейшем могло зависеть очень многое... Всё это, разом свалившись на молодого возчика, вызвало у него не слишком сильную, но навязчивую головную боль. К тому же он так и не успел пообедать, а теперь речь могла идти разве что об ужине. Но сперва следовало отчитаться перед портным и при этом постараться не навлечь на себя его неудовольствия.
Имперец снова и снова прокручивал в уме предстоящий разговор. То ему казалось, что его доводы достаточно весомы, и данмер прислушается к ним, то — что он совершил ошибку, не оставшись в Анвиле, и теперь, какие аргументы ни приводи, ничего хорошего не выйдет. Поняв, что эти размышления только усиливают сдавливающую голову тяжесть, а толку с них всё равно чуть, Кальвен просто привалился к стене, снова нащупал за пазухой амулет Зенитара, мысленно помолился покровителю торговли и ремёсел, а после постарался вообще не думать.
Бесконечная примерка наконец завершилась, дама удалилась, и слуга, явившийся за парнем, подхватив привезённые им ткани, сделал ему знак следовать за собой.
Шагнув в комнату, Кальвен учтиво поклонился портному и заговорил, не дожидаясь, пока тот заметит недостачу и начнёт задавать закономерные вопросы:
— Доброго Вам вечера, господин Селас! К сожалению, на этот раз я не смог полностью выполнить Ваш заказ. Вот этой ткани у господина Теодрила не оказалось в наличии.
Нибениец протянул Детриллу его список, и указал на строку, напротив которой не стояло пометки о покупке. Данмер озабоченно нахмурился.
— Всё это весьма досадно… Данная материя понадобится мне в ближайшее время. А ты теперь когда ещё поедешь в Анвил...
— Не извольте беспокоиться, господин Селас. Я завтра же утром отправлюсь обратно. Ткач сказал, что раньше нынешнего вечера заказ готов не будет, а вернее всего — и вовсе только к завтрашнему.
— Если речь шла всего о паре-тройке дней, почему тебе было не дождаться на месте?
— Я думал об этом. Но посудите сами: два дня, которые ушли у меня на возвращение сюда, были бы просто потеряны в ожидании. Положим, господину Теодрилу удалось бы завершить работу сегодня вечером. Тогда завтра утром я только выехал бы в Скинград. Сейчас Вы имеете на руках всё, кроме этой материи, и к тому же знаете о задержке и её причинах. Останься я в Анвиле, и весь товар прибыл бы к вам на два дня позже.
— Но так придётся прождать ещё дольше!
— На пару дней, если работа будет закончена нынче и всего на день — если завтра. В случае же, если что-то ещё задержит выпуск ткани, так и вовсе день в день.
— Как так? — вычисления Кальвена, которые он для верности несколько раз перепроверил, не хотели укладываться в голове у портного. Ему показалось, что этот расторопный парень пытается его надуть. Если это так, то пусть пеняет на себя!
— Судите сами, господин Селас. Два дня ушло у меня на дорогу сюда. Ещё столько же уйдёт на возвращение в Анвил. К тому моменту выйдут все сроки, назначенные господином Теодрилом, и материя наверняка будет готова. Затем пара дней обратно — всего шесть дней.
— Так, — данмер по-быстрому записал всё это на старой выкройке, чтобы возчику не удалось его запутать.
— Теперь положим, я остался в Анвиле, и ткач управился за два дня. Они истекают нынче вечером. Ещё два дня пути до Скинграда — всего четыре. Четыре — на два меньше шести. Так что, при таком раскладе, Вам ждать дольше на пару дней. Если же на выполнение заказа потребуется срок, который сам господин Теодрил считал более правдоподобным, мне пришлось бы сидеть на Золотом Берегу ещё и завтра, что составляет уже три дня, да ещё два — доехать сюда. Ваше ожидание составит тогда всего день сверх минимальных четырёх, при этом без вестей о судьбе заказа и при полном отсутствии остальных материалов, которые Вам требовались. Любая проволочка в ткацкой мастерской — и мы получим те же шесть дней, которые имеем и так.
Детрилл Селас бросил взгляд на получившиеся записи. Выходило, что парень прав. Его решение с доставкой имеющейся части и предупреждением представлялось весьма здравым. Кроме того, возчик снабжал не только его… это следовало так же принять в расчёт. Нибениец ответственно подходит к своей работе и не должен страдать из-за того, что у ткача в другом городе не оказалось нужной ткани. Он-то чем тут виноват? А его готовность съездить в Анвил ещё раз весьма похвальна.
— Сколько ты возьмёшь за дополнительную поездку?
— Нисколько, господин Селас! Я же просто завершаю ранее полученное поручение, с которым не справился в срок, пусть и не по своей вине. Кроме того, я взял на себя смелость сказать, господину Теодрилу, что заказ останется в силе, и я приеду за ним позже. Он решил не требовать доплаты за срочность, поскольку Вы — постоянный и солидный заказчик, но стань я мозолить ему глаза с вопросами «готово-не готово» — пожалуй, мог бы и передумать!
Разумно он рассуждает, этот имперец. И то, что такие мысли приходят ему в голову, говорит о том, что решение он принимал не наобум.
— Но тебе же в убыток гонять туда-сюда порожний фургон.
— Я поеду на небольшой телеге с одной лошадью. Так немного побыстрее, но целого дня всё равно не выгадать.
— Это с твоими лошадьми. А если взять лёгкую повозку с хорошим быстрым конём?
— Курьеры этот путь за несколько часов пролетают. Если запрячь чейдинхольского вороного, можно и за день доехать в одну сторону.
Детрилл Селас пригладил холёную клиновидную бородку.
— А если анвильского белого?
Кальвен присвистнул. Эти лошади лишь немногим уступали чейдинхольской породе в скорости, а в выносливости ещё и выигрывали. И стоили что те, что другие, очень хороших денег.
— Пожалуй, тоже.
Портной кивнул своим мыслям. Некоторым из его клиентов было не по чину самим являться к нему с заказами. А бегать по их зову на своих двоих, да ещё нагруженным образцами тканей, для столь известного мастера, как Детрилл Селас, было несолидно, да и неудобно. Для этой цели тёмный эльф завёл собственный выезд — белого анвильского мерина и лёгкую повозку, больше напоминающую небольшую двухместную карету, со специальным отделением для материалов и инструментов портняжного ремесла.
Данмер подошёл к столу и черкнул несколько строк.
— Вот. Пойдёшь на конюшню, покажешь это владельцу, он даст тебе моего коня и экипаж. На них и поедешь.
— Господин Селас, но ведь туда-обратно не меньше двух дней, если ещё ждать не придётся, мало ли! Что если упряжка вдруг потребуется Вам?
Детрилл покровительственно улыбнулся нибенийцу.
— Те, к кому я должен был бы явиться незамедлительно, оповещают меня о такой необходимости заранее. Прочих же я и сам вполне могу заставить подождать, пока ты не вернёшься. Отправляйся завтра же, и если вдруг заказ ещё не готов, жди, сколько понадобится.
Кальвен не мог не оценить доверия, которое оказывал ему Детрилл. Сложно ли молодому парню, получившему на время роскошный выезд, потратить время не на дело, а на то, чтобы пустить кому-нибудь пыль в глаза? Но портной не стал ограничивать его во времени. С другой стороны, принятое данмером решение говорило о том, что ткань была нужна ему достаточно срочно. В любом случае, нибениец собирался всё исполнить в лучшем виде.

***

Простившись с данмером, Кальвен отправился домой, куда так и не зашёл с самого приезда. Теперь, когда тревожившие его проблемы полностью или частично разрешились, парень задумался о вещах более приятных. О том, как подарит матушке купленный для неё в Анвиле узорчатый хаммерфелльский платок, как раз такой, как она любит, как наконец немного отдохнёт и поест, как вкратце расскажет ей, что видел и слышал. Он снова вспомнил о Мирте. Ему хотелось с кем-нибудь поговорить о ней. Что особенного, если он упомянет при матери, что у старого ткача молодая и красивая помощница?
Предвкушение домашнего ужина и мирной беседы, в которой можно будет будто бы невзначай коснуться интересующего его предмета, наполняло сердце молодого нибенийца радостью.
Вот наконец и родной порог. Наружу просачивался запах стряпни, и парень сглотнул голодную слюну.
Он открыл дверь, шагнул внутрь и оторопело остановился. По дому с хозяйским видом расхаживала незнакомая молодая имперка. Крепкая, черноволосая, крутобёдрая, румяная. Из тех, о ком говорят «кровь с молоком». Увидев его, она приветливо улыбнулась и направилась в кухню. Из соседней комнаты встретить сына вышла мать. Проследив за его ошарашенным взглядом, она кивнула в сторону девушки:
— Это Авила. Я попросила её помочь мне по хозяйству. Проходи, сынок, садись, сейчас ужинать будем.
Пожилая женщина выглядела такой довольной, что, казалось, вот-вот начнёт потирать руки, точно делец, ухватившийся за выгодную сделку. В этот момент Кальвен всерьёз пожалел, что не задержался в Анвиле. В груди его тяжёлой волной поднялась досада на мать, вздумавшую вот так навязать ему какую-то постороннюю девку. Она знала, что он вернётся нынче вечером. Эта встреча явно была подстроена с вполне очевидной целью, чего, похоже, никто особенно и не думал скрывать. Мечты поговорить с матушкой, рассказать ей о Мирте, поделиться тем сокровенным и неявным, что было у него на сердце, оказались растоптаны тяжеловатой поступью незнакомки, встреченной в родном доме.
Пожалуй, впервые в жизни парень был готов всерьёз рассердиться на родительницу. Если в его отсутствие тут хозяйничает эта чужачка, так пусть она здесь и остаётся! А ему не место под одним кровом с ней!
Чувства, обуревавшие Кальвена, были столь сильны, что невольно отобразились у него на лице. Мать, никогда не видевшая его таким, оробела и отступила на шаг, точно боялась, что он её ударит. Довольное выражение сползло с её лица точно плохая краска после вешнего ливня.
Парень достал из-за пазухи привезённый подарок и протянул матери.
— Вот, возьми. Это тебе. Купил в Анвиле, — он старался говорить ровно, но слова против воли звучали сухо и отрывисто.
Обрадованная тем, что сын нарушил молчание, женщина суетливо заговорила:
— Ты заходи, садись! Посидим вместе, побеседуем. Одной-то скучно целый день, а вдвоём есть с кем словом перемолвиться…
В этот момент Авила вышла из кухни и остановилась, держа курящуюся ароматным съестным паром посудину, ручки которой были обёрнуты любимым полотенцем матери.
Досада, которую Кальвен тщетно старался подавить, всё-таки прорвалась наружу.
— Что ж! Не буду мешать вашей беседе, — он взялся за дверную ручку и уже на выходе бросил через плечо: — Завтра я еду обратно в Анвил.
— Сынок, куда ты?! — испуганно спросила мать, бросаясь ему вслед.
— Лошадьми заняться. К ужину не жди.
Дверь захлопнулась. Не грубо, не резко, без лишнего грохота. Но будто поставила точку в этом разговоре. Столь окончательную, что женщина, уже собиравшаяся бежать следом за сыном, медленно опустила протянутую руку и, понурив плечи, побрела вглубь дома. Мысль, казавшаяся ей столь удачной, что она не могла сдержать самодовольной улыбки, думая о том, как ловко придумала всё провернуть, привела к совершенно неожиданному результату. Женщина прижала к сердцу подаренный платок и уныло опустилась на скамью, избегая смотреть на девушку, которую сама же и пригласила, сделав невольной причиной и свидетельницей произошедшего.
— Ничего, придёт. Куда он денется? — попыталась успокоить её Авила, но та лишь с сомнением покачала головой. Упрямства Кальвену не занимать. Раз ушёл вот так, вряд ли скоро решит вернуться.
— Я пойду пока? — продолжала девушка, — Лучше, если меня здесь не будет, когда он появится, так ведь?
Женщина только медленно кивнула, силясь понять, почему всё вышло вот так.

***

Стоило Кальвену закрыть за собой дверь, его желудок протестующе заворчал, недовольный удалением от источника аппетитных запахов. Сдерживаемый гнев заставил вернуться головную боль, от которой после разговора с портным оставалось лишь слабое воспоминание. Парень потуже затянул пояс и отправился на конюшню. Его приятель был ещё там.
— Что-то ты быстро вернулся. Я думал, позже придёшь.
Кальвен неопределённо пожал плечами и промолчал, опасаясь резким словом обидеть друга. Прежде чем говорить с людьми как подобает, ему требовалось остыть. Движение выдавало столь явное раздражение, что конюх почёл за лучшее до поры оставить его в покое, и занялся своей работой, но то и дело поглядывал в сторону товарища, чтобы не упустить момент, когда тот немного отойдёт, и можно будет спросить, что случилось.
Возня с лошадьми успокоила молодого нибенийца. Хотя, если бы он как в «Готтшо» продолжал думать о том, что испортило ему настроение, результат вышел бы обратным. Но он, уйдя из дома, постарался выкинуть произошедшее из головы. Его мысли были полны лошадьми, завтрашней поездкой и… Миртой. Тут он невольно начал сравнивать её сияющий светлый облик с видом той, кого встретил под родным кровом. Девушки оказались практически полной противоположностью друг другу. Хотя, возможно, будь между ними некоторое сходство, было бы только хуже. Да что так, что этак! Мать не должна была так поступать без его ведома. Кальвен подумал об этом без злобы с какой-то усталой отрешённостью. Гнев прошёл, сменившись безразличием.
Почувствовал это и его приятель.
— Что-то случилось?
— Да так. Семейные неурядицы.
— То-то я и смотрю, ты рано пришёл. Поди, и поужинать не успел.
— Не успел. Пообедать, кстати, тоже.
— Так возвращайся домой, поешь. Потом закончишь.
Кальвен упрямо нахмурился.
— Не пойду. Сначала завершу дела, потом поужинаю в таверне.
— Можем сходить поесть вместе. Или ты хочешь побыть один?
— Пойдём. Я не против.
Оба немного помолчали. И снова конюх заговорил первым:
— Завтра едешь?
— Еду.
— Решил уже, которую возьмёшь?
Кальвен покачал головой.
— Не пришлось над этим думать. Детрилл Селас настоятельно предложил воспользоваться его выездом, чтобы быстрее обернуться.
— Шутишь?! Его мерин — лучший в нашей конюшне!
— А повозку его знаешь?
— Как не знать! Вон там, в каретном сарае стоит. Хочешь взглянуть? Ключ у меня есть, а записку хозяину я завтра днём передам. Он ложится рано, встаёт поздно. Если разбудить в неурочный час — злее медведя поднятого со спячки. А тебе время терять не с руки.
— Спасибо тебе!
— Сочтёмся.
Конюх отпер сарай, и молодые люди принялись осматривать лёгкий и довольно изящный экипаж.
— Для города хорош, а вот как-то на дороге себя покажет? — озабоченно пробормотал Кальвен.
— Да и конь резвый весьма. Не чета твоим лошадкам. Ты уж в пути поосторожней.
— Надо бы и с ним познакомиться.
— Пошли, — кивнул конюх.
Белый мерин анвильской породы носил незатейливое имя Мелок, пожалуй слишком простое для такого красавца. Недолгое общение показало, что возчик вполне способен найти с ним общий язык. Успокоенные на этот счёт, молодые люди отправились ужинать.
В другой раз после такого дня Кальвен, пожалуй, приналёг бы на выпивку, но впереди маячила ранняя поездка, сильно отличавшаяся от привычных рейсов. Так что парень предпочёл проявить благоразумие и ограничился кружкой пива. За едой он всё больше молчал, а в ответ на вопросы приятеля о причинах сослался на головную боль, что было правдой только отчасти.
Чем дальше, тем отчётливее нибениец понимал, что не хочет идти домой. Он не пришёл к ужину, как и предупреждал, но о ночёвке вне дома, уходя, даже не задумывался. А вот теперь при одной мысли о возвращении становилось так муторно, что, казалось, даже съеденная пища, весьма недурная сама по себе, вот-вот полезет обратно. Мама, мама… Что ты наделала? Почему не подождала ещё немного? Может быть вскоре всё само-собой разрешилось бы ко всеобщему удовольствию! А теперь? Парень вздохнул.
Конюх, истолковавший его вздох по-своему, встревожился:
— Ты бы выспался получше перед дорогой. Тем более, если нездоровится.
— Спасибо, так и сделаю.
— Может, тебя проводить?
— Не надо. Здесь и переночую.
Приятель с сомнением взглянул на него, но спорить не стал. Кто знает, что там у него приключилось? Чем домашние свары, лучше уж спокойный сон в гостинице.
Молодые люди распрощались, конюх отправился домой, а Кальвен снял у хозяйки комнату, поднялся наверх, разделся и с наслаждением вытянулся на широкой кровати.

***

— Ну! Ну, давай же! — Мирта, чуть не плача, пыталась заставить работать свой станок. Однако его заело намертво. Да и то сказать, старый он уже, хоть и содержался как положено. Когда Теодрил уступил весьма настоятельной просьбе Эстромо и взял ученицу, он приобрёл для себя хороший новый стан, а прежний, много лет верой и правдой прослуживший ему, отдал ей. Тот с честью перенёс и первые неумелые уроки, и становление девочки как мастерицы, а вот теперь, на срочной работе вдруг сдал! Нашёл же время!
Теодрил поспешил на помощь девушке. Старик был сильно раздосадован. Называя посланцу Детрилла Селаса сроки выполнения заказа, он брал в расчёт обычную для себя скорость работы. Которую, увы, оказался уже не в силах поддерживать. Годы всё заметнее брали своё. Близился вечер второго дня — первый срок, озвученный им нибенийцу, а конца-края их трудам всё ещё не было видно. И тут ещё, как на грех, поломался один из станков!
Накануне Мирта, видя, как медленно продвигается дело, хотела задержаться ещё дольше. Но как ни хотелось ткачу побольше выполнить за день, жизненный опыт подсказывал ему иное. Просидит сейчас полусонная — много ли наработает? Да и на следующий день тяжело будет. И он отослал девушку домой, наказав хорошенько выспаться и лучше пораньше прийти утром. Та послушалась и успела уже немало, но тут вдруг эта поломка!
Теодрил отстранил ученицу и принялся колдовать над станком, всё больше мрачнея и вполголоса ворча на всех и вся, начиная с «негодной деревяшки» и заканчивая «глумливыми богами». Мирта, выросшая в почтении к Девятерым, слыша такие речи краснела, бледнела и мысленно просила у богов прощения за слова учителя и помощи в том затруднительном положении, в котором оказались они с наставником.
Наконец ткач выпрямился и, сурово поджав губы, проворчал:
— Садись за мой. Заканчивай работу. Пойду к столяру кланяться за неурочное время, да за срочность. Эх, и сдерёт же он с меня!.. — Старик показал девушке обломки износившейся детали и заторопился к выходу.
Мирта несмело присела на его место. Небывалое дело! Теодрил свой станок ей и тронуть обычно не позволял. Она осторожно взялась за челнок — не попортить бы начатое! Всё же к чужому инструменту приноровиться надо. Но спустя несколько минут привычное дело уже спорилось в её умелых руках.
Теодрил, ковыляя по улице, продолжал ворчать. Дома он ещё сдерживался и не ругал ученицу — знал, что её вины тут нет. В ответ на несправедливые упрёки она вполне могла разреветься, а тогда какая работа?! Всё вкривь, да вкось. Но сейчас он отводил душу, костеря Мирту заодно со всем миром, и тем распроклятым эльфом, что сосватал эту девчонку ему в обучение. Хотя в глубине души отлично понимал, что не будь у него такой помощницы, ему не потянуть бы этот заказ в разумные сроки. Да, его ткани очень хороши, но всему можно найти замену. И слишком медлительный поставщик — не исключение.
Так старый имперец добрался до столярной мастерской. Время было не позднее, но пока мастер сделает нужную деталь — сколько ещё пройдёт! Впрочем, ремесленники хорошо понимали заботы друг друга, и столяр охотно вошёл в положение ткача. Как не помочь, когда срочная работа, и вдруг — такое? Он согласился отложить прочие дела и заняться задачей Теодрила, запросив совсем немного сверх обычного. Однако провозиться с ней пришлось допоздна, так что ткач вернулся домой незадолго до того часа, когда Мирта в последние дни заканчивала работу.
Увидев, сколько она успела, старик поскрёб затылок. Разогнавшись в работе за хорошим станком, девушка сделала вдвое больше, чем за своим. И, по совести говоря, куда больше, чем мог бы выткать он сам. Но всё же им обоим предстояло трудиться над этим заказом ещё по меньшей мере весь следующий день. Это если удастся запустить второй стан.
Теодрил приладил новую деталь, попробовал, и довольно крякнул. Столяр постарался на совесть. Завтра снова можно будет работать в полную силу.
Ткач отпустил девушку, и сам пошёл ложиться, прикидывая про себя, когда можно ожидать назад посланца Детрилла Селаса. Если у того на дорогу уходит по паре дней, то явится он только послезавтра. Уж до той-то поры они хоть как должны бы управиться. Эта мысль успокоила старика, он послюнил пальцы, затушил свечу, кряхтя улёгся и заснул, не мучаясь бессонницей.

***

Кальвен, как обычно поднялся чуть свет, позавтракал в гостинице, на всякий случай взял немного провизии в дорогу и зашагал к конюшням. Его друг явился почти одновременно с ним. Нибениец отдал ему письмо Детрилла Селаса с разрешением использовать его мерина и повозку.
Прошло совсем немного времени, прежде чем Мелок вывез лёгкий экипаж на дорогу и размашистой рысью двинулся на запад. Казалось, он способен бежать так без роздыху до скончания времён, но Кальвен знал, что любой лошади необходим отдых, и чем сильнее она утомится, тем более продолжительным он будет.
Парень понимал, что портной одолжил ему свой выезд не по доброте душевной, а потому, что эта ткань была нужна ему очень срочно и гораздо сильнее, чем он был готов показать. Но если при этом Мелку или повозке будет нанесён какой-то ущерб — потом не расплатишься. При мысли об их стоимости, Кальвену становилось не по себе. Случись с ними что, ему потребуются годы, чтобы возместить долг.
Так что он с удвоенным вниманием следил за дорогой. Что для тяжёлого медленного фургона — пустяк, может вовсе не быть таковым для небольшой городской кареты, несущейся на совершенно непривычной скорости.
В «Готтшо» парень оказался к обеду, чем и воспользовался, чтобы дать отдых Мелку и поесть самому. Стало ясно, что если ничего не случится, к вечеру он точно доберётся до Анвила. В это время народу в таверне было мало. А возчики только из тех, кто заехал перекусить направляясь ему навстречу с Золотого Берега. Знакомых среди них не оказалось, чему Кальвен был только рад. Не будешь же каждому объяснять, с чего он нынче едет, точно важная птица, а без этого — и вовсе неловко.
Мысли о дороге перетекли к цели поездки, а от неё — к Мирте. О доме парень почти не думал, словно отгородившись от вчерашнего. Своё упрямство он унаследовал от матери. Они неплохо с ней ладили, но в основном потому, что стоило возникнуть более или менее серьёзной размолвке, парень, прежде чем сорваться, успевал уйти на конюшню или набирать заказы. Дел вне дома у него хватало всегда, а за это время он успевал остыть. Но, пожалуй, никогда раньше это не выглядело столь очевидным. Не бывало, чтобы он не вернулся к ужину, не пришёл ночевать.

***

Мать прождала Кальвена весь вечер, в душе надеясь, что он одумается, и пускай поздно, но всё же вернётся домой. Может, конечно, выпьет где-нибудь с досады, как нередко поступал его отец... Она дала себе слово, что нынче не станет попрекать этим сына, и успокоилась, почему-то решив, что именно так всё и будет.
Однако время шло, а тот не появлялся. С растущим недовольством женщина подумала, что он, верно, уже совсем пьян и, будучи не в состоянии дойти до дома, заночевал где-нибудь в таверне или у приятелей-собутыльников. И снова убедила себя, что иначе и быть не может, а потому разделась, заперла дверь и легла спать. Если всё же заявится, пускай снаружи в фургоне переночует.
Миновала ночь, а Кальвен так и не пришёл. Мать припомнила, что он перед уходом говорил о новой поездке в Анвил. Она выглянула на задворки дома. Фургон и телега стояли под навесом. Значит, никуда он не уехал. Поди, перебрал накануне и теперь отсыпается. Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, женщина отправилась на конюшню.
Все их лошади находились в стойлах. К ним-то он в первую очередь заглянет! Мать решила подкараулить сына здесь. Его приятель занимался своей повседневной работой, не зевая по сторонам, а потому не видел женщину. Она же со своей стороны вполне равнодушно наблюдала за ним, пока тот не зашёл к первой лошади из их четвёрки, точно так и надо. Кальвен, находясь в городе, всегда ухаживал за лошадьми сам. Увиденное значило, что он не появится, и конюху об этом известно.
Она решительно приблизилась и окликнула парня:
— Эй, ты не знаешь, где Кальвен?
Тот с удивлением обернулся на женщину:
— Уехал. Разве он не предупредил?
— Ты мне голову не морочь! Лошади — вот они, фургон — на месте!
Конюх несколько растерялся. Кальвен не просил его скрывать подробности поездки, но кто знает, что у них там с матерью произошло, что сам ей не рассказал и вообще домой не пошёл? Впрочем, будь это важно, он наверняка предупредил бы его, что и как говорить и о чём молчать. А так... ну что плохого может выйти, если объяснить?
— Портной, Детрилл Селас, одолжил ему для скорости свой выезд.
Было видно, что женщина, от которой не укрылось замешательство парня, ему не поверила. С одной стороны, это их дела, семейные, сами бы пусть и разбирались. С другой, конюху не хотелось оставаться без вины виноватым, да ещё, чего доброго, прослыть лжецом. Но как докажешь? Пустым-то местом не убедишь... Будто она знает, что за конь да чей в этом стойле обычно стоит! Да и с повозкой то же самое... А главное — кто на них уехал.
Мать Кальвена тем временем насела на конюха уже всерьёз:
— Ты мне, смотри, правду говори! Не то пожалеешь!
Парню не оставалось ничего другого, кроме как достать письмо Детрилла Селаса к владельцу конюшни, сломать печать и показать его женщине. Он только поостерёгся давать ей бумагу в руки: мало ли, что надумает? А без этого листка ему перед хозяином за пропажу коня и повозки не оправдаться. Та несколько раз внимательно прочла записку. Но даже это не устранило полностью её сомнений.
— Чем же эта упряжка лучше нашей, что Кальвену её брать понадобилось?
Конюх даже рассмеялся.
— Ваши лошади сильные и тяжёлые, а у данмера и конь резвый, и повозка лёгкая. С ними вдвое быстрее обернуться можно.
— Где ж ему спьяну-то с такой управиться?!
Женщина говорила с такой уверенностью, что конюх почувствовал себя совершенно сбитым с толку. Он же сам ужинал с Кальвеном накануне вечером! Так тот, почитай, и вовсе не пил. Может, потом?.. Да какое там! Ведь он своими глазами видел приятеля утром, вместе выводили повозку, запрягали Мелка... Должно быть, мать решила, что сын напился, поссорившись с ней, а говорит так, будто точно об этом знает, чтобы друг его покрывать не вздумал. Других разумных объяснений у парня не нашлось.
— Я был вчера с ним, он за ужином только кружку пива и выпил, — сообщил конюх, представив на месте пожилой женщины собственную мать и желая успокоить её тревогу, чтобы не переживала там, где для этого нет причины.
Впрочем, та, похоже, снова не поверила его словам, но тут уж доказать свою правдивость ему было нечем. Пожав плечами, парень вернулся к прерванной работе. Вскоре появился владелец конюшни, и конюх поспешил к нему с запиской Детрилла Селаса.
Хозяин прочитал её и нахмурился.
— Почему письмо вскрыто?
— Так как же иначе? — парень простодушно развёл руками, — Я же должен был убедиться, что это действительно разрешение взять коня и повозку! Нужно было срочно — ради того их и выдали. А для чего же было тревожить Вас в неурочное время? Передал бумагу, как только представился случай, а дело тем временем уже делается.
Тот посопел, но вынужден был признать, что конюх рассудил здраво. Хлопнув работника по плечу, он спрятал письмо в карман и вразвалочку отправился осматривать свои владения. Парень перевёл дух и улыбнулся, отвернувшись к лошадиному боку. Нрав и повадки хозяина он изучил достаточно хорошо, чтобы знать, что, как и когда говорить. Вот и на сей раз тот остался им доволен.
Мать Кальвена вернулась домой. Разумность доводов конюха не вполне убедила её. Напротив, то, что всё у него выходило так гладко, навело женщину на подозрение, что эта история была затеяна Кальвеном и его другом нарочно, с целью как-то её провести. Может, и этот портной в сговоре с ними! Возможно, её сын вовсе и не в Анвиле, а здесь же в городе, вместе с упряжкой данмера. Чего ради было устраивать такую мистификацию, она не задумывалась, равно как быстро позабыла о мыслях, отчего с Авилой вышло не по её. Кроме того, мать так и осталась при своём убеждении насчёт того, каким образом Кальвен провёл минувший вечер.

***

Мелок доставил Кальвена в Анвил ещё до закрытия ворот. Парень с восхищением смотрел на коня, который, хоть и подустал к концу долгого пути, но всё же не выбился из сил. Он разместил его на конюшне и обиходил с особым почтением. То, что можно за день добраться на повозке от Скинграда до Анвила, казалось молодому возчику почти чудом. И если мерину не перепало от него больше ласки, чем его собственным рабочим лошадкам, то лишь потому, что больше было просто некуда. Убедившись, что у Мелка есть всё необходимое, и устроен он как положено, нибениец отправился в город.
Быстрая езда держала парня в постоянном напряжении, и теперь он наслаждался отдыхом, быстро шагая по улицам портового города, на который лёгкой пеленой опускались летние сумерки. Ноги сами несли его к ткацкой мастерской. Хотя… если материя была готова ещё прошлым вечером, Мирта могла уйти домой и пораньше. При этой мысли у Кальвена точно выросли крылья. Если он не бежал, то лишь потому, что бегущий человек выглядит подозрительно, а чужие подозрения легко превращаются в несвоевременную задержку.
У самого дома Теодрила парень вдруг притормозил. Всё было почти так же, как три дня назад, когда он шёл предупредить ткача, что не станет дожидаться в Анвиле, а вернётся за заказом позже. Тот же бархатистый полумрак, тёплый свет, мягко падающий из окон на чуть колышущуюся под вечерним бризом листву... Кальвен заколебался. С одной стороны, войдя, он увидит, там ли Мирта. С другой... возможное разочарование от её отсутствия могло помешать его разговору с ткачом, а провалить дело данмерского портного из-за сумбура в голове совсем не хотелось. Пока эти мысли теснились у него в уме, он незаметно для себя оказался у самого окна, ухватился за карниз, подтянулся и заглянул в уютно освещённое помещение.
Оба — и ткач, и его ученица, сидели за работой. И, насколько Кальвен мог судить, продолжали трудиться над заказом Детрилла Селаса.
Это обстоятельство должно было огорчить молодого нибенийца. Нынче истекал крайний срок, названный господином Теодрилом, значит, скорее всего предстоит проволочка, за которую придётся оправдываться перед портным. Но вопреки здравому смыслу, при мысли о том, что, возможно, придётся провести в Анвиле некоторое время, сердце парня радостно затрепетало.
Кальвен спрыгнул на землю, поднялся на крыльцо и постучал. Получив разрешение войти, он шагнул внутрь и быстро притворил за собой дверь, помня, что ткач не любит мошкары. Судя по одобрительному выражению, промелькнувшему на лице старика, он это оценил. Мирта вскинула глаза на вошедшего, и тут же, порозовев, уткнулась в работу.
— Доброго вечера, господин Теодрил! — поздоровался парень.
— И тебе, — проворчал ткач, — Быстро ты туда-сюда обернулся…
— Господин Детрилл Селас одолжил мне свой экипаж, чтобы поспеть к сегодняшнему вечеру.
— Вишь, пригорело ему… Заминка у нас вышла — вчера один станок встал. Пока починили…
Кальвен переступил с ноги на ногу. Ткач не мог не понимать, что посланцу необходимо знать, когда будет готов заказ портного, и что лучше бы, ему самому назвать новый срок, не дожидаясь вопроса. Теодрил оценил его выдержку и уже не столь ворчливо сказал:
— Вижу, дело срочное. Если сегодня просидим ночь над работой — к утру будет готово. Если же до того часа, как все эти дни, а с утра продолжим, до полудня — край, а скорее и раньше. Ночью-то, как ни старайся, выходит медленно. Смотри сам, я не знаю, сколько времени тебе дал господин Селас. Ежели завтра надо доставить, то сейчас иди ложись спать, а как откроют ворота, приходи за тканью…
Ткач не договорил, но Кальвен уловил невысказанную просьбу старика: «Но если можешь немного подождать — подожди!»
Гордость не позволила тому произнести эти слова вслух. Однако кому, как не возчику, было знать, что усталая лошадь плетётся еле-еле и тянет вполсилы. Он взглянул на Мирту. Та выглядела утомлённой. Заставить её всю ночь сидеть за станком, а самому прохлаждаться в постели!.. Парню было жаль и девушку, и её наставника. Кроме того, в голове его зародился некий план, исполнить который не составляло особого труда.
— Во сколько вы утром начинаете работу? — спросил Кальвен.
Плечи старика чуть заметно обмякли. Значит, подождёт. И ведь как повернул! Мог бы ему в собственной мастерской позволение на отдых дать — имел право! Ан нет! С уважением подошёл, с пониманием.
— Обычно в восемь, но срочности ради можно и раньше.
— Не надо. Доброй вам ночи, господин Теодрил. До завтра!
Уже открывая дверь, чтобы выйти наружу, Кальвен обернулся и встретился взглядом с усталыми серыми глазами, в которых светилась благодарность. Этот взор стоил того, чтобы клиенты Детрилла Селаса чуть дольше подождали своих платьев, будь они даже членами Императорской семьи!
Парень плотно притворил за собой дверь и полной грудью вдохнул налетевший с моря освежающий бриз.

***

Вместо того, чтобы отправиться в гостиницу, нибениец прислонился спиной к стволу растущего рядом дерева. И поднял голову, улыбаясь звёздам, разгоравшимся на вечернем небосводе, как может улыбаться только девятнадцатилетний юноша, на которого, кажется, обратила внимание понравившаяся девушка. Ночная прохлада овевала его разгорячённое лицо, сердце то сладко замирало, то пускалось вскачь. Он сгорал от нетерпения. Минуты тянулись, нехотя перетекая одна в другую, точно густая смола. Прошло около полутора часов, прежде чем дверь мастерской отворилась и выпустила ту, кого дожидался парень.
Заметив выступившую из темноты фигуру, девушка тихонько вскрикнула от испуга и отпрянула назад, готовая юркнуть обратно в дом.
Кальвен мысленно отругал себя за то, что умудрился её напугать и негромко, успокаивающим голосом, произнёс:
— Не бойся. Уже поздно. Позволь, я провожу тебя домой… Мирта.
— Что… что ты здесь делаешь в такой час? — всё ещё дрожа спросила та.
— Жду тебя. Это ведь по моей вине тебе приходится задерживаться. Не привези я этот заказ… — парень развёл руками.
— Я… право, не знаю…
— Я только провожу тебя, чтобы убедиться, что ты добралась благополучно, и сразу же уйду.
— Но мы даже незнакомы!
— Это легко исправить! Ты — Мирта, я — Кальвен.
Девушка невольно улыбнулась краешками губ. Как у него всё просто! А парень, не давая ей опомниться, продолжал:
— Ну что, идём? Показывай дорогу, а я сделаю такой вид, что все ночные опасности разбегутся и попрячутся!
— Спасибо, но… я лучше сама, — девушка безуспешно старалась скрыть улыбку, вызванную наполовину смущением, наполовину предложением Кальвена, и тем, как оно было сделано.
Этот нибениец оказался не только симпатичным, но и забавным, однако это лишь усиливало замешательство, овладевшее девушкой. Ей одновременно хотелось принять предложение парня и оказаться где-нибудь на краю земли, подальше от него. Второе желание, бывшее для неё более привычным, победило.
— Доброй ночи, — тихонько пробормотала Мирта, отвернулась и почти бегом устремилась в сторону дома. Поколебавшись пару мгновений, Кальвен быстрой поступью пошёл следом.
— Что тебе нужно? — испуганно обернулась девушка на звук его шагов, прикидывая, не позвать ли стражу. Впрочем, стражников она стеснялась не меньше, — Зачем ты идёшь за мной?!
— Пугаю опасности! — серьёзным тоном отозвался имперец.
На этот раз ему удалось вызвать у Мирты тихий смех, и парень осмелился продолжить:
— Если ты позволишь пойти рядом, они разбегутся гораздо дальше.
Не ответив ни да, ни нет, девушка пошла дальше, но уже не так быстро. Кальвен решил счесть это согласием, догнал её и зашагал с ней бок о бок. То тут, то там народ праздновал окончание трудового дня. Слыша громкие возгласы гуляк и взрывы пьяного хохота, порой раздававшиеся совсем рядом, Мирта невольно жалась ближе к своему провожатому. Затем, опомнившись, шарахалась в сторону, но всё же рядом с ним ей было немного спокойнее, и сбежать она больше не пыталась. Кальвену хотелось с ней поговорить, но он чувствовал, что этим только спугнёт её. Хватит и того, что он уже намолол из опасения, что она не позволит себя проводить!
Так в молчании они дошли до «Благоуханной лилии», где на пороге девушку опять поджидала сестра.
— Умара, я вернулась! — Мирта бросилась к крыльцу, — Прости, что сегодня ещё позже. Едва вообще не пришлось остаться в ночь!
— Это моя вина, — произнёс незнакомый голос из темноты, — Я приехал за заказом, из-за которого рабочий день в мастерской так затягивался в последние дни, и счёл себя обязанным убедиться, что в столь поздний час Мирта благополучно доберётся до дома. Доброй ночи!
— Доброй ночи, — отозвалась Умара за себя и за Мирту, приподнимая фонарь и силясь рассмотреть говорившего, но тот уже шагал прочь в темноту.
Сёстры вошли в дом и старшая с улыбкой покачала головой, глядя на младшую:
— Ты ли это? Как это ты позволила себя провожать?
— Я не позволяла! Но он просто взял и пошёл следом…
— И ты не испугалась? Не убежала?
— Я… хотела. Но если бы он собирался сделать мне что-то плохое, он вполне мог бы… И я подумала, что стража…
Мирта запуталась и умолкла, виновато глядя на сестру.
— Конечно, заставить парня, который просто проявил вежливость, ночевать в тюремной камере… А после идти домой одной, если только теперь в провожатые не определят кого-нибудь из стражников...
— Умара!..
— Вот тебе и Умара! Ох, Мирта, хорошо, что ты не переполошила полгорода только из-за того, что молодой человек решил проводить тебя до дома!
Девушка опустила голову и зарделась.
Старшей сестре хотелось подробнее расспросить младшую о её провожатом, но она понимала, что пока не время. Мирта и так совершенно ошалела от происходящего, и пребывала в смущении и растерянности. Начать допытываться, что да как — верный способ добиться того, чтобы впредь она бежала от малейшего знака внимания, точно от огня. Хотя, по правде говоря, до этого и сейчас недалеко…
Умара усадила сестру за стол, налила ей травяного чая и ласково погладила по светлым волосам. Пусть успокоится, придёт в себя. Может, поймёт, наконец, что мужчины — обычные люди, а не чудовища какие-то, вроде даэдра. Расспросы подождут. В конце-концов, если этот парень, — а голос, откликнувшийся из темноты, был молодой, — решил проводить Мирту просто из вежливости или из чувства вины за то, что той пришлось задержаться, то, возможно, и говорить не о чем. Но было в его прощальных словах нечто, заставлявшее предполагать продолжение этой истории. Бывшая ученица Эстромо умела подмечать такие вещи, хотя разложить их по полочкам скорее смог бы её возлюбленный. Индарио… как-то сейчас у него дела? Удалось ли ему добиться успеха?..
На этот раз привычный вечерний разговор между сёстрами не получился. Час был слишком поздний, а Мирта всё ещё не опомнилась после недавнего приключения и оставалась тихой и задумчивой. Всё в том же расположении духа она допила чай, точно во сне отставила чашку и ушла к себе.
Умара убрала со стола и тоже отправилась в свою комнату. Она разделась, легла в постель, но ещё долго вглядывалась в темноту, стараясь разглядеть заключённое в рамку пятно на дальней стене, и почти неосознанно проводя ладонью по пустующей половине кровати.

***

Кальвен легко шагал по ночному Анвилу. Ему хотелось петь и смеяться. Казалось бы — всего лишь проводил до дома девушку, которую видел второй раз в жизни! Да и то она порывалась сбежать... Но ведь не сбежала же! И даже улыбалась его шуткам, а один раз и вовсе рассмеялась. Парень дошёл до ворот, которые, разумеется, оказались заперты.
На просьбу открыть калитку и выпустить его, стражник разворчался:
— И куда тебя несёт на ночь глядя?!
— У меня лошадь с повозкой в гостинице снаружи. И ночлег уже оплачен.
— Так где ж ты шлялся до такого времени?
— Девушку провожал.
— Де-е-евушку, — протянул стражник, немного смягчаясь, — ладно уж... выпущу.
— Спасибо! — с чувством отозвался Кальвен, подкрепляя благодарность серебряной монетой, — Доброй ночи!
— Доброй, доброй. Иди давай!
Калитка захлопнулась за его спиной. Лязгнул засов. Городская стена отделила парня от Мирты. Молодой имперец вернулся в гостиницу. Чтобы выполнить задуманное, ему нужно было встать очень рано. Он улёгся спать, совершенно забыв об ужине, но от избытка чувств долго не мог уснуть.
Утром Кальвен вскочил, точно его подбросило, с мыслью, что проспал. Но, взглянув на небо, понял, что проснулся как раз вовремя и успевает сделать всё, что собирался.
Одно из преимуществ таверн, предназначенных в основном для трудового народа, заключается в возможности получить ранний завтрак. Всё-таки одними чувствами, даже самыми прекрасными, сыт не будешь. Утолив голод, парень взялся за дело.

***

Мирта чмокнула сестру в щёку и покинула жилую часть дома, чтобы выйти на улицу, но тут же раздался её испуганный вскрик:
— Умара, смотри! Это опять он! И не один!
Владелица лавки метнулась на зов, готовая защитить сестрёнку от неведомых обидчиков. Та, спрятавшись за тяжёлой портьерой, замерла у большого окна с частым переплётом, прежде принадлежавшего террасе, которую Индарио некогда превратил в алхимическую лавку. Умара, привстав на цыпочки, выглянула у неё из-за плеча.
Напротив их дома стоял изящный крытый экипаж, запряжённый красивым белым конём местной породы. Возле него замер в ожидании молодой белобрысый нибениец, настолько смуглый, что можно было предположить наличие у него коловианских предков. Он не пялился в открытую на дверь «Благоуханной лилии», что было бы просто невежливо, однако его взгляд нет-нет, да и останавливался на ней. В целом, внешность у незнакомца была вполне располагающей, но Умару тревожило то, что сколько она ни вглядывалась, никого, кроме самого имперца не видела.
— Ты сказала, он не один?
— Ну да… с лошадью! И каретой...
— Мирта!.. — в голосе девушки прозвучала неподражаемая смесь мягкого упрёка, смеха и шутливого негодования, — Это тот самый парень, что провожал тебя вчера?
— Да… — робко прошептала Мирта, не отрывая взгляда от окна, и вдруг добавила: — Его зовут Кальвен.
Умара слегка нахмурилась, закусив краешек губы.
— Помнится, ты говорила, что он простой возчик? А посмотреть на лошадь и повозку — так скорее вельможа! Интересно, откуда у него такие?..
Старшую сестру волновало не то, что нибениец оказался с утра у их дома. Этому можно было найти простое и логичное объяснение, весьма лестное для Мирты. Но наличие у парня выезда, никак не подходящего ему по чину, настораживало её. Тот, кто практически вырос при Гильдии воров, невольно узнаёт цену вещам. Возможностей честным путём заполучить такую упряжку у простого труженика было слишком немного. Может, он вор? Разбойник? Аферист?
Мирта же, которую пугал сам факт наличия Кальвена практически у них под окнами, отмахнулась от слов сестры, по счастью не заметив, как изменилось выражение её лица, поскольку та стояла чуть позади.
— Ах, да это не его! Того портного, что прислал заказ. Тот дал их ему, чтобы быстрее съездил и вернулся. Сам вчера сказал, когда господин Теодрил удивился, что он вернулся на день раньше, чем ожидалось.
Разумеется, такое объяснение само по себе не могло бы прийти Умаре в голову, но оказалось куда лучше самых безобидных вариантов, которые она могла вообразить. И то, что парень совершенно честно и прямо упомянул об этом в присутствии Мирты, говорило о нём с лучшей стороны. Но сама девушка продолжала испуганно цепляться за сестру:
— Умара, что он здесь делает?!
— Думаю, встречает кое-кого, кого провожал накануне, — лукаво улыбнулась та.
Ответ старшей сестры поверг младшую в панику. Она уже не думала о том, как Теодрил будет ругать её за опоздание во время сверхсрочной работы, ей просто хотелось запереться у себя в спальне, накрыть голову подушкой и отгородиться от мира, в котором возможно такое. И в то же время в груди у девушки поселилось нечто тёплое и округлое, точно сотканное из мягкого золотистого света и еле слышного кошачьего мурлыканья. От него тоненькими лучиками разбегалась какое-то незнакомое, несмелое, но очень приятное чувство.
— Я не пойду! — прошептала девушка, попятившись к внутренней двери.
«Да! Да! Прячься, беги!» — ликовали её страхи, но маленькое солнышко, притаившееся возле сердца, вдруг померкло, безмолвно сжавшись в несчастный комочек. Без него сразу стало пусто и почти… больно.
— Ты не пойдёшь, заказ не будет выполнен, он не уедет и так и будет торчать перед нашим домом, пока они с лошадью оба не умрут с голоду, — засмеялась Умара, — Стоянием много не заработаешь!
— Я… я не могу! Иди ты! Спроси, что ему надо!
— Думаю, я уже знаю ответ. Лучше пойдём вместе.
Мирта с облегчением кивнула и радостно улыбнулась. Близость старшей сестры всегда успокаивала её. С Умарой она не боялась даже пройти через общий зал таверны, полный подвыпившей матросни, и разного сброда, куда в одиночку даже за всё золото мира и носа бы не высунула.
Краем глаза Кальвен заметил, как приоткрылась дверь «Благоуханной лилии», но помимо той, кого он ждал, на пороге появилась и вторая девушка. Та, что встречала Мирту накануне. Всё, хоть как-то связанное с помощницей ткача, накрепко запечатлевалось в его памяти, и парень запомнил услышанное вечером имя, а потому, слегка поклонившись, как обязывает вежливость при обращении к малознакомым людям, с улыбкой произнёс:
— Доброго утра, госпожа Умара! Доброе утро, Мирта! Давай, я подвезу тебя до мастерской? Мне вдруг подумалось, что ночные опасности могли притаиться в утренних тенях, но к повозке они и близко не сунутся, даю слово!
При этих словах девушка уткнулась в плечо старшей сестры, чтобы скрыть невольный смех. Шутка про опасности, которые требовалось пугать, напомнила вчерашний вечер, и почему-то ей было до странности приятно оттого, что смысл этой фразы был понятен только им двоим.
— О чём это он? — вполголоса спросил Умара.
— Я тебе потом расскажу. Вечером, — шепнула Мирта в ответ.
— Доброго утра! — уже громко произнесла старшая сестра, обращаясь к парню и одарив его своей умопомрачительной улыбкой.
— Доброе утро, — эхом повторила младшая. Она снова разрывалась между желанием принять предложение Кальвена и доехать до работы на красивой повозке, и отчаянным смущением, подстрекавшим её к бегству, — Мне кажется, эта мысль…
— На редкость удачная, — быстро договорила за неё Умара. Она отлично различала, когда сестрёнка противится чему-то всеми силами и когда колеблется, не зная, на что решиться. Эти сомнения могли означать только одно — если отбросить её врождённую робость и стеснительность, Мирта не задумываясь согласилась бы, разве что только не прыгая от восторга.
— Но… — несмело запротестовала та.
— Иначе ты просто-напросто опоздаешь. Посмотри, сколько времени!
— Тебе действительно надо спешить, а Мелок без труда доставит тебя на место даже раньше срока, — нибениец чуть отступил от экипажа, точно приглашая её садиться.
— Иди-иди, — мягко подтолкнула девушку старшая сестра.
Мирта сошла с крыльца и направилась к повозке. Она старалась шагать как можно быстрее, пока остатки с трудом собранной решимости не успели улетучиться.
Кальвен подал девушке руку и бережно усадил её в экипаж. Затем легко вскочил на место кучера, отвесив лёгкий полупоклон хозяйке «Благоуханной лилии»:
— Благодарю, госпожа Умара! Хорошего дня!
Он слегка тронул поводья, и Мелок, будто почувствовавший, что нужно произвести впечатление, мягко сорвался с места.
Сердце Мирты замирало от восторга. Такое ей даже и не снилось — ехать по улицам родного города в прекрасном экипаже! Надо сказать, безупречный вкус, позволивший Детриллу Селасу сделать себе имя и состояние, не оставил его и при выборе средства передвижения. Кальвен буквально спиной чувствовал, что девушка рада, и, обернувшись, встретил её сияющий взгляд, подтвердивший это. Нибенийца огорчало лишь одно — мастерская была слишком близко. И почему бы Мирте не работать где-нибудь подальше? Скажем, в окрестностях Кватча?..
Парень немного умерил бег Мелка. Всё равно приедут загодя. Ему казалось, что сейчас самое время заговорить, но при этом он опасался сказать что-нибудь не то и ненароком оттолкнуть застенчивую девушку. Наконец имперец осмелился задать вопрос, который безуспешно пытался решить уже некоторое время:
— Скажи, Мирта, кем тебе доводится Умара?
Девушки вели себя как близкая родня, но при этом были такими разными, что это казалось маловероятным. Высокая и красивая юная нибенийка и маленькая симпатичная редгардка с обаятельной улыбкой и выразительными формами, явно на несколько лет старше неё… Что у них могло быть общего?
Выбранная тема для разговора оказалась удачной. Умару Мирта очень любила и была готова говорить о ней куда более, чем о чём-либо другом.
— Она моя сестра, — с мягкой улыбкой отозвалась девушка.
— Надо же! Вы с ней совсем не похожи! — удивился парень, но тут же спохватился и прибавил, — Извини, я не хотел тебя обидеть.
— Я понимаю. Тем более, так и есть. Умара пошла в отца — он был редгардом. А я, говорят, больше похожа на мать.
Из услышанного Кальвен сделал вывод, что родителей девушек уже нет в живых, причём по крайней мере матери достаточно давно, чтобы Мирта её не помнила. Значит, лучше оставить эту тему. Впрочем, они всё равно больше ни о чём не успели поговорить, поскольку нибенийцу пришлось остановить коня перед домом Теодрила.
Парень спрыгнул с козел, помог девушке выйти из повозки, пожелал хорошего дня и пообещал заехать ближе к полудню. Он проводил её глазами, увидел, как она скрылась за дверью мастерской, сел на место и медленно поехал прочь. Огорчение, что пришлось расстаться так быстро, смешивалось с острой радостью от того, что Мирта, пусть и с подачи сестры, согласилась, чтобы он её подвёз, и что по пути им удалось обменяться несколькими словами.

***

Около полудня Кальвен снова был в ткацкой мастерской. На этот раз всё было готово и Теодрил, получив остаток оплаты, с облегчением передал парню заказанную материю.

Забрав заказ данмерского портного, нибениец поспешил прочь. После утренней поездки он снова дал Мелку отдохнуть и постарался получше подготовить его к предстоящему пути. Существенная часть дня была потеряна, так что шансов вернуться в Скинград до темноты практически не было. В лучшем случае, заночевать близ лагеря стражи, как в прошлый раз, и ранним утром добраться до города.
Парень загрузил ткань в повозку, снова запряг мерина и поскорее выехал на дорогу. Забирая заказ, Кальвен только мельком увидел Мирту и, направляясь к дому, думал о том, что теперь, должно быть, ещё очень нескоро встретится с ней вновь. Он начал прикидывать, нет ли какого-нибудь способа хоть немного приблизить этот момент. Разве что с удвоенной энергией набирать поручения и грузы, которые потребуют поездки в Анвил... Детриллу Селасу едва ли в ближайшее время потребуется ещё что-нибудь от господина Теодрила, но можно будет хотя бы просто подождать девушку и проводить домой после работы. Хотя, конечно, имея дело к ткачу, действовать проще.
Парень сделал остановку в «Готтшо» не столько ради себя — он успел перекусить перед тем, как зайти в ткацкую мастерскую, чтобы сберечь побольше времени на дорогу, сколько ради коня, здоровьем которого был не вправе рисковать.
После отдыха Мелок бежал так резво, что его впору было сдерживать, а не понукать. Мелькнула шальная мысль, что так можно и до закрытия ворот очутиться в Скинграде. Хорошо, но что толку? Кальвен сильно сомневался, что столь почтенный мастер, как Детрилл Селас сядет за работу в ночь, едва только получит анвильскую материю. Значит, лучше не торопиться, дать роздыха коню, рассчитать время на ночёвку и утренний выезд, чтобы прибыть в город к открытию ворот.
Рассудив таким образом, нибениец снова остановился на ночлег возле лагеря стражи, хотя было ещё достаточно рано, и он вполне мог бы ехать дальше. Заодно Кальвен условился со стражами порядка, чтобы при очередной смене его разбудили. По времени должно было выйти как раз то, что нужно.
Парень был занят обычными для вечернего привала делами, когда к нему приблизились двое стражников. Один из них — тот, совсем юный, которому поведение нибенийца показалось подозрительным в прошлый раз, другой — его нынешний напарник, моложе прежнего и явно не обладающий столь богатым жизненным опытом.
Оба, сурово хмуря брови, принялись расспрашивать возчика, откуда у него такая повозка вместо фургона, и с чего он вдруг так зачастил по этой дороге.
Эти вопросы и тон, которым они задавались, не сулили ничего хорошего, так что Кальвену волей-неволей пришлось сосредоточиться и отвечать как можно более чётко и подробно.
— Где у тебя разрешение на пользование этим выездом?
— Оно не у меня, а у владельца конюшни в Скинграде, где содержатся и мерин, и повозка. Без него мне бы их не отдали, — парень говорил уверенно, а про себя молился Зенитару и Маре, чтобы его друг не забыл передать письмо данмера хозяину, и чтобы тот с пониманием отнёсся к тому, что Кальвен не вручил его лично.
— Ты едешь из Анвила, на анвильской лошади, уверяешь, что получил её в Скинграде, но разрешения у тебя при себе нет. Подтвердить свои слова тебе нечем, так?
Кальвен откинул со лба непослушную прядь. Вот же не было печали! Этим что ни говори, всё будет не так, поскольку они заранее вбили себе в голову, что он хоть в чём-то да виноват. На его счастье, к ним подошёл другой стражник, постарше. Судя по тому, как вытянулась двое донимавших возчика, — их начальник. Он присел на камень и спросил:
— Ну, что тут у вас?
В своём служебном рвении ребята говорили таким тоном и так громко, что тот почёл за лучшее сходить и выяснить лично, что происходит. Тем более, оказался он здесь как раз совершая объезд всех постов стражи графства Кватч.
Те вкратце пересказали суть беседы, причём младший ввернул про подозрительный вид и поведение возчика в прошлый раз, на что его тогдашний напарник отказался обращать внимание. Он так и светился гордостью. Весь его вид говорил: «А прав-то оказался я!»
— Что ж просто так взял и отказался? Никак не обосновал?
— Сказал, что парень о какой-нибудь девчонке замечтался. А сегодня он — на тебе — на такой повозке и с таким конём, каких так просто не намечтаешь!
Проверяющий нетерпеливым жестом остановил поток красноречия служаки.
— Ладно. Тебе дай волю, до утра будешь болтать. Теперь я хочу выслушать его самого.
Кальвен снова пересказал историю своего поручения и причины появления у него упряжки с Мелком.
— Звучит вполне правдоподобно. Так когда, говоришь, ты видел его в прошлый раз? — обратился начальник к исполненному подозрений юнцу.
— Три дня назад... Вечером, — чуть запнувшись, отрапортовал тот, — Утром он отправился в Скинград. В фургоне.
— Так. Ты ведёшь записи заказов и поручений, которые выполняешь? — на сей раз вопрос был адресован Кальвену.
— Конечно! — нибениец мигом сообразил, к чему клонит проверяющий.
Он вытащил тетрадь, где было отмечено, что такого-то числа поручение Детрилла Селаса к анвильскому ткачу выполнено не полностью по причине отсутствия материи. Рядом стояла пометка, когда примерно она будет готова. Далее следовали записи, датированные позавчерашним днём, о вручении заказчикам привезённых в Скинград товарах и получении оплаты, а нынешним числом значилось получение от Теодрила недостающей ткани и внесении денег за неё.
Стражник поманил подчинённого.
— Иди-ка сюда. Смотри. Вот тогда он выехал из Анвила и ночевал здесь. Вот добрался до Скинграда, развёз грузы, заночевал. По записям видно, что когда он ездил на фургоне, путь занимал около двух дней. Здесь за два дня он практически обернулся туда и обратно, отправился бы утром — ночевал бы уже в Скинграде. Какой из этого вывод?
Юноша сморщил нос:
— Что уже из Скинграда он ехал вдвое быстрее.
— Именно. А значит, подозревать, что повозка украдена в Анвиле, нет никаких оснований. Тем более, возвращается он туда, где, судя по скорости, её и взял. Если тебе так неймётся, завтра сгоняешь в Скинград и проверишь и на конюшне, и у самого портного. Обнаружишь, что парень солгал и в чём-то нарушил закон — лично тебе повышение выбью. А теперь отстань от него, и дай уже помечтать спокойно.
Молодой стражник угрюмо кивнул. Судя по тону старшего, повышение ему не светило. Вместе с напарником они побрели в сторону своего лагеря.
Кальвен выразил свою признательность начальнику этой не в меру бдительной парочки. На что тот только рукой махнул:
— Опыта мало. Зато желания выслужиться — хоть отбавляй. Что из него выйдет, только время покажет. Может, ещё гордостью стражи станет, а может… — он не договорил, и тяжело вздохнул. Видимо, навидался таких, — Ладно, это уж точно не твоя печаль. Ложись, ни о чём не тревожься. Я-то сейчас завершаю объезд и возвращаюсь в город, а они пусть только попробуют тебя не разбудить. Если что не так — будешь проезжать через Кватч, найди меня.
Проверяющий назвал своё имя, поднялся с камня и последовал за подчинёнными.
Кальвен обратил взгляд к небу и послал благодарность богам, избавившим его от ненужных проблем. Укладываясь спать, он снова погрузился в мечты, особенно яркие и глубокие из-за событий прошлого вечера и нынешнего утра. Мелким жизненным неурядицам среди них было не место.

Предыдущая глава: Капризы судьбы

Следующая глава: Хитроумные планы

Thea · 17 мая, 2020

"Мечты и хлопоты" - идеальное название! Тут, действительно, всё вертится вокруг хлопот и мечтаний. Повествование спокойное, не насыщенное приключениями, хотя немного поволноваться можно тут и там. Было просто приятно посмотреть на Умару в роли старшей сестры и на то, как герои справляются со своими хлопотами.

Joke_p · 17 мая, 2020

Да, с приключениями в этой части напряг. :pardon: Мирные люди, мирное время... обыденные дела и заботы.

Thea · 18 мая, 2020

Но это и здорово, что ты описываешь не только приключения и опасные времена. Без мирного времени картина получается неполной ведь. А тут можно почитать, как нормальные люди живут своей жизнью. Мне очень понравилась эта глава!

Главы все разные, все ценные по своему, каждая добавляет очередной кусочек мозаики к общей картине. Так, вспоминая о двух сиротках, жизнь которых могла оборваться в любой момент, приятно видеть их повзрослевшими счастливыми девушками. Кто знает, что их ждет впереди? А пока у них всё хорошо. И это радует. Об этом тоже интересно и приятно читать.

HomoJoy · 21 мая, 2020

Приятно удивили новые главы, нелегко предлагать обычную мирную жизнь, это гораздо "напряжнее", как мне кажется, чем «приключения и стрелялки». Понравились и некоторые фразы, про сотканное из света и мурлыканья… Впечатлили, да. Всё вроде просто, а на душе потеплело... Ждём продолжения…

TheDuskRaven · 29 мая, 2020

По правде говоря, вполне и без названия общей главы отлично вписываются в мир отдельными произведениями :)

Изменено 29 мая, 2020 пользователем TheDuskRaven

Joke_p · 29 мая, 2020

Спасибо! В данный момент времени особенно приятно это услышать... То, что оно вписывается в мир, то, что кто-то продолжает это читать, то, что есть смысл продолжать... Наверное, когда глав станет больше, они и общим названием прирастут, там будет видно. :) Но хорошо уже и то, что не приходится лепить хоть что-то без уверенности, что оно подойдёт и к дальнейшему.

И ещё, обращаюсь ко всем, кто читает этот фанфик или будет читать в дальнейшем. При написании я использую имена и названия, которые использовались в русских локализациях и стараюсь избегать "хоббитов из разных переводов", подстраиваясь под общепринятый перевод. Так было и с элементами, перекликавшимися с переводом TES Online от RuESO.

Недавно вышла официальная русская локализация, основанная на этом переводе. К сожалению, часть заменённых названий, на мой взгляд, как человека, хорошо знакомого с английским, стала несопоставимо хуже. Есть моменты, в которых я не готова подстраиваться, и продолжу использовать прежние названия. В частности, это касается Божественного Обвинения (Divine Prosecution), с какого-то перепугу превратившегося в невнятно-пассивный Божественный Надзор, не отвечающий ни смыслу, ни духу исходного названия. Заранее прошу прощения у тех, кому это несоответствие может показаться неуместным.

Можно добавить это авторское обращение в описание мода с книгами, во избежание недопонимания.

TheDuskRaven · 30 мая, 2020

29.05.2020 12:35:57, Joke_p сказал(-а):

Спасибо! В данный момент времени особенно приятно это услышать... То, что оно вписывается в мир, то, что кто-то продолжает это читать, то, что есть смысл продолжать... Наверное, когда глав станет больше, они и общим названием прирастут, там будет видно. :) Но хорошо уже и то, что не приходится лепить хоть что-то без уверенности, что оно подойдёт и к дальнейшему.

И ещё, обращаюсь ко всем, кто читает этот фанфик или будет читать в дальнейшем. При написании я использую имена и названия, которые использовались в русских локализациях и стараюсь избегать "хоббитов из разных переводов", подстраиваясь под общепринятый перевод. Так было и с элементами, перекликавшимися с переводом TES Online от RuESO.

Недавно вышла официальная русская локализация, основанная на этом переводе. К сожалению, часть заменённых названий, на мой взгляд, как человека, хорошо знакомого с английским, стала несопоставимо хуже. Есть моменты, в которых я не готова подстраиваться, и продолжу использовать прежние названия. В частности, это касается Божественного Обвинения (Divine Prosecution), с какого-то перепугу превратившегося в невнятно-пассивный Божественный Надзор, не отвечающий ни смыслу, ни духу исходного названия. Заранее прошу прощения у тех, кому это несоответствие может показаться неуместным.

Можно добавить это авторское обращение в описание мода с книгами, во избежание недопонимания.

С Teso, увы, разработчики не могли не блеснуть своим видением :)
Что же до книжек, даже отлично. Новые главы, новый цикл, новый мод. Беру смелость заявить, что мы все находимся в приятном ожидании.

Joke_p · 30 мая, 2020

С Teso, увы, разработчики не могли не блеснуть своим видением :)

И, увы, в большинстве случаев в сторону объективно менее удачного, но к тому, что не исказило смысл, можно привыкнуть.

Беру смелость заявить, что мы все находимся в приятном ожидании.

Спасибо! Новая глава, вроде, продвигается. :)

Thea · 3 июня, 2020

Нахлынуло желание перечитать "Нежданную встречу." Ах, какая Корнелия очаровательная! Мне сразу эта глава очень понравилась, а сейчас, зная уже о многих персонажах, живущих до этой парочки, о событиях, который вели в сторону этой встречи... Нравится еще больше! При всем при этом тут все ещё ощущается дух семейных загадок и ожидание чего-то безумно интересного. Клёвая глава. Вот прям очень.

Дочь возчика. *____* Такая приятная деталь, которая раньше не имела столько значения.

Продолжение ждем. Да!

Joke_p · 3 июня, 2020

Да уж... думала, что будет отступление от истории Корнелии на одну-две главы, а уже вторая книга пошла... Кто ж заранее знал, что там столько всего? :)

Joke_p · 14 июня, 2020

Как ни старалась, но с момента публикации предыдущей главы прошёл почти месяц. :pardon: В двух предыдущих главах была выловлена и исправлена существенная неточность. На этот раз повествование вышло довольно "пёстрое", но хотелось бы верить, что это его плюс, а не минус. :)

Хитроумные планы

Хитроумные планы

Боясь проспать подъём в непривычное время, Кальвен спал очень чутко. И когда по траве зашуршали тяжёлые сапоги, сразу же поднял голову.
— Проснулся? Вставай давай, пора! — беззлобно окликнул нибенийца напарник стражника, заподозрившего парня в нарушении закона. Сам излишне бдительный блюститель порядка будить возчика не явился. Не воспользовался выпавшим шансом загладить допущенную несправедливость. Возможно, проверяющий не зря вздыхал на его счёт.
Парень поднялся, благодарно кивнул стражнику, и начал собираться в дорогу.
Время он рассчитал точно и прибыл в Скинград как раз к открытию ворот. Мелок и повозка были возвращены на конюшню и всесторонне осмотрены как самим нибенийцем, так и его другом. Всё было в порядке. Заботы о мерине конюх взял на себя, а Кальвен навестил своих лошадей, угостил их припасённым лакомством, достал из экипажа привезённую ткань и пешком поспешил к дому портного, благо идти было не слишком далеко, да и груз не очень велик.
Дверь парню открыл всё тот же слуга. Как и предполагал возчик, Детрилл Селас только что проснулся, так что ему снова пришлось подождать. Он настроился на длительное пребывание в небольшой комнатушке, смежной с той, где портной принимал посетителей, и даже думал немного подремать сидя на пуфе и привалившись к стене, однако данмер прислал за ним очень быстро.
Слуга вновь забрал у парня принесённую им ткань, а самого его проводил в столовую, где хозяин дома предложил гостю присоединиться к нему за завтраком.
Кальвен не знал, что и думать. Сперва роскошный выезд, выданный ему портным, теперь это приглашение… Но отказаться он не посмел.
— Я подумал, что если ты расскажешь о своей поездке за едой, это позволит нам обоим сберечь немало времени, — пояснил данмер.
— Да там, собственно, и рассказывать-то особо нечего… — начал имперец и осёкся. Вероятно, господин Детрилл желал узнать о состоянии своего имущества, одолженного ему. Должно быть так, ведь никогда прежде он ни о чём его не расспрашивал, — Мелок и повозка в полном порядке, я вернул их на конюшню.
— О, я и не сомневался, — небрежно махнул рукой хозяин, — Расскажи о том, как прошла поездка. Считай, что ты просто развлекаешь меня беседой за завтраком.
Кальвен не вполне понимал, что именно хочет услышать портной, и начал рассказывать обо всём по порядку. Как добирался до Анвила, и как впечатлили его резвость и выносливость мерина, принадлежащего данмеру. Как выяснил, что с материей возникла очередная заминка, и пришлось ждать до полудня следующего дня, отчего не удалось вернуться к минувшему вечеру.
Детрилл Селас не только имел безупречный вкус и превосходно владел своим ремеслом. Он умел внимательно слушать, участливо расспрашивать и делать выводы. Полученную информацию, которую другой мог бы счесть бесполезной, данмер нередко использовал при принятии решений, многие из которых послужили увеличению его благосостояния или личного удобства.
Слово за слово, отвечая на будто бы невзначай заданные вопросы, Кальвен поведал ему гораздо больше, чем собирался, сам того не замечая. Впрочем, скрывать ему было нечего, но из его рассказа портному стали ясны некоторые вещи, о которых сам парень совершенно не задумывался.
Когда с завтраком было покончено, Детрилл Селас выдал возчику причитавшуюся ему оплату, удержанную с прошлого раза, отпустил его, а сам взялся за работу, размышляя об услышанном.
Значит, у Теодрила есть ученица… Это хорошо. Люди живут недолго, а ткач уже стар. Из рассказа нибенийца следовало, что даже материя такого качества, что требовалась данмеру, была выткана не только самим мастером, но и его помощницей. Портной пристально осмотрел всю привезённую Кальвеном ткань, но не взялся бы сказать, чьими руками она сработана. Это говорило о том, что девушка уже прекрасно овладела ремеслом своего наставника. При этом молодой имперец к ней явно неравнодушен. Стоило начать исподволь расспрашивать его о помощнице ткача, глаза у парня так и загорелись. На эту тему он казался готовым говорить часами…
Пока что сложно судить, насколько сам возчик приглянулся ученице Теодрила. Возможно, из этой истории ничего и не выйдет… Должно выйти. Должно. По губам мера скользнула тонкая улыбка.

***

Кальвен наконец-то отправился домой. Мысли о Мирте затмили воспоминания о том, как между ним и матерью пробежал злокрыс. В конце-концов, та ведь просто хотела, чтобы он женился, и старалась в меру своих сил и понимания этому помочь. В кои-то веки их желания совпали, оставалось просто рассказать, что больше нет нужды искать и подсовывать ему невест. Он сам нашёл ту, с которой готов связать свою судьбу, если будет на то воля богов.
При мыслях о том, как матушка должна обрадоваться этой новости, парень широко улыбнулся. В разговоре с данмером он не сумел избежать упоминания о Мирте, да, впрочем, и не старался, но ему хотелось говорить о ней ещё и ещё. И вот-вот у него появится такая возможность.
Мать встретила его с приветливым видом, не слишком вязавшимся с ворчливым:
— Явился! Ну и где тебя носило?
— Здравствуй, мама, — в голосе парня прозвучала чуть заметная усмешка по поводу оказанного ему приёма, — Только что вернулся из Анвила. Я же говорил, что поеду.
— Говорил он! Лошади здесь, фургон с телегой — тоже. Я что думать должна?! И вернулся всего через два дня, а не как положено!
— Оттого и ездил не на своих, чтобы быстрее обернуться. Если бы удалось поговорить с тобой нормально, как собирался, всё бы заранее рассказал.
Хотя Кальвен и намеревался не вспоминать об Авиле, но заданный тон разговора вынудил его намекнуть на причину своего поспешного ухода. Более того, он снова начал горячиться, а ссориться с матерью ему не хотелось. Чтобы не наговорить лишнего, парень вышел проверить, как починен фургон.
В дом он вернулся раздосадованным пуще прежнего.
— Мама, а плотник не приходил?
— Приходил, как же. Я не пустила, велела с тобой разбираться, как вернёшься.
— Я его сам просил зайти, поменять ось, пока меня нет, и фургон срочно не нужен. Он что, не говорил?
— Говорил. А мне откуда знать, так ли, нет?
— До сих пор, дома я или в отъезде, в то, что касается работы, ты не вмешивалась. Сказано, что от меня — и довольно. Эта ось больше ни одной поездки не выдержит! Было время сделать — человек приходил. И что теперь? Он ведь тоже сложа руки не сидит. Понадобится срочно ехать — как? На поломанном? Мы с этой работы кормимся, нельзя с заказами тянуть. А сын у тебя, видимо, лишний!
Как ни старался Кальвен сдержаться, несколько неосторожных слов у него всё-таки вырвалось. Он направился к двери. Всё повторялось точно в дурном сне. Но на сей раз мать не стала безропотно смотреть, как он уходит.
— А не надо было уезжать, ничего толком не сказав!
— Не надо?! — парень резко повернулся к ней. Горячий нрав наконец-то взял своё, — Чего не надо было, так это девок мне таскать, точно кобыл к племенному жеребцу! Не думаешь, что для начала стоило меня спросить, хочу ли я вести разговоры о своих делах, когда тут чужая деваха крутится, точно у себя дома?!
— Авила просто помогала мне по хозяйству...
— Ай! Что-то очень уж вдруг тебе помощь потребовалась! И именно в день моего возвращения! Будь это первый раз, когда ты мне кого-то сосватать пыталась, ещё мог бы сделать вид, что поверил! Хотя вот так явно — и правда впервые. Где я обнаружу следующую? У себя под одеялом?! А для помощи и компании я тебе предлагал каджитку приютить! Но тебя это не устроило! Почему? А её мне не подсунешь, вот почему! — Кальвен горячился всё сильнее и уже почти кричал.
Мать поняла, что отпираться бесполезно. Сын видел её не больно-то хитрые уловки насквозь. Тем более, что она в последнее время неустанно знакомила его с разными девушками и допекала разговорами о свадьбе. Видя, что обвинить его в давешней ссоре не выйдет, женщина сменила тактику. Она вся сникла, жалобно всхлипнула и, глядя на него печальными глазами, умоляюще сложила руки:
— Сынок, так ведь пора тебе жениться! Мне бы внуков хоть дождаться!..
Слеза, умело подпущенная в материнский голос, немного остудила гнев парня. Он несколько раз глубоко вдохнул, медленно выдохнул и почти просительно произнёс:
— Мама, мне ещё только девятнадцать! Да и ты у меня не старая совсем! Женюсь я, куда денусь! Обещаю! И внуки тебе будут! Только не дави ты на меня! Дай самому с этим разобраться!
— Да где тебе с этим разбираться? Когда? Ты ж, почитай, в разъездах постоянно! Всё-то тебе некогда! Разве ж ты так встретишь кого?
— Может статься, уже встретил... — вполголоса пробормотал Кальвен. Иначе собирался он поведать матери о Мирте. Не в таком разговоре, который грозил вот-вот превратиться в ссору, но сказанного обратно не вернёшь. Женщина тут же зацепилась за его слова. Все её не до конца развеянные подозрения разом зашевелились вновь.
— Это где же? Ты ж говорил, что в Анвил ездил!
— В Анвиле и встретил, — неохотно отозвался парень. Ему не хотелось сейчас развивать эту тему. Чувствовал, что добра не выйдет. Но мать не унималась, так что поневоле приходилось отвечать на придирчивые расспросы.
— Да когда ж ты успел-то?! За два дня, считай, слетал туда-обратно, а уж какую-то девку подцепил?!
Тон родительницы снова вывел Кальвена из себя. Какое право имеет она так называть Мирту, которую не видела ни разу в жизни? Да половина тех, что мать пыталась ему подсунуть, куда больше подходили под этакое словцо! Очередная попытка взять себя в руки и говорить спокойно, привела лишь к тому, что речь его зазвучала резко и отрывисто, точно щёлканье бича:
— Она не девка, и я её не цеплял. А встретил ещё в прошлый раз. И рассказал бы, если бы ты не притащила эту Авилу. Уж та-то не девка, да?!
— А чем тебе Авила не хороша?! — вскинулась мать, — Работящая и ремеслом владеет — пряха она. По хозяйству управляется славно. А что постарше тебя, да с дитём, так зато, во-первых, ясно, что не пустоцвет, во-вторых, раз уж одного растит, так и о муже, и о новых ребятишках позаботиться сумеет!
До сего момента Авила была лишь одной из многих, кого женщина прочила в жёны сыну. Разве что её было попроще завлечь на вечер к себе, чтобы вот так подсунуть Кальвену, дать сразу увидеть в роли хозяйки. Более того, возраст предполагаемой невесты и наличие у той внебрачного сына трёх лет от роду прежде и самой своднице представлялись изъяном, хоть и не слишком значительным. Но теперь, когда парень заговорил о другой, мать вдруг решила, что именно Авила — та самая жена, что ему нужна.
— Вот даже как! — протянул Кальвен, — И внук сразу готовый есть, даже напрягаться не надо! А уж чей он, я смотрю, дело десятое!
— Так я ж тебе о чём толкую! Как одного родила, так и других родит! Твоих! А матерью хорошей себя уже показала! Зарабатываешь ты неплохо, вам на всех хватит.
— А мне-то что за радость, чужое дитё на себя брать?! Добро бы ещё в мать его влюбился без памяти!..
Он осёкся, попытавшись представить, как бы повёл себя, окажись на месте Авилы Мирта. Пожалуй, и тут заколебался бы, хотя помощница ткача и запала ему в сердце. И всё же, скорее всего, всё равно решился бы жениться на ней. Но девушка, не пробудившая в нём никаких чувств, кроме досады и раздражения, вызванных её неуместным пребыванием у них дома!.. Чего ради, спрашивается?!
— И-и-и! Влюбился! Любовь в бутылку не нальёшь, пробкой не запечатаешь! Была — да прошла, Не было — да пришла! Поживёте бок о бок, детишек наплодите, оно и слюбится.
— Мама, неужели тебе не хочется видеть меня не только женатым, но и счастливым? Зачем мне брать в жёны ту, которая не по сердцу, не по нраву? — Кальвен из последних сил старался сдержать свой норов. Его голос звучал почти умоляюще, хотя в душе зрело желание плюнуть на всё и уйти, причём на этот раз наговорив резкостей напоследок и хлопнув дверью.
— Ах, не по нраву! Да ты кем себя возомнил?! Небось оттого нос воротишь, что она — коловианка? Постыдился бы! Твой родной отец коловианцем был!
Нелепость этого предположения окончательно вывела из себя парня, чьё терпение и без того висело на волоске.
— Вот именно — был! — рявкнул он, — И кабы не ты, может, и по сию пору был бы! Сказать, из-за кого он столько пить начал?! Думаешь, я мал был, не видел, не понимал ничего?! Трёх лет не прошло, как он погиб, а тебе уж мало? За меня взялась?! — с этими словами парень вышел вон, с силой захлопнул дверь и быстро зашагал прочь, сжимая и разжимая кулаки от ярости, не находившей выхода.

***

До сих пор он никогда не обвинял мать в смерти отца. В конце концов, причиной был несчастный случай, а потеря кормильца — их общей бедой. Хорошо ещё, что Кальвен сумел продолжить дело родителя, причём для этого ему пришлось изрядно потрудиться. Многие заказчики, охотно работавшие с его отцом, опасались доверять свои товары и поручения шестнадцатилетнему юнцу. Молодой возчик оказался вынужден основательно попотеть, чтобы создать себе репутацию, способную их убедить. Именно поэтому он и теперь так переживал насчёт правильности решений, связанных с работой. Но в глубине души парень всегда понимал, что мать сыграла далеко не последнюю роль в случившемся с её мужем.
Кальвен с малолетства ездил в рейсы вместе с отцом. Он хорошо помнил его собранным, ответственным, пользующимся уважением как собратьев по ремеслу, так и клиентов. Впрочем, последнее тот сохранил до самой смерти. Сперва отец позволял себе во время поездок выпить пива под разговоры с другими возчиками, но если и больше, чем стоило бы, то ненамного. Зато мог как следует расслабиться вечером, вернувшись из рейса и закончив с делами. Перемены были очень постепенными и на первый взгляд казались почти незаметными, но стоило обернуться назад, они становились вполне очевидными.
Если в пути всё оставалось более или менее по-прежнему, то дома посиделки в тавернах из послепоездочных превратились практически в ежевечерние, а облик отца после них всё менее напоминал человеческий. Причина же крылась в том, что стоило ему вернуться домой, как жена тут же начинала выдвигать ему какие-нибудь требования и претензии, подчас совершенно нелепые, а то и противоречащие друг другу. Что бы он ни сделал, у неё или находился повод быть недовольной, или выяснялось, что она как раз подумала что надо было иначе, даже если всё было выполнено в точности как говорилось прежде, или тут же срочно оказывалось нужно что-нибудь другое. При этом она вроде бы и не пилила мужа, не ругалась с ним, но угодить ей не было решительно никакой возможности.
Первое время супруг пытался спорить с ней, напоминать, что она сама же велела сделать именно так, порой несмотря на обоснованные предупреждения и попытки растолковать, что решение не самое удачное. Но та не желала признавать свою неправоту ни сразу, ни после, а если результаты выполнения её требований оказывались совсем уж плачевными, уверяла, что ничего подобного не говорила, что муж всё понял превратно и вообще, если бы слушал внимательнее, то получилось бы просто прекрасно. И снова и опять он выходил кругом виноватым.
Со временем попытки отца что-либо объяснять и доказывать становились всё слабее. Он старался реже появляться дома, находиться там как можно меньше и возвращаться в таком состоянии, когда ему уже на всё наплевать. Единственную отраду возчик находил в своей работе, в возне с лошадьми, в общении с подрастающим сыном. Но и её всё больше затмевала растущая тяга к хмельному. Лишь в поездках, вдали от жены, он становился почти прежним, оттого эти совместные рейсы были особенно дороги Кальвену. Но они завершались, отец привозил парнишку домой, оставлял с матерью и отправлялся развозить заказы, обихаживать лошадей, а после до поздней ночи пропадал в каком-нибудь кабаке.
В разговорах с матерью сын пытался вступаться за отца, осторожно давая понять, что она со своими придирками несправедлива к нему. Но теперь у той появился вечный и неоспоримый повод для недовольства — пристрастие мужа к выпивке. Будучи ещё совсем мальчишкой и воспитанный в почтении к родителям, Кальвен не решался зайти дальше и хотя бы намёком обвинить её в том, что она сама же до этого и довела. Он вообще гнал от себя эти мысли, как неподобающие, хотя подспудно чувствовал, что так оно и есть.
Пробовал паренёк поговорить и с отцом. Несколько раз тот подолгу пристально смотрел ему в глаза, точно был почти готов решиться на разговор по душам, но в итоге каждый раз отводил взгляд, безнадёжно вздыхал и вяло махал рукой.
Так продолжалось до тех пор, пока возчик и на конюшне не начал появляться крепко выпившим. А там… запинка об оставленное кем-то не к месту ведро, неловкий взмах руками, несколько неверных шагов в сторону, пригнувшись в попытке удержать ускользающее равновесие, и копыто лошади, стоявшей поблизости и напуганной резким движением позади, прилетевшее точно в голову…

***

И вот теперь жестокий упрёк был брошен матери в лицо. Сейчас парень как никогда понимал отца. Кабы не дела, послать бы всё лесом, зайти в таверну, выпить, успокоиться. Но сперва надо всё же упросить плотника прийти ещё раз и заменить-таки злополучную ось. Мысли о фургоне перетекли к последнему рейсу, затем к поездке в экипаже Детрилла Селаса, а от неё — к Мирте. Снова и снова парень вспоминал их недолгую ночную прогулку и короткий утренний разговор, состоявшийся пока он вёз девушку на работу.
Думая об ученице ткача, Кальвен сам не заметил, как перестал злиться. Желание отправиться в кабак бесследно исчезло — вспоминать о Мирте хотелось без хмельного тумана. Мечты о ней оказалась тем, что позволило отрешиться от ссоры с матерью, умерило гнев и досаду, смягчило сердце, остудило голову.
Нибениец удивился тому, как быстро добрался до плотницкой мастерской. Пусть думы его и перетекли в приятное русло, но подгоняемый клокочущей яростью, он успел отмахать довольно много, прежде чем умерить шаг.
И вот теперь парень остановился на пороге в некоторой растерянности. Как завести разговор с мастером, который один раз уже приходил по его просьбе, и был отправлен восвояси? Разумеется, мать поступила так, исключительно желая насолить сыну, который повёл себя не как она предполагала, а вовсе не оттого, что усомнилась, будто плотник пришёл по его просьбе. Однако весь день на пороге не простоишь... Кальвен превозмог себя, шагнул внутрь и поздоровался с мастером.
— А, это ты... — вполне доброжелательно отозвался тот, отвернувшись от верстака, — Я к вам позавчера заходил, как обещал…
— Знаю… Прости, не предупредил мать, что ты придёшь.
— А, не бери в голову! Женщины!.. — плотник усмехнулся и выразительно пожал плечами, — Моя, вроде, баба и не глупая, а подчас такого отчудит — сам за голову хватаюсь.
— Так как теперь с осью быть? Найдёшь время? Кто знает, как скоро мне опять ехать придётся.
— Найду, как не найти. Я краем глаза-то фургон твой видел. Подобрал кое-что. Должно подойти. Подожди с полчаса, закончу начатую работу и схожу с тобой.
Молодой возчик не привык праздно проводить время, но понимал, что у мастера не было ни малейшего желания снова получить от ворот поворот, придя без него. Поэтому он покорно примостился в углу, дожидаясь, пока тот освободится, и предался размышлениям о Мирте и о том, как теперь помириться с матерью после брошенного ей в запале обвинения.

***

Кальвен был бы очень удивлён, если бы знал, сколь мало значения придала мать сказанному им. Когда он, в сердцах хлопнув дверью, вышел вон, женщина присела на лавку и презрительно фыркнула:
— Мужчины!.. Готовы обвинить кого угодно, лишь бы оправдать свои пороки и слабости!
Она ни минуты не сомневалась, что слова, сгоряча вырвавшиеся у сына, были вложены ему в уста ещё отцом. И дождались своего часа, когда Кальвену потребовалось найти извинение собственному поведению. Мать по-прежнему пребывала в убеждении, что после прошлой размолвки он не вернулся ночевать, поскольку был слишком пьян. Более того, полагала, что и на этот раз он покинул дом с целью напиться. А раз уж пошёл по отцовским стопам, тут и его припомнил, и её упрекать начал. Не зря же сказал, что она теперь «за него взялась». Да ещё девка эта анвильская... Жена ему хорошая нужна, вот что. Пока поздно не стало.
Мать не теряла времени, и когда Кальвен в сопровождении плотника вернулся домой, он застал её за беседой с Авилой.
Подчёркнуто не глядя в сторону женщин, возчик провёл мастера во внутренний двор.
— Твоя что ль? — кивнул ремесленник на дверь, забираясь под фургон.
— Нет. Материна подружка. Приходит иногда по хозяйству ей помочь, да лясы поточить, — суховато отозвался парень.
Услышав его тон, плотник выглянул из-за колеса.
— Ты смотри. Оглянуться не успеешь, захомутают не хуже чем ты своих упряжных. Ты их тоже не больно спрашиваешь, коли ехать решил.
Кальвен нахмурился. Неужели матери мало двух ссор подряд? На что она надеется? Чего добивается? Разве он не дал ей вполне ясно понять, что не собирается жениться на Авиле? А та? Видя, как он ушёл в тот раз, неужто не поняла, что из-за неё?
Тем временем мастер взялся за дело. Всё необходимое он принёс с собой и с помощью Кальвена довольно быстро заменил треснувшую ось новой из багряного ясеня.
— Древесина, конечно, дорогая, но зато ей сносу не будет.
— То есть пусть хоть весь фургон от времени развалится, а ось останется? — весело усмехнулся возчик.
— Так и есть. Хоть от времени, хоть от чего. Такую ось вдруг не переломишь. И трещину не даст, как прежняя. Я её хорошенько проверил на предмет природных изъянов.
— Что ж, принимай благодарность!
Кальвен вручил плотнику положенную оплату. Проходить через дом, зная, что внутри находится Авила, ему не хотелось, поэтому он открыл ворота, через которые въезжал на двор с фургоном или телегой, выпустил ремесленника, вышел следом и снова запер их.
Парень собирался сперва зайти на конюшню, а потом заняться поиском и сбором новых заказов. Чем скорее он с этим управится, тем быстрее вновь увидит Мирту.

***

Когда Кальвен с плотником прошли через дом, чтобы приняться за починку фургона, Авила бросила на свою собеседницу вопросительный взгляд. То, что молодая женщина видела собственными глазами, не очень то вязалось с услышанным от матери возчика, но убеждения последней были непоколебимы, и всему находилось соответствующее им объяснение.
— Всё же покамест о работе первым делом думает. Я же тебе говорю: Кальвен — парень неплохой. Жена ему только нужна хорошая да заботливая. Пропадёт ведь иначе, закончит как отец!
Авила с сомнением покачала головой.
— Не думаю, что он захочет видеть меня своей женой.
— И нечего тебе об этом думать! Ему привыкнуть к тебе надо, приглядеться.
Девушка пожала плечами и повела речь о другом. С какой бы целью её не приглашали в этот дом, им с хозяйкой действительно было о чём поговорить. Затем женщины начали на пару хлопотать по хозяйству. Через некоторое время мать забеспокоилась.
— Что-то долго они с фургоном возятся. Выгляни, посмотри, как там у них дела?
Авила послушно подошла к задней двери и выглянула наружу.
— Там никого нет, — спокойно сообщила она. — И ворота закрыты.
— Ну вот! Что я тебе говорила! Наверняка в таверну отправился, один или вместе с работничком этим! Иначе с чего бы ему втихаря сбегать?
— Может, с того, что меня видеть не хотел? — рассудительно предположила девушка, — Куда бы он ни отправился, мне его дожидаться не резон — работа вон уже сколько стоит. Мне прясть и прясть ещё. Да и матушка с малым давно сидит. Так он хоть поровну нас дёргает. Пойду я.
— Ты вечером-то приходи снова, чтоб застать, когда вернётся. Глядишь, и одумается.
Молодая женщина снова слегка пожала плечами, но всё же слабо кивнула, приду, мол.
Мать Кальвена полагала, что сын, по примеру отца, вернётся домой в лучшем случае в сильном подпитии, и убедила Авилу, что того нужно спасать, пока не поздно. Для чего необходимо срочно его женить.
Отчего столь действенный метод не помог её собственному супругу, она совершенно не задумывалась. Её замысел был довольно прост — с пьяных глаз любая красоткой кажется, поди и Авила приглянется, а уж если та отнесётся по-доброму да заботу проявит, там сын и оценит, какое сокровище мать ему подыскала. Она зазвала Авилу днём, полагая, что повздорив с ней, Кальвен отправится прямиком в таверну.
То, что вместо этого парень занялся делом, женщина использовала как довод в пользу его трудолюбия, мол, всё же не вовсе ещё пропащий, хорошим мужем будет.
Однако то, как он отнёсся к присутствию Авилы, что ушёл не заходя в дом и ничего не сказав, внушило матери некоторые опасения относительно успеха её планов. Для того, чтобы они стали безупречными, требовалось что-то ещё…
Немного поразмыслив, женщина улыбнулась, набросила подаренный сыном платок и вышла из дому. Поговаривали, что подвал, где некогда проживал великий алхимик, перестал пустовать. А зачем бы новому жильцу, по слухам, кстати, тоже альтмеру, ютиться там, если не для того, чтобы продолжать дело предыдущего? Возможно у него отыщется то, что поможет вразумить Кальвена, который в упор не желает видеть собственного счастья. Оставалось только добраться до этого мера и убедить его помочь.

***

Уединённая жизнь в Скинграде вполне устраивала Таларано. Он занимался целительством, но с осторожностью, избегая огласки. Поскольку занимаемое им помещение находилось в подвале таверны, туда просачивалось достаточно слухов, чтобы маг узнавал, о несчастных случаях и тяжёлых болезнях. Этому способствовали и владельцы заведения, знавшие о роде занятий своего квартиранта, но умевшие держать язык за зубами. Проведав о подобном, Таларано сам являлся к страждущему в дом и предлагал свои услуги. Занимался лечением он всегда исключительно наедине с недужным, решительно выпроваживая прочь всех его домочадцев. От оплаты не отказывался, но каждый раз её неотъемлемой частью было условие не болтать о целителе, кроме как если кому-то ещё всерьёз потребуется его помощь. Сильнее всего действовала угроза, в случае невыполнения данного требования, больше никогда не иметь дела с этими людьми, что бы у них ни случилось.
Таларано, привыкший учить уму-разуму безалаберных студентов, умел говорить так, чтобы серьёзность его слов доходила даже до последнего дурня. Так что без лишней нужды его не дёргали, и совершенно ненужной ему известности он не обретал.
Матери Кальвена посчастливилось подкараулить мага, когда тот покидал своё скромное жилище. Она рассказала ему слезливую историю, в которой правдивым был лишь перечень того, что женщина надеялась от него получить.
Таларано нахмурился. Долгие годы общения со школярами научили его отлично чувствовать всякие плутни. Просительница явно не была с ним откровенна. И это бы ещё полбеды: любое дело, где могут потребоваться такие снадобья, уже является достаточно щекотливым, но за её увёртками и недоговорками альтмеру чудилось что-то нехорошее, а своим предчувствиям он привык доверять. Так что, выслушав её, маг нахмурил кустистые брови и громогласно ответствовал:
— Женщина, ты напрасно пришла ко мне. Я не являюсь последователем Синдериона, род моих занятий далёк от алхимии, так что я ничем не могу тебе помочь.
Это было почти правдой. Он действительно был не в силах дать просительнице искомое, зато вполне мог подсказать, где и у кого можно разжиться подобными средствами, поскольку ему это было прекрасно известно. Однако внутренний голос подсказывал альтмеру, что не следует упоминать Умару, которая, в отличие от него, как раз и занималась подобными вещами. Вдобавок оставлять какое-либо указание на свою связь с Анвилом со стороны Таларано, было бы весьма неразумно.
Но даже убедившись, что здесь она помощи не получит, мать Кальвена не отказалась от своего замысла, а вознамерилась искать другие способы для его воплощения.

***

В полутёмном подвальчике царила тишина. Дневной свет проникал в небольшое помещение сквозь полукруглое зарешеченное окошко пробитое в толстенной каменной стене под потолком, снаружи находившееся над самой мостовой.
Людям с излишне живым воображением или же имевшим определённый жизненный опыт это место могло напомнить тюремную камеру, с одной только разницей: сюда приходили добровольно. Открывали тяжёлую наружную дверь, не имевшую опознавательных знаков, спускались по крутой деревянной лестнице, подходили к хозяину. Большинство он отлично знал. Кое-кого видел в первый и, порой, единственный раз. Впрочем, чаще незнакомцы появлялись минимум дважды.
Постоянные посетители оставляли на подобии трактирной стойки перед владельцем подвальчика несколько монет, молча показывали на пальцах какие-то только им и хозяину понятные знаки и либо уходили, либо делали короткий заказ. Лишних слов здесь не любили. Как и открытых лиц. Тут не готовили пищу, но можно было получить холодные закуски из тех, что долго хранятся, и неплохой выбор напитков, от обычной воды до выдержанного бренди.
Незнакомцы же начинали с того, что потихоньку задавали владельцу несколько вопросов, после чего тот либо кивал на кого-то из задержавшихся, либо широким жестом предлагал располагаться, либо что-то негромко отвечал, после чего посетитель уходил.
Сейчас в помещении помимо хозяина по имени Варний — ржаво-рыжего, лысеющего дородного коловианца с благодушной миной и острым взглядом, находились трое. Один, полулёжа на стуле и далеко вытянув перед собой ноги, дремал под стеной с окном, надвинув на лицо капюшон. Двое других, тоже прикрывающих лица, со скуки без азарта перебрасывались в кости в другом углу.
Обычная картина для дневного времени. Впрочем, здесь никогда не бывало многолюдно, а хозяин, исправно плативший налоги в городскую казну, богател вовсе не за счёт количества присутствующих. Одной из особенностей этого заведения было то, что любой здесь мог чувствовать себя в безопасности. Не было дураков — привлекать внимание стражи к этой тихой гавани. Блюстители порядка сюда и не совались — незачем. В этом подвальчике никогда не случалось никаких нарушений, ни разу не было замечено ничего нелегального. В городе хватало злачных мест, требовавших вмешательства служителей закона, и это явно не походило на одно из них.
Прибиралась в помещении глухонемая имперка, хорошо следившая за чистотой и умевшая не замечать ничего, что не требовало воздействия метлы или тряпки.
В течение дня кто-то приходил, кто-то уходил, в итоге к вечеру в подвальчике оказалось человек пять, не считая хозяина. Когда дневной свет померк, и ему на смену пришла пара факелов, укреплённых на стенах, Варний, протиравший кружки и, по-видимому, размышлявший о своём, поднял голову, взглянув поверх здоровенной бочки, стоящей на стойке со стороны входа. Никто и никогда не видел, чтобы хозяин что-то делал с её содержимым. Расположение этого предмета, загораживавшего обзор, казалось нелогичным, если не знать о зеркале, висевшем на стене напротив входа. В результате владелец видел входящего раньше, чем тот его, а по поведению посетителя в те краткие мгновения, пока он уверен, что на него не смотрят, можно было понять куда больше, чем по вплывающему в подвальчик профилю. Кроме того, умеющий наблюдать и делать выводы сообразил бы, что бочка полностью зарывает владельца подвальчика от взглядов через окно… а так же от ножа или стрелы, которые могли бы оттуда прилететь.
Слух не подвёл Варния. Входная дверь открывалась и закрывалась почти бесшумно, добротные дубовые ступеньки не пели под ногами спускавшихся, но несколько секунд спустя в помещении действительно появился незнакомец, закутанный в плащ насыщенного фиолетового цвета.
Хозяин еле слышно прищёлкнул языком. Вошедший явно хорошо продумал своё инкогнито. Он был невысок, но кроме этого о нём ничего нельзя было сказать наверняка. Глубокий низко надвинутый капюшон плаща практически полностью скрывал лицо и благодаря цвету бросал на кожу густую тень такого оттенка, что было невозможно определить к какой расе принадлежит носящий его. Отчётливо виднелась только борода, но коль скоро её позволялось увидеть, нельзя было исключать, что она — фальшивая. На руках посетителя были перчатки, локти чуть разведены, в результате ниспадающая почти до пола ткань драпировала фигуру так, что судить о её худобе или же полноте не удавалось.
Варний довольно крякнул. Дельный человек или мер, судя по всему. От таких обычно выгоды много, а мороки — мало. Незнакомец обошёл бочку и тихо заговорил с хозяином. Тот кивнул в тот угол, где днём пара молодчиков перебрасывалась в кости, а теперь одиноко сидел в расслабленной позе один из завсегдатаев этого места.
Визитёр благодарно кивнул и подсел к тому, на кого ему указали. Сидящий мгновенно подобрался и подался в сторону подошедшего. Там, где не в моде открытые лица, не в почёте и подлинные имена. Собеседника Фиолетового Плаща здесь знали под прозвищем Хаш. Они вполголоса перекинулись несколькими фразами, после чего посетитель положил на стол небольшой кошелёк и направился к выходу. Хаш взял кожаный мешочек, взвесил на ладони, удовлетворённо кивнул и сунул в карман. Минут через десять он тоже покинул подвальчик, оставив на стойке у Варния четверть полученных денег.
Выбравшись наружу и вдохнув вечернего воздуха, Хаш зашагал к дому. Пройдя через несколько закоулков, он в безлюдном месте откинул капюшон, превращаясь из таинственной фигуры в обычного припозднившегося горожанина — коловианца тридцати с лишним лет, среднего роста с короткими тёмными волосами и гладко выбритым лицом, которое так удобно менять с помощью бутафорской бороды или усов.
Он хорошо знал своё дело и давно уже не был зелёным новичком, но на сей раз испытывал лёгкое замешательство. Ему не раз случалось выполнять куда более сложную работу, чем та, что поручил ему Фиолетовый Плащ, однако сейчас для него представляли загадку цели, которые преследовал его работодатель. В какой-то мере это было дальновидно. Не зная, что именно хочет услышать клиент, не сумеешь «подогнать задачу под ответ». Так что отчёт просто вынужденно будет максимально объективным. С другой стороны, Хаш не любил чего-либо не понимать.
Ему случалось следить за неверными мужьями и жёнами, отыскивать компрометирующие улики как на одних, так и на других, или же на деловых конкурентов и соперников своих заказчиков; вызнавать подноготную тех, кто старался казаться не тем, чем являлся на самом деле; вытаскивать грязные тайны из чьего-то прошлого или напротив помогать окончательно похоронить их свидетельства. Эти задачи были тем сложнее, чем более высокое общественное положение занимал порученный ему объект. Но обычно подобное тянулось к подобному. Хотя, конечно, случалось и такое, что слои общества случайным образом перемешивались. Например, если выяснялось, что супруг, принадлежащий к знатной фамилии, состоит в любовной связи с простолюдинкой, которую, впрочем, в этом деле едва ли можно было считать самостоятельной единицей, скорее обстоятельством, а уж смягчающим или отягчающим, зависело от отношения обманутой жены к людям низкого происхождения. Некоторые оказывались столь высокомерны, что вообще не принимали таких в расчёт, опасаясь лишь соперничества с ровней.
Судя по одежде и манерам Фиолетового Плаща, тот был вхож в лучшие дома Сиродила, если не по праву рождения, то в силу каких-либо заслуг. Так какое ему дело до девицы ремесленного сословия, да ещё и в другом городе?.. Что он на самом деле хочет узнать?
Впрочем, раздобыть информацию такого рода обычно легче лёгкого. Недели времени, которую запросил Хаш, должно было хватить с лихвой. Просто он предпочитал понимать мотивы своих клиентов. Это приносило моральное удовлетворение, давало ощущение некой власти над ними. Приятное чувство. Одна из причин, почему Хаш вообще занимался всем этим. В этот раз он оказался лишён подобного удовольствия, и уже подумывал о компенсации, которую мог бы за это получить. Разумеется, не от заказчика — об этом смешно и говорить, но… Возможно, удастся разузнать что-нибудь, что можно будет использовать в собственных целях, при этом полностью удовлетворив запросы клиента — работа прежде всего.
Правая сторона его рта растянулась в довольной усмешке, в то время как левая осталась почти неподвижной. Он потратил немало времени на то, чтобы добиться независимости выражений разных сторон лица. Иногда это оказывалось весьма полезным.
Хаш зашёл в дом. Нужно было подготовиться к дороге, не тратя лишнего времени, и выспаться перед завтрашней поездкой. Привычно занимаясь сборами, коловианец продолжал размышлять о полученном задании. Редко когда об объекте изначально известно так много. Имя, где искать… Что ж, тем меньше забот, в конце-то концов! Что ему за дело, зачем кому-то понадобились сведения о прошлом, родственных связях, работе и сердечных делах какой-то простушки, если за это готовы платить?
И всё же тонкий червь недовольства продолжал точить имперца изнутри: он по-прежнему не понимал.

***

После напряжённой работы последних дней Теодрил начал отпускать Мирту пораньше. На то было две причины. Первая, явная, заключалась в дани справедливости — девушка немало потрудилась и заслужила отдых. Вторая же, в которой ткач горько сознавался лишь самому себе, состояла в том, что в этом отдыхе куда сильнее нуждался он сам. Да, нужно было пополнять запасы тканей в том числе и той, что нынче, как выяснилось, пользовалась таким спросом, пока снова не пришлось сидеть допоздна над срочными заказами, но сперва ему необходимо было собраться с силами.
Посему и нынче, помощница ткача завершила намеченное на день, попрощалась с наставником и заторопилась домой, не замечая, что за ней исподтишка следит пара внимательных глаз.
Хаш уже три дня околачивался в Анвиле. Он предусмотрительно потребовал неделю только на работу, не считая пути туда и обратно, и заложив на дорогу чуть ли не вдвое больше, чем реально потратил. Ему без труда удалось отыскать ткацкую мастерскую и увидеть девушку. Пожалуй, такая и сама по себе могла вызвать интерес. Довольно красивая. Но ради простой интрижки серьёзный человек, а в том, что Фиолетовый Плащ именно таков, имперец не сомневался, не станет тратить время и средства на подобные выяснения. Равно как рассудительность и рациональность не позволят ему вступить в брак с девицей не своего круга. Разве что его толкнёт на такой шаг безумная страсть — злая шутка Шеогората. Но коль скоро уж приключается с кем такая беда, не остаётся места для Хаша и его работы. Так что же интересовало заказчика на самом деле? Что из названных направлений для сбора сведений было настоящим, а что лишь для отвода глаз? Кому и зачем могло бы в самом деле потребоваться всё разом, представить было практически невозможно.
Зная личность своего клиента, коловианец, пожалуй, сумел бы ответить на эти вопросы. Выяснить же её не составляло труда, если бы не один нюанс. В число правил своеобразной «гильдии», созданной Варнием, входил строжайший запрет на подобные изыскания. Назваться заказчик мог исключительно по доброй воле. А нарушение существующего устава легко могло привести в лучшем случае к изгнанию из этого сообщества. О худшем думать не хотелось. Так что, ни сам Хаш, ни кто-либо другой из завсегдатаев подвальчика, не взялся бы добывать эту информацию.
В очередной раз проследив за Миртой до «Благоуханной лилии», коловианец развернулся и отправился в ближайшую таверну. Ещё ни разу девушка никуда не свернула по пути домой и, переступив родной порог, больше не выходила до утра. Забившись в полутёмный уголок и сделав заказ, Хаш принялся перебирать всё то, что удалось узнать.
Занимаясь делом, он вёл небольшой дневник, поскольку знал об избирательности человеческой памяти и её способности искажать даже недавние события. Имперец не боялся, что записи попадут не в те руки: постороннему они бы ровным счётом ничего не сказали. Во время работы обычно не бывает ни времени, ни возможности писать пространные тексты. Но все данные несложно разделить на несколько типов, для каждого из которых у него давно был придуман определённый значок. Кому-то такая система могла показаться слишком сложной, однако на деле различных пометок требовалось до смешного мало.
Где было необходимо, коловианец оставлял краткие примечания, которые вне связного текста были для любого, кроме него, столь же невнятными. Факты-закорючки были разделены по дням их выяснения, источники тоже скрывались за условными обозначениями. После каждого Хаш оставлял место для собственных заключений и комментариев, которые так же записывал не словами.
Потягивая пиво, он сделал несколько новых пометок и задумался над выводами.
Итак, Мирта — сирота, в детстве вместе со старшей сестрой подъедавшаяся на кухне в припортовой таверне, вместо которой теперь дешёвый бордель. Имперцу посчастливилось разыскать среди обслуги одну из женщин, не ушедших после того, как прежний хозяин, разорившись, продал дело. От неё он узнал, что мать девчонок, нибенийка, работала официанткой, что встречалась с моряком-редгардом, от которого прижила двух дочерей, и померла, рожая третьего ребёнка. О сестрах, как ни странно, эта Салли отзывалась весьма хорошо, упоминала об их благонравии, хотя среда, в которой они росли, вроде бы, располагала совсем к иному.
Она же рассказала Хашу о том, как Умара — старшая из девчонок, из портовой полунищей голодранки стала уважаемой горожанкой. Вроде как отец перед смертью вспомнил о дочерях, которых до этого знать не знал, и завещал им значительные средства, которых хватило на покупку дома и открытие алхимической лавки.
Коловианец потёр подбородок, зачесавшийся под обрамлявшей его короткой наклеенной бородой. Эта часть истории казалась прямо-таки неправдоподобной. Хотя... иногда на смертном одре иных и настигают муки совести, которая всю жизнь не могла за ними угнаться. К тому же всем известно, что у гроба карманов нет. С собой, что ни нажил, не утащишь. Может, это был способ не допустить, чтобы добро попало в руки его недругов, а то и убийц? Всякое могло быть... Других объяснений внезапному богатству, свалившемуся на сестёр, всё равно не было. Если бы они — две девчонки, одна на тот момент подросток, другая — совсем ребёнок, — кого ограбили на такую сумму, шуму об этом деле было бы на весь Золотой Берег, но всё прошло тихо. Приходилось поверить истории о раскаявшемся отце. Да и даэдра бы с ним, с этим редгардом! Вдвойне загадочно было, откуда у нищей девчонки из портового кабака знания по алхимии, достаточные для открытия своего — и ведь вполне успешного — дела. На этот счёт Салли, при всей своей словоохотливости, ничего путного сказать не смогла. Предположила только, что, возможно, Умара повстречала некоего алхимика, который разглядел в девочке способности, и в вечерние часы, когда хозяин отпускал её поискать подработку, обучал ту своему ремеслу. Научил же её бесплатно кто-то из постояльцев читать, писать и считать…
М-да... оставалось радоваться, что ему поручили собирать сведения о младшей сестре. С ней всё было проще. Умара, немного поднявшись, забрала Мирту из поварят и пристроила в ученицы к известному ткачу. Нет, старшая явно весьма непростая штучка. Просто так, ни с того ни с сего мастер подобного уровня девчонку с улицы не возьмёт. Чем-то его убедили...
Хаш очень не любил истории, в которых чем больше известно, тем меньше понятно. Он постарался сосредоточиться на данных о порученной ему девице. С кем бы из знающих её имперец ни говорил, все в один голос утверждали, что Мирта весьма застенчива, скромна и чуждается шумных развлечений.
Коловианец прикрыл свой дневник и откинулся на спинку стула в глубокую тень, вспоминая подробности беседы с соседкой сестёр. Она оказалась из тех, кого сложно не разговорить, а заставить замолчать хоть на минуту, чтобы направить словесное извержение в нужное русло, и не упустить среди этой трескотни ничего важного.
Стоило отвесить женщине пару избитых ни к чему не обязывающих комплиментов и как бы невзначай спросить о молоденькой белокурой соседке, как та оживилась и принялась молоть языком.
— А не правда ли, какая хорошенькая? И поди же — ни жениха, ни хоть ухажёра какого! Этакая скромница! Сестра-то не такая красавица, а всё ж таки мужика себе отхватила! Ох, и странный он, муж-то её, я тебе скажу! — тараторила она, доверительно хватая собеседника за руку, — Росту небольшого, сам вроде данмера, только белый-белый весь, ровно призрак, веришь, нет?! Что за племя такое чудное? Маормер, может? Только давно его что-то не видать... Ну, да он уж всегда так: то приедет-поживёт, то раз! — и опять куда-то по своим делам исчезнет. Неспокойная у него жизнь, нет! — болтушка осуждающе поджала губы и покачала головой, — Как по мне, так нечего исчезать. Работать надо! Это что ж за работа, ежели то тут, то там?
На счастье Хаша, женщине потребовалось перевести дух, что дало ему возможность ответить ей и перевести разговор на интересующую его тему.
— Таких работ немало: моряки, наёмники, исследователи, проводники... Это так, первое, что на ум пришло. Так говоришь, у младшей — никого?
— А ты-то, небось, сам на неё глаз положил? — захихикала кумушка, довольная своей догадкой.
Имперец улыбнулся и с многозначительной улыбкой развёл руками: понимай, мол, как знаешь.
— А только тогда тебе поторопиться надо! Так-то у ней, вроде и правда никого, но на днях, вот как ей на работу идти, за ней какой-то парень на карете с белой лошадью приезжал. Сам-то, вроде, из простых, кучер может, а повозка, прям, чуть не графская. Но один лишь раз он такой появился, да и пропал потом. А та, как и прежде, на работу да с работы. Только... вот! То несколько дней, пока карета за ней не пришла, Мирта всё поздненько возвращалась, а там пораньше начала. Ой, ты ж! Это ж она с кем-то и встречалась, поди! А я-то!..
Хаш еле вырвался от болтливой собеседницы. Похоже, теперь по городу поползёт свежая сплетня. Хорошо ещё, что мысли о поздних возвращениях молодой соседки и поданной ей карете показались кумушке столь занимательными, что она и думать забыла о своих предположениях насчёт расспрашивавшего её коловианца. Ему было совершенно ни к чему, чтобы она начала судачить с кем-то ещё и о нём.
На работу и с работы... О которой Фиолетовый Плащ также велел разузнать. С этим было несколько сложнее. Ремесленники обычно не слишком охотно распространяются о своих делах. Но будь всё просто, не возникало бы необходимости нанимать кого-то, вроде Хаша. Которому надлежало теперь плотно заняться этой составляющей задания. А потом... потом, если останется время, потянуть за ещё одну очень любопытную ниточку... Чутьё подсказывало имперцу, что она может дать ему ту самую компенсацию, в которой он по прежнему остро нуждался, так как это дело не приносило ему чувства удовлетворения, поскольку оставалось слишком много вещей, которых он понять не мог. Давненько его не втягивали в такую дурацкую историю. Расплатившись с трактирщиком, коловианец отправился в ремесленный квартал.

***

Обслуживая покупателей, Умара то и дело бросала настороженный взгляд в окно. Ещё в то время, когда она мелкой оборванкой шарила по чужим карманам, у неё развилось обострённое чувство опасности и привычка подмечать всё, что хоть как-то могло её коснуться. Хаш ошибся, полагая сестёр обычными обывательницами, и оказался недостаточно осторожным, чтобы обмануть бдительность девушки.
В первый раз она приметила его два дня назад на улице перед домом, в тот час, когда Мирта убегала на работу. Того, что имперец проследил накануне путь юной ткачихи от указанной ему мастерской до самого дома, Умара не знала. Тогда поутру он задержал взгляд на «Благоуханной лилии», но в этом не было ничего удивительного, в портовом городе то и дело мелькают незнакомые лица, и каждый ищет для себя какие-то приметы или ориентиры, стараясь запомнить путь. Однако в тот же день старшая сестра снова увидела его вдалеке, когда младшая возвращалась домой. Цепкая память тут же подсказала, что этот коловианец утром уже мелькал поблизости. Было ли это простым совпадением?
Когда на следующий день тот же имперец зашёл к ней в лавку, она уже пристально следила за ним и заметила, как заинтересовала его вывешенная на стене бумага о покровительстве Храма Дибеллы. Посетитель приобрёл у Умары ароматную воду, и при других условиях эта покупка могла бы вполне оправдать его визит, но развитая интуиция твердила девушке, что всё не так просто.
И вот теперь, не находя его за окном среди прохожих, она не знала, радоваться этому обстоятельству или тревожиться ещё больше.
Когда Мирта вернулась домой, девушка вновь бросила взгляд на улицу, и ей показалось, что там мелькнул уже знакомый силуэт, но уверенности в том, что это именно он, у неё не было. Как бы то ни было, она поскорее увела сестру в дом и даже хотела пораньше закрыть лавку, но подумала, что лучше будет подождать, не появится ли незнакомец снова.

***

Тем временем тот, кого Умара наполовину надеялась, наполовину опасалась увидеть, шагал к другой части города, прикидывая, как выведать то, что ему нужно.
Мастеровые — народ сплочённый, начни дотошно расспрашивать среди них того или другого о ком-нибудь из их числа, правды не узнаешь, только насторожишь и против себя настроишь. К ним требовался другой подход.
Хаш неспроста направился в ремесленный квартал в конце рабочего дня. Он хорошо знал, как сойти в этой среде за своего, равно как и то, что трудовой люд не прочь собраться вместе вечерком. Пошуметь, поговорить о своих делах и заботах, достаточно лишь немного подтолкнуть мастеровых намёком на угощение, которое даже не нужно полностью оплачивать из своего кармана — лишь бы только положить начало неожиданному застолью.
Несколько нужных слов и панибратских хлопков по плечам, и владелец ближайшей таверны оказался осчастливлен таким наплывом посетителей, какого никак не ожидал в будний день. Дальше Хашу оставалось всего-навсего внимательно слушать, понемногу участвуя в беседе и исподволь направляя её в нужное русло. Ему повезло: речь почти сразу зашла о взаимовыручке в ремесленном кругу, и столяр, покручивая пшеничный ус, рассказал, как на днях отложил все дела, чтобы выточить ткачу новую деталь, взамен поломавшейся во время срочной работы.
Остальные одобрительно загудели, а Хаш, как бы невзначай, спросил, где же сам мастер, с которым приключилась такая неприятность, что он нём говорят, будто об отсутствующем?
— И то дело! — поддержал кто-то, — Надо позвать Теодрила! Много ли у старика радостей? Пусть хоть с нами посидит!
— Позвать бы надо, да пойдёт ли? — усомнился другой работяга, — Всё ж лет-то ему немало. Тяжело, поди.
— Я схожу. Уж меня-то, небось, послушает, — ответствовал столяр, поднимаясь из-за стола.
— Верно! Грешно отказать тому, кто в рабочей нужде помог! Иди, зови!
Мастер ушёл и некоторое время спустя явился с ткачом.
— Вот! Не хотел идти, — попенял на Теодрила столяр, — Ну да я уж ему напомнил недавнее, попросил уважить.
Как бы ни отнекивался ткач, ему явно было приятно, что его пригласили. Большинство мастеров было намного младше него, а вот, поди-же, не обошли вниманием старого пня. По правде сказать, в его годы нередко хочется с кем-то поговорить, поделиться жизненным опытом, было бы кому слушать. А в его распоряжении из собеседников обычно было только Мирта — слушательница весьма благодарная, но, увы, единственная. Как тут не обрадоваться приглашению?
Поскольку друг с другом мастеровые общались чаще, чем с Теодрилом, его засыпали вопросами о здоровье, о работе, обо всём, что может заботить ремесленника.
— А что за срочная работа была, на которой станок подвёл? — спросил кто-то.
— А, — старик махнул рукой, — Постоянный заказчик прислал за тканью одной, а у меня её как раз и не случилось: совсем недавно купцы подчистую всю выгребли. Пришлось вдвоём с помощницей поднапрячься, несколько дней допоздна посидеть. А тут ещё деталь износилась.
Хаш навострил уши. Похоже, поздним возвращениям Мирты, так заинтриговавшим её соседку, нашлось вполне невинное объяснение. Но тут разговор зашёл о другом, и некоторое время коловианцу не удавалось ни сменить тему общей беседы, ни выловить из текущей что-либо полезное. Впрочем, так он узнал, что Теодрил являлся не просто известным, но одним из лучших мастеров своего дела во всём Сиродиле. Это заставило посланца Фиолетового Плаща по-новому взглянуть на полученное задание. Что если основной целью являлся сам ткач, а девица — лишь средством подобраться к нему? Такой вариант нельзя было полностью исключать.
То, что теперь пришлось сосредоточить внимание на двух объектах, вместо одного, имперца не смущало. Ему случалось работать одновременно с куда большим числом. Беспокоила всё та же неясность целей его нынешнего задания. Но он не пропускал мимо ушей ни одного слова, касавшегося Теодрила и его помощницы, ибо именно так назвал её сам ткач.
Некоторое время спустя гончар посетовал на своего ученика, который никак не мог в должной мере освоить хотя бы основы, чтобы можно было двигаться дальше, и разговор переключился на подмастерьев и помощников. Не остался в стороне и старый ткач, гордившийся своими успехами в роли наставника.
— Вот вы парней и то обучить не можете, — горячился он, стуча кружкой по столу, — А я девку неразумную выучил! Почитай, не хуже моего уже работать может!
— Поди, большей частью она-то уже и работает, а? — задорно выкрикнул кто-то, задетый за живое его словами.
— Делает она немало, это верно... — разом сникнув, невнятно промямлил ткач. Этот вопрос живо напомнил ему о горьких мыслях, не раз и не два посещавших в последние дни его самого.
— Ладно тебе, дед, пошутил я! — несколько смутившись под укоризненными взглядами других, повинился мастеровой. Действительно, легко зубоскалить, пока молод да силён, а поди-ка доработай до седин. До смеху ли тогда будет?
— То-то! — Теодрил снова приосанился.
Однако Хаш, наблюдавший эту сцену, успел сделать правильные выводы. Раздосадованный спесивыми речами ткача и стремящийся отплатить ему той же монетой, ремесленник нечаянно попал в точку. Видимо, сколько ни хорохорился Теодрил, но без своей помощницы он и в самом деле мог уже далеко не так много, как прежде. Пожалуй, эти сведения могли оказаться полезными.

***

Умара закрыла лавку в обычное время. Незнакомец больше не показывался. Быть может, у неё просто разыгралось воображение. Заперев дверь и задёрнув портьеры, девушка ушла в дом, откуда уже давно начали просачиваться аппетитные запахи.
Мирта, стеснявшаяся покупателей, редко оставалась рядом с сестрой, пока та работала, но зато решила использовать свободное время, чтобы порадовать её, приготовив полупраздничный ужин безо всякого повода. Она трудилась в кухне, напевая какую-то простенькую, но довольно приятную мелодию, которую сама же и выдумывала прямо по ходу.
Войдя в дом Умара ласково и бережно, чтобы не помешать, обняла сестрёнку.
— У нас намечается какое-то торжество? — шутливо спросила она.
— Что? Нет... Я просто... Не знаю... Захотелось сделать что-то особенное.
— Значит, повод найдёт себя сам, — улыбаясь решила Умара. Она встала рядом с Миртой и принялась помогать, — Может, успешное завершение срочной работы и то, что ты сейчас так рано приходишь домой?
— Ну что ты! Работу закончили чуть ли не неделю назад! — засмеялась девушка в ответ, — А раннее возвращение — это возможность приготовить что-нибудь вкусное, но вовсе не повод.
Умара легонько кивнула не то своим мыслям, не то, соглашаясь с сестрой, качнулись и заплясали кудряшки в цвет смуглой кожи. На сердце у неё было светло и ясно, девушка и думать забыла о странном имперце, вызвавшем неясную тревогу. Прислушавшись к незатейливому мотиву, который выводила Мирта, она начала негромко подпевать. Та сперва смутилась, покосившись на неё, но не заметив ни тени насмешки, и сама запела погромче и посмелее.
Большую часть готовки младшая сестра успела завершить ещё до того, как к ней присоединилась старшая, так что кухонная идиллия продлилась недолго. Ожидая, пока ужин приготовится, девушки застелили стол свежей скатертью, точно не сговариваясь решили всё-таки устроить маленький домашний праздник.
Между делом они болтали о том о сём, причём обе старательно избегали упоминать Кальвена, хотя одна почти постоянно думала о нём, а вторая об этом догадывалась. Но когда девушки начали накрывать на стол, Умара вдруг жестом велела сестре умолкнуть и настороженно прислушалась. Со стороны входной двери, донёсся едва слышный во внутренней части дома шорох, означавший, что её пытаются открыть.
Мгновенно все тревоги и подозрения вновь овладели Умарой. Она сделала пару шагов, чтобы оказаться между дверью и Миртой, заодно прикидывая, что делать, если в дом проберётся неизвестный враг. План защиты и отступления сложился в голове у воспитанницы Ксавье и Эстромо почти мгновенно. Девушка схватила со стола нож и спрятала его за спиной. Младшая сестра застыла позади неё, растерянная, ничего не понимающая, напуганная действиями старшей, но исполненная непоколебимой веры в неё и готовая сделать всё, что та скажет.
Щёлкнул отпираемый замок, лёгкие упругие шаги пересекли лавку, дверь в комнату приоткрылась, и глазам вошедшего предстали две девушки бледные, встревоженные, настороженно смотрящие на него.
В следующее мгновение нож выпал из дрогнувшей руки Умары, а сама она повисла у прибывшего на шее, заливаясь счастливыми слезами, гладя прямые белоснежные волосы и шепча бесчисленные ласковые слова, внятные только для двоих.
Индарио со сдавленным полувсхлипом крепко сжал возлюбленную в объятиях и спрятал лицо в её кудрях. На несколько минут весь мир для них сосредоточился друг в друге, а время замерло.
Мирта потихоньку подошла, подняла упавший нож, хорошенько обтёрла его и снова положила на край стола. При этом она не сводила сияющих глаз с сестры и её любимого, и губы девушки невольно растягивались в улыбке. Её семья, единственная, которую она знала и помнила, снова была в сборе.
Наконец Умара немного отстранилась, чтобы полюбоваться на дорогие ей черты.
— Вернулся!.. — с тихим восторгом произнесла она и вдруг, опомнившись, посмотрела на пол вокруг мера, выглянула в лавку, а затем с немым вопросом уставилась в бриллиантовые глаза.
Индарио, не говоря ни слова, отрицательно покачал головой. Было видно, что к радости встречи примешивается другое, куда менее приятное чувство.
— Ты не смог его убедить? — в голосе Умары послышалось недоверие. Она представить себе не могла, чтобы её возлюбленный, прошедший выучку у Эстромо, вдруг не справился с подобной задачей.
— Не пришлось. Её уже не было, когда я приехал. Её вообще больше нет.
— О!.. — в голосе Умары прозвучало не столько разочарование, сколько сочувствие. Она невольно бросила взгляд на дальнюю комнату, в которой стояла теперь уже ненужная просторная клетка.
Девушка взяла Индарио за руку.
— Ты сам знаешь, что здесь нет твоей вины.
Он кивнул.
— Знаю. Как и то, что не мог забрать её сразу. Как то, что поставив себе одну цель, нужно двигаться к ней, не отвлекаясь на сторонние, если нет возможности справиться с ними попутно. Исключения бывают, но они исчезающе редки. Я помню эти наставления, более того, знаю и понимаю, что Эстромо был прав...
— Но сейчас от этого не легче?.. — полуутвердительно закончила за него Умара.
Вместо ответа мер тряхнул головой, словно разгоняя призраки прошлого.
— Сейчас важно лишь то, что ты рядом. Я ещё успею подумать над тем, что делать дальше. Лучше скажи, почему стол накрыт, словно для встречи друга, а вы смотрели на меня, точно ждали врага? Кто-то посмел вас обидеть, пока меня не было?
— Ах, не думай об этом! Просто Мирта пришла пораньше, и ей вдруг захотелось порадовать нас вкусным ужином. Наверно, предчувствовала твоё возвращение, сама того не зная.
— Так вот кто больше всех рад мне в этом доме! — мягкий негромкий смешок Индарио живо напомнил Умаре их общего наставника, — Ну, здравствуй, маленькая провидица! Как твои дела? — шутливо обратился он к младшей из сестёр.
Мирта смущённо потупилась. Со стороны обращение «маленькая», высказанное мером, который был заметно ниже неё, могло показаться забавным, но только не ей. Индарио давно стал для девушки чем-то вроде старшего брата.
— Хорошо... — тихо прошелестела она в ответ и запоздало прибавила: — Здравствуй!
Здесь, дома, печаль и разочарование от неудачи отступили. После придётся, конечно, задуматься о будущем, прикинуть, что делать и как жить дальше. Возможно, на первых порах придётся наведаться к Ксавье. Он почти всегда мог предложить что-нибудь не шедшее вразрез с жизненными принципами Индарио, но позволявшее подзаработать. Однако сейчас мер позволил себе предаться простым жизненным радостям — снять дорожную одежду, умыться, посидеть с семьёй за полупраздничным столом. Умение на время отодвинуть в сторону заботы и тревоги, чтобы набраться сил для их преодоления, наряду с прочим привитое талморцем своему воспитаннику, не раз приходило ему на помощь.
Девушки не стали выспрашивать у него подробности поездки. Основное и так было ясно: Никс, старая никс-гончая с двумя хоботками из коллекции диковинок бретонской госпожи, к которой некогда принадлежал и сам белокожий мер, не дождалась смены владельца. Специально для неё была заказана удобная клетка, идеальная для содержания подобного животного. Сёстры с некоторой тревогой ожидали прибытия необычной питомицы, хотя и были готовы её принять. Но, увы...
После ужина Индарио помог сёстрам прибраться. Вполне утолив голод Миртиной стряпнёй, он никак не мог насытиться их обществом, по которому успел соскучиться за время своего путешествия.
Но то, чего ему не хватало больше всего, ждало его позже, когда за ними с Умарой закрылась дверь спальни. Жадные ласки, с которыми они набросились друг на друга, словно выспрашивали: «Как сильно тебе меня недоставало?» И сами же немедленно давали исчерпывающий ответ: «Как света, как воздуха, как самой жизни!» Ночь текла сквозь любовников, обволакивая разгорячённые тела, в неутолимой страсти сплетавшиеся снова и снова. Небо на востоке уже начинало понемногу светлеть, когда оба наконец замерли в блаженной истоме, не размыкая объятий.
Индарио нежно коснулся губами виска любимой и вернулся к вопросу, на который так и не получил ответа.
— Скажи, чего ты опасалась нынче вечером? Наш дом оберегает Гильдия, к тому же ещё даже не стемнело — неурочный час для грабителя. Так кого ты ожидала и боялась увидеть вместо меня?
Умара вздохнула и пошевелилась, неохотно возвращаясь от сладостного волшебства к тревогам реальности.
— Прости за столь необычный приём. Наверное, на меня так подействовала разлука с тобой. Должно быть, это всего-навсего растревоженное воображение сыграло со мной злую шутку. Мне так не хватало тебя рядом… Сейчас смешно даже думать о том, что ещё накануне лезло в голову.
— Вот как? — Индарио привычным движением приподнялся на локте, — Тогда давай посмеёмся вместе.
В голосе мера звучала улыбка, но девушка чувствовала, что он подобрался, подобно хищнику, почуявшему добычу. Она поняла, что он не отстанет, пока не услышит всего от начала и до конца.
Умара снова вздохнула и по прежнему неохотно принялась рассказывать о незнакомом имперце и о том, что ей показалось, будто он за ними следит. Но если сначала она и была уверена, что всё это ей просто почудилось, то под конец истории возникшие подозрения перестали представляться девушке полным бредом.
Судя по всему, Индарио был с этим согласен. Он откинулся на спину и несколько минут лежал неподвижно, уставившись в потолок. Его бриллиантовые глаза таинственно поблёскивали во мраке.
— Надо было мне вернуться двумя днями раньше. Или, с учётом результата, вовсе не уезжать, — проговорил он наконец.
— Ты не мог не попытаться. И не думаю, что на обратном пути терял время понапрасну. А пустые сожаления...
— Знаю. Всё это знаю. Сейчас мне нужно поспать. Да и тебе тоже. Но завтра ты непременно покажешь мне этого имперца, если он снова появится.
Для этих двоих обычные в таких случаях вопросы: «что ты задумал?», «что ты собираешься делать?» были излишни. Умара умиротворённо вздохнула и прильнула к груди возлюбленного. И вскоре лишь их размеренное сонное дыхание нарушало предрассветную тишину.

***

Хаш был доволен проделанной работой. С тем, что он успел выяснить, можно было смело возвращаться к заказчику. При этом у него оставалось достаточно времени для выяснения мелких деталей и подробностей, которые обычно так впечатляют работодателей и отлично служат для создания и поддержания собственной репутации. Он и собирался заняться их сбором. Но позже.
Нынешнее утро имперец решил потратить на то, чтобы решить для себя вопрос, удастся ли ему раздобыть вожделенную компенсацию, или он вытянул пустышку.
Коловианец не стал приближаться к «Благоуханной лилии», а дождался Мирты в укромном закутке неподалёку от ткацкой мастерской, убедился, что та явилась в обычный час и пешком, из чего заключил, что никакая «карета» за ней больше не приходила, и стоило девушке войти в дом Теодрила, отправился к часовне Дибеллы. В утренние часы практически в любом храме, посвящённом Девяти, можно застать послушников, занятых подготовкой к богослужениям, в которую входит наведение чистоты и порядка. И всегда среди них найдётся кто-нибудь, кто предпочёл бы провести это время с меньшей пользой, но бо́льшим удовольствием. Доступ к святилищу посетителям был открыт в любое время, так что Хаш приблизился к алтарю и, сделав вид, что погружён в молитву, краем глаза наблюдал за действиями младших служителей храма.
Вскоре подходящий кандидат был найден. Рыжий, вихрастый, покрытый веснушками паренёк, протиравший пыль со всех поверхностей, до которых мог дотянуться, явно тяготился своими обязанностями. Его энтузиазм резко возрастал при появлении кого-либо из полноправных жрецов, но с их уходом моментально падал почти до нуля. Он вздыхал и продолжал еле-еле возить тряпкой.
Дождавшись, пока тот завершит свою имитацию наведения чистоты, Хаш подошёл к нему. Судя по хмурому виду послушника, ему предстояло ещё немало не менее «приятной» работы. Поэтому он исподлобья взглянул на имперца, вкрадчиво и почтительно окликнувшего его:
— Послушай, я нездешний, но чту госпожу Дибеллу и очень хотел бы побольше узнать об этом прекрасном храме, посвящённом ей. Мне кажется, ты именно тот человек, который способен мне помочь.
— Обратись к кому-нибудь из жрецов, добрый прихожанин, — мрачно отозвался парень, — они с радостью расскажут тебе всё, что ты хочешь знать. А мне нужно помогать готовить часовню к проведению ритуала.
Коловианец всплеснул руками:
— Да разве я смею отвлекать жрецов такой мелочью?! Кроме того, они обычно погружены в общение с богиней. Миряне, вроде меня, только нарушают эту гармонию, оттого в рассказах даже самых истовых служителей Девяти порой слышится усталость и заученность, когда они говорят с кем-то из нас. Нет! Я убеждён, что молодой ум, полный свежих впечатлений, сможет поведать мне куда больше, особенно в приятной располагающей обстановке...
При этих словах кошель Хаша заманчиво звякнул, будто намекая, что его владелец предлагает нечто большее, нежели просто посидеть в тени ближайшего дерева.
Глаза рыжего заинтересованно блеснули. Словно бы не заметив этого, имперец продолжал:
— Это ли не будет помощью жрецам Храма? Не тратя понапрасну их драгоценного времени, удовлетворить любопытство почитателя богини? Разумеется, есть дела, решать которые могут лишь прошедшие полное посвящение, но, право же, мой вопрос не из таких. К тому же я намеревался сделать пожертвование для часовни госпожи Дибеллы... и её служителей, — последние слова Хаш едва заметно выделил, — Увы, человек несовершенен, и его щедрость часто напрямую зависит от того, насколько он в данный момент доволен...
Колебания молоденького послушника становились всё заметнее. Хаш умело играл на слабостях, которые были прямо-таки написаны у парня на лице. Ему льстило, что он, по мнению незнакомца, мог сделать что-либо лучше, нежели полноправный жрец, независимо от причин. Его манило неявное обещание приятного времяпровождения дополненное возможностью отделаться от ненавистных трудов. Ему предлагалось достойное оправдание несвоевременной отлучки, которое могло смягчить, если не вовсе отменить положенное наказание. К тому же согревала возможность положить часть пожертвования в свой карман, ведь не зря же посетитель обмолвился, что оно предназначается не только на развитие Храма, но и для служителей госпожи Дибеллы. А кто из них более всего достоин вознаграждения, как не тот, кто помог щедрому дарителю?
Не прошло и десяти минут, как имперец с рыжим уже шагали в сторону ближайшей таверны, а пару часов спустя Хаш знал всё, что намеревался выяснить. Его собеседник, подогретый соответствующим угощением, был готов поведать ему что угодно, вплоть до цвета исподнего, которое носит верховная жрица. Последнее коловианца интересовало слабо, зато о связи «Благоуханной лилии» и её владелицы с Храмом, парень, подстрекаемый ненавязчивыми расспросами, рассказал не меньше, чем мог бы любой из старших служителей Дибеллы. Лишь источник знаний Умары остался для Хаша тайной, покрытой мраком, ибо эта информация была уделом избранных, к числу каковых его осведомитель отнюдь не принадлежал. Впрочем, никто из посвящённых жрецов так же не обмолвился бы о тетради данмера первому встречному. Сведения о ней хранились в строжайшем секрете.
Собеседники расстались вполне довольные друг другом. Хотя в глубине души рыжий послушник и полагал, что сумма пожертвования могла бы оказаться и побольше, но дармовое вино настроило его на благодушный лад, и по пути к часовне он прикидывал, какую часть денег можно присвоить, чтобы при этом подвергнуться не слишком строгому наказанию за самовольную отлучку.
К чести его стоит отметить, что совесть не позволила ему остановиться на варианте потихоньку пробраться к себе, сказаться больным и тем самым скрыть как свидетельства своего пребывания в таверне, так и всю полученную от Хаша сумму. Разве мог добрый почитатель богини подбивать его на такое?! Подумав об этом, парень окончательно устыдился промелькнувших мыслей об обмане и, понурив голову, отправился сознаваться в том, что ушёл без позволения, и даже передал почти всё, что получил, в качестве оправдания. Расчёт оказался верным. Парня, разумеется, пожурили, но не так уж сильно, а наказания, приняв во внимание его добровольное признание, добытое пожертвование и заметное раскаяние, не стали налагать вовсе.
Проводив послушника глазами, Хаш довольно улыбнулся половиной рта, обращённой к стене и скрытой от посторонних глаз. Нет, это была далеко не пустышка! Чутьё его не подвело. Свою компенсацию он всё-таки получит!

***

Ночной мотылёк с шуршанием и постукиванием бился в окно, привлечённый светом лампы. В этом звуке было что-то одновременно тревожное и умиротворяющее. Ночь... Странное время, когда в обычно чуждой всякой поэзии и романтике душе Хаша вдруг оживали какие-то потаённые струны.
Он отодвинул свой рабочий дневник, заполненный загадочными символами, взял в руки несколько исписанных крупным разборчивым почерком листов и принялся их внимательно перечитывать. Ничего особо секретного в порученной ему миссии не было. Неудивительно, что Фиолетовый Плащ пожелал получить отчёт в письменном виде. Это было оговорено заранее, при получении задания.
Вернувшись домой, Хаш перенёс на бумагу всё, что сумел вызнать про Мирту и ткача, но о сведениях, полученных от послушника храма Дибеллы там не было ни слова. На составление этого документа ушёл весь вечер, зато теперь имперец был полностью готов к завтрашней встрече с заказчиком.
Поднявшийся ветерок отнёс мотылька чуть в сторону. Прошёлся лёгким дуновением по дому, шевельнул край листа, который Хаш держал в руках. Должно быть, рама на первом этаже оказалась прикрыта недостаточно плотно. Возможно, её перекосило после недавних дождей и последовавшей жары... Надо бы посмотреть и при необходимости поправить. Имперец не боялся поработать руками, обустраивая свой быт. Но сейчас глоток свежего воздуха был даже кстати. Такая душная ночь...
Коловианец дочитал отчёт, обмахнулся бумагами, положил их на стол и удовлетворённо откинулся назад. Поднимая взгляд, он успел заметить в оконном стекле бледный отблеск у себя за спиной, и в тот же миг ощутил прикосновение отточенного лезвия к своему горлу.
Прижатый к спинке стула, с запрокинутой головой, он являл собой образцовую жертву, готовую к закланию. Попытка закатить глаза, чтобы разглядеть своего врага, оказалась безуспешной. Одно движение неизвестного, и он, Хаш, будет зарезан, как баран. Где же он допустил ошибку? Казалось нелепым, чтобы нынешнее задание могло поставить его жизнь под угрозу. Какой-то призрак прошлого? Кто-то из тех, в чью жизнь он некогда вмешался, отыскал его и решил свести с ним счёты? Но разве он не был всегда достаточно осторожен? Очевидно, не был, иначе не оказался бы сейчас на волосок от гибели.
Хаш попытался сглотнуть, отчего клинок лишь плотнее прижался к шее. Имперец был почти уверен, что на коже осталась царапина.
— Кто ты, и что тебе за дело до моей семьи? — негромко произнёс спокойный и уверенный голос.
— К-какой семьи? — с трудом прохрипел коловианец. Говорить в таком положении было непросто. И чтобы угрожавший ему не решил, что он нарочно играет в непонимание, и не потерял терпения, торопливо добавил: — Я же не знаю, кто ты!
На долю секунды ему показалось, что неизвестный обдумывает его слова, взвешивая все «за» и «против». Но, должно быть, ему это только померещилось. Он не знал никого, кто смог бы принять решение так быстро.
— Сёстры из Анвила, вокруг дома которых ты шнырял в последнее время, — голос звучал ровно, в нём не слышалось явной угрозы, но само-собой приходило понимание, что шутить с ним не следует.
Хаш мгновенно сложил в уме всё, что ему было известно.
— Ты... мер, — он предусмотрительно опустил эпитет «белый», — Муж старшей.
— Отлично. Значит, ты прекрасно понимаешь, о чём речь, — голос остался спокойным, но прозвучал холоднее, чем раньше, — Тогда отвечай.
— Послушай! — коловианец приподнял руки с раскрытыми ладонями, — Я никому не собирался причинять вреда! Клянусь! Я тебе всё расскажу. Только убери нож.
— Уберу. Но имей в виду, тебе это не поможет.
Кинжал отодвинулся от горла имперца, и тот смог наконец опустить голову и разглядеть в окне тусклое отражение неестественно бледного лица позади себя.
Индарио уселся в кресло с жёсткими подлокотниками, стоявшее справа от стола.
— Рассказывай, — теперь он говорил почти дружелюбно. Его манера сбивала с толку, — Думаю, лишние проблемы не нужны ни тебе, ни мне.
Хаш вздрогнул. Не мог же незваный гость прочесть промелькнувшую у него шальную мысль разделаться с ним и тем самым обезопасить себя? Он ведь не думал этого всерьёз! Да и вообще всегда предпочитал по возможности обходиться без трупов! Это только со стороны кажется, будто хлопот с ними меньше, чем с живыми. Понимая всю абсурдность такого предположения, Хаш всё же невольно постарался дальнейшее подумать как можно более отчётливо.
— Я жду, — напомнил о себе белокожий.
Имперец вздохнул и развернулся к нему вместе со стулом.
— Один человек попросил меня разузнать, что возможно, о девице из Анвила. Назвал имя, указал мастерскую, где та работает... Иногда людям хочется побольше узнать о своих ближних, это естественно...
— Человек?.. Попросил?.. — в тоне мера послышалась едва заметная насмешка над скудостью информации, — А ты тут же всё бросил и побежал? С чего бы?
— Хорошо-хорошо! Я не знаю, человек он или мер. И он меня нанял! Нанял, понимаешь?! Чтобы я раздобыл эти сведения.
— И почему же ты согласился на такую работу?
— Потому, что каждый зарабатывает себе на жизнь тем, что умеет. Это, если хочешь, моё ремесло, мой хлеб!
— Я смотрю, и не без масла, — Индарио успел оценить обстановку небольшого, но удобного двухэтажного жилища.
Отсутствие броской роскоши говорило здесь скорее о равнодушии к ней хозяина. Всё в доме явно было обустроено так, как мог себе позволить лишь тот, кто не стеснён в средствах.
— Жить-то надо, — философски пожал плечами Хаш, — А прозябать никому не в радость. К тому же эти сведения едва ли могут кому-либо повредить. Взгляни сам, — он кивнул на лежащий на столе отчёт, лишний раз порадовавшись, что тот не содержит ничего лишнего.
Индарио бросил беглый взгляд на бумаги. С ними непременно следовало ознакомиться, но это могло оказаться уловкой.
— Надеюсь, ты не захочешь укорачивать свою жизнь и осложнять мою, — мер говорил дружески и с лёгкой улыбкой, — Знаешь, в силу некоторых причин, я испытываю определённую слабость к произведениям искусства, и предпочитаю не причинять им вреда...
Хашу стоило больших трудов сохранить невозмутимость при этих словах. Боги! Неужели ему выпал горький жребий иметь дело с безумцем?! Похоже, парень заговаривается! А тот, столь же невпопад, добавил:
— Поэтому, картина не пострадает.
Имперец не смог уловить движения, которое сделал белый мер, казалось, даже не глянувший в ту сторону, но в раму картины, висевшей слева от посетителя на дальней стене и терявшейся в полумраке, со стуком вонзился метательный нож.
Хаш вопросительно глянул на белокожего. Тот кивнул:
— Сходи, посмотри. Но без резких движений, и руки — на виду.
Коловианец осторожно поднялся и медленно пошёл к картине. По пути он несколько раз оборачивался на белокожего, поскольку, вставая, успел заметить у того в руках ещё один нож. Хаш понимал, что предоставленная ему свобода скорее всего — лишь иллюзия. Незваный гость застал его безоружным, в домашней одежде, покрой которой явно о том свидетельствовал. Но сейчас ему было позволено подняться и даже, кажется, завладеть оружием позднего посетителя. Что за этим крылось? Беспечность? Самоуверенность? Точный расчёт?
Индарио краем глаза наблюдал за имперцем. Конечно, он мог бы его связать, или сопроводить в дальний конец комнаты, приставив кинжал под лопатку. Так было надёжнее, но ему было важно понять, как поведёт себя коловианец, если оставить ему подобие выбора. К тому же столь грубые методы зачастую озлобляют людей, убивая в них желание сотрудничать. Парадокс, заключающийся в том, что зачастую это способ обезопасить пленных от самих себя и от необдуманных действий, вынуждающих их убивать.
Молодой мер не имел представления, насколько хорошо этот человек владеет метательным оружием, и не собирался предоставлять тому возможность использовать его собственный нож против него самого. Но следовало выяснить, возникнет ли у коловианца такое желание. Также нельзя было сбрасывать со счетов и возможные магические навыки, хотя при беглом осмотре дома по пути наверх ничто не выдавало наличия подобных способностей у живущего здесь.
Тем временем тот наконец дошёл до стены с картиной. Выдернул клинок. Осмотрел и сам нож, и место, куда он попал. Бросок был мастерским. В этом не могло быть сомнений. Имперец в очередной раз тревожно оглянулся, оставаясь подчёркнуто неподвижным. Кто знает, что сделает белый мер теперь, когда брошенный клинок очутился у Хаша в руках? Но гостя, только что спокойно сидевшего в кресле, на месте не оказалось. В последний момент он совершенно бесшумно шагнул под прикрытие плотной ширмы, наполовину отгораживавшей часть помещения, служившую хозяину кабинетом. Теперь коловианец не смог бы внезапно метнуть в него нож. Но тот был далёк от подобной мысли. Он уже понял, что во владении оружием ему с ночным гостем не тягаться. Не зря, ох, не зря ему так не нравилось это задание!
Имперец развернулся, демонстративно держа руки на виду и подняв их в такое положение, из которого воспользоваться оружием или заклинанием нереально, и так же медленно двинулся обратно. Гость снова уселся в кресло, дожидаясь его. Хаш вернулся к столу, протянул меру его нож рукояткой вперёд, снова опустился на стул и передал посетителю лежавшие на столе бумаги.
— На, прочти. Я не стану ничего предпринимать.
Индарио взял отчёт, составленный имперцем для Фиолетового Плаща, и принялся внимательно его изучать, оставаясь настороже. Коловианец неподвижно ссутулился на стуле, чтобы не провоцировать гостя.
Мер не позволил удивлению отразиться на его лице, когда он добрался до эпизода с каретой. Девушки не успели рассказать ему про Кальвена, поскольку сразу по возвращении он занялся поисками загадочного имперца, встревожившего Умару. Ничего, что могло свидетельствовать о связи его возлюбленной с Гильдией воров, а так же об особенностях создаваемой ею алхимии, там не было. Сведения же о Мирте и её учителе, собранные коловианцем, и в самом деле выглядели вполне невинно. Тем более непонятно было, кому и для чего они могли потребоваться. Опустив исписанные листы на колени, Индарио задал этот вопрос вслух.
— Э, парень! Это я и сам хотел бы понять. Знай я, на кого работаю, возможно и смог бы найти разгадку.
В глазах мера сверкнуло недоверие:
— Не хочешь ли ты сказать, что тебе сложно это выяснить?
Хаш недовольно шевельнулся, но решил, что безопаснее говорить правду.
— Устав нашей организации запрещает выяснять личность заказчиков и строго карает за нарушения, — угрюмо проговорил он.
— То есть ты работаешь не один?
— И да и нет. Большинство из нас работает в одиночку, и я — не исключение. Но есть некое... место, где нуждающийся в подобных услугах может найти исполнителя. А у этого места есть свои правила. Поэтому я в равной степени не могу ни сам выяснить личность своего клиента, ни попросить о такой услуге кого-то из наших. Послушай! Давай так. Услуга за услугу. Не буду спрашивать, как ты меня нашёл, хотя и любопытно было бы это узнать, но раз ты это сумел, то проследить за моим работодателем для тебя — пара пустяков. Ты не один из нас, так что можешь себе это позволить. Итак, ты рассказываешь мне, кто мой клиент, а я делюсь с тобой соображениями по-поводу его мотивов. Идёт?
В предложении имперца был определённый смысл.
— Допустим. И как ты намерен это устроить?
— Завтра в десять часов вечера я должен буду встретиться со своим заказчиком в том самом месте, о котором только что говорил. Внутрь заходят либо клиенты, либо свои. Но ты сможешь увидеть происходящее через окно. Придём пораньше, и я покажу тебе то, что нужно. Когда явится тот, кто подбросил мне эту работёнку, я незаметно подам тебе знак. Ну, а дальше уж дело за тобой. Я так понимаю, не мне тебя учить как вызнать, кто он таков. Узнаешь, приходи сюда, ко мне домой. Тогда и поговорим.
Возможность самому узнать ответ на половину своего вопроса: кому нашлось дело до его семьи, причём узнать без лишних хлопот, получив прямое указание на нужную персону, представлялась Индарио весьма заманчивой. Кроме того, имперец предлагал помочь с выводами. Быть может, лучшее знание Скинграда подскажет коловианцу то, что сам мер мог бы и упустить. Разумеется, полностью доверять Хашу воспитанник Эстромо не мог, но этого и не требовалось. А тот продолжал:
— Значит, завтра встречаемся здесь около половины девятого. Если раньше, тебе слишком долго придётся ждать — кто-нибудь может заметить, а позже — можно напороться на заказчика. Вряд ли того порадует, что я пришёл не один. Это всё усложнит. Кстати, предлагаю выпить за знакомство и сотрудничество.
— Знакомство? — Индарио с усмешкой приподнял брови.
— Ах да, верно... Можешь называть меня Хаш.
— Не уверен, что так тебя нарекли отец с матерью.
— Какая разница, если в нашей среде я зовусь так?
Подумав, мер кивнул, но сам назвался подлинным именем, которое имперец практически наверняка знал и так, коль скоро столько выяснил о его семье.
Тем временем коловианец поднялся и достал из небольшого стенного шкафа бутылку сиродильского бренди.
— Будешь? Мне так точно не помешает, после твоего эффектного появления. Имей в виду, я на тебя зла не держу, и вредить тебе мне резона нет. Не было печали, на исходе ночи с трупом возиться, — зубы Хаша блеснули в усмешке, — Ты настолько же в праве узнать, кому и какое дело до твоих близких, как у Фиолетового Плаща — так я своего клиента обозвал, — выяснить то, что ему интересно. А может, и больше.
Индарио внимательно наблюдал за действиями имперца. Похоже, в его предложении не было иного подвоха, кроме попыток расположить ночного гостя к себе, дабы тот не решил, что на всякий случай стоит оставить один из своих ножей в его глазнице. Поэтому он кивнул, и, улучив мгновение, когда коловианец упустил его из виду, проглотил один из своих алхимических шариков.
Хаш взял два стакана и, приподняв бровь, взглянул на мера.
— Самую малость, — ответил тот на невысказанный вопрос.
Имперец кивнул и налил совсем по чуть-чуть. Символическую порцию — в самый раз скрепить временный союз и успокоить нервы.
Глотнув бренди, Индарио поднялся.
— Завтра в половине девятого буду здесь.

***

Примерно через полчаса после ухода от Хаша Индарио уже сидел в подвальчике Таларано. Несмотря на поздний час, маг обрадовался приходу друга, но всё-таки слегка попенял ему:
— Почему свитком не воспользовался? Говорил же — потратишь, ещё сделаю!
— Не было смысла. Я добирался до Скинграда по следам одного человека.
— Ну-ка, рассказывай. Случилось что-то?
Тот вкратце пересказал целителю историю с Хашем. Когда он дошёл до того, чем закончилась их встреча, альтмер поднялся, обхватил его голову ладонями, заглянул в глаза, и Индарио ощутил слабый ток магии, струящийся сквозь него.
— Вот так, — проворчал альтмер, — А то мало ли разных ядов существует? Бывают и такие, что действуют только во сне. Ложился спать здоровёхонек, а потом возьми, да и не проснись. Но с тобой всё чисто.
Молодой мер кивнул. Он был практически уверен, что так и есть, но знал, что даже его бывший наставник не стал бы отнекиваться от проверки.
Они с Таларано проговорили довольно долго, Индарио рассказал о своей безуспешной поездке в Гленумбру, поделился анвильскими новостями, которые успел узнать по приезде, и в конце концов, воспользовавшись гостеприимным приглашением мага, остался ночевать у него.

***

Следующим вечером в назначенное время белокожий мер снова был у Хаша. Имперец привёл его к подвальчику Варния, указал на расположенное у самой земли окно, и предупредил:
— Заглядывать в него, очень неудобно, особенно так, чтобы тебя не заметили изнутри и не заинтересовались тобой снаружи. Я сяду за стол, который хорошо просматривается. Вон там, возле тех бочек, видишь?
Индарио кивнул.
Темнота, сгущавшаяся на улице, была ему на руку. Можно было даже на расстоянии без труда разглядеть происходящее в освещённом помещении, не привлекая к себе внимания.
Столь же несложно оказалось, получив от Хаша условный знак, проследить за его заказчиком, торопившимся домой по ночному городу. Возвращаясь к Таларано, настоявшему, чтобы мер остановился у него, Индарио уже знал, кто скрывался под фиолетовым плащом.

***

Хаш не спеша заканчивал завтрак. Какие бы цели ни преследовал его заказчик, он остался доволен предоставленным ему отчётом, а самому имперцу грех был жаловаться на полученное вознаграждение. Кроме того, белый мер сумел не попасться на глаза никому из людей Варния, а значит, не придётся держать ответ за приведённого лазутчика. А уж удалось ли тому что-нибудь узнать — не столь важно. У Хаша осталась дополнительная информация, ожидающая своего покупателя, так что он был готов примириться с непониманием, столь раздражавшим его в начале работы. В конце концов, нельзя же получить всё и сразу.
Будто откликаясь на мысли о себе, Индарио появился на пороге.
— А, это ты! Заходи, — пригласил имперец, — Узнал что-нибудь?
Сейчас, при свете дня и в отсутствие угрозы со стороны белокожего, он был готов признать, что тот сработал весьма неплохо. Зла на парня Хаш действительно не держал. Случалось ему сотрудничать и с людьми, знакомство с коими начиналась ещё драматичнее. А уж нечто подобное мог при случае провернуть как он сам, так и любой из их своеобразной «гильдии». Так что, если кого и винить, то лишь собственную беспечность. Коловианец хорошо усвоил полученный урок и предпринял меры, чтобы больше не оказаться застигнутым врасплох.
— Твой заказчик — данмер-портной, Детрилл Селас, — без предисловий сообщил гость.
— Ага... Известное имя. Неужели сам и приходил?.. Дай-ка подумать…
Имперец принялся сопоставлять всё то, что ему было известно. Ткач-портной, связка вполне понятная, и что же из неё следует? Теодрил не называл имени клиента, с заказом которого вышла заминка, но по некоторым намёкам можно было предположить, что речь шла о Селасе или ком-то сопоставимого уровня мастерства и известности... Если с задержкой поставки столкнулся и не сам данмер, то, возможно, прослышал об этом случае...
— Вот что я тебе скажу, парень. Похоже, тут вопрос чисто деловой. Портного тревожит, что его поставщик теряет хватку. Он хочет обезопасить себя от простоев в работе. А для этого надо понять, на что в данный момент способны как сам старик, так и его ученица. И чтобы не делать эту работу за конкурентов, он решил зайти со стороны девушки, дабы я не понял, в чём соль и не продал сведения кому-то ещё.
Имперец был так уверен в своей правоте, что откинулся на спинку стула и не без гордости поглядел на гостя. Его предположение казалось вполне правдоподобным, так что, за неимением другого, Индарио был вынужден его принять. Если так, его семье тревожиться не о чем. Впрочем, теперь, когда он вернулся, о девушках есть кому позаботиться. Но был и другой момент, который успел заинтересовать молодого мера.
— Неужели такие поручения настолько часты, что могут прокормить целую… гильдию? — он постарался и не смог подобрать другого слова.
— Да нет, такие как раз редкость. Я вон и то не сразу смекнул, что к чему. Кстати, со многим из обычного, я гляжу, и ты бы мог неплохо справиться.
— Пока что мне трудно об этом судить. Разве что ты побольше расскажешь о своей работе.
— Ладно, слушай, — Хаш уселся поудобнее и принялся перечислять то, чем чаще всего приходилось заниматься ему и его коллегам. Хотя он и притворился, что делает парню одолжение, посвящая в профессиональные секреты, на деле уже давно решил попытаться вовлечь его в свой круг. Такого лучше иметь соратником, нежели нажить в нём случайного врага. Индарио внимательно слушал имперца, и перед ним, чем дальше, тем яснее, вырисовывалось возможное будущее и дальнейший жизненный путь.

Предыдущая глава: Мечты и хлопоты

Следующая глава: Личный интерес

Thea · 15 июня, 2020

Название многообещающее!

Пока прочитала лишь до разговора Кальвена и его матери. Включая их беседу. Жизненная ситуация вышла! И очень неприятная. Я, как и он, надеялась, что мама порадуется. А вышло всё совсем не так. Но, тут уж как вышло. Жизнь - она такая, да. Очень интересно, что там дальше будет, но пока нет возможности почитать. Здорово, что глава такая насыщенная, уже предвкушаю!

Joke_p · 15 июня, 2020

Ну вот да, иногда родители свято уверены, что лучше знают, что их детям надо для счастья... :pardon: Спасибо за комментарий!

Thea · 16 июня, 2020

За тортиком и кофе зачиталась тем, что не дочитала, забыв вообще зачем я на работу-то пришла. И почему у шефа не каждый день день рождения? Так кушали бы тортики, читали интересные истории. А, ну да, работать тоже нужно ведь. Но, пару минут всё оно подождёт, впечатления ведь нужно зафиксировать!

Если начиналась глава с жизненной ситуации и не очень приятных разговоров сына и матери, то дальнейшее её развитие принесло дух приключений. Казалось бы, новый персонаж не столь уж важен, но Хаш быстро завоевывает симпатию читателя, настолько он глубокая и неоднозначная личность. Загадка, кто же его нанял раскрывается к концу, примерно догадаться можно и чуть раньше, но интрига все же есть.

Вообще, само описание подвала потрясающее. Ещё мне безумно понравился мотылек, шуршащий чуть позже в другом месте за окном. Настолько это ярко перед глазами было видно, слышно даже и вообще можно было всю атмосферу прочувствовать. Обожаю такие моменты у тебя. Их довольно много, мотылек просто самый яркий для меня оказался, напоминая о то и сем, поднимая какие-то забытые чувства, заставляя проникнуться атмосферой и ощутить себя внутри происходящего.

Умара! И пусть эпизод с сестрами был коротким, но до чего же теплым. Это да, тоже напомнило. То, чего не вернуть. Мне очень понравились все эти мгновения между ними. Такие мелочи, но как же это все жизненно.

Появление Индарио, несомненно, вызвало отдельный восторг. И история его встречи с Хашем и все, что за этим последовало, все это очень интересно.

Как ты и предупреждала, глава оказалась насыщенной. Но ничего в ней нет лишнего. Она просто замечательная! Единственный минус - я теперь совершенно не хочу спускаться из уютного офиса и проверять работает ли то, что я там вчера устанавливала. Впрочем, стол с тортиками ведь тоже там. Совсем рядом...

Спасибо тебе огромное за потрясающую историю! Я очень рада, что ты не теряешь вдохновение. Что пишешь как и про полюбившихся уже персонажей, так и вводишь новых. Мир тут живой и дышащий. И не только благодаря основе, идущей из знакомых игр, скорее даже вовсе не из-за этого. А из-за твоего умения описывать как окружение, так и ситуации и живые диалоги.

Ждем продолжения!

Joke_p · 16 июня, 2020

Единственный минус - я теперь совершенно не хочу спускаться из уютного офиса

Да, в этом реально минус чтения на работе... её потом всё равно работать приходится! :laugh:

Эта глава как-то смешала бытовое начало первых двух и отчасти атмосферу "Историй Золотого Берега". Возможно, из-за появления старых знакомых, с которыми всё просто не бывает в принципе.

Сцену на кухне мне самой было приятно описывать. Отдельно радует, что эта теплота вышла за границы только моего восприятия... а уж то, что она пробудит воспоминания - этого я никак предположить не могла, но вышло вот так...

Мотылёк... он вообще как-то сам собой прилетел, предваряя последующую сцену, как будто вытащил её за собой, проявил, сделал объёмнее. Как-то он своим, пустяковым в общем-то, наличием придал достоверности происходящему.

Тебе спасибо за комментарий! Очень рада, что глава понравилась, и что персонажи оказываются живыми не только для меня, напоминают о чём-то, вызывают мысли, настроение ощущения. А вдохновение... наверное, я в нём спасаюсь на данный момент. И во многом без таких комментариев и восприятия текста со стороны этот последний бастион мог бы, наверное, не устоять. А пока... пока держимся и... продолжение-таки следует. :)

Thea · 16 июля, 2020

А ты будешь портрет Индарио (и Умары, когда он будет готов) вставлять в повествование?

Joke_p · 16 июля, 2020

Хороший вопрос. Эти портреты, где им по тринадцать лет, сложно даже сказать, куда приткнуть... Умара в 13 лет нашла тетрадь. А Индарио? Он появляется в истории годом раньше, когда ему 12, а потом всплывает в повествовании когда им по пятнадцать. Хм. Надо подумать... Если есть мысли - поделись пожалуйста! :blush2:

Thea · 16 июля, 2020

А в той главе, где Умара находит тетрадь, Индарио не упоминается? Даже в ее мыслях? Я не помню -___-

А вообще, можно и просто в шапке темы ссылки дать на галерею, если будут еще такие портреты, которые сложно вписать в главу.

Как вариант тоже, добавить его в ту главу, где ему тоже 13 лет. Даже если он не появляется там. С пометкой, что вот, Индарио в это время выглядел так. Нинаю короче, как лучше :girl_in_dreams:

Joke_p · 16 июля, 2020

Надо перечитать, что там было...

А! Там где сказано, что Эстромо использовал даже их вражду, чтобы растить из каждого то, что ему нужно, и его отчасти устраивало, что не приходится думать, как "разводить" воспитательные процессы, там можно дать и портрет тринадцатилетнего Индарио.

Как раз в конце главы про Индарио - его портрет в 13 лет, а в начале следующей как раз речь о тринадцатилетней Умаре - и окажутся они почти рядом. :)

Трям? :)

Войти

Сказания Тамриэля

Рекомендуемые сообщения

Топ авторов темы

Популярные дни

Топ авторов темы

Популярные дни

Популярные посты

Joke_p

Thea

Thea

Изображения в теме

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Создать аккаунт

Войти

О сайте

Партнеры

Навигация

База модов игр Bethesda

Другие моды