Сказания Тамриэля

[Joke_p]

Спасибо!

Посмотрим, хватит ли у кого-то сил прочитать это в игровом режиме...  :)

[Joke_p]

Непредвиденные проблемы

Непредвиденные проблемы

Таврий, зевая, вышел из жилой комнаты, и его взгляд упёрся в могучую спину наставника. Тот рылся в книгах, располагавшихся на огромном стеллаже, и, судя по тому, как пролистывал их, сердито захлопывал и втыкал на место, был весьма не в духе. Несмотря на то, что маг лёг очень поздно и спал плохо, встал он ни свет ни заря, всё с теми же тяжкими думами о вестях, привезённых сестрой. Имперец постарался прошмыгнуть незамеченным, чтобы не угодить под горячую руку, но Таларано тут же обернулся к нему:
— А, проснулся! Смотри-ка, даже живой. И это после целого дня посвящённого приёму гостей! Не иначе, как где-то приключился катаклизм мирового масштаба.
Коловианец остановился перед учителем, не зная, что ему ответить. Чувствовал он себя несколько разбитым, однако вовсе не по той причине, на которую намекал альтмер. Даже целая ночь крепкого сна не успела полностью снять последствия перенапряжения, связанного с неудавшейся попыткой создать портал, но внешне это было совершенно незаметно. Окинув его взглядом, Таларано продолжал:
— А Рейнарин-то помощник пережил твоё гостеприимство?
— А что ему сделается, если он вообще не пьёт?! — не подумав, выпалил Таврий.
— Что, вот прямо совсем ни капли?
— Ну, бокал за обедом, бокал за ужином. Было бы о чём говорить...
— Нет, всё-таки, где Эстромо с Рейнарой таких берут?! И чем же он объяснил свой отказ? Поскольку я более чем уверен, что ты предлагал и весьма настойчиво.
— Боится подвести госпожу Рейнару, если ей вдруг срочно потребуется портал, — уныло пробубнил Таврий.
— Портал?! Ну конечно!..
— Так он же мастер порталов, разве Рейнара не сказала?
— Я не о том, — поморщился маг, — Надо же, и от тебя бывает польза. Причём там, где меньше всего ждёшь. Если у Арано нет других дел, можете пока продолжать гулять и развлекаться. Глядишь, даже чему дельному научишься, например, ответственно подходить к своей работе.
Имперец, не дослушав, исчез, будто его стёрли.
— И как же я не подумал! Уж хоть это-то я могу сделать, — вполголоса пробормотал маг, вновь повернувшись к стеллажу, чтобы продолжить свои изыскания.

***

Арано разбудил луч солнца, проникший через щёлочку в занавесках и угодивший ему в глаза. Юноша сел на постели, заморгал и попытался отделить сумбурные ночные грёзы от реальности. Ему чуть ли не полночи снилась анвильская русалка с лицом горничной Эвелины, настойчиво предлагавшая нечто непристойное и совершенно нереализуемое ввиду заменявшего ей всё, что ниже талии, рыбьего хвоста.
Альтмер поспешил умыться, точно боялся, что иначе срамное сновидение будет преследовать его и наяву. Одевшись, он вышел из комнаты и первым делом отправился узнать, не спрашивала ли его рив-инспектор. Полученный ответ его совершенно обескуражил. Оказалось, что госпожа Рейнара не только не оставляла для него сообщений, но и вообще не появлялась в гостинице со вчерашнего дня. Арано не мог сообразить, что ему делать дальше. С одной стороны, он не мог себе представить, чтобы его благодетельнице могло что-либо угрожать. С другой — всё же они находились в чужом городе, где всякое могло случиться, особенно если послушать, что рассказывал Таврий, увлечённый потоком собственного красноречия. А тут ещё Эвелина вывернула из-за угла и с многообещающей улыбкой прошествовала мимо, намеренно задев парня бедром. Её только не хватало!
Эльф попытался собраться с мыслями, получилось не слишком успешно, но он хотя бы остановился на решении сперва позавтракать и заодно обдумать, как поступить, если не произойдёт ничего нового.
Не успел он сделать заказ, как в дверях показался его вчерашний приятель имперец. Арано в любом случае был рад его видеть, но в данный момент едва не бросился тому на шею. Всё-таки вдвоём разобраться с текущей ситуацией должно быть куда проще!
— Доброго утра! — поздоровался Таврий, — Ты уже позавтракал?
— И тебе! Ещё нет, вот только собирался, — торопливо отозвался альтмер.
— Закажи заодно и мне. Таларано отпустил меня продолжать знакомить тебя с Анвилом, а поскольку он с самого утра не в настроении, я предпочёл поскорее выполнить его распоряжение. Даже поесть не успел.
— Да, конечно! — засуетился Арано.
Коловианец внимательно посмотрел на него.
— А ты чего беспокойный-то такой? Натворил чего? Нужна помощь?
— Да нет, я ничего не натворил, но помощь мне, кажется, не помещает. На крайний случай — хороший совет…
— Вот за едой и обсудим.
Приятели устроились за столом в ожидании заказа. Как втайне и опасался молодой эльф, его принесла Эвелина. Расставляя тарелки, она так низко склонилась над столом, что её грудь, соблазнительно выглядывавшая из декольте, коснулась руки альтмера. Тот почувствовал, что краснеет. Он кашлянул, чтобы скрыть своё замешательство, и обратился к девушке:
— Я думал, твоя работа прибираться в комнатах.
— О, ну можно же иногда и помочь другим, когда у тебя свободная минутка, а у них забот полон рот.
По тому, как служанка выделила слово «свободная», было яснее ясного, чем она хотела бы занять это время. Но мер снова сделал вид, что не понимает её намёков.
— Спасибо, Эвелина. Дальше мы сами.
— Приятного аппетита молодым господам! — девушка снова, будто невзначай задела Арано так, что он ощутил мягкое тепло её тела.
Воображение тут же живо нарисовало перед юношей картину, изображавшую Эвелину на кровати в его комнате, в точно так же как накануне приспущенной блузе. Юбка призывно задирается всё выше… Стараясь избавиться от сладострастного наваждения, альтмер вспомнил давешний сон, и в представшем его мысленному взору зрелище под юбкой забился гибкий чешуйчатый рыбий хвост. В сочетании с одеждой это выглядело столь отталкивающе, что парень мигом очнулся, точно от пощёчины.
Таврий, наблюдавший за служанкой и сменой выражений на лице приятеля, громко хмыкнул:
— Если тебе нужен совет по поводу этой бретоночки — соглашайся. Девчонка очень ничего, и явно на тебя запала. Да ты её уж и по имени знаешь…
— Да нет, я… я вовсе не… нет, это не про неё… а она — бретонка?.. — краснея и путаясь в словах пробормотал Арано.
— Конечно, кто же ещё?! Иногда мне кажется, что ты не с Саммерсета, а по меньшей мере с Массера!
— С Алинора, — на сей раз поправил собеседника альтмер, радуясь возможности сменить тему разговора, — У нас людей довольно немного, так что я не очень-то умею их различать. Ну, ещё с редгардами более или менее понятно… А бретонцы, имперцы, норды… на мой взгляд, они все слишком похожи, не сочти за обиду.
— Надо будет показать тебе, в чём разница.
Эвелина направила мысли юноши в такое русло, что предложение Таврия едва снова не вогнало его в краску. Хвост. Чешуйчатый рыбий хвост, молотящий по кровати. И вообще, нужно сперва разобраться, куда подевалась госпожа Рейнара, и нужно ли что-то в связи с этим предпринимать, а он… Внутренняя борьба молодого эльфа столь заметно отобразилась на его лице, что имперец отложил вилку и тронул приятеля за руку:
— Эй, ты в порядке? Если что, я всё же на целителя учусь…
— Со мной всё хорошо. И про то, как различать людей разных рас, я с удовольствием послушаю, но… попозже. Сейчас меня волнует другое. Госпожа Рейнара со вчерашнего дня не возвращалась в гостиницу. Может, ночевала у брата?
— Хм… у нас в «Путеводной Звезде» я её не видел. И Таларано утром был один. Но если бы с его сестрой что-то случилось, он бы не в книгах рылся, а уже пол-Анвила на уши поставил.
— Вчера, когда мы уходили, они были вместе. Может, что-то произошло уже после того, как они расстались? И твой наставник просто ещё ничего об этом не знает?
— Чтобы Таларано не проводил сестру в гостиницу, если она туда собиралась? Не могло такого быть! Она же тебе сказала, что пока ты ей не нужен, только спрашивать хозяина велела, нет ли для тебя от неё сообщений. Значит, предполагала, что может отсутствовать долго. Она же здесь по делу, нет? Вероятно, им и занимается. А ты уже всполошился… О! Смотри-ка! Твоя пропажа собственной персоной!
Альтмер быстро обернулся и увидел входящую в гостиницу Рейнару. Та почти сразу нашла взглядом приятелей и направилась к ним.
— Хорошо, что я вас застала! — с улыбкой произнесла она, — Арано, в ближайшее время я не буду ночевать в гостинице, хотя комнату оставляю за собой. Если мне потребуется твоя помощь, передам через хозяина, как мы и договаривались. Надеюсь, ты меня ещё не потерял?
— Я… просто не был уверен, как долго можно не беспокоиться по поводу Вашего отсутствия, — пробормотал парень. Всё-таки Рейнара знала его, как облупленного.
— На этот счёт можешь вообще не волноваться. Со мной ничего не случится. Впрочем, если даже предположить какую-то нелепую случайность, Таларано точно будет в курсе и передаст тебе. Я сейчас поднимусь за вещами, и снова уйду, а ты можешь пока отдыхать и получать новые впечатления.
Рив-инспектор отправилась наверх, предоставив приятелям спокойно заканчивать завтрак. Дом Эстромо куда лучше подходил для той работы, которую она должна была провести, кроме того, когда ещё ей предоставится такая возможность пообщаться со старым другом? Женщина собрала самое необходимое, оставив прочие вещи дожидаться её в гостинице. Пожалуй, после прибытия Лалилоллы ей всё же придётся переселиться сюда. Хотя… аргументы касающиеся секретности должны показаться убедительными если не самой интриганке, то уж руководству — точно. Так что, если Лолла и попытается возражать — да на здоровье.

***

Ожидая Рейнару, Эстромо подготовил часть материалов, которые нужны были ей для проведения проверки. Не хватало только тратить на это время, которое можно употребить с большей пользой! Стоило ей вернуться, он поднялся, запер документы и, подождав, пока женщина разместит вещи в спальне, вместе с нею вышел из дома.
Они направились к лавке Умары, поскольку талморец пообещал подруге познакомить её со своими воспитанниками. Альтмерам удалось застать обоих. Рейнара отметила какое почти восторженное обожание светилось в их глазах при взгляде на Эстромо. А тот, поздоровавшись с влюблённой парочкой, проговорил:
— Это Рейнара — моя давняя и очень близкая подруга. Если бы не она, моя жизнь оказалась бы слишком короткой, чтобы успеть встретиться с вами. Ну и, помимо этого, она родная сестра Таларано.
— Не слушайте его! Он спасал меня чуть ли не вдвое чаще! — шутливо запротестовала женщина.
— Разумеется, ведь иначе некому было бы отплатить мне тем же, — талморец легко подхватил её тон.
Теперь юные сердца были полностью открыты для новой знакомой. Умара от души улыбнулась рив-инспектору своей лучезарной улыбкой, и та была вынуждена признать, что по части обаяния питомица её друга действительно превосходила красавицу Лалилоллу, хотя, казалось бы, внешне даже близко не могла с ней сравниться.
— А это мои ученики и помощники. Умара, — при звуке своего имени девушка изящно наклонила голову, как подобало при знакомстве, — И Индарио, — юноша поклонился, не отводя глаз от лица Рейнары. Что-то тревожное еле заметно витало в воздухе. Он силился разобраться в своих ощущениях — и не мог.
Эстромо наблюдал за всеми троими. Возникшую между его подругой и воспитанниками взаимную симпатию сложно было не заметить.
— Рейнара, мне нужно уладить кое-какие дела, прежде чем мы вплотную займёмся твоими, вернее, нашими.
— Иди. Встретимся у тебя. Я бы хотела немного поболтать с твоими ребятами, если ты не возражаешь.
— Если бы я был против, то не привёл бы тебя сюда, — он повернулся к своим подопечным, — Мне необходимо серьёзно поговорить с вами обоими. Через четыре часа жду вас, где обычно.
Тревожные взгляды влюблённых испуганными птицами метнулись навстречу друг другу. Почувствовали. Другого он от них и не ждал. По крайней мере, у этих двоих останется связавшее их чувство и то, чему они успели научиться… А там будет видно.
Талморец вышел и направился к тайному входу в воровское убежище. Сегодня ему предстоял не один трудный разговор.
Рейнара кожей ощутила повисшее в воздухе беспокойство. Мягко улыбнувшись, она начала расспрашивать Умару и Индарио об их жизни, о работе с Эстромо, о том, что было им близко и интересно. Увлёкшись беседой, влюблённые немного расслабились, отвечали охотно и живо, а чувство, светившееся в их глазах, когда они смотрели друг на друга, согревало женщину, словно растопленный камин в ненастный день.
Однако примерно через полчаса Индарио поднялся и, попросив прощения, отправился на очередной урок рисования. Он достиг уже значительных успехов, и его преподаватель надеялся сделать из юноши настоящего художника, хотя сперва полагал, что тот поздновато взялся за учение. Сам же парень больше желал извлечь из этой науки практическую составляющую, поэтому исподволь сумел убедить учителя уделять больше времени портретной графике и наброскам зданий и пейзажей, нежели полноценной живописи.
Умара решила, что теперь Рейнара тоже уйдёт, и ощутила искреннее сожаление. Женщина ей понравилась, и она была не прочь пообщаться с ней подольше. К радости девушки, рив-инспектор не стала торопиться. Напротив, она завела речь о лавке, об алхимии и о том особом её разделе, ради которого сиротка из таверны в своё время и взялась осваивать создание зелий и снадобий.
Не прошло и пары часов, как они уже болтали точно добрые подруги. Они говорили обо всём понемногу, но беседа то и дело возвращалась к Умариной работе, всерьёз заинтересовавшей Рейнару. Кое-что из того, о чём расспрашивала рив-инспектор, было совсем простым — почитай, основами ремесла, но некоторые вопросы заставили девушку призадуматься. Наконец, альтмерка спросила её о таком эликсире, что та метнулась в дом за заветной тетрадкой и принялась её перелистывать, не уверенная, было ли там нечто подобное. Необычная задача вызвала у неё настоящий азарт. Она пообещала непременно сказать, если сумеет приготовить такой состав, и с готовностью продала новой знакомой несколько зелий попроще, которые в какой-то момент могли потребоваться любой женщине, и то взяла деньги лишь потому, что подруга её наставника никак не соглашалась принять их в дар.

***

Эстромо спустился в убежище, за долгие годы ставшее почти родным. Большая часть его обитателей сейчас отсыпалась. Утро — не самое активное время для воровской братии. Однако те, кто был ему нужен, оказались на месте. Альтмер подошёл и, обменявшись приветствиями с Бероной, просто сказал:
— Я уезжаю. Гильдии понадобится новый казначей.
— Нечего сказать — обрадовал…
— Ну, вряд ли ты полагала, что я проторчу здесь до конца своих дней.
— Да уж надеялась, что до конца моих-то как-нибудь продержишься. Много ли их осталось? — проговорила женщина. Видно было, что она сильно расстроена, и сейчас не составляло труда заметить, что глава анвильской Гильдии уже очень и очень немолода, — И где мне прикажешь искать тебе достойную замену?
— Мирель.
— Мирель?.. Что ж, пожалуй она может с этим справиться, хотя сама бы я вряд ли подумала о ней. Но раз ты советуешь её — быть посему. Мирель!
Босмерка мгновенно метнулась на зов и вытянулась перед Бероной во весь свой невеликий рост.
— Эстромо уходит с поста гильдейского казначея. На своё место он рекомендовал тебя, так что — принимай дела.
— Что?! Ах ты!… — далее последовал поток отборных ругательств, способных существенно обогатить лексикон любого портового грузчика, — Вот мне другого счастья не было — за чужими деньгами приглядывать! — и она вновь принялась на все лады костерить альтмера.
Некоторое время талморец слушал её с лёгкой улыбкой на губах, затем молча прошёл на своё рабочее место, достал счётные книги и принялся разбирать бумаги, откладывая отдельно то, что могло пригодиться, и то, что следовало уничтожить.
Берона и Мирель последовали за ним, причём последняя не переставала сквернословить. Однако минут через десять она, не встречая ни поддержки, ни возражений, всё-таки иссякла и, тяжело дыша от возмущения, уставилась на Эстромо.
Тогда он спокойно и ровно ответил на её последнюю осмысленную фразу.
— Тебе стоило бы задуматься над тем, что присматривая за чужим кошельком, можно неплохо пополнить свой.
— К-как?.. — поперхнулась Мирель, — Что?.. Берона?! Что он такое говорит?!
Ответом ей стал дребезжащий смех главы Гильдии.
— А ты небось думала, что я его на жалованье держу? Признавайся, ты именно так и думала!
— Но… разве… Разве он только что не признался, что обкрадывал Гильдию?..
Лицо лесной эльфийки выражало неподдельную растерянность и недоумение. Эстромо, сложив руки на груди, любовался этим редкостным зрелищем. Мало кто мог похвастаться тем, что видел эту босмерку не в гневе, а в изумлении. Ему бы не составило труда и самому взяться за разъяснения, но сейчас был черёд Бероны.
— Мирель, вопрос не в том, сколько казначей Гильдии, кладёт себе в карман, а что при этом происходит с самой казной. Если тот, кому её доверили, способен обеспечить хороший прирост нашим общим деньгам, он вправе сам определить, что причитается ему за труды. Можно, конечно, положить ему жалованье, но какое? Дать больше, чем он мог бы получать сам? И какой резон тогда трудиться над приумножением чужих средств? Дать меньше? И ты всерьёз рассчитываешь, что найдётся тот, кто за медную монетку будет приносить нам сотни септимов? Либо он так или иначе начнёт запускать руки в казну, что при наличии установленной оплаты будет уже наказуемым нашими законами воровством, либо просто откажется от такой работы.
— Но если никто не устанавливает границ того, что он может присвоить… Можно же забирать себе и девять септимов из десяти!
— А вот этого не потерплю уже я. Если денег в казне мало что не убывает, я не стану держать такого казначея. Проще уж тогда сложить всё золото к тому барахлу, что караулит Озгул. Ему-то что? Сундуком больше, сундуком меньше… Но если септимы текут в нашу казну рекой, я даже спрашивать не стану, сколько при этом берётся в качестве вознаграждения за работу, поскольку оно того стоит. Позарившись на большее, Гильдия просто собственными руками срубит дерево, приносящее золотые плоды.
Хотя Мирель не следовала путями своего народа и, живя вдали от Валенвуда, не чтила Зелёный Пакт, сравнение со срубленным деревом её несколько покоробило. И всё же она до сих пор была не вполне готова воспринять новое для себя положение вещей.
— Но можно же предложить не много и не мало, а в самый раз!
— Да? И сколько же это будет? То, что при успехах одного — столько, что он в жизни сам и половины не наработает, а значит, можно не напрягаться, для другого — жалкие крохи, не соответствующие тому, что он делает. А если со временем удастся увеличить приток денег в казну, как быть тогда? Идти ко мне, просить о прибавке? А мне ведь тоже не чуждо ничто человеческое, и жадность в том числе. Нет уж. Сейчас всё устроено вполне разумно, и менять это — только портить. До Эстромо я и представить не могла, что можно привлечь такую прибыль, даже если вовсе ничего не платить казначею и вытряхивать из него всё до монетки! Вот почему меня так огорчает его отъезд. Если бы ты сумела обеспечить хотя бы приличную часть из того, что мы имели при нём — для Гильдии это уже было бы за счастье!
Эстромо поманил ошарашенную босмерку к своему столу и развернул к ней конторские книги.
— Смотри. Вот записи о том, чего достигли двое моих предшественников. Вот поступления от Гильдии, вот итоговые цифры по годам.
— Вполне неплохо… особенно с учётом, что они и сами с этого что-то получали.
— Неплохо. А вот то, что мы имеем на текущий момент…
— Но… это же… Как ты этого добился?!
— Кое-что я смогу тебе передать вместе с должностью. До остального придётся доходить самой, хотя на способы могу намекнуть, если ты перестанешь во всеуслышание скрещивать меня с разнообразной хищной растительностью Валенвуда и тварями из Обливиона всеми мыслимыми и немыслимыми способами и будешь внимательно слушать, что тебе говорят.
Притихшая Мирель присела рядом, не отрывая широко распахнутых глаз от столбцов чисел, заполненных аккуратной твёрдой рукой, и альтмер принялся подробно и обстоятельно вводить босмерку в курс дела, в деталях отвечая на все возникавшие у неё вопросы и расписывая все тонкости до мелочей.
Наконец он оставил женщину обдумывать услышанное и подошёл к Озгулу. Весть о скором отъезде Эстромо уже успела облететь всё убежище, вызвав у большинства искреннее сожаление, поэтому орк печально прогудел:
— Выдать тебе твои сбережения?
— Напротив. Пускай пока хранятся у тебя.
— Значит, вернёшься?
Многие лица повернулись к ним, с надеждой ожидая ответа.
Альтмер пожал плечами.
— Может, да, а может и нет. Если не вернусь сам, возможно пришлю за своими деньгами того, кто сюда вхож.
— И как я узнаю, что ты действительно дал такое поручение?.. Знаешь же, я абы кому ничего не отдаю. Потому мне и доверили это дело.
Вместо ответа тот поманил орка наклониться поближе и договорился с ним об условном знаке. Берона внимательно наблюдала за этой сценой. Переговорив с Озгулом, Эстромо направился к ней.
— Полагаю, я заслужил право обратиться к тебе с просьбой.
— Безусловно. Говори.
— Гильдия не должна трогать ткача, который обучает Умарину сестру.
— Больше похоже на приказ, но да будет так. Я прослежу, — умудрённая годами и опытом женщина вовсе не желала ссориться с альтмером, особенно если существовала вероятность его возвращения.
Заручившись её словом, он снова отошёл к Мирель, чтобы ответить на вновь возникшие у неё вопросы. Босмерка сидела, запустив пятерню в волосы.
— У меня голова кругом от того, что ты рассказал, — призналась она, — Но, проглоти тебя душитель, всё это к тому же так интересно!..
— Я знал, что ты, как никто другой в Гильдии, окажешься способна это оценить, а значит и использовать на общее благо. До моего отъезда будешь вести дела сама. Появятся вопросы или потребуются уточнения — спрашивай. Впрочем, я более чем уверен, что ты справишься, иначе не рекомендовал бы поручить казну тебе.

***

Когда к назначенному времени в убежище явились Индарио с Умарой, альтмер сидел наклонившись к очагу и аккуратно, листок за листком, уничтожал лишние бумаги, при помощи кочерги помогая им рассыпаться в пепел. На его рабочем месте всегда царил идеальный порядок, но сейчас он был другим. Первозданным. Не носящим ни малейшего отпечатка личности владельца. Сердца обоих сжались от недоброго предчувствия, а после застучали тяжело и тревожно. Глаза искали и подмечали мельчайшие детали, говорившие, что что-то изменилось, почти неуловимо и… непоправимо.
Эстромо повернул голову к воспитанникам и встретил их той понимающей полуулыбкой, за которую оба готовы были продать душу.
— Садитесь, — кивнул они им на пару придвинутых стульев, казалось, ожидавших их. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Молчаливые и напряжённые ученики воспользовались предложением наставника, продолжая вглядываться в него. Они достаточно хорошо его знали, чтобы почувствовать за его спокойствием, что происходящее не нравится и ему. Альтмер в последний раз поворошил кочергой, и остатки бумаги обратились в лёгкий серебристый пепел. Талморец выпрямился и полностью повернулся к своим подопечным.
— Обстоятельства сложились так, что я уезжаю, — без предисловий сообщил он.
— Надолго?.. — этот вопрос задал Индарио, хотя оба подспудно чувствовали ответ. Девушка промолчала лишь потому, что до сих пор больше, нежели её возлюбленный, опасалась выглядеть глупо в глазах наставника.
Эстромо знакомым жестом переплёл пальцы рук, лежащих на абсолютно пустой поверхности стола.
— Учитывая, сколько лет я потратил на выполнение предыдущего задания здесь, полагаю, ближе всего к правде будет «навсегда».
— О-ой!.. — горестно выдохнула Умара, тщетно стараясь проглотить подкативший к горлу ком и сдержать готовые хлынуть слёзы. Индарио держался немного лучше, но было видно, что в душе он испытывает то же, что и она.
— Ты можешь нам рассказать, что случилось? — спросил он, не позволяя предательской дрожи просочиться в голос.
— В общих чертах, — кивнул альтмер, — Я получил новое назначение и вскоре должен отбыть к месту выполнения своей задачи. На Пиандонею. Взять вас с собой я, увы, не могу. Куда угодно, но не туда.
— А как же… Золотой Берег?.. И то, чем ты занимался здесь?.. — не поднимая глаз, блестевших от слёз, проговорила Умара.
— На смену мне прибудет другой мер. Другая.
— Мы должны будем помогать ей, как прежде тебе?
Эстромо медленно покачал головой. Вот сейчас он будет вынужден собственными руками практически разрушить то, что так долго и терпеливо создавал. Нет, вера этих ребят в Талмор не рухнет в одночасье, но после того, что они услышат, это будет лишь вопросом времени, поскольку оба достаточно умны и наблюдательны.
— Вы должны понять, что у каждого свои методы работы… Полагаю, ей ваша помощь не потребуется. Впрочем об Умаре, как о талантливом алхимике с довольно специфической областью знаний, равно как и о её лавке, я непременно расскажу. И даже не думай раздавать свои зелья бесплатно. Я не раз говорил и снова повторю, что Талмор в состоянии оплатить то, что ему нужно.
— И что же нам делать дальше?
Взгляд талморца стал строже.
— Мне хотелось бы думать, что всё, чему я успел вас научить, позволит вам не только быть у кого-то на побегушках. У тебя, — альтмер посмотрел на Умару, — есть лавка, исправно приносящая хороший доход, твоя сестра осваивает ремесло, благодаря которому сможет не просто прокормиться, но и жить, ни в чём не нуждаясь. Да и ты, — повернулся он к Индарио, — наверняка сумеешь сообразить, куда и как применить свои навыки. Или ты хочешь сказать, что я напрасно тратил своё время?
Юноша пошевелился и тяжело вздохнул:
— Нет. Конечно же, нет.
Эстромо отлично понимал, что творилось у них в душе, но здесь он ничем не мог им помочь. С этим ребятам предстояло справиться самим. Альтмер лишний раз убедился, что принял верное решение — не внушать им надежд, которым, весьма вероятно, не суждено оправдаться. Хотя…
— Есть кое-что, что, уезжая, я не могу доверить никому, кроме вас.
Надо было видеть, как они оба встрепенулись и с какой жадностью изготовились ловить каждое его слово.
— Мой вклад, хранящийся в сундуках Озгула, останется у него. Едва ли у меня будет возможность явиться за ним лично, если эти деньги мне потребуются. На этот случай у нас с ним есть договорённость, что он отдаст их посланцу, явившемуся от моего имени с условным знаком. Но не могу же я взять и направить в убежище постороннего? Так что придётся действовать через вас.
Они с готовностью кивнули, внимательно слушая и запоминая, что и как им следует сделать, если Эстромо пришлёт кого-нибудь за своими сбережениями. Это оставляло им тоненькую, почти иллюзорную связь с наставником, а для того служило гарантией, что они не подадутся вместе куда-нибудь, где он, находясь вдали от материка, не сумеет их разыскать, если появится возможность перетащить ребят к себе. Альтмер видел, что благодаря этому поручению на сердце у его воспитанников стало немного легче. Индарио даже решился задать мучивший обоих вопрос:
— Как скоро ты уезжаешь?
Талморец пожал плечами.
— Примерно через месяц, чуть больше — чуть меньше. А до той поры я буду занят завершением своих дел на Золотом Берегу. Впрочем, думаю, у нас ещё найдётся время поговорить.
Казалось, эта отсрочка должна была бы обрадовать их, но, увы, в преддверии неминуемого отъезда наставника, грозила превратиться в затянувшееся прощание. Они чувствовали, что он обращается к ним иначе, чем прежде — не как к подопечным и воспитанникам. Их ученичество завершилось. Теперь он вёл себя скорее как старший товарищ и друг, став им куда ближе и в то же самое время как-то отдалившись от них.

***

Рейнара провела в обществе Умары практически всё время, остававшееся у той до назначенной встречи с Эстромо. Когда в лавку заходили посетители, альтмерка принималась рассматривать полки, становясь совершенно неприметной, чем живо напоминала девушке повадку наставника. Покупатели получали то, за чем явились, и отправлялись восвояси, после чего беседа между женщинами возобновлялась. Рив-инспектор ушла лишь после того, как Индарио зашёл за своей возлюбленной, чтобы вместе пойти в воровское убежище.
Выйдя из «Благоуханной лилии», Рейнара отправилась к брату. Она застала Таларано в обществе пожилого архивариуса «Путеводной Звезды». Последний скользил пальцем по внушительной библиотечной описи и порой переносил что-то на отдельный листок.
— А, Рейни! Сегодняшний ужин — с меня. Ты была права насчёт своего парня.
— Нынче утром я ему сказала, что он может отдохнуть и расслабиться. Посмотрим, что из этого выйдет.
— У нас был уговор про вчера. Глядишь, и мой раздолбай научится чему-нибудь на его примере. Тогда снова вечером у Эстромо?
— Видимо, да. Мы решили, что я обоснуюсь у него, по крайней мере, до приезда Лалилоллы.
— Разумно. Моё общество вам не помешает?
— Тал, ты же не думаешь, что мы будем денно и нощно заниматься работой? В кои-то веки у нас снова появилась возможность собраться всем вместе за одним столом и поболтать обо всём на свете.
— Вот только получается всё больше об одном и том же… Я бы предложил тебе пока что пойти пообедать, но… — маг красноречиво мотнул головой в сторону архивариуса.
— Мне понадобится не меньше пары часов, — живо отозвался тот, — Иногда ты задаёшь интересные, хоть и весьма неожиданные вопросы. Всё, что мне удастся отыскать, я отнесу к тебе в кабинет и оставлю пояснительную записку. Так что можешь идти смело.
— Тогда не буду топтаться здесь и тебе мешать. Самому мне мало что удалось наскрести.
— Это оттого, что отдельно этой темой никто не интересовался, поэтому в каталоге отсутствуют соответствующие пометки. Теперь у меня есть отличная возможность исправить обнаруженное упущение. В конце концов, в этом и заключается моя работа.
Альтмеры удалились. Вместо того, чтобы пойти в таверну, брат с сестрой предпочли уединённый обед в кабинете Таларано. Но хотя их мысли крутились вокруг причин визита Рейнары на Золотой Берег, обоим слишком многое требовалось осмыслить. Кроме того, им подсознательно казалось неправильным обсуждать проблемы друга в его отсутствие. Поэтому серьёзный разговор сам собой отложился на вечер, и беседа шла обо всяких пустяках.
После обеда Таларано вернулся к архивариусу, а Рейнара отправилась к Эстромо, чтобы наконец приступить к выполнению возложенной на неё миссии.
Вновь, как когда-то, друзья работали вместе плечом к плечу, разбираясь с делами на Золотом Берегу. Перечисляя своих агентов, талморец вздохнул:
— Нужно будет предупредить всех о том, что дальше они будут иметь дело не со мной. Хотя не думаю, что Лолла с ними сработается.
Рив-инспектор вопросительно посмотрела на него.
— Видишь ли, моё взаимодействие с ними строилось на тех же принципах, что и с воспитанниками: Талмор — есть благая и всеобъемлющая сила, опекающая и направляющая всех, кто поддерживает её. Они знали, что могут положиться на меня в случае каких-то затруднений, что могут рассчитывать на помощь, если что-то случится, а доведись им погибнуть, особенно при выполнении задания, их семьи, если таковые имеются, не останутся без компенсации, а смерть — без отмщения… Ты хоть на секунду можешь себе вообразить подобное отношение со стороны Лалилоллы?
Рейнара покачала головой.
— Для них перемена будет разительной. Могу представить их разочарование…
— И если бы только в новом начальстве. Но ведь это восприятие неизбежно распространится на Талмор в целом.
— А значит, всё, чего тебе удалось достичь… — женщина не договорила. Вместо этого она обняла Эстромо, словно пытаясь утешить, — К сожалению, я никоим образом не могла повлиять на ситуацию с твоим переназначением, но клянусь тебе, как твой друг и как рив-инспектор, верный делу Талмора, я этого так не оставлю.
— Будь осторожна. Если Дейрандилу оказалось под силу прогнуть весь совет, даже Ирандэля... — в голосе талморца прозвучала неприкрытая горечь. Ирандэль был его непосредственным начальником, некогда высмеявшим притязания Лалилоллы на роль куратора Золотого Берега, — То теперь они стали сообщниками, и у них вполне достанет власти стереть тебя в порошок, стоит тебе допустить малейшую оплошность.
— Эстромо, можешь ругать меня последними словами! Я же так и не сказала тебе главного! Ирандэль вообще не присутствовал на этом совете! Его поставили перед фактом, так же как и тебя. Голосов было довольно для принятия решения, так что формально всё чисто. Он так же остаётся руководить твоими действиями и принимать отчёты, только… с Пиандонеи.
Глаза талморца, до этого казавшиеся равнодушными, сверкнули живым огоньком. Рейнара скорее почувствовала, нежели увидела, как он подобрался:
— Каким образом им удалось отодвинуть его в сторону?
— Ты же знаешь, что он прожил очень долгую жизнь даже для альтмера, при этом её нельзя назвать ни лёгкой, ни спокойной. Годы понемногу берут своё, ум его ясен и остёр, как прежде, но в последнее время Ирандэль посещает далеко не каждый совет. Если решаются важные вопросы, его оповещают, и он, соответственно, принимает активное участие в вынесении решений. А здесь… всего лишь служебные перестановки, не так ли? Стоит ли беспокоить старика из-за такой малости?
Эстромо задумчиво кивнул. То, что это решение было принято в отсутствие Ирандэля, многое объясняло. Он вынужден был признаться себе, что мысль о предательстве старого мера угнетала его больше всего.
— Ты не знаешь, как он это воспринял?
— Насколько мне известно, произошедшее оказалось для него серьёзным ударом. Боюсь, как бы это совсем не подкосило его.
Талморец скрипнул зубами.
— А ведь Ирандэль практически стоял у истоков того Талмора, которому мы с тобой посвятили свою жизнь. И вот, ещё на своём веку, он оказывается отстранён всякими Дейрандилами от решений, касающихся его напрямую.
— Я и сама много думала над этим. Собственно, с того дня, как Эранвил ясно дал нам понять, что многое зависит и от нас тоже. Разве не были мы тогда свидетелями и отчасти невольными соучастниками подобных же вещей? Мне не забыть того разочарования, от которого он спас нас тогда.
— И всё же оно не прошло бесследно.
— Нет. Ни для тебя, ни для меня. Но поразмыслив об этом, я поняла, что подобные процессы неизбежны практически в любом обществе и любой организации, и так было прежде и будет впредь, пока не изменится самая природа людей и меров. Сперва, «у истоков», как ты сказал, могут стоять лучшие из лучших, и основать нечто, если и не близкое к идеалу, то стремящееся к нему. Это — их Путь к Алаксону, и они вкладывают в своё детище весь жар сердца и полноту души. И пока они живы и полны сил, продолжается развитие и движение к совершенству. Но это же приводит к тому, что созданное ими растёт и ширится, вбирая в себя всё новых членов, и все они просто не могут быть столь же хороши и так же искренне увлечены этим делом, как те, с кого оно начиналось. Будут попадаться такие, кому важнее собственная выгода, кто слабее духом и подвержен влиянию худших проявлений. И от этого никуда не деться. С другой стороны, даже у лучшего огородника без прополки не вырастет богатого урожая. Он потому и лучший, что не ленясь заботится о том, чтобы вовремя и с корнем извести дурную траву и дать расти нужному. Именно поэтому я выбрала такое направление деятельности и получила статус рив-инспектора. Чтобы вычищать и выкорчёвывать гниль, способную разъесть Талмор, как ржавчина разъедает железо. И поэтому, сделав всё, что будет в моих силах, чтобы помочь тебе, я вернусь, чтобы восстановить закон и справедливость внутри нашей организации.
— С тем, что ты говоришь, нельзя не согласиться, достаточно вспомнить расцвет и падение хоть целых Империй, хоть просто влиятельных семейств и кланов. И на самом деле вовсе не важно, идёт ли речь о людях или мерах. Возможно, зверорасы несколько отличаются от нас в этом, да и то — не сильно. Вопрос лишь в продолжительности этих процессов, но симптомы везде и всегда одни и те же, так что ты безусловно права.
— Вот! Видишь, ты пришёл ровно к тому же выводу, что и я! Причём чем короче жизнь представителей данного народа, тем быстрее происходит переход от благих начинаний к загниванию и упадку! Именно поэтому Талмор и должен встать во главе прочих рас, особенно человеческих. Если обеспечить своевременную «прополку» при нашей продолжительности жизни, можно отсрочить закат практически навсегда. К чему приводят попытки людей создавать собственные Империи, все мы, увы, видели. Кризис Обливиона вряд ли забудет хоть кто-то из тех, кто его застал. И любой историк подтвердит, что это не впервые.
— Сорняки обычно крепко цепляются за жизнь. Хватит ли у тебя сил на такую прополку?
— С каких это пор ты сомневаешься во мне?
— С тех самых, как не имею возможности прикрывать тебе спину.
— Иногда мне кажется, что вдали друг от друга мы напрасно потеряли уйму времени…
— Зато сейчас мы можем наверстать хотя бы кое-что.
И они вернулись к работе, отрадной даже в сложившихся условиях, поскольку они занимались ею вместе. Чуть погодя Рейнара сказала:
— Кстати, об ужине сегодня не беспокойся.
— Вот как? Я полагал, что нынче моя очередь проявить гостеприимство и угостить вас с Талом, поскольку он наверняка не откажется снова провести вечер в нашем обществе.
— Не только не откажется, но и обеспечит нас провизией. Он проиграл мне небольшой спор и задолжал ужин, так что сегодня очередь его.
Рейнара вкратце рассказала, как было дело, постаравшись, чтобы история звучала по возможности забавно. И ей действительно удалось вызвать у Эстромо улыбку.
День понемногу догорал, из углов начали надвигаться синеватые тени, постепенно заполнявшие комнату. Альтмеры зажгли свечи. Темнота разлилась по улицам Анвила, но Таларано не появлялся. Рив-инспектор всё чаще поглядывала на дверь, недоумевая, что могло случиться.
— Не мог же мой братец решить вообще не приходить, чтобы сэкономить на ужине?! — воскликнула она наконец.
— Может, вы не совсем поняли друг друга, и он сейчас ждёт нас в другом месте?
— Исключено. Мы договаривались встретиться у тебя.
— Но ведь конкретного времени не назначали?
— Нет, но… мне казалось, он и сам будет рад прийти поскорее…
Маг появился только полчаса спустя, зато доставленный им ужин был вполне достоин и более серьёзного спора.
— Я уже начала опасаться, что с тобой что-нибудь случилось, — заметила Рейнара, помогая накрывать на стол.
— Думал сегодня закончить рыться в книгах, но не успел. Пришлось часть отложить на завтра.
— Не удалось найти то, что искал?
— Только отчасти. Кое-что нашёл, но хотелось бы отыскать что-нибудь ещё, тогда расскажу, что к чему, — ответил Таларано, предвосхищая вопросы.
Друзья провели вечер вместе, а когда маг ушёл, Эстромо с Рейнарой в общих чертах обсудили пару вариантов, как можно в случае крайней необходимости инсценировать смерть с последующим бегством. Но в итоге талморец, покачав головой, сказал:
— Ты сама не можешь не понимать, что всё это хорошо лишь в теории. Если бы речь шла не о тебе, я бы вообще решил, что это — проверка моей преданности делу Талмора. Участие в подобной затее — должностное преступление, и вопрос не столько в том, удастся ли его скрыть, сколько в том, как ты, поставив дружбу и страх за меня превыше долга, сможешь потом осуждать и выводить на чистую воду других? Когда мы спасали Таларано, было совсем другое дело. Он сам, как таковой, ничего дурного не совершил, разве что попал в ученики не к тому, к кому стоило бы, но это ещё не преступление. Спасая его, мы вытащили невиновного из неподходящей компании — и только.
— А если бы Райнандор согласился бежать?..
— Тогда мы или совершили бы преступление, укрывая его, или нам пришлось бы заставить его умолкнуть — любым способом. И шансов сделать это уговорами практически не было. Оставалось либо наложить на него вечное заклятие Иллюзии, либо самим сделать то, что и было сделано. При этом так, чтобы никто, и особенно Таларано, нас не заподозрил. Как тебе такой расклад?
— Благодарение богам, что Райнандор оказался слишком упрям, а Тал — нет!..
Эстромо кивнул.
— Увы, всё именно так. Так что считай то, что мы напридумывали, решением абстрактной задачи, которое никто не собирается воплощать в жизнь.
— Ты снова прав… — она уткнулась носом в плечо друга. Он, приобнял её и негромко произнёс:
— Нам не следует совершать того, о чём потом придётся жалеть.
Рейнара подняла на него глаза и улыбнулась.
— Значит, нужно делать то, о чём мы жалеть не будем!

***

Покинув гостиницу, Таврий с Арано снова отправились бродить по городу, в поисках впечатлений. Между делом имперец продолжал расспрашивать альтмера о создании порталов, поскольку вечерняя неудача лишь раззадорила его. Ему пришло на ум, что он неверно подошёл к заданию расположений входа и выхода, оттого и растратил силы практически впустую. Так что при первом же удобном случае коловианец пристал к новому приятелю с вопросами:
— Ты можешь рассказать, как определяется место, куда должен вести портал? И нужны ли какие-то условия для точки входа?
Арано недоверчиво покосился на него.
— Ты же говорил, что не собираешься пробовать сам. Зачем тебе?
— Именно потому, что мне остаётся только попытаться теоретически понять суть процесса. Иначе я бы просто разобрался с этим на практике, разве не ясно?
Мер вздохнул, думая больше о своём, но, как и любой маг, не мог не одобрить тягу к знаниям, хотя такой повышенный интерес к конкретной области и казался ему несколько подозрительным.
— Не забудь, ты обещал! Хорошо, я попытаюсь тебе объяснить. Есть несколько способов задания расположения портала. Первый, самый простой, это проложить путь в хорошо знакомую область или помещение. Тогда достаточно просто как следует представить себе место, куда хочешь попасть и… как бы потянуться к нему сквозь пространство, как будто хочешь перетащить его к себе, в ту точку, где образуется вход. Кстати, он всегда появляется прямо перед тобой на некотором расстоянии. Говорят, у разных магов эта дистанция разнится, но всегда составляет от пары ладоней до десятка шагов.
— А то, что ты показывал вчера?
— Ах, это… Ну, согласись, открывать портал в пределах нескольких шагов совершенно бессмысленно. Хотя принцип тот же, просто я «тянулся» не к воображаемому, а к видимому месту. Так даже ещё проще.
— А какие ещё есть способы?
— Например, тот, каким я перенёс сюда нас с госпожой Рейнарой. На Золотом Берегу я никогда не бывал, так что пришлось руководствоваться расстоянием и направлением, определёнными при помощи карты. Задавая их, мне пришлось как бы пропускать через себя восприятие Нирна, пока сознание не нащупало нужную точку. Здесь действовать нужно совершенно вслепую, не позволяя воображению сформировать зрительный образ, поскольку он не будет иметь ничего общего с реальностью. Говорят, так можно оказаться запертым в мире собственных грёз! Ещё одна опасность для новичка. Оттуда проложить путь обратно куда сложнее, поскольку отправная точка фактически не существует. Впрочем, может быть это просто страшилка для неофитов, с помощью которой нас призывали к осторожности. Как бы то ни было, тут важно именно слиться с пространством и полагаться на ощущения. У меня эта способность достаточно сильна от рождения, и вдобавок я много работал над её развитием.
— Два способа ты назвал, а ещё? Ведь речь шла о нескольких!
— В основном, разновидности этих двух. Главное, что следует помнить: если ты никогда не бывал в конкретном месте — твои помощники расстояние и направление. Если был и хорошо его помнишь — визуальный образ. При этом практически невозможно связать портал с движущимся объектом — например, перенестись на палубу корабля, находящегося далеко в море. Правда, если судно стоит на рейде или идёт малым ходом в пределах видимости, дело другое. Но если оно несётся на всех парусах или едва виднеется на горизонте — безнадёжно. Также свои особенности имеет открытие пути в планы Обливиона. Каждый из них связан со своим Лордом, и портал следует устанавливать через постижение его сущности, каковая и есть суть данного места. При этом не избежать наведённых искажений, так что может произойти что угодно — от простой неудачи, до настоящей трагедии, хотя опытный мастер имеет некоторые шансы на успех. Сам я туда не совался, и другим бы не советовал без крайней нужды, но если хочешь узнать побольше именно об этом аспекте, рекомендую почитать «Пороговые мосты» за авторством Камилонве из Алинора и «Врата Обливиона», написанные Сейф-идж Хиджа. Думаю, в вашей библиотеке они должны быть, по крайней мере у нас ни та ни другая книга редкостью не является. Это не совсем то же самое, о чём я тебе толковал, но принципы схожи.
Таврий помотал головой, стараясь утрясти в ней всё услышанное.
— Спасибо. Теперь я хоть представляю, как это работает. А то смотришь со стороны — дурак дураком.
— Но для любого способа необходима предельная концентрация.
— Даже если место тебе знакомо?
— Конечно. Именно поэтому я и отверг вчера твоё предложение отметить наше знакомство, которому, поверь, я очень рад, — сказав это, альтмер прикусил язык, но было поздно. Приятель ухватился за его слова.
— Кстати, сегодня тебя прямым текстом отпустили отдыхать! Так что можешь наконец позволить себе расслабиться!
— А что если… Если появится непредвиденная потребность в моих способностях?
— Послушай, я всё же уже не первый год обучаюсь целительству. Ну, уж если вдруг такое случится, приведу я тебя в порядок и сможешь спокойно заниматься своим делом, — про себя имперец был совершенно уверен, что подобной необходимости не возникнет, и потому откровенно блефовал.
Арано с сомнением посмотрел на него. На сей раз у него были и другие причины для отказа. Подспудно он был согласен с приятелем, что если уж рив-инспектор сказала ему, что он может отдыхать, то требовать от него пребывания в постоянной боевой готовности не станет. А пить столько, чтобы вовсе стыдно было попасться ей на глаза, он не собирался в любом случае. Но в гостинице парня ожидала Эвелина, явно не намеренная отступаться от попыток его соблазнить. Так что стоит ему дать слабину, и останется только корить себя за это, поскольку юноша знал, что оправдаться перед собой не сможет. К тому же было в предложении Таврия что-то неправильное. Какой-то подвох, который эльфу, занятому мыслями о горничной, сперва не удалось уловить. Однако едва он сосредоточился на этом, как сразу же нашёл слабое место в речах имперца. Альтмер улыбнулся с некоторым лукавством:
— Таврий, я, право, очень рад, что ты так заботишься о том, чтобы мне удалось как следует отдохнуть, но… знаешь, находясь в обществе друга, пить в одиночку — это как-то не по мне.
— Зачем же в одиночку? — искренне удивился коловианец, ещё не понимавший, к чему тот клонит.
— Потому что тебе либо придётся не пить самому, либо ты едва ли сможешь сделать то, что пообещал. Вряд ли для таких манипуляций требуется меньшая концентрация, чем для моей работы.
Таврий посмотрел на эльфа, который так ловко его раскусил, и внезапно расхохотался, дружески хлопнув того по спине.
— А тебе палец в рот не клади!
— Ладно, — отозвался Арано, тоже смеясь, — По крайней мере одного лишнего бокала такая откровенность точно заслуживает. Но не больше!
Имперец довольно хмыкнул, и приятели отправились обедать.

***

Несмотря на то, что альтмер остался верен своему слову и намерению, он как мог оттягивал возвращение в гостиницу, надеясь, что если вернётся достаточно поздно, то Эвелина успеет лечь спать и не станет к нему приставать.
Но его чаяниям не суждено было сбыться. Войдя в свою комнату, он обнаружил там бретонскую горничную, старательно взбивавшую подушки. При этом она ухитрилась что-то такое проделать со своей юбкой, что в свете единственной свечи, создающей в комнате романтический полумрак, отчётливо виднелось длинное стройное бедро. Арано поскорее вызвал в памяти русалочий хвост, торчащий из-под одежды, но то, что он видел перед собой, заставляло воображаемый образ поблёкнуть. Девушка обернулась, игриво повела плечиком и плавно опустила юбку, проведя ладонью вдоль тела.
— Я подумала, что раз Вы сегодня так припозднились, то, наверное, устали... Вот, решила приготовить постель получше. Чтобы слаще спалось… — Её приподнятая корсетом грудь в декольтированной блузе заметно вздымалась при дыхании, приоткрытые губы поблёскивали в тусклом свете, чёрные кудри оттеняли белизну кожи. Девушка погладила рукой покрывало и призывно откинула его с одного угла.
Следовало разобраться с этим раз и навсегда. Юноша вздохнул, набрался решимости и произнёс:
— Благодарю за заботу, Эвелина. Но я действительно устал, а потому надеялся, и рассчитываю впредь, встречать столь поздний час в одиночестве.
— Одиночество… Какое грустное слово! От него веет печалью и разочарованием… — нежно проворковало соблазнительное видение, плавно надвигаясь на него.
— Эвелина, ты очень красивая девушка... Но мне. Правда. Ничего. Не нужно, — с этими словами Арано, удерживая перед мысленным взором образ, навеянный ночными грёзами, взял девушку за плечи, развернул её к двери и мягко, но настойчиво вытолкал в коридор. Закрывая за ней дверь, юноша крикнул, — И вообще, прекрати это!
Ответом ему стал взрыв серебристого смеха и удаляющийся перестук каблучков. Альтмер перевёл дыхание и вытер лоб тыльной стороной ладони. Непохоже, что ему удалось её убедить. Ладно, завтра будет видно. Может, всё-таки отстанет?
Тем временем в полутёмной кухне покатывающаяся со смеху Эвелина делилась с товарками:
— Нет, он всё-таки понял, что к чему! И его зацепило! Но пока брыкается.
— Думаешь, поддастся?
— Куда он денется? Пока оставались сомнения, что его это привлекает, можно было сомневаться. А теперь… рано или поздно я заарканю этого скромника! И лучше бы рано, чтобы успеть вытянуть из него побольше!

***

Следующий день мало отличался от предыдущего. Рейнара утром оставила в гостинице сообщение для Арано, что у неё все в порядке, а он может продолжать отдыхать. Самого юношу она не застала, поскольку тот спозаранку сбежал подальше от Эвелины, которая, как он и опасался, даже не подумала оставить свои заигрывания. Таврий напрасно тормошил приятеля, стараясь выяснить причину его внезапной мрачности, тот не решался поделиться с имперцем своей проблемой, зато снова сколько мог тянул с возвращением и отправился к себе, только когда коловианец уже зевал во весь рот и был готов уснуть на ходу. Впрочем, как и следовало ожидать, это не спасло молодого альтмера от излишнего внимания горничной, которая хоть и повиновалась прямому запрету находиться так поздно в его комнате, зато поджидала в полутёмном коридоре и миновать это очаровательное препятствие оказалось весьма непросто.
Индарио с Умарой занимались обычными делами изо всех сил стараясь делать вид, что всё в порядке. Но даже Мирта чувствовала, что атмосфера в их доме неуловимо изменилась, появилась какая-то натянутость, хотя влюблённые явно не ссорились и даже наоборот стали ещё ближе, словно искали друг в друге поддержки и опоры.
Эстромо с Рейнарой целый день посвятили выполнению поставленной перед ней задачи, а вечером друзья вновь собрались за ужином, на этот раз предоставленным хозяином дома. Таларано пришёл не с пустыми руками. Он приволок несколько книг и выписки из особенно ветхих или ценных экземпляров, которые архивариус не рискнул дать ему с собой.
— У Коллегии Шепчущих весьма неплохая библиотека. Большая часть досталась нам «по наследству» от распущенной Гильдии магов, а эта коллекция книг собиралась веками. Немало томов и свитков добавилось уже после открытия анвильской «Путеводной Звезды». Я потратил два дня на то, чтобы выяснить всё, что известно о Пиандонее и маормерах на текущий момент. Привлёк к этой работе нашего книжного червя, которого хлебом не корми — дай зарыться в книги. Вот всё, что нам с ним удалось найти. И я берусь утверждать, что большего не извлечь даже из хранилищ Имперского Города. Поскольку те, кто додумался послать тебя на Пиандонею, не озаботились снабдить тебя информацией…
— Имеющиеся данные должны прибыть вместе с официальным приказом, — вмешалась Рейнара, — Всё же моя миссия заключается не в том, чтобы ознакомить Эстромо с подробностями нового задания.
— …Этим пришлось заняться мне, — с нажимом договорил маг и повернулся к сестре, — Если даже Лалилолла не «забудет» какой-нибудь существенной детали, после её приезда будет поздно что-либо предпринимать.
— Спасибо, Тал. Любое знание пойдёт мне только на пользу, так что рассказывай, что тебе удалось разузнать.
— А вот в том-то и дело, что почти ничего! Смотри сам. Вот мы обращаемся к старым хроникам времён Первой и второй эры. Что ни год, то нападения маормеров на побережье Саммерсета. Об этом же нам вкратце повествует «Путеводитель по Империи и её окрестностям, 3-е издание» Имперского Географического Сообщества, опубликованное в 3Э 432. Собственно, в этой книге объединено несколько разрозненных фрагментов, встреченных мною почти дословно в иных источниках, так что имеет смысл обратиться именно к ней. Истоки вражды маормеров и альтмеров нас интересуют слабо — скорее всего у морских эльфов свой взгляд на вещи. И лезть к ним с другой трактовкой весьма неосмотрительно.
Эстромо согласно кивнул, и опершись локтями на стол, соединил кончики пальцев, демонстрируя полное внимание.
— Так вот, — продолжал Таларано, — Здесь упоминается король Оргнум, всегда лично возглавлявший нападения, причём говорится, что он не просто обрёл бессмертие, но словно бы становился моложе век от века. С этим согласны и другие авторы, причём кое-кто, например Теленджер Искусник в очерке «Клык Морских гадюк», пытается дать объяснение этому явлению, приписывая его исполнению некоих нечестивых ритуалов, но это всё из области догадок. Достоверной информации нет. Далее… — он пошуршал бумагами в поисках нужной цитаты, — Ага, вот. Выписка из книги «Маормеры Пиандонеи». То немногое, что нам известно о землях, скрытых за «Завесой туманов». «В 2Э 486 близ берегов Алинора была замечена небольшая флотилия маормеров. Король Хайделит велел своим военно-морским силам начать преследование. В погоне за судами противника альтмеры заплыли в неизведанные воды и попали в засаду в самой Пиандонее. Большая часть алинорского флота была разгромлена, но один корабль вернулся, чтобы описать увиденную землю, как "морские джунгли". Массивные плато, покрытые растительностью, образовывали лабиринты в пучинах океана. Вьющиеся нити водорослей захватывали в плен все, кроме судов маормеров, в водорослях же прятались морские змеи, служившие Оргнуму стражей и порой ездовыми животными. Облака тумана висели над поверхностью, окончательно лишая возможности ориентироваться». И вот туда тебя вынуждают сунуться без приглашения?!
— Здесь говорится о засаде, причём, судя по размеру флота маормеров, он служил приманкой, на которую и клюнул Хайделит. Мы же поплывём на торговом судне, всячески демонстрируя мирные намерения.
— Слушай дальше… Более ранний «Карманный путеводитель по Империи, 1-е издание», содержащий сведения на момент 2Э 864, излагает ещё более диковинный взгляд на сущность короля тропических эльфов. Высказывается предположение, что Оргнум является не просто бессмертным волшебником, но змеиным богом Сатакалом. Так же здесь даётся описание внешности маормеров, но это ты знаешь и так. Равно как и то, что они используют магию, позволяющую им повелевать змеями и родственными им гадами, используя их как верховых, боевых и сторожевых животных. Почему-то гораздо реже упоминается о другой способности морских эльфов, на мой взгляд куда более опасной. Они в совершенстве владеют магией штормов, которая, насколько я могу судить, лишь отчасти сродни грозовому разделу Школы Разрушения, в том виде, в каком её изучают представители других рас.
— Когда нам преподавали историю Второй эры, об этом их таланте говорили довольно много. Странно, что это знание не попало в книги… Но тут, выходит, Талмору известно даже больше, чем тем учёным, что описывали особенности расы тропических эльфов.
— Радует, что вас не всегда бросают как кутят в воду — авось да выплывут, — проворчал Таларано. С одной стороны, он был рад за друга, который хотя бы частично обладал важной информацией, с другой, это здорово снижало шансы отговорить его от самоубийственной поездки.
— Тал, я очень благодарен тебе за помощь, — Эстромо тронул мага за руку, — Пожалуйста, продолжай. Ты уже дал мне немало пищи для размышлений.
— Только не о том ты размышляешь, — буркнул тот, открывая книгу, заложенную аккуратной плетёной закладкой, — Ладно, слушай. Дальше предлагаю обратиться к четвёртому тому «Королевы волчицы». События, описанные в нём, относятся к 3Э 110.
— Союз-обманка с Потемой, Война Островов, разгром маормерского флота, — перечислил талморец, — Что я упускаю?
— Возьмём точную цитату из книги: «Три месяца спустя Потема услышала, что флот пиандонейцев был потоплен штормом, который внезапно возник у острова Артейум, вотчины ордена псиджиков. Король Оргнум и все его корабли были уничтожены». Вдумайся! «Потема услышала!» То есть в официальное издание исторической книги попал… слух! Я пытался отыскать что-нибудь ещё, хоть какую-то информацию…
— И что же?..
— Практически ни-че-го! Мне удалось наткнуться на версию, что чудовищный шторм, вызванный псиджиками, уничтожил не всю маормерскую армаду, а лишь её основную часть, и уже позднее, в сражении с имперским флотом под командованием императора Антиохуса Септима, Оргнум потерял несколько кораблей с сокровищами, в том числе и свой волшебный сундук, способный «размножать» золото, каковое и служило основой благосостояния Пиандонеи. Каково?! Здесь ни слова не сказано о том, что бессмертный король морских эльфов погиб! Более того, содержится намёк на то, что сам-то он уцелел. Бесспорной можно считать только утрату им золотоносного артефакта, поскольку тот несколько раз обнаруживался в Тамриэле, но долго служить новому владельцу отказывался и через некоторое время бесследно исчезал неведомо как и куда, впрочем, успев подарить счастливцу огромное состояние.
Эстромо задумчиво смотрел на огонёк свечи, прикидывая, чем услышанное может помочь в выполнении возложенной на него миссии. Его молчание раздосадовало Таларано. Всё более горячась, он повёл свою речь к завершению:
— Все сходятся на том, что со времени Войны Островов об Оргнуме и маормерах в Тамриэле больше не слышали! Кто-то полагает, что причина может быть в пропаже волшебного сундука, с которой завершилось их благоденствие, кто-то — что бессмертный король просто не смог больше собрать достаточно сил для новой битвы (и это за несколько столетий!). Но «Завеса туманов» не позволяет проникнуть в свои тайны и подтвердить или опровергнуть хоть какую-то из этих гипотез! Ты понимаешь, что это значит?! Что сообщение между Пиандонеей и Тамриэлем полностью прервано! Нет ни торговых связей, ни каких-либо иных, иначе уж кто-нибудь да выяснил бы хоть то, жив этот их Оргнум или погиб! Выходит, те отдельные маормеры, коих нам случалось встретить, просто отщепенцы без роду и племени, сами не имеющие понятия, что творится на их родине! Значит, никому не дозволено побывать на туманном архипелаге и вернуться! Если они и впускают кого-то к себе, то уже не выпускают! А возможностей у них для этого всегда было предостаточно! Вспомни о судьбе альтмерского флота, угодившего в засаду! Если даже кто и высадится у них живым — он не сможет получить никакой помощи извне — ни финансовой, ни какой-либо другой, не сможет передать сведения — разве что удастся бежать с их островов, как из тюрьмы! В одиночку! Через море! Так куда ты собрался плыть?! — маг так грохнул кулаком по столу, что изящная посуда жалобно зазвенела.
— Туда, куда меня посылает Талмор, — тихо и спокойно отозвался Эстромо, разнимая руки и накрывая одной из них могучую длань чародея.
— Я тебя ещё и не туда послать могу, — буркнул тот, — И что? Пойдёшь?
Талморец негромко засмеялся, оставив этот вопрос без ответа.
— Спасибо тебе, Тал. За ту работу, которую ты проделал ради меня, за твою помощь. Она мне очень пригодится.
Маг покосился на сестру, и почти простонал:
— Беги! Брось это всё! Если им нужны сведения о народе, ушедшем в полную изоляцию, пусть посылают разведку!
— Во время Кризиса Обливиона мы с Рейнарой именно этим и занимались.
— И ты тогда доказывал, что вас, зелёных юнцов, было разумно использовать для прокладывания пути более опытным и ценным бойцам. Не кажется ли тебе, что твоя ценность для Талмора с тех пор должна была несколько вырасти? Так, самую малость? — в голосе Таларано послышалась горькая ирония.
— Тал, ему всё равно не позволят взять и скрыться, — глухо проговорила молчавшая прежде Рейнара, — Он будет вынужден всю жизнь бежать и прятаться, как загнанный зверь, пока в один далеко не прекрасный день его не настигнет охотник.
— Но ведь вам удалось вызволить меня.
— Потому, что целью был Райнандор, не ты.
Маг опустил крупную голову, покачивая ею, словно отказываясь смириться с происходящим. Неужели его сестра, лучшая подруга Эстромо, готова принести его в жертву маормерам? Или… действительно считает это меньшим из зол? В конце-концов, что он знал о Талморе, кроме того, что его самого оставили в покое и даже позволили вести переписку с Рейнарой?
Ужин получился невесёлым, но, уходя, Таларано уже решил, что будет делать дальше.

***

Эстромо, как и обещал, нашёл время для разговора с бывшими учениками. Он и Рейнара отлично успевали без спешки закончить все дела к приезду Лалилоллы, так что вполне могли позволить себе небольшой перерыв. Она — для общения с Арано, он — для визита в «Благоуханную лилию».
При виде талморца лица Умары и Индарио озарились нечастой в последнее время радостью. Беседы с альтмером всегда были увлекательными, и на некоторое время оба с удовольствием погрузились в это общение. Затем Эстромо перешёл к делу, о котором намеревался с ними поговорить.
— Если вам потребуется помощь или совет, когда я уеду, смело обращайтесь к Таларано. Особенно, в случае болезни или несчастного случая. Он дал на это своё полное согласие. Можете справиться сами — молодцы! Произошло что-то, с чем пришли бы ко мне — бегом в «Путеводную Звезду». Может, его рекомендации и будут отличаться от моих, но дурного он не посоветует. А там уж вам решать, следовать им или нет. Иногда, чтобы поступить по-своему, бывает нужно услышать другое мнение.
Хотя эти слова снова напомнили юнцам о скором отъезде их друга и благодетеля, то, что он продолжал думать о них, согревало, точно солнечное тепло.
Через некоторое время после того, как Эстромо ушёл, в лавку заглянул Ксавье. Умара встретила его радостной улыбкой, на которую тот охотно ответил. Индарио с бретонцем обменялись приветливыми кивками.
— Тебе снова нужно что-то из моих зелий? — спросила девушка.
— Да нет. Просто решил напомнить, что у тебя остаются ещё друзья.
— Ох, Ксавье! Я об этом не забывала!
— Просто не думала, да? — улыбнулся он, — В общем, если найдёшь время забежать ко мне в мастерскую — буду рад.
В последнее время ювелир всё больше занимался вполне легальной деятельностью, оставив участие в гильдейских делах «для души».
Оставшись вдвоём, влюблённые переглянулись.
— Мы не останемся одни, — произнесла Умара.
— Конечно! Ведь мы вместе, — отозвался Индарио, нежно целуя возлюбленную.

***

Встретившись с Арано, Рейнара почувствовала, что тот чем-то озабочен, но поскольку юноша явно избегал расспросов, решила до поры его не дёргать, лишь заверила, что он всегда может обратиться к ней за помощью, если таковая потребуется.
Рив-инспектор отправилась по своим делам, но тут за альтмера всерьёз взялся Таврий.
— Слушай, хоть мне-то расскажи, чего ты сам не свой который день? Думаешь незаметно? Так ты к зеркалу подойди.
Тот попытался отнекиваться, но имперец, когда его одолевало любопытство, мог быть на редкость настойчивым. Попыток открыть портал он, правда, больше пока не предпринимал, несмотря на то, что сохранил интерес к этой теме, зато постоянно пытался мысленно прокрутить необходимые действия, до поры не прибегая к магии. Самому ему казалось, что получается всё лучше, так что новый эксперимент был не за горами. Вот только бы стёрлось воспоминание об ощущениях, пережитых в прошлый раз... Теперь же всё упрямство коловианца оказалось направлено на то, чтобы растормошить приятеля, которому, по правде говоря, давно хотелось хоть с кем-то поделиться своей проблемой. Но не госпожу же Рейнару просить помочь ему избавиться от заигрываний Эвелины?! Воспоминания о русалочьем хвосте помогали всё меньше. Это зрелище не стало казаться юноше более привлекательным, но оно постепенно вытеснялось из памяти живыми сладострастными картинками, с участием горничной, на создание которых та не скупилась.
Арано тяжело вздохнул и сдался. Почти не притронувшись к весьма недурному обеду в уютной маленькой харчевне, он горестно поведал Таврию печальную историю о не дающей ему прохода служанке. Он так погрузился в свои переживания, что даже не заметил, как осушил стакан вина, будто бы невзначай подвинутый к нему имперцем. Это яснее всяких слов сказало последнему, что какой бы надуманной не казалась проблема ему самому, для альтмера она вполне серьёзна. И хотя ученик Таларано косился на мастера порталов с искренним недоумением, мол: «И откуда ты такой взялся на мою голову?» — он был твёрдо намерен помочь парню, которого уже считал практически другом. И если тот немного со странностями — так у всех свои недостатки.
— Ты пробовал ей прямо сказать, что тебе это не интересно?
— Пробовал, — со вздохом отозвался эльф.
— Не помогло?
— Нет. Кажется, её это только раззадорило. Единственное, чего мне удалось добиться, так это того, что она не торчит полураздетая поздно вечером в моей комнате. Хотя не уверен, что если приду раньше, то не застану её там.
— М-да… дела…
Ответом стал глубокий вздох и обречённое пожатие плечами.
— А может, ты создаёшь проблему на ровном месте, и просто не нужно отказываться, раз предлагают? Я её видел, девчонка очень ничего, даже если и не совсем в твоём вкусе…
Арано яростно замотал головой.
— Не могу я, пойми!.. Просто я… Есть одна… Словом — не могу! Если я соглашусь, потому буду чувствовать себя так, будто добровольно извалялся в помойной яме!
— Может, тогда проще сменить гостиницу?
— И как я это объясню госпоже Рейнаре? И где она меня искать будет? Или мне жить в одной, а в другую бегать узнавать, не спрашивала ли она меня?
— Да, я как-то подзабыл, что ты тут не один. Ладно. То, что горничная теперь в комнате не остаётся, — уже неплохо. Раз слов не понимает, нужно её отпугнуть, чтобы и снаружи не ошивалась.
— Но как?..
— Ну… большинство девчонок боится всякой живности. Крыс там, пауков, скорпионов, змей… Попробуем подбрасывать в коридор разных тварей, пока её не проймёт, только в разные места и не к самой двери, чтобы на тебя не подумали.
— Думаешь, поможет?
— Ну, шансы определённо есть. Сейчас поедим и отправимся на охоту.
Несколько приободрившись Арано принялся за еду. По крайней мере, теперь, когда он поделился с Таврием и встретил его сочувствие, ему стало немного легче. Может быть, вдвоём им и удастся как-нибудь отвадить настырную горничную.
Едва с обедом было покончено, имперец потащил приятеля в «Путеводную Звезду» за прочной кожаной сумкой с завязками, в которой вполне можно было удержать несколько опасных живых существ. Заодно он прихватил банку с плотной крышкой, поскольку не слишком крупные пауки, например, из сумки могли и разбежаться. Подумав, Таврий взял ещё две пары кожаных перчаток, какие использовали во время работы с опасными алхимическими смесями, и постарался прошмыгнуть к выходу так, чтобы не попасться со всем этим добром на глаза наставнику. Но внимание Таларано по-прежнему было поглощено книгами, и коловианец успешно улизнул.
Выйдя на улицу, где его дожидался Арано, он победно показал ему свою добычу.
— Хорошо, учитель ничего не заметил! А то не избежать бы расспросов, к чему да зачем…
— Думаешь, правда не заметил?
— Точно говорю. Он занят был, в мою сторону даже и не взглянул. Ну, кого будем первыми ловить? — деловито осведомился Таврий. В его крови явно взыграла имперская педантичность. Казалось, он был готов составить список, следуя которому последовательно вычёркивать «не сыгравшие» варианты.
Арано задумался.
— Знаешь, — осторожно сказал он наконец, — Думаю, нужно постараться решить это дело разом. Если в коридоре будут последовательно появляться разные твари, это у кого угодно вызовет подозрения, и нас поймают.
— Но мы же не знаем, кого именно она боится!
— Вот давай и наловим всех по чуть-чуть и разом выпустим.
— А если мы на верном пути, но одного раза окажется просто недостаточно?
— Тогда придётся повторить. Но два раза, это не пять-шесть подряд с разными существами, из которых ещё непонятно кто способен напугать Эвелину.
— Возможно, ты прав, — с некоторым сожалением протянул Таврий. Ему со всей очевидностью было досадно расставаться с идеей о многократном повторении такого развлечения. С другой стороны, он не мог не признать, что появление кучи неприятных созданий вперемешку выглядит куда эффектнее, особенно, если горничная боится сразу нескольких видов.
Приятели условились не ловить ядовитых змей, поскольку в их намерения не входило подвергать кого-либо серьёзному риску. Надев перчатки, они отправились на охоту. В мелкой живности на Золотом Берегу недостатка не было, особенно, если знать, где искать. Таврий, родившийся и выросший в этих местах, уверенно показывал нужные места Арано. Им удалось раздобыть трёх ужей, пяток многоножек, пару скорпионов и несколько крупных пауков. Немного поразмыслив, друзья пополнили коллекцию жабами и даже подумывали насчёт грязевого краба, но решили, что те великоваты, к тому же мало кого способны напугать.
Довольно выигрышным вариантом представлялись крысы, но эти зверушки точно не стали бы торчать в коридоре, а разбежались бы по всей гостинице, что сулило большие неприятности владельцу, а толку чуть, поскольку едва ли Эвелина успела бы их увидеть.
— Тебе лучше там вообще не появляться, — предостерёг имперец, — хотя я стащил пару зелий невидимости…
— Стащил?!
— Ну, взял. Потом сварю новые, — отмахнулся Таврий, — Всё равно они редко кому нужны. Хранятся на всякий случай, пока не испортятся. Тогда им на смену готовят свежие.
— И всё-таки, мне не нравится, что ты будешь рисковать из-за меня…
— Ну, а что ты предлагаешь? Зелий только два… Одно — туда, второе — обратно. Если случится так, что меня увидят, я всегда могу сказать, что ищу тебя. А что говорить тебе?
— Давай сделаем так: выпьем зелья и пойдём вместе. Вывалим свой улов в коридоре и спрячемся в моей комнате. Оттуда несложно вылезти через окно. С той стороны безлюдно, и дерево рядом. Я смотрел. К тому же, так мы можем задержаться у меня и послушать, что выйдет из нашей затеи.
— А если увидят, что окно открыто?
— Мы прикроем, а на задвижку запрём при помощи телекинеза. Умеешь?..
Таврий помотал головой.
— Школа Изменения. Уровень Адепта, не выше.
— Так это уже хороший средний уровень по Школе.
— Неважно. Я умею. Это немного сродни открытию порталов. Если хочешь, попробую показать тебе, вдруг научишься?
Это решило дело. Если прежде Таврий был готов спорить, отстаивая право идти одному, то коль скоро замаячил шанс освоить что-то близкое к магии порталов, он моментально поймал приятеля на слове и согласился с его предложением.
Под покровом невидимости друзья незаметно пробрались внутрь с чёрного хода. Первый нёс сумку, второй — банку. Проникнув в коридор, они вытряхнули свою добычу.
Тут выяснилось, что одни твари успели частично истребить других. Это же надо было не сообразить, что ужей, многоножек и жаб не стоит складывать вместе!
Впрочем, у приятелей по-прежнему остались представители всех разновидностей добытой фауны, а сытые змейки не особо торопились расползтись. Заслышав шаги, юноши метнулись к двери в комнату Таврия и вломились внутрь, едва переводя дух, поскольку действие зелья успело закончиться.
Арано глазами указал на большой платяной шкаф, и оба поскорее юркнули туда, на случай, если кто-то войдёт. Только сейчас альтмер подумал о том, что бы они делали, если бы в комнате его поджидала Эвелина?
Шаги снаружи смолкли, и тут же раздался громкий крик, причём мужской. Ему вторил истошный женский визг. Всё это вместе с удаляющимся топотом ног слилось с бессвязными воплями о помощи и о проклятии даэдра.
Вскоре за дверью снова послышались приближающиеся голоса. Один из них принадлежал хозяину, два других, слышанных приятелями только что, по-видимому, — постояльцам, остальные — прислуге. Кто-то из горничных испуганно ойкал, а на приказ держателя гостиницы: немедленно убрать живность из коридора, ударился в слёзы, но это точно была не Эвелина. Её Арано не перепутал бы ни с кем, а она, судя по всему, тут же принявшись за отлов тварей, начала успокаивать гостью:
— Госпожа, вам не нужно бояться. Эти змеи вовсе не ядовиты, к тому же накормлены и не представляют опасности даже для жаб, которые здесь тоже есть, хотя вообще они их едят.
— Меня не интересуют эти подробности! Немедленно избавьте нас от этой гадости, или ноги моей здесь больше не будет! — дама явно пребывала на грани истерики.
— Дорогая, мы можем сменить гостиницу прямо сейчас, если тебе так будет спокойнее. Время ещё не позднее.
— О! Не стоит так волноваться! — засуетился хозяин, — Девушки немедленно всё уберут! Не извольте беспокоиться, была ли это чья-то глупая шутка или неудавшийся эксперимент, такого больше не повторится! Моё слово твёрдое, здесь вам любой скажет!
— Полагаю, после этого вам просто совесть не позволит требовать оплаты в полном объёме, — высокомерно проговорил мужчина.
— Вы правы, проживание обойдётся вам на четверть дешевле, — торопливо заверил владелец, — А вы пошевеливайтесь! — прикрикнул он на служанок, и по его тону было понятно, за чей счёт будут возмещены убытки.
Гости удалились в свои комнаты. А горничные продолжили лихорадочно собирать разбегающийся улов молодых магов. Эвелина явно делала основную часть работы и руководила остальными. Одна из её товарок, похоже, была готова в любой момент грохнуться в обморок, другая нервно всхлипывала, но пыталась помогать.
— Посвети мне, тут ещё пауки остались, — распорядилась преследовательница юного альтмера, — А ты не стой столбом! Вот мешок. Отнеси конюху, пусть денет эту дрянь куда-нибудь. Да только подальше от гостиницы! И не трясись так! Он завязан так туго, что ничего оттуда не вылезет. Давай-давай!
Спровадив едва не сомлевшую девицу на двор, Эвелина принялась разбираться с пауками. Тех, что помельче, она, судя по доносившимся шлепкам, просто прибивала туфлей или чем-то подобным.
Третья горничная, немного успокоившись, сказала:
— Откуда они тут взялись?
— Чья-то шалость. Может, поварята балуют. Может, с улицы пацаны подбросили и ждут переполоха.
— Почему ты так уверена? Та дама кричала о даэдрическом проклятии!.. Может, правда?..
— Пф! Ну да, как же! Сама Намира явилась пакостить к нам в гостиницу!
— Ну, не сама… но… С чего ты взяла, что это мальчишки?..
— Послушай! — голос Эвелины звучал так, что приятелям, притаившимся в шкафу, явственно представилось, как она упёрла руки в бока, — У меня три младших брата! Три! Так вот, никаким проклятием тут и не пахнет! Ты уж мне поверь! Просто проделки мелких паскудников. Думаешь, почему я этих тварей не боюсь? Привыкла! Кто хочешь привыкнет, когда постоянно находишь то ужа в чулке, то жабу под подушкой, то паука в чашке…
Приятели невольно повернулись друг к другу, точно стараясь переглянуться, но в шкафу было слишком темно. Арано чувствовал, что его лицо и уши буквально пылают, и порадовался, что Таврий не может этого увидеть. Они собирались уже покинуть своё укрытие и выбраться на улицу через окно, как вдруг Эвелина снова заговорила:
— А ведь мне эта история, пожалуй, на руку! Этот ушастый не знает того, что я тебе рассказала! Если только он не у себя…
Дверь с еле слышным скрипом приоткрылась и затворилась снова.
— Никого! Отлично! Сегодня здесь наверняка только и будет разговоров, что об этом происшествии. Так что он точно услышит, что тут было. А я могу остаться в комнате и дождаться его, под предлогом, что страшно боюсь выходить. Так что ему просто придётся или позволить мне остаться, или проводить наружу и вниз. Он и так-то упирается из последних сил, а уж когда я прижмусь к нему, в поисках защиты от мерзких тварей!.. Парень-то не железный!..
— Ну, ты и хитрюга! — с недоверчивым восхищением отозвалась её товарка.
— А ты как думала! Всё равно я сумею охмурить этого красавчика.
Девушки ушли, а приятели вылезли из шкафа, открыли окно и поскорее перебрались на росшее рядом старое дерево. Помня о своём обещании, Арано сказал:
— Смотри.
Он заставил задвижку плотно войти в паз и теперь никто не заподозрил бы, что окно открывали. Затем несколько раз показал, как и что делал, чтобы Таврий мог научиться. В итоге тот сумел немного подвинуть небольшой отломанный сучок, застрявший в развилке, не притрагиваясь к нему, и был неимоверно счастлив и горд.
— Не повезло, — констатировал имперец, когда они спустились на землю и привели одежду в порядок, — Нам попалась очень храбрая горничная и очень нервные постояльцы. Лучше бы наоборот.
Альтмера насмешили его слова вкупе с серьёзной интонацией, хотя поводов для радости особых не было. Результат вышел прямо противоположный тому, чего они хотели добиться. Эвелина заполучила в своё распоряжение отличный предлог остаться в комнате Арано допоздна, да ещё и возможность сблизиться с ним.
— И что мне теперь делать? — почти жалобно вопросил юноша.
— Так. Погоди. Дай подумать, — коловианец определённо не собирался унывать или сдаваться, — Значит, вот что. На сегодня я тебя от неё избавлю.
— Каким образом?
— Мы зайдём к тебе вместе. Вроде как ты мне что-то показать хотел, или книгу дать почитать, не важно. А поскольку мне так и этак уходить, твою красотку я и провожу.
— Таврий, ты настоящий друг! Спасибо тебе!
— Да мне-то это ничего не стоит. Зато сегодня я убедился, что ты не преувеличиваешь, и она взялась за тебя всерьёз. Попробую сообразить, что ещё можно сделать. Почему-то мне кажется, что мы на верном пути, только способ выбрали не тот… Кто ж знал, что у неё братьев целый мешок? Ты тоже подумай над этим. Может, кого-то из нас и посетит толковая мысль.
До самого вечера приятели ломали голову над этой задачей, но ничего дельного так и не придумали. Впрочем, вечернюю сцену они разыграли как по нотам, и Эвелине ничего не оставалось, кроме как принять Таврия в провожатые. Его она соблазнять совершенно не собиралась — нужен ей какой-то школяр! Однако, опасаясь быть уличённой во лжи, прильнула к нему, точно боясь того, что могло таиться в окружающем полумраке.
При других условиях имперец сам бы попытался заигрывать с ней. Но сейчас, видя, как она «уцепилась» за молодого альтмера, почитал это бессмысленным. Коридор был длинным, повисшая на его руке девица замедляла продвижение, и коловианец от делать нечего решил попрактиковаться в новом умении. На небольшой тумбе между дверями комнат стояла вазочка с каким-то цветком. Ученик мага не рискнул связываться с керамическим сосудом, зато попытался чуть приподнять и отпустить растение.
Эффект оказался весьма неожиданным.
Эвелина вскрикнула и вцепилась в Таврия. Он ощутил, как она задрожала, и как заколотилось её сердце. Парень заглянул ей в лицо, заметно побледневшее даже в полутёмном помещении, и увидел неподдельный ужас в её глазах.
— Ну, что там ещё? — пренебрежительно спросил он, — Чего ты увидела? Паук? Крыса? Многоножка?
— Н-нет… там… там… — девушка дрожащей рукой невнятно махнула в сторону вазы, — Ты видел?.. Видел?!
— Да чего я видел-то? Ну, ваза стоит. С цветком.
— Он… Он шевелился!
— Кто?
— Цветок! — в голосе горничной послышались истерические нотки не хуже, чем у давешней постоялицы.
— Не говори глупостей. Тебе померещилось в темноте. Или что-то из вашего сегодняшнего нашествия, о котором внизу все судачат, осталось там и копошится, вот и стронуло его с места. Сейчас поймаю.
Эвелина заметалась. Ей было страшно отцепиться от Таврия и остаться одной посреди коридора, но он собирался сунуться к неведомому явлению или отловить упущенную живность, если его предположение верно, но она-то этих тварей якобы боится!
Не зная, на что решиться, девушка всё же выпустила его руку и двинулась следом крохотными шажками.
Имперец наклонился над вазой, чтобы скрыть невольную усмешку. Значит, сродни открытию порталов? Знакомый зрительный образ вместо прямой видимости? А ну-ка…
Позади раздался слабый вскрик. Коловианец резко развернулся к девушке:
— Ты чего орёшь? Нету там ничего. Цветок как цветок.
— Меня… кто-то тронул за волосы! Вот тут… — полуобморочным шёпотом простонала она, поднося руку к затылку. Из глаз девушки брызнули слёзы.
— Может, паук с потолка спустился и попал тебе в волосы? Дай сниму, если он там. Пусти, не дёргайся. Что страшнее, чтобы я его убрал, или чтобы он по тебе ползал?
Девушка уже сто раз пожалела, что притворилась, будто боится тварей, очутившихся днём в гостиничном коридоре. Теперь её страхи не принимали всерьёз, думая, что дело в обыденных созданиях, которых она спокойно ловила голыми руками. Всех, включая скорпионов! Но сейчас творится что-то сверхъестественное! А этот имперский чурбан ничего не замечает!
— Нет, и тут никого, — спокойно оповестил Таврий, осмотрев волосы и одежду девушки, — Может, сквозняком зацепило? Ты бы свои кудри получше под косынку прятала. А то сама себя перепугала.
Эвелина замотала головой, вцепилась в парня как клещ и выпустила его руку, только когда они приблизились к лестнице, куда падал свет с первого этажа. Тут горничная ринулась вниз с такой скоростью, что коловианец испугался, как бы та не свернула себе шею. Всё-таки молодые маги никому не собирались причинять вреда.
Проходя мимо собравшейся в кучку троицы служанок, парень отчётливо услышал испуганный шёпот:
— Говорю вам — это привидение! Дух!
Таврий вышел из гостиницы и улыбнулся наступающей ночи. Кажется, он нашёл решение проблемы, не дававшей Арано покоя!

 

Предыдущая глава: Цели и средства

Следующая глава: Игры без правил

[Thea]

До чего же классная история с Эвелиной вышла! Из нервирующей девицы прям целый квест вышел!

 

Мне так же очень понравилось, как раскрывалась информация о морских эльфах, разговоры от Талморе и реакция членов Гильдии на скорое отбытие Эстромо. Слова о том, что они стояли у истоков, о том, как любое начинание со временем меняется - очень мудрые и применимы к любым организациям.

 

Глава вышла замечательная просто! Написано уже опять так, что читать - одно удовольствие. И содержание ничуть не уступает обертке.

[Joke_p]

Глава вышла замечательная просто! Написано уже опять так, что читать - одно удовольствие. И содержание ничуть не уступает обертке.

Спасибо! :)

 

С Эвелиной оно как-то само-собой стало наматываться одно на другое. Вот сама не знала, как она на их затею отреагирует, пока дотуда не дописала. Чем мне и нравятся эти истории - они рассказывают себя сами, а я просто следую за ними и облекаю в слова.

 

А о многих вещах сама начинаю задумываться только когда герои начинают о них говорить, как вот с организациями. Просто не рассматривала эту тему в подобном ключе, а тут вдруг стало ясно, что так в действительности и выходит зачастую.

[Thea]

Думаю, можно не говорить, как же интересно теперь посмотреть на прибытие Лолы? Почти интереснее, чем побывать у морских эльфов или узнать, кто ещё появился в истории и занял в ней своё место. Жду продолжения =)

[Joke_p]

Итак, перед Новым Годом очередная глава. Боюсь, что следующая будет не так скоро, но - поживём - увидим. А пока...

 

Игры без правил

Игры без правил

Лалилолла стояла у борта, слегка опираясь ладонями в тонких шёлковых перчатках на леер и, подавшись вперёд, с удовольствием подставляла лицо дыханию моря. Солнечные блики, отражаясь от морской глади, плясали на нежной коже. Сложная причёска была уложена специально для пребывания на палубе, так что локоны, которыми играл свежий бриз, придавали её продуманному облику живости, но не выглядели растрёпанными и неряшливыми. Жемчужно-серое атласное платье было украшено белоснежными вставками и тончайшим чёрным кружевом с добавлением золотой нити. Благодаря зеленоватому отблеску пронизанных лучами волн одеяние идеально подходило к цвету её глаз.

Несмотря на то, что женщина являла собой картину, способную привести в экстаз любого художника, капитан неодобрительно косился в её сторону. Хотя он до сих пор весьма охотно привечал хорошеньких девчонок в портовых тавернах, жизненный опыт призывал его держаться подальше от таких вот роковых красавиц и не доверять им. И вот, поди же! Дождался ценного груза, который надлежит доставить в целости и сохранности на Золотой Берег, после чего отправляться в новое плаванье, приняв на борт вместо этой цыпочки другого альтмера.
Они ещё только-только покинули Скайвотч, а моряк уже не мог дождаться, когда наконец произойдёт смена пассажира. За всю свою довольно продолжительную и изобиловавшую событиями жизнь добра от женщин на борту, если только они не являлись частью слаженной и опытной команды, он не видел. Хотя, если подумать, те-то в первую очередь верные товарищи, и неважно, какого пола. А тут... тьфу! Скорее бы уже ссадить её в порту! Вот и сейчас... о чём она думает, чему улыбается? Когда на лице у подобной красотки такое выражение — жди беды.
На губах Лалилоллы и в самом деле играла довольная, мечтательная полуулыбка сытой кошки.
Узнав, что в качестве проверяющего на Золотой Берег отправили Рейнару, давнюю подружку Эстромо, она вначале была вне себя. Но, немного поразмыслив, пришла к выводу, что всё только к лучшему, причём настолько, что и нарочно не придумаешь. Был ли инцидент с Куранвилом случайным, или его каким-то немыслимым образом подстроила рив-инспектор, в любом случае это только на руку ей, Лалилолле. Рейнара на Золотом Берегу — всего лишь не самая приятная встреча, не более. Куда сильнее стоило опасаться принципиальной и въедливой чиновницы, останься она на Алиноре. А там сейчас лишь её босмероподобная глупышка. Девчонка, похоже пронырливая, но безмозглая, как те деревья, среди которых она выросла. Альтмерка полной грудью вдохнула морскую свежесть. Сами боги играли на её стороне, убрав Рейнару с архипелага. Красавица не позволила улыбке полностью отразить её настроение и стать хищной. Даже глубоко задумавшись, она прекрасно контролировала выражение своего лица.
Ауридон превратился в едва заметную полосу за кормой, тающую в голубоватой дымке. Лалилолла смотрела на родные острова без сожаления. Скоро, совсем скоро, она приберёт к рукам Золотой Берег, из которого Эстромо, похоже, неплохо тянет деньги. Красавица была богата, но не встречала ещё того, кто отказался бы приумножить своё состояние. Если бы самоуверенный наглец в своё время не пренебрёг ею, часть этих средств уже давно оседала бы в её карманах, так что она лишь возвращает себе то, что и без того должно было принадлежать ей. А его ждёт далёкий путь на таинственную и враждебную Пиандонею. И всё же женщину терзало опасение, что этот альтмер как раз может умудриться добиться успеха и там. И тогда весь Талмор будет буквально носить его на руках! Но нет, этого не случится. Осталась самая малость.
Женщина отвернулась от борта и встретила неприязненный взгляд капитана нежнейшей улыбкой. «Стерва!» — помыслил тот, невольно ощущая на себе чары её привлекательности. А она уже направилась к нему. Море было спокойным, её походка — плавной и грациозной, шуршащий шёлк юбки мягко переливался на солнце.
— У Вас чудесное судно, капитан! Я счастлива, что мне выпала честь путешествовать именно на нём, — голос красавицы звучал чарующей музыкой, а слова были ключиком к сердцу любого шкипера.
— Да, «Жемчужина» заслуживает своего имени, — теплота, невольно прозвучавшая в голосе Уарнила, относилась вовсе не к Лалилолле, а к предмету их разговора, и всё же теперь взять и послать эту дамочку подальше было бы как-то странно. Таким образом она без особого труда заставила моряка невольно вступить в беседу. А ведь с того момента, как пассажирка поднялась на борт, тот не сказал ей и пары слов за исключением банального приветствия. Нимало не смущаясь тем, что капитан явно тяготится навязанным общением, красавица непринуждённо продолжала:
— Мне редко доводилось путешествовать морем, да и то только внутри архипелага. Зато случалось видеть корабли, подвергшиеся нападению или потрёпанные бурей.
— На Вашем месте, я бы не стал вести такие речи во время плаванья, чтобы не накликать беду, — проворчал Уарнил.
— О, я уверена, что нахожусь в надёжных руках, и под Вашим умелым командованием с нами ничего не случится!
Даже столь откровенная и грубая лесть в исполнении Лалилоллы казалась подкупающе искренней. Ледок недоверия и отчуждённости начал подтаивать, и угрожающе потрескивать, что заставило капитана смущённо прокашляться.
— Море — коварная стихия. И не прощает самоуверенности, — ответил он более сурово, чем собирался, отвернулся и хотел отойти, но красавица нежным прикосновением к руке удержала его.
— Прошу Вас, капитан! Удовлетворите моё любопытство, проистекающее из досадного невежества!
Он остановился и неохотно повернулся обратно к женщине.
— Да? Чем могу быть полезен?
— Видите ли, — пустилась соблазнительница в пространные объяснения, — Мне всегда хотелось понять, что делает корабль кораблём, то есть тем, без чего он не может существовать уже вовсе... Я видала их лишившимися мачт, с разбитым рулевым колесом, с разрушенной кормой... Но все они достигли порта, их ремонтировали, чтобы они вновь вышли в море... Тогда что же должно произойти, чтобы судно затонуло полностью? Чтобы погибло безвозвратно?
— Например, пробоина ниже... уровня воды, — Уарнил чуть запнулся, подыскивая слова, понятные каждому, чтобы не пришлось затягивать разговор разъяснением морских названий и терминов, — Которую невозможно заделать прежде, чем пойдёшь на дно. Или же корпус может вовсе переломиться пополам. Такое случается, и чаще, чем хотелось бы.
— Значит, это для корабля, как переставшее биться сердце для живого существа? Капитан, окажите мне ещё одну любезность! Мне бы очень хотелось своими глазами увидеть это средоточие жизни!
— Для этого Вам пришлось бы спускаться в трюм. Даже на «Жемчужине» это не самое приятное место, вовсе не подходящее для знатной дамы. Да и нет там ничего интересного, никакого «сердца». Пусть лучше Вас согревают ваши романтические представления. Ни к чему разбивать их об обыденную реальность.
Лалилолла посмотрела на Уарнила с таким видом, что олицетворение невинности в сравнении с ней показалось бы донельзя порочным.
— Прошу Вас, капитан! Уверяю, я не буду разочарована!
Может, напрасно он отнёсся к ней столь предвзято? Ему всё труднее было сохранять решимость держаться подальше от этой красотки. Что за беда — удовлетворить любопытство женщины, проявившей интерес к нему и к его судну?
— Ладно, — чуть ворчливо произнёс моряк, — Но я Вас предупредил. Идёмте.
Лалилолла с готовностью последовала за ним. Подобрав юбку, она спустилась по ступеням в недра корабля туда, где хранились грузы. По пути она засыпала Уарнила вопросами обо всём, что попадалось ей на глаза, так что у того голова шла кругом от её щебетания, а на языке грозили образоваться мозоли от попыток отвечать на всё разом. Между тем красавица, видимо подавленная полумраком и теснотой, жалась к нему всё ближе. Он чувствовал тонкий дразнящий аромат её духов. Ощущал лёгкие прикосновения, когда она ненароком задевала его. Осознав, что ему всё труднее противиться соблазну, капитан двинулся вперёд, увеличив расстояние между собой и женщиной на несколько шагов. Наконец он остановился и, разведя руками, произнёс:
— Вот. Если судно будет серьёзно повреждено где-нибудь здесь, можно считать, что ему пришёл конец, — голос Уарнила звучал странно, глуховато отдаваясь в замкнутом пространстве.
Озираясь по сторонам, женщина двигалась следом за ним. Неловко повернувшись, она зацепилась платьем за неструганный угол какого-то ящика, испуганно дёрнулась, раздался треск рвущейся ткани и слабый вскрик, когда, пытаясь освободиться, она застряла в щели каблуком и подвернула лодыжку.
Уарнил обернулся на голос, и кинулся было на помощь пассажирке, но тут же замер и торопливо отвёл глаза: от резкого и сильного движения юбка разорвалась почти до пояса и сквозь прореху была полностью видна нога, совершенству очертаний которой позавидовали бы лучшие изваяния Дибеллы. И будто этого мало, отлетели пуговицы на лифе, обнажив красивую высокую грудь, чего женщина, бессильно осевшая на сыроватые доски, кажется, пока не заметила.
— Я же Вас предупреждал, что не стоит сюда лезть, — полусмущённо, полусердито произнёс моряк, старательно глядя в сторону, — Вы можете встать?
— Я… нет, кажется, нет… — пролепетала Лалилолла, — Каблук застрял! Я не могу его высвободить! И снять обувь тоже не получается! — на ней и в самом деле были глубокие туфли на шнуровке, запросто сбросить которые не представлялось возможным, а положение подвёрнутой ноги мешало до неё дотянуться, не усугубив повреждения, — О, прошу Вас, капитан! Вы должны мне помочь!
— Вы же не хотите, чтобы я вытащил Вас отсюда в таком виде на потеху матросне? — он старался говорить насмешливо, поскольку желание приблизиться к ней, помочь, обнять, защитить, почти взяло верх над доводами разума, — Я схожу за Вашей камеристкой, она принесёт Вам, чем прикрыться, и тогда мы выведем Вас отсюда.
Он быстро зашагал прочь. Вслед ему неслась мольба, произнесённая самым нежным голоском, какой ему доводилось слышать:
— Капитан!.. Уарнил! Не оставляйте меня здесь!!!
— Не беспокойтесь, я скоро вернусь, — бросил он, почти бегом устремляясь наверх.
Да, скоро. Но не раньше, чем несколько приведёт мысли в порядок и избавится от сладострастного наваждения. Мужчины! Как они предсказуемы! Все. Как те, кто безропотно ложился к её ногам, так и те, кто пытался сопротивляться тому, что сильнее их. Всего полчаса в её обществе, а он уже готов бежать сломя голову, лишь бы не поддаться соблазну. Только один сумел противостоять её чарам, но теперь и он поплатится за это!
Женщина сдёрнула перчатку и извлекла из-за распахнутого лифа небольшой предмет из желтоватого металла. Оттуда неуловимым движением выдвинулось толстое прочное лезвие длиной в палец. Лалилолла действовала с лихорадочной поспешностью, но каждое движение было точным и эффективным. Она открыла массивный медальон, украшавший её длинную шею, вытряхнула на ладонь содержимое и снова наклонилась туда, где шпангоут уходил под дощатый поддон, на котором стояли бочонки и ящики, один из коих так по-бандитски её раздел.
Ещё несколько секунд, и вновь натянутая перчатка скрыла покрывшую тонкие пальчики трюмную грязь, лезвие вернулось в рукоять, исчезнувшую в складках платья. Медальон захлопнулся. Когда Уарнил вернулся в сопровождении каджитки, несущей большое узорчатое покрывало, женщина сидела, сняв с ноги расшнурованную туфельку и растирая лодыжку. Платье на груди она запахнула настолько плотно, насколько было возможно при отсутствии пуговиц.
Кошка бросилась к ней, причитая:
— Госпожа так напугала Занури! Госпоже не надо было ходить одной! Занури не позволила бы такому случиться! О, бедная госпожа!
Каджитка закутала Лалилоллу в покрывало, после чего Уарнил легко подхватил ту на руки и отнёс в каюту. Женщина, точно обессилев от пережитого, склонила прелестную головку ему на плечо. Занури поспевала следом, неся выдернутый из щели башмачок с ободранным каблуком.
Бережно опустив свою ношу на постель, капитан, пряча глаза, проговорил:
— На «Жемчужине» есть маг-целитель. Я пришлю его к Вам, чтобы он занялся Вашей лодыжкой.
— Благодарю, Вас... Уарнил. Не стоит никого беспокоить. Я уверена, что с моей ногой ничего серьёзного. Достаточно просто приложить что-нибудь холодное, и всё пройдёт!
— Как Вам будет угодно, но на Вашем месте, я не стал бы пренебрегать помощью. Один раз Вы уже не вняли моему совету, надеюсь, прислушаетесь хотя бы теперь.
Уарнил не выдержал и краем глаза покосился на женщину.
— Увы, капитан! Боюсь, что снова ослушаюсь Вас, — произнесла Лалилолла с очаровательной улыбкой, — Право же, мне бы не хотелось, чтобы из-за моей неосмотрительности на кого-то свалились лишние хлопоты! Будто мало тех, что выпали на Вашу долю! Я Вам бесконечно признательна за Вашу помощь и… деликатность.
Уарнил коротко поклонился и вышел, чтобы скрыть краску, проступившую на скулах, поскольку последнее слово мгновенно воскресило в его памяти то, что он видел лишь мельком в полутёмном трюме и с тех пор силился забыть.
Лалилолла откинулась на подушки, глядя в потолок и улыбаясь своим мыслям. Камеристка хлопотала вокруг неё, стараясь устроить госпожу поудобнее. Её суета и угодливость мешали женщине наслаждаться своей маленькой победой и начинали раздражать. Впрочем, показывать этого она не собиралась.
— Занури, будь добра, набери в небольшой бурдюк воды, можно даже морской, и попроси, чтобы маг её заморозил. Мне кажется, к ноге действительно лучше бы приложить лёд.
— Каджитка всё сделает. Но не стоит ли госпоже принять и другую помощь? Занури может привести мага сюда.
— А Занури может слушать и делать только то, что сказано? — передразнила женщина, — Или я должна приказывать тебе, как какой-нибудь пустоголовой босмерке?
— О! Занури просит прощения! Госпожа ведь не будет сердиться на каджитку лишь за то, что она старается помочь, да?
— Не будет, если ты, наконец замолчишь и сделаешь, как велено, — в голосе альтмерки не было гнева, только усталость, поскольку препирательства со служанкой разогнали приятные мысли. Кошка махнула хвостом и торопливо скрылась за дверью.
Уарнил, заложив руки за спину, мерил шагами капитанский мостик. Он указал Занури, где найти мага, и снова погрузился в думы. Сейчас, когда обворожительный образ Лалилоллы не маячил у него перед глазами, ему было проще сосредоточиться на своих мыслях. Не напрасно он ожидал от пассажирки неприятностей — они не заставили себя ждать. Правда, коснулись, кажется, её одной… Полно, так ли? Было ли произошедшее случайностью или же здесь крылся некий умысел? Какой? Соблазнить его? Такой ответ казался наиболее очевидным, но именно поэтому вызывал сомнения. Зачем ей это? Просто от скуки? Заметила, что он не расположен к близкому знакомству и решила повернуть по-своему?
Мимо поспешно промелькнула Занури, несущая заиндевелый кожаный бурдюк. Капитан поймал себя на мысли, что ищет предлога навестить женщину в каюте. Например, чтобы справиться о её здоровье… Вот ведьма! Он высадит её на Золотом Берегу и будет потом вспоминать до конца своих дней?! Ей-то что? Ей достаточно поманить, и к ней сбегутся толпы поклонников! Нельзя потворствовать подобной привязанности, нельзя, и всё тут!
Уарнил устремил взор в сторону Золотого Берега. Плаванье обещало быть слишком долгим. Он мысленно воззвал к богам, чтобы те придали его сердцу достаточно твёрдости.

***

— Теперь я знаю, как избавить тебя от приставаний Эвелины! — чуть не захлёбываясь от восторга заявил Таврий, стоило им с Арано на следующий день покинуть таверну, — Я вчера, пока её провожал, решил поупражняться в телекинезе, а она подумала, что это призрак! И, представляешь, её проняло!
— И что же?
— Ну! Маги мы, или нет?! Мы ей таких призраков устроим, что она в этот коридор и не сунется!
Имперец рассказал, как отвернувшись и не глядя на девушку, при помощи только что изученной магии пошевелил её волосы, чем едва не довёл до обморока и истерики, и как та потом шепталась о пережитом ужасе со своими товарками. После чего обратился к приятелю:
— Послушай, мне бы надо потолковать с другими учениками у нас в «Звезде». Продержишься денёк без меня?
— Ну, если надо, — неуверенно произнёс альтмер, — Правда, я не очень представляю, чем заняться в одиночестве. Разве что остаться у себя и почитать?
— Нет, такая смена привычек безо всякой причины будет выглядеть подозрительно, особенно в свете того, что мы устроим после.
— Допустим, я могу сделать вид, что приболел. Вполне себе повод один день не выходить из комнаты.
— Вполне себе повод обзавестись заботливой сиделкой, — проворчал Таврий, — Думаешь, она упустит такой шанс?!
— Ты прав… Об этом я не подумал…
— Слушай, а чего это я, в самом деле?! Пойдём вместе! Заодно, может, и ты подбросишь идейку-другую.
Арано с радостью согласился, хотя пока не слишком представлял, что задумал коловианец. Тот как всегда постарался не привлекать к себе внимания учителя, но Таларано снова на пару с архивариусом зарылся в книги и манускрипты, делая какие-то выписки. Приятели приостановились и успели услышать часть их разговора.
— Извини, что снова нагрузил тебя работой…
— Мне это только в радость. Иногда кажется, что молодое поколение совсем не читает книг… Ждут, пока наставники не разжуют им всю премудрость и не положат прямо в клювик. А они ещё подумают — глотать ли.
— Я бы согласился с тобой, если бы наши учителя в своё время не говорили о нас того же самого. А теперь, как видишь, настал и мой черёд.
— Может ты и прав, и всему своё время… Только до тех дней когда нынешние студенты дозреют до поиска опыта минувших столетий в библиотеках, мне, увы, не дожить. Им интереснее самим заново изобретать то, что было известно за тысячи лет до них… Так и забываются полезные заклинания старых школ. Сколько навыков и умений было практически утрачено из-за такого подхода. Вот и то, что ищешь ты, не так давно было весьма распространённым. А что теперь? Так что спасибо тебе, что не даёшь мне ощутить себя старой бесполезной ветошью, годной лишь стирать пыль с никому не нужных книг. К тому же найти материалы по этой теме куда проще, чем про маормеров. Всё-таки это магическая практика, так что всё связанное с ней отмечено в каталоге.
Невзначай услышанные слова неожиданно заставили Таврия задуматься. Быть может, в книгах действительно есть многое из того, что ему хотелось бы знать, и только лень заставляет его дожидаться, кто всё это расскажет да покажет? Почему-то с этой стороны на обучение магии он ни разу не смотрел, читал лишь то, что велел наставник, ну и изредка что-то для развлечения, хотя обычно предпочитал более весёлое времяпровождение.
Впрочем, прямо сейчас он был не расположен размышлять на эту тему. Ещё менее ему хотелось попасться на глаза Таларано, а то и, чего доброго, удостоиться какого-нибудь задания. Поэтому он потянул Арано за собой в ту часть здания, где обычно собирались ученики. Те, кого имперец надеялся застать, и в самом деле были там. Поприветствовав присутствующих, он подошёл к высокому худому нибенийцу, читавшему книгу по алхимии. Тот вежливо закрыл том, впрочем, заложив нужную страницу пальцем, давая понять, что намерен поскорее вернуться к прерванному занятию.
— Слушай Дорелий, я вчера позаимствовал из запасника пару зелий невидимости. Надо бы восполнить.
— Мог бы сперва спросить.
— Да брось ты! Мне нужно было срочно, кого и где я стал бы искать? Запасник для того и устроен, чтобы при необходимости любой мог использовать, что там лежит.
— Запасник создан для дела.
— Так и мне для дела. Благодаря этим зельям я произвёл практическое исследование влияния родственного состава на субъективное восприятие местной фауны человеческим индивидом!
— Другими словами, потратил на всякую ерунду, — понимающе вздохнул худой.
— Послушай, Дор, чем ворчать, лучше бы вспомнил, кто помогал тебе избавиться от результатов твоих экспериментов, затеянных под прошлый праздник, добыть новые ингредиенты, взамен израсходованных, и прикрывал от наставников, пока ты приводил лабораторию в порядок! И даже частично получил нахлобучку, которая должна была достаться тебе!
— Ладно-ладно. Ты в тот раз действительно здорово меня выручил. Хорошо, что сказал. Я пополню запасы.
— По правде говоря, мне нужно от тебя ещё кое-что… Вы же наверняка приберегли что-нибудь из того, что использовали на День Сказок и Свечей для Фестиваля Ведьм?
— Ну, кое-что осталось, но мы уже и нового наделали. Праздник-то не за горами. Погоди, ты хочешь сказать, что тебе нужны шуточные эликсиры и заклинания, годные только пугать подвыпивших обывателей?
— Именно они. И ещё, твоё неудавшееся зелье хамелеона, в который по недосмотру сыпанули светящихся сыроежек, если ты его не выплеснул.
— Пока нет, но ты же знаешь, что у него остались побочные эффекты…
— Которые, по-моему, можно нейтрализовать. Если вообще надо.
— Ну… в целом, да. Есть готовое снадобье с нужным действием. Но зачем тебе?
— Видишь ли, бывают люди, не желающие понимать по-человечески и не дающие другим житья, зато весьма впечатлительные, когда речь заходит о потустороннем.
— Так что ж ты сразу не сказал? Ходишь вокруг да около! — глаза нибенийца весело блеснули. Он окончательно отложил свою книгу и окликнул остальных, — Давайте сюда! Помощь нужна.
Студенческая братия с энтузиазмом взялась за дело. Предлагались и отвергались различные идеи, слышались взрывы смеха, кто-то едва ли не на коленке начинал смешивать пробные составы. Похоже, в этом году на Фестивале Ведьм Анвил ожидало нечто из ряда вон выходящее. Правда, кое-кому предстояло познакомиться с творчеством молодых магов несколько раньше. Арано сперва стеснялся высказывать своё мнение, но вскоре тоже вошёл во вкус и принял самое живое участие в обсуждении.
Наконец Дорелий удовлетворённо кивнул:
— Значит, решено. Теперь дело за малым — найти нужные ингредиенты в достаточном количестве. Того же зелья невидимости нам придётся наварить как вина на сельскую свадьбу. Да и запасник надо пополнить, пока не хватились. Остального потребуется меньше, но тоже прилично.
— Я добуду, — чуть лениво произнёс полноватый юноша-редгард.
— Отлично. Не тяни с этим, — нибениец как-то сам собой начал руководить остальными, проявляя недюжинные организаторские способности, — А как у вас с «взводными» заклинаниями? Готовы?
— Да, позавчера проверяли. Но удастся ли использовать этот принцип для телекинеза — пока не ясно.
— Не получится, — отозвался Арано, — Ментальное взаимодействие с предметами требует наличия активной стороны, то есть действующего мага. Такие заклинания можно записать на свитки, но они тоже не срабатывают сами по себе, а требуют прочтения.
— Я слышала, что кому-то удавалось накладывать портальные чары на неодушевлённые предметы. Тогда ими мог воспользоваться кто угодно, — отозвалась неприметная девушка, с русыми волосами и заострённым личиком, — думаю, можно использовать этот же принцип, но, разумеется, связывать как активирующий элемент, так и «подчиняемый» придётся с конкретными объектами.
— Сколько времени тебе потребуется на эксперименты?
Та пожала плечами.
— Полчаса. За это время я успею понять, работает моя теория или нет. А дальше надо будет проверять на месте.
— Значит так. Собираемся здесь около семи вечера, и выясняем, кто и что успел сделать. А я пока начну с пополнения запаса зелий и посмотрю, что ещё можно сделать сразу из имеющихся ингредиентов, пока Фарид не принёс новых.
Таврий с Арано, которого учащиеся «Путеводной Звезды» сразу признали за своего, не отправились бродить по городу, а с увлечением включились в творческий процесс.
Время от времени кто-то уходил на занятия или по делам, но в целом работа не прерывалась. Вернулся редгард Фарид с большой сумкой, наполненной необходимыми для их затеи алхимическими компонентами и поспешил в лабораторию, где трудился алхимик-нибениец.
В назначенный час компания «заговорщиков» собралась вместе.
Дорелий принёс изготовленные зелья, разлитые по флаконам различной формы, чтобы нужное определялось даже на ощупь. Изначально Таврий и Арано намеревались управиться с горничной сами, но теперь об этом не могло быть и речи — всем хотелось поучаствовать в таком развлечении.
Руководящая роль вновь как-то сама собой перешла к молодому алхимику. Он поднял руку и возбуждённый студенческий гомон утих.
— Друзья! — произнёс нибениец, и кашлянул, поскольку тон вышел очень уж официальным и торжественным. Послышались смешки. Но парень быстро справился с неловкостью и продолжил: — Я только хотел сказать, что мы придумали довольно много всего весьма интересного и впечатляющего. Но! Перестараться в этом деле — значит загубить всю затею. Необходимо соблюдать меру и составить чёткий план действий. Если до чьей-либо идеи очередь не дойдёт — у нас будет замечательная возможность использовать это на грядущем празднике, так что, прошу вас — никаких обид. Наша задача сейчас помочь нашему другу и коллеге.
Он был прав, начав с этого: все согласно закивали, поскольку никто ещё не знал, будет ли использовано именно то, что предложено им, а значит все находились в равных условиях.
— Теперь давайте посмотрим, что у нас есть. Вот эликсир невидимости, мне удалось добиться довольно продолжительного действия, но, как всем известно, этот эффект сохраняется только до момента активного взаимодействия с окружающим миром, неважно, физическим путём или с помощью заклятия.
Таврий кивнул.
— Мы прошли через чёрный ход, предварительно заглянув внутрь и убедившись, что там никого нет, и выпили зелье только потом. Больше дверей до самого коридора нет. А вытряхивание живности из мешка и банки, уже находившихся в руках, невидимости не помеха.
— Это понятно. Но использовать тот же телекинез, оставаясь невидимым — невозможно. В связи с этим у меня несколько вопросов. Во-первых, есть ли в этом коридоре или поблизости от него укромный уголок?
— Есть небольшой чулан недалеко от чёрной лестницы, — не очень уверенно отозвался Арано, — Больше ничего подобного я припомнить не могу.
Юноша виновато посмотрел на остальных. Они стараются ему помочь, а он даже на простой вопрос не может ответить точно.
— Не пойдёт, — решительно заявил Дорелий, — чуланов без двери не бывает, значит, мы потеряем эффект невидимости.
— Погоди, Дор! — вмешалась остролицая девушка, — Куда открывается эта дверь? В коридор или внутрь?
— Внутрь, — не задумываясь выпалил альтмер. Его работа подразумевала умение живо подмечать все детали, поскольку они нужны для открытия портала «визуальным» способом. Он мог проглядеть какой-то укромный закуток, хотя, вероятно, не увидел такового именно потому, что его и не было, но уж то, что заметил, запомнил в подробностях.
— Отлично! А какого размера этот чулан? Два-три человека поместятся?
— Думаю, двое вполне, трое… — Арано невольно покосился на Фарида, не отличавшегося худобой, — Трое уже с трудом.
— Пойдёт. Ты сможешь открыть портал в это помещение, чтобы пропустил двоих?
— Смогу. Но не прямо сейчас. Мне надо заглянуть туда и как следует запомнить всё изнутри.
Дорелий понял её мысль.
— Предлагаешь закинуть туда двоих, один пьёт зелье, другой выпускает его наружу, прикрывает дверь, а сам использует зелье только при необходимости? И поскольку дверь открывается внутрь, это будет не слишком заметно? А если кто и увидит, то после рассказов горничной тоже спишет на сверхъестественные причины?
— Ага!
— А обратно как? Если только одним из них не будет сам Арано? К сожалению, у нас магией порталов не владеет никто…
— Об этом надо ещё подумать, у меня есть пара мыслей, но я пока не уверена, что всё получится. Ты пока продолжай выяснять, что хотел.
— Ладно. Арано, сколько порталов ты можешь открыть за день?
— Если в знакомое место и не слишком далеко, то до десяти, но только не прямо подряд. А дальних, туда, где сам не бывал — не больше двух.
— Дальние нам не нужны. А вот хватит ли десяти…
— Дор, ты хочешь, чтобы все бегали туда-сюда? Нужно проникнуть внутрь, сделать, что требуется, и вернуться. Уж точно не пять раз на дню в каждую сторону, если ты не хочешь переусердствовать, о чём сам же вначале предупреждал! — возмутилась девушка, откидывая с лица непослушную прядь.
— Наверное, ты права.
— Лучше давайте решим, кто будет призраком.
— Призраком?.. — удивлённо переспросил альтмер.
— Дор, давай, расскажи про свой эликсир с сыроежками! — потребовал Таврий.
Нибениец несколько смутился, но всё же принялся просвещать Арано, поскольку прочие, судя по улыбкам, были в курсе этой истории.
— Дело в том, что я занимался приготовлением двухкомпонентного зелья хамелеона из корневой пульпы водосбора и нектара зверобоя, поскольку их достать легче всего. И… ну, в общем, туда, помимо нужного, попали светящиеся сыроежки… В результате к не слишком сильному эффекту хамелеона, позволяющему относительно слиться с местностью, почему-то добавилась способность этих грибов фосфоресцировать. Вдобавок катализировалось негативное влияние компонентов, хотя, вроде, не должно было. Так что тот, кто выпивает это зелье, становится как бы полупрозрачным и слегка светится. При этом из-за сыроежек со свойствами помехи и опустошения запаса сил, действия замедляются и наваливается сильная усталость. Хорошо ещё, я вместо водосбора ихор элитры не взял с его обузой, а то бы вообще ног не смог таскать — проверял-то на себе, естественно. Ну и, по счастью, повреждение здоровья от зверобоя скомпенсировалось его восстановлением от сыроежки. Иначе та ещё отрава бы вышла.
— А теперь вообрази, это полупрозрачное светящееся чудо, с замедленными движениями, точно демонстрирующими тягости посмертного бытия, — весело добавил кто-то из учеников.
Все засмеялись и Дорелий едва ли не громче всех.
— Это уже после Дня Сказок и Свечей было, так что пока нигде не использовали.
— А как вышло, что в зелье попали эти грибы? — потихоньку полюбопытствовал Арано. Он надеялся, что никто, кроме Таврия его не услышит, но как раз в этот миг настала внезапная тишина, как случается даже в самых шумных компаниях, так что его вопрос вызвал новый взрыв весёлого смеха.
— Просто во время спора нужно оставлять сопернику пути к отступлению, а не разбивать его наголову. Тогда в твоих эликсирах не будут появляться посторонние ингредиенты, — сквозь хохот пояснил кто-то.
— Я в тот раз действительно несколько перегнул палку, — смеясь признал Дорелий.
После непродолжительных споров решено было, что роль призрака на себя возьмёт создатель неудавшегося зелья, поскольку он уже знаком с его действием и сможет легче к нему приноровиться. И хотя начинать следовало не с этого, всем хотелось внести своё предложение касательно того, что этот «дух» должен делать и где являться.
— А пусть он возьмёт этот цветок из вазы и поднесёт к лицу — как Таврий его телекинезом приподнял!
— Нет, пусть появится в комнате, пересечёт её, откроет дверцу и скроется в шкафу! А там зелье невидимости проглотит, она заглянет, а внутри — никого!
Голос остролицей возвысился над остальными.
— Нет, это всё не пойдёт! Призрак не должен явно взаимодействовать с материальными объектами! Одно дело, когда эти предметы двигаются, будто сами собой, но призрак, открывающий дверцу шкафа, вместо того, чтобы пройти её насквозь, даже не заметив, или берущий из вазы цветок — это же половину впечатления убьёт напрочь! Любые действия только на расстоянии! А лучше вообще разделить эти явления. И, мне кажется, призраку стоит показываться в коридоре, а не в комнате. К тому же, если горничная боится привидений, она в жизни не полезет в шкаф его искать!
Вновь Дорелий призвал своих коллег к тишине.
— Жаклин права. К тому же надо очень постараться, чтобы никто, кроме нужной нам служанки ничего не заметил, — он повернулся к девушке, — Что дали твои эксперименты с «взводным» телекинезом?
— Всё получилось! — с гордостью отозвалась она, — Осталось перенести этот опыт на предметы в комнате Арано!
— Сколько времени и сил на это нужно?
— Совсем немного. Если понять принцип, справится любой из нас.
— А снять заклинание, не запуская его?..
— Можно, но потом придётся накладывать его заново. Как сделать по-другому, я не знаю…
Обсуждение и новые эксперименты заняли большую часть вечера, но завершились заметно раньше того времени, когда Арано обычно возвращался в гостиницу. Сгоравшие от нетерпения студенты рассудили, что Эвелина едва ли настолько загодя явится его поджидать, поскольку хозяин может её хватиться, что чревато неприятностями. В итоге решено было рискнуть, и Жаклин с альтмером через открытый им портал проникли в его комнату. Юноша тут же запер дверь, оставив ключ в замке, чтобы никто не мог за ними подсмотреть. Девушка деловито осмотрелась. На каминной полке успел скопиться тонкий, но заметный слой пыли. Чародейка повернулась к Арано и, приложив палец к губам, с озорной улыбкой покачала головой. На то, чтобы навести чары, у неё ушло не больше пары минут. После чего она сделала альтмеру знак, что можно возвращаться.
Оба старались двигаться как можно тише и по возможности не разговаривать. Парень открыл портал, быстро отпер дверь и следом за Жаклин шагнул туда, где их с нетерпением ожидали остальные «заговорщики».
— Первый сюрприз готов! — сияя провозгласила девушка.
Несмотря на всё очарование атмосферы, царившей этим вечером в «Путеводной Звезде», Арано не стал задерживаться как в предыдущие дни, а лишь немного передохнул после открытия двух порталов подряд, пешком добрался до гостиницы, прошёл к себе и, не запирая дверь, устроился с книгой на кровати. У него и у самого была в запасе пара-тройка идей, способных впечатлить настойчивую прелестницу.
Разумеется, его раннего возвращения Эвелина упустить не могла. Не прошло и десяти минут, как та, поскорее проскочив полутёмный коридор, появилась на пороге. Она постаралась не замечать странного ощущения, будто что-то шевельнуло её юбку и легонько потянуло за краешек обратно в коридор. «Нитка зацепилась!» — твёрдо сказала себе девушка, чувствуя, как по спине невольно потянуло холодком. Горничная сделала пару шагов, натяжение пропало, но от страха во рту у неё так пересохло, что ей не сразу удалось произнести обычное:
— Не требуется ли чего-нибудь молодому господину?
Альтмер, явно увлечённый чтением, неохотно оторвал рассеянный взгляд от раскрытой страницы.
— Что?.. А, это ты, Эвелина… Нет-нет, всё хорошо. Ты очень чисто прибираешь комнату, ничего больше не нужно, — последние слова он пробормотал, снова уткнувшись в книгу, и пытаясь нашарить на тумбе монетку, чтобы дать служанке. А потому не мог видеть того, что видела она. Монеты «ускользали» от его руки, двигаясь так, чтобы юноша не мог ухватить ни одну. Девушка буквально приросла к месту, не в силах произнести ни слова, и только чуть слышно попискивала от ужаса. Не сумев ничего найти на ощупь, Арано повернулся к тумбе. За миг до этого монетки замерли на своих местах, так что парень спокойно взял одну из них и протянул горничной.
— На, возьми. Спасибо за беспокойство.
Эвелина, дрожа, приблизилась, несмело взяла септим, едва не выронив его, и с колотящимся сердцем вылетела за дверь. Остановилась она только внизу, оказавшись в светлом людном помещении. Поглядев на полученный от альтмера золотой, тускло поблёскивавший потёртой от долгого употребления чеканкой, девушка поспешила к хозяину с просьбой разменять его на серебро. Уж он-то на деньгах собаку съел, какой-нибудь колдовской фальшивкой не обманется. Тот взял монету, бегло осмотрел, и без каких-либо вопросов выдал служанке запрошенную мелочь.
Значит, с самим септимом всё было в порядке… Эвелина, чувствуя нарастающую панику, приблизилась к одной из своих товарок.
— Мне кажется, у меня сзади из юбки выдернулась нитка. Боюсь, как бы совсем не распоролась. Посмотри, что там такое, а?
Вторая служанка внимательно изучила её подол и пожала плечами.
— Нет, всё цело, ничего не торчит. И шов не распустился.
Бретонка бросила тревожный взгляд наверх, туда, где уводил в пугающую полумглу таинственный коридор. Затем припомнила нынешний разговор с альтмером, и её уши зарделись под косынкой. Слишком занятая тем, как бы соблазнить юношу, горничная в последнее время манкировала своими прямыми обязанностями, и не прибиралась в комнате, как должно. Возможно, похвалив её работу и дав ей за неё денег, парень на это и намекал? Не принять их, значило признаться в том, что она ничего не делала, а взять за невыполненное… Если дойдёт до хозяина, ничего хорошего ей не светит. А уж если, упаси Мара, разговор с владельцем, пекущемся о добром имени своей гостиницы, коснётся её заигрываний, дело может и вовсе закончиться увольнением. Эвелина дала себе слово завтра же исправить своё упущение, желательно, прямо с утра, пока постоялец не ушёл. Во-первых, это давало ей возможность лишний раз покрасоваться перед ним, во-вторых, явить ему своё усердие.

***

Её замысел удался лишь отчасти. Утром, когда она явилась делать уборку, Арано только одобрительно кивнул, поскольку уже собирался уходить и, проверяя, не забыл ли чего, практически на неё не глядел.
Юноша быстро вышел из комнаты, прикрыл дверь и огляделся. Коридор был пуст. Он прошёл к чулану и заглянул внутрь. Привычный взгляд живо схватывал все подробности, необходимые, чтобы можно было использовать изучаемое место как точку открытия портала. Затем альтмер вышел на чёрную лестницу, поднял голову вверх и увидел над собой запертый чердачный люк, которым явно давно не пользовались.
Опасаясь опоздать, он поскорее вернулся в коридор, спустился в зал, получил обычное сообщение от рив-инспектора, что у неё всё в порядке, а его услуги пока не нужны, и устремился наружу. Компания «заговорщиков» уже дожидалась парня в условленном месте.
— Наверное, не успеем. Она уже пришла, — торопливо проговорил он вместо приветствия.
— Сейчас, когда ты ушёл, ей нет резона спешить с уборкой, — успокоила Жаклин.
— Тем не менее, если задержимся, то наверняка всё пропустим, — заметил Дорелий. — Арано, ты готов?
— Да. Чёрная лестница слева от чулана. Там есть люк на чердак. Запертый. Пыльный. Его давно не открывали.
— Отлично, тогда первыми пойдут Таврий и Жаклин. Едва ли найдётся замок, способный устоять перед её чарами. Если всё спокойно, следом пойдёт Фарид, потом я, а за нами уже Арано.
— Главное, чтобы Фарид не топал. Нам вовсе не надо, чтобы кто-то решил, будто на чердаке завелись тролли, — хихикнула девушка.
— Между прочим, среди моих дальних предков были певчие меча, — обиженно насупился упитанный редгард.
— Ну, потомок-то всем песням предпочитает застольные, — парировала Жаклин.
Остальные заулыбались. У Фарида действительно был музыкальный слух и довольно приятный голос, так что редкая вечеринка обходилась без его пения, особенно, если там хорошо кормили.
— А кто вам ингредиенты добывал?! Между прочим, в кратчайшие сроки, и денег не просил! И теперь даже посмотреть нельзя?!
— Можно, если сумеешь не шуметь.
— Ещё посмотрим, от кого будет больше шума! — засопел тот, — Я бы тоже мог предложить кое-кому не греметь костями!
— Время! — прервал их препирательства Дорелий, — Ещё немного, и смотреть точно будет не на что!
В тот же миг замерцало пятно открытого портала.
— Давайте! — негромко позвал Арано.
Таврий и Жаклин нырнули в прореху. Имперец приоткрыл дверь, бретонка глотнула зелье невидимости и выглянула в коридор.
— Никого, — еле слышно шепнула она.
Коловианец сунулся обратно и передал её слова остальным. В то время как девушка уже выскользнула на чёрную лестницу и, убедившись, что никого нет, принялась колдовать над замком, затем при помощи заклинания, чтобы не оставлять следов, откинула крышку. Разумеется, во время ворожбы невидимость с неё слетела, но алхимик наварил предостаточно зелий. Проглотив вторую порцию, она вернулась к чулану и тихонько позвала:
— Пошли!
Невидимый Фарид двинулся за ней, и девушке оставалось только даваться диву. Он двигался совершенно беззвучно, как большой откормленный кот. Лишь лёгкий шорох достиг её ушей, когда он пролезал в люк. А следом уже шёл Дорелий, о присутствии которого девушка догадалась лишь по слабому движению воздуха. За ним на чердак проник Арано, после чего показался Таврий, быстро закрыл дверь и чуть слышно окликнул невидимую Жаклин:
— Все в сборе, идём.
Девушка прошмыгнула в люк перед ним, успев предупредить:
— Закрывай заклинанием, руки оставят отпечатки на пыли!
— Так мы уже на лестнице наследили… — охнул имперец.
— Точно… лови!
Прямо к Таврию спланировал большой носовой платок. После протирки ступеней тот превратился в грязную тряпку, зато стало невозможно заподозрить, что здесь был кто-то кроме некоего педантичного радетеля чистоты.
Теперь основная группа «заговорщиков» оказалась наверху. Двигаясь как можно тише, они добрались до комнаты Арано и приникли к щелям в дощатом потолке его комнаты. Видно было далеко не всё, но кое-что разглядеть удалось. Им повезло. Жаклин оказалась права насчёт своей соплеменницы. Та начала уборку с дальнего угла, причём, судя по всему, совсем недавно и неспешно. Может, прежде вертелась перед стоявшим неподалёку зеркалом, может, ждала, не вернётся ли за чем-то забытым молодой альтмер, а может, просто предавалась мечтам о том, как сумеет его окрутить.
Судя по тому, как освещалось помещение внизу, горничная не стала раздвигать шторы на боковом окне, удовлетворившись тем, что открыла занавески на том, что находилось рядом с камином, почти напротив входа.
— Отлично! — восторженно прошептала притаившаяся наверху чародейка, затрепетав от радости.
Эвелина закончила подметать и начала протирать пыль с предметов обстановки, понемногу приближаясь к камину. Вот она коснулась аляповатой статуэтки, давным-давно размещённой на полке по указанию хозяина для придания «жилого уюта», и в тот же миг раздался громкий шорох, комната озарилась ярким светом, служанка резко обернулась и с воплем ужаса, уронив каменную безделушку и побросав уборочный инвентарь, вылетела вон. От удара захлопнувшейся двери дрогнули доски потолка, на котором растянулись молодые маги, и всё стихло. Те переглянулись, с трудом различая друг друга в полумраке, и пришли к безмолвному соглашению подождать ещё немного.
Их терпение было вознаграждено. Через несколько минут внизу послышались возбуждённые голоса, и в комнате появилась Эвелина вместе с одной из своих товарок.
— Видишь? Видишь? Одна штора отдёрнута! Одна! Ну, зачем бы я стала так делать?! Протираю пыль на каминной полке, и вдруг занавеска распахивается, я оборачиваюсь, она ещё колышется и — никого!!!
Вторая девушка осторожно подошла к камину. Подняла и повертела в руках статуэтку, вернула её на полку, прошлась тряпкой по той части, которую не успела протереть бретонка… Всё дышало миром и покоем. Через не задёрнутую шторой половину окна в комнату струился яркий солнечный свет, какой бывает только погожими осенними днями.
Эвелина же не решалась ни на шаг отойти от порога, готовая в любой момент пуститься наутёк. Наконец вторая служанка пожала плечами и вернулась к ней.
— Признайся, ты всё это выдумала, чтобы попугать меня! И одна штора — удачно! Готовишься к празднику? История, если её рассказать должным образом в полумраке под хорошее пиво, очень даже ничего. Обещаю, я никому не проговорюсь, что уже слышала это раньше! Если ты такие сказки сочиняешь своим братьям — им здорово повезло! Мне бы в своё время такую сестру!
Боясь остаться одна, Эвелина похватала брошенные вещи и выскочила за дверь одновременно с товаркой.
Наверху молодые маги тряслись от беззвучного смеха. Всё вышло именно так, как они и планировали! Никто, кроме горничной, докучавшей Арано, ничего не видел, более того, не мог поверить в её рассказ!
Альтмер открыл новый портал прямо над чуланом, чтобы никто внизу не заметил свечения сквозь потолочные щели. И все пятеро запылённые и счастливые ввалились в студенческую гостиную, где их с нетерпением ждали остальные.
Всем хотелось бы своими глазами увидеть, что выйдет из этой затеи, но было совершенно очевидно, что это попросту невозможно, и кому-то придётся довольствоваться пересказом событий.
История, которую поведали участники-очевидцы, вызвала громкий смех и аплодисменты. Жаклин, устроившая основанную на телекинезе ловушку, связавшую фигурку на камине с оконной занавеской, стала героиней дня. При этом её забросали вопросами:
— А если бы горничная сама отдёрнула штору?
Девушка пожала плечами:
— Вышло бы не столь эффектно, но шорох и колыхание ткани служанка бы всё равно заметила. Хотя, когда при этом комнату вдруг заливает солнечный свет — впечатляет гораздо сильнее.
— Разве, тронь она занавесь, ловушка бы не разрядилась?
— Нет, как и ветер не начнётся, оттого, что кто-то пошевелил ветку дерева.
— То есть, это односторонняя связь?
— Именно так.
Студенческая братия сгорала от нетерпения продолжить развлечение, но следующий этап было возможно устроить не раньше вечера. Тем более, пока что у всех нашлись свои дела.
— Теперь мы можем проникать сразу на чердак, минуя люк. А тех, кому нужно очутиться в коридоре, отправлять в чулан, — заметил Дорелий, — Арано, у тебя хватит сил создать два разных портала подряд?
— Два — хватит, потом надо будет передохнуть.
— Тогда сперва проведёшь меня, а потом вместе с остальными займёшь место наверху.
Альтмер согласно кивнул.
— А сейчас мне нужна твоя помощь для следующего шага, — Жаклин потянула Арано за собой, — Хотя, скорее даже наоборот. Наверняка делать всё придётся тебе самому.
Вечером того же дня все пятеро устроили «засаду» на Эвелину, поскольку здесь требовалось их непосредственное участие. На чердаке двое наблюдали за лестницами, чтобы просигналить, если горничная в одиночестве направится наверх, и тогда кто-то из оставшихся над чуланом должен был подать знак Дорелию, притаившемуся внизу, что пора начинать.
Однако их ожидание оказалось бесплодным — девушка упорно таскала с собой вторую служанку, хотя та, сперва потихоньку, а потом всё более недовольно, ворчала, что у неё хватает и своей работы, которая сама не сделается. Так что были все основания надеяться, что на следующий день Эвелине волей-неволей придётся обойтись без сопровождения. Если, конечно, она не утратит желания приставать к Арано, тогда пугать её станет незачем.
Страхи страхами, но когда молодой альтмер вернулся в гостиницу и стал переодеваться, готовясь ко сну, бретонка снова прошмыгнула в его комнату. И восхищённо вздохнула при виде его стройного тела. Она шагнула вперёд, будто чтобы подхватить его рубашку, которую парень мог уронить, и точно невзначай легонько коснулась его плеча.
— Эвелина, я с пяти лет раздеваюсь самостоятельно, мне не требуется помощь, — произнёс эльф, поворачиваясь к ней и встретившись взглядом с её глазами, наполненными тёмной страстью.
— Не стоит отвергать то, что предложено от чистого сердца, — нежно проворковала она, дотрагиваясь кончиками пальцев до его груди. Сейчас все её страхи остались позади, заветная цель была близка как никогда. Он был один, почти раздетый, совсем беззащитный...
Образ русалки, облачённой в платье, поспешно представленный Арано, дрогнул и растаял.
Девушка сделала ещё шаг, и её ладонь коснулась его золотистой кожи. Бесполезно. Всё, что они затеяли, стараясь отвадить её, оказалось бессмысленным. Слишком поздно! Его падение стало неизбежным. Он никогда больше не посмеет заглянуть в ясные голубые глаза Аллинаре… Аллинаре?! Снаружи из коридора раздался звук бьющегося стекла. Юноша вздрогнул, будто очнувшись, служанка нервно обернулась.
— Что это? — отстраняясь спросил он у горничной.
Та, досадуя на помеху, выглянула наружу, и альтмер заметил, как она побледнела. В совершенно пустом коридоре на полу среди осколков плавал одинокий цветок, прежде украшавший тумбу.
Арано тоже высунул голову из комнаты.
— Похоже, тебе придётся прибираться, — произнёс он, как бы нечаянно выталкивая девушку за дверь.
— Но ведь… оно же… — пролепетала та, в ужасе, что сейчас окажется одна в страшном коридоре.
— Ну и сквозняки у вас тут, — как ни в чём не бывало, продолжал мер, — Если быстро всё убрать, может, тебе и не попадёт, ты ведь тут и правда ни при чём, — эти слова Арано произносил, уже запирая комнату на ключ за спиной у горничной.
Он подошёл к умывальнику, набрал в пригоршню воды и окунул в неё горящее лицо. Подумать только! Ещё бы чуть-чуть… Хорошо, что его заклинание дотянулось до той вазочки… Нет, но до чего же упорная девчонка!.. Снаружи раздался слабый вскрик и удаляющийся перестук каблучков.
Альтмер слегка улыбнулся. К тому, что керамические черепки начнут подёргиваться и расползаться, Эвелина явно была не готова!
Он подошёл к двери и прислушался. На этот раз приведённая горничной подружка, оторванная от собственных дел, была весьма сердита:
— Знаешь, твои истории, очень интересны, но тебе пора остановиться! В подтверждение своих сказок ты дошла уже до порчи хозяйского имущества! Если он узнает, тебе не поздоровится! Я, так и быть, ничего не скажу, если ты быстренько всё уберёшь. Про вазу скажешь… кот с улицы заскочил и смахнул, пока ты его выгоняла. Я подтвержу.
Эвелина вяло поблагодарила товарку и поскорее собрала черепки, которые в присутствии других вели себя как подобает обычным осколкам.
Молодой мер улёгся в постель, но сны, преследовавшие его этой ночью, отличались ещё большим бесстыдством, чем те, где с ним заигрывала мраморная русалка с лицом Эвелины. Проснулся он очень рано и успел сбежать в «Путеводную Звезду» прежде, чем к нему наведалась служанка.
Выяснив, что девушка не оставила своих попыток, хотя и была заметно напугана (о том, что она едва не преуспела, Арано умолчал), учащиеся пришли в сильное воодушевление.
— Посмотрим, как ей понравится моё выступление, — с энтузиазмом произнёс Дорелий, — Может, и к лучшему, что накануне мы её не дождались. Я тут поразмыслил и несколько усовершенствовал вчерашний план. Должно выглядеть ещё более впечатляюще. Нет, от вас ничего нового не потребуется, — заверил он товарищей по «заговору» в ответ на их расспросы.
— Знаешь, — шепнул Арано Таврию, — Я не удивлюсь, если в один прекрасный день он возглавит если не всю Коллегию Шепчущих, то уж по меньшей мере вашу «Звезду».
— А я?.. — с лёгкой обидой покосился на него имперец.
— Ты? А разве тебе это нужно? — искренне удивился альтмер.
— А ведь, пожалуй, ты прав… Отвечать за других, та ещё морока. Почему-то мне кажется, что наш план наставники бы не одобрили. Думаешь, и он станет таким?
— Рано или поздно, наверное, да. Хотя госпожа Рейнара как-то говорила, что люди часто успевают состариться раньше, чем повзрослеть, и от этого происходит немало бед.

***

Вечером все пятеро снова заняли свои места, исполненные решимости дождаться Эвелину. Вряд ли ей вновь удастся заручиться обществом подружки, судя по тому, какой недовольной та была накануне. Если же она осмелится подняться на второй этаж только после того, как Арано вернётся к себе, значит, придётся действовать без него, а он, когда всё утихнет, запрёт комнату, переместится к ним и вызволит их с чердака.
Они не знали, что горничная, храбростью, проявленной при встрече с выпущенной приятелями живностью, нажила себе большую проблему. Хозяин, полагая, что остальные будут ходить в верхний коридор с опаской и прибираться там кое-как, чтобы ненароком не наткнуться на незамеченную вовремя тварь, закрепил эту часть гостиницы за бретонкой. А потому не стал особенно бранить за разбитую вазу, и вычитать из жалования полную её стоимость, и даже напротив добавил немного денег, отправив за новой. Её служанка купила и поставила на место ещё днём вместе с красочным осенним букетом, собранным по дороге.
Зато уборку пришлось отложить на вечер. День выдался хмурым, отчего ранние сумерки сгустились особенно быстро.
Внезапно Жаклин, дежурившая над парадной лестницей, подала своим товарищам, замершим над чуланом, условный сигнал, означавший, что Эвелина в одиночестве идёт наверх. Эта весть тихим условным стуком была незамедлительно передана притаившемуся под ними Дорелию. Тот быстро проглотил своё зелье, бесшумно выскользнул в коридор, прикрыл за собой заблаговременно смазанную дверь, поскольку эффект хамелеона, в отличие от невидимости, нечувствителен к соприкосновениям с окружающим миром, и успел двинуться в ту сторону, откуда должна была появиться горничная. Движения нибенийца были странно замедлены, что было заметно даже сквозь потолочные щели.
Глазам бретонки потребовалось некоторое время, чтобы после яркого света нижнего зала привыкнуть к полумраку коридора, поэтому она успела сделать несколько шагов вперёд, прежде чем увидела, как от стены отделилась слабо светящаяся полупрозрачная колеблющаяся фигура.
Эвелина застыла как вкопанная. Образ, явившийся ей, принадлежал незнакомому молодому человеку, высокому и худому. Девушке казалось, что тусклое холодное сияние его глаз пронизывает её насквозь. Затем с потусторонней неторопливостью призрак поманил бретонку к себе и плавно отступил на шаг. Потом ещё. Поравнявшись с дверью комнаты Арано, он нахмурился и слегка погрозил ей, точно выражал неодобрение, и снова начал удаляться, не отводя от горничной взгляда и неестественно медленными жестами призывая следовать за собой. Куда?! В мир духов и теней, не нашедших дороги в Этериус?! Дрожа всем телом, служанка хотела попятиться, но её ноги буквально приросли к месту и отказывались повиноваться. А дух всё манил её, звал к себе. Оцепенев от ужаса, она мечтала броситься прочь от жуткого видения, но ни за что на свете не решилась бы повернуться к нему спиной.
Жаклин, успевшая перебраться к остальным, тревожно покусывала губы.
— Он рискует. Действие эликсира вот-вот закончится, — почти неслышно прошептала она.
В тот же миг призрак отвернулся от Эвелины, всё так же неспешно поднял руку, точно подавляя зевок или посылая кому-то находящемуся в другом конце коридора воздушный поцелуй, и… исчез.
Этого горничная вынести не могла. Теперь неупокоенный дух мог оказаться где угодно, да хотя бы и рядом с ней! Не в силах издать ни звука, она отступила к лестнице, нащупала первую ступеньку, развернулась и на подгибающихся ногах почти слетела вниз.
— Зелье невидимости! Так вот что он придумал! Это действительно впечатляет куда больше, чем призрак, скрывшийся за углом! — беззвучно ликовала наверху юная колдунья, точно эта идея пришла в голову не молодому алхимику, а ей.
Четвёрка, притаившаяся на чердаке, радовалась очередной победе. Ещё один-два штриха к спектаклю, разыгранному ими для единственной зрительницы, и та вообще забудет дорогу в комнату альтмера. Однако понемногу их торжество сменилось растерянностью. Время шло, но Дорелий не появлялся. Жаклин пробралась к люку, открыла его и свесила голову вниз.
— Дор, где ты? — тихонько позвала она.
Ей послышался слабый шорох внизу на лестнице, и больше ничего.
— Дор, сделай что-нибудь! Я тебя не вижу! — в шёпоте девушки прорезались панические нотки.
Внизу мелькнула слабая искра, похожая на отблеск исцеляющего заклятия. И встревоженным взглядам столпившихся у люка «заговорщиков» предстал неподвижно лежащий на нижних ступенях нибениец. Глаза его были закрыты, а лицо бледно настолько, что он вполне мог сойти за бренное тело, покинутое тем самым духом, который только что напугал горничную.
Таврий мигом оказался рядом с товарищем. Сердце у того не билось, а скорее слабо и быстро трепетало, напоминая последний листок на стылом осеннем ветру. Казалось, вот-вот он сорвётся со своей ветки, и душа Дорелия устремится в Этериус. Дыхание молодого человека было частым и поверхностным.
Арано и Фарид, быстро спустившиеся следом, помогли втащить алхимика на чердак. Жаклин, едва сознавая, что делает, закрыла люк и выглянула из-за плеча у Таврия, склонившегося над едва живым нибенийцем.
Тот с трудом приоткрыл глаза и прошептал посеревшими непослушными губами:
— Алхимия… не прощает… легкомыслия и небрежности… Передай Розалинде… я… понял…
— Сдурел?! Сам ей и скажешь! — яростным шёпотом отозвался коловианец, но парень попытался покачать головой и потерял сознание.
— У… у меня с собой есть лечебное зелье, — глотая слёзы, пробормотала Жаклин.
Таврий сердито обернулся к ней.
— Да вы все с ума, что ли, посходили?! Этот прощаться надумал… А ты вообще соображаешь?! Куда ему сейчас ещё зелье?! Не видишь, что из-за смешения эффектов вышло?! Любой эликсир может оказаться тем, что угробит его окончательно!
— Но ведь их действие закончилось… — робко прошептала девушка.
— Основное — да. Но не та реакция, которую они запустили.
Объясняя всё это, Таврий начал действовать. Для начала нужно было поддержать жизненные силы умирающего. Он направил на него поток целительной магии, добиваясь того воздействия, которое на данный момент не мог доверить снадобью. Однако требовалось принять и другие меры, поскольку магическая энергия уходила как в песок, а стоило коловианцу исчерпать её, и Дорелий того и гляди пересечёт черту, из-за которой нет возврата. Молодой целитель быстро заговорил, сберегая время и силы.
— Арано, открывай портал, так чтобы трое могли пройти одновременно. Жаклин, ныряй первая. Фарид, помоги его нести.
Весёлые голоса и смешки в студенческой гостиной разом смолкли, когда возникла сияющая прореха, и из неё появилась зарёванная чародейка, следом за ней — коловианец и редгард со своей бесчувственной ношей и, наконец, не сводящий с них глаз альтмер.
Все, толкаясь кинулись к ним, но Таврий, с помощью Фарида опустивший товарища на банкетку, резко приказал:
— А ну, разойдитесь! Не давай им толпиться вокруг, — обратился он к редгарду. На миг отведя глаза от лица Дорелия, имперец посмотрел на Арано и Жаклин. Последняя беззвучно рыдала, прижимая сжатые кулачки ко рту и явно была неспособна к осмысленным действиям. Зато альтмер был бледен, но сосредоточен.
— Беги за Таларано. Помнишь, где его кабинет?
Арано кивнул.
— Поторопись!
Юный мер метнулся прочь.
— Мы можем чем-то помочь? — раздался чей-то робкий голос.
— Да. Передайте мне зелье магии, принесите воды и добудьте что-то вроде ночной вазы. Скорее!
Всё необходимое тут же оказались у коловианца. С помощью снадобья он быстро пополнил тающие запасы своей колдовской энергии, затем чуть изменил положение лежащего и заставил того извергнуть содержимое желудка в подставленную ёмкость.
— Теперь воды.
В протянутой наугад руке Таврия немедленно очутилась полная кружка. Он несколько раз брызнул в лицо Дорелию, параллельно чуть усилив поток целительного волшебства, и когда, ко всеобщему облегчению, нибениец приоткрыл глаза, заставил его выпить оставшееся и снова избавиться от проглоченного. Теперь можно было попытаться оказать более серьёзную помощь.

***

Тем временем молодой альтмер уже отчаянно барабанил в дверь кабинета Таларано и, не дожидаясь ответа, влетел внутрь.
На него изумлённо уставились две пары одинаковых тёмно-янтарных глаз — самого мага и его сестры, заглянувшей к брату поговорить. Впрочем рив-инспектор мгновенно оценила выражение лица своего помощника и, не теряя времени, приказала:
— Говори.
— Дорелий… Один из учеников… умирает! Таврий пытается его спасти! — задыхаясь от быстрого бега выпалил Арано.
— Ну ни секунды без присмотра! — вскакивая громыхнул Таларано, — Где?!
— В студенческой гостиной.
Не успело отзвучать последнее слово, а целитель уже исчез за дверью. Мастер порталов дёрнулся за ним, но остановился и виновато посмотрел на Рейнару. Не исключено, что она явилась сюда, разыскивая его. Та кивнула ему с понимающей улыбкой:
— Беги. Я подожду здесь. Потом подойди вместе с Талом.
Лицо Арано озарилось таким облегчением и благодарностью, что женщина лишь покачала головой ему вслед. Похоже, мальчик успел крепко сдружиться со здешними молодыми магами.
Когда юноша влетел обратно в гостиную, над нибенийцем колдовали уже двое. Судя по выражению лица Таларано, худшее было позади.
Щёки и губы Дорелия утратили мертвенную бледность, глаза смотрели осмысленно, дыхание выровнялось, что было заметно даже издалека.
— Как ты? — спросил его Таврий.
— Так себе, — честно отозвался тот, — Пожалуй, повторить не решусь.
— Повторить?! Дор, ты спятил?!
Нибениец слабо улыбнулся, давая понять, что пошутил.
— А теперь коротко и ясно: что ты умудрился натворить? — требовательно вопросил Таларано.
— Два неочищенных зелья подряд. Неудачное наложение неучтённых негативных эффектов, — вздохнул тот.
— Дор, ну первое-то понятно откуда, но второе ты же давно варишь идеально! — возмутился Таврий.
— Ну, вот и решил не тратить хорошие. Взял старые ученические с примесями…
— Додумался! — проворчал маг-целитель, — Учит вас Розалинда, учит — всё без толку!
— Он когда совсем было помирал, просил передать ей, что понял наконец, её наставление про алхимию, небрежность и легкомыслие…
— Ну, хоть так… — Таларано обвёл взглядом притихших учеников, — Может и до вас дойдёт наконец, что в посмертном знании мало проку! И начнёте слушать, что вам говорят, до того, как отправите себя в мир иной!
Маг поднялся.
— Сегодня-завтра отдохни, отлежись — будешь как новенький, — обратился он к Дорелию, — Скажи спасибо Таврию. Без него бы уже пришлось жрецов Аркея звать. Раз сам понял свою ошибку, Розалинде говорить не стану. В её годы такие волнения не на пользу.
Таларано поманил своего ученика за собой и вышел. Арано, получивший распоряжение Рейнары вернуться к ней, отправился с ними.
Коловианец покорно плёлся за наставником, ожидая очередных разъяснений, что и где он сделал не так, про себя удивляясь, что они не начались сразу же за порогом гостиной. Неожиданно маг обернулся:
— Вот в такие дни я перестаю сомневаться, что не зря взялся возиться с учениками. Только что ты доказал, что мои труды не напрасны. Не растерялся, и сам сделал практически всё, что требовалось, и так, как следовало. Но и полагаться на себя одного не стал — позвал меня, хотя не мог не чувствовать, что уже практически вытащил его.
— Когда я отправлял Арано за помощью, я ещё не знал, справлюсь ли…
— Но не стал дожидаться, пока станет ясно и, возможно, поздно. Уверенность проистекает от опыта и знаний. Самоуверенность — от невежества. Грань между ними ты сегодня преодолел, хотя тебе всё ещё предстоит очень многому научиться.
Таврий растерянно хлопал глазами, выслушивая непривычные похвалы. Последняя фраза, произнесённая более строгим тоном, обычно присущим наставнику, заставила его поверить, что тот говорит серьёзно.
— Я боялся, что не справлюсь…
— И тем не менее, ты действовал, принимал решения и тем самым спас Дорелию жизнь. Страх не заставил тебя отказаться взять на себя ответственность.
Таларано зашагал дальше, торопясь вернуться к сестре, которую спешно покинул безо всяких извинений.
Приятели молча шли за ним, стараясь пережить и осмыслить произошедшее. Арано начинала терзать мысль, что это всё из-за него. Ведь это попытка решить его проблемы едва не стоила другому юноше жизни.
Рейнара дожидалась ушедших, стоя возле книжной полки и листая какой-то объёмистый том, который вернула на место, стоило им войти.
— Ну, что там?.. — спросила она брата, скорее из вежливости, поскольку выражение его лица явно не подразумевало трагического исхода.
— Всё в порядке, — махнул тот рукой, — Таврий, считай, сам уже справился.
— Благодарение Аури-Элю…
— Госпожа Рейнара, вам понадобились мои услуги? — осторожно напомнил о себе Арано.
— Нет, пока нет. Я не стала тебя задерживать, коль скоро с кем-то из твоих новых приятелей приключилось несчастье, но попросила вернуться, чтобы узнать, как дела у тебя самого.
События последних дней пронеслись перед мысленным взором юноши. Эвелина с её упорными попытками его соблазнить, планы по борьбе с этой напастью, чуть не обошедшиеся Дорелию слишком дорого, неповторимая атмосфера совместного с учениками «Путеводной Звезды» изобретения способов отделаться от назойливой горничной…
— Всё прекрасно, госпожа Рейнара. Золотой Берег оказался очень приятным и гостеприимным местом.
— Рада это слышать.
Немного побеседовав о том о сём с обоими юношами, рив-инспектор, с согласия брата, отпустила их, чтобы вернуться к разговору, прерванному появлением Арано, принёсшего тревожную весть.
Друзья заторопились обратно, чтобы справиться о состоянии Дорелия. Выяснилось, что тот оказался вполне в силах добраться до спальни на своих двоих. Более того, туда уже набилась большая часть «составителей заговора».
Альтмер с имперцем протолкались внутрь. Жаклин, осушившая слёзы, сжалась в комочек, переживая, что позволила себе раскиснуть, вместо того чтобы, подобно другим, оказывать посильную помощь.
Дорелий лежал, опираясь на локоть, и уже вовсю улыбался чьей-то шутке.
— Послушай, — торопливо заговорил Арано, — Прости, это всё из-за меня! Спасибо тебе огромное за помощь, и… бросаем это дело!
Столпившиеся вокруг ученики разочарованно загудели. Алхимик даже привстал:
— Да при чём же здесь ты?! Это я дурака свалял! Нет бы взять чистое зелье, благо наделал их полно, так нет же… Зато теперь на своём опыте понял, зачем Розалинда так гоняет нас по очистке, раньше-то думал, просто в учебных целях, но без особой пользы.
— Всё равно. Не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за моих проблем!
— Брось! Всё к лучшему. Если бы не наша затея, кто знает, где и как я бы мог столкнуться с таким эффектом, и оказался бы тогда рядом кто-то, способный помочь, или нет. А так… Жаклин забила тревогу, Таврий вспомнил, что он не только раздолбай, но и уже немного целитель, ты открыл портал в «Звезду», Фарид меня дотащил. И вот я здесь, с вами, живой и готовый к продолжению! Кстати, обещаю, что к празднику доведу до ума свой «светящийся хамелеон», чтобы исключить возможность подобного в сочетании с другими зельями!
— Дор, ты ненормальный! — наполовину восхищённо, наполовину возмущённо воскликнула Жаклин, приободрившаяся после того, как нибениец отметил её участие в его спасении.
— Так что, — продолжал алхимик, — Даже и не думай отказываться от намеченного плана, разве только, если твоей Эвелине хватило сегодняшнего представления. Теперь мы просто обязаны довести дело до конца! Зря я, что ли, жизнью рисковал?! — добавил он, улыбаясь до ушей.

Альтмер сдался.
— Ладно… тогда послезавтра продолжим.
— Вот ещё! Нельзя терять целый день! Нужно дожать, пока впечатления свежи!
— Но Таларано велел тебе лежать…
— Даже сейчас я чувствую только лёгкую слабость. К утру всё пройдёт. Ведь я же не собираюсь бегать вокруг Анвила. Просто сделаю шаг в портал и снова улягусь, только на потолке. Всё равно дальше ваша с Жаклин очередь. Мой выход был сегодня.
— О да! Ты был просто великолепен! — восторженно подхватила остролицая чародейка, — Даже я поверила, что призрак безответно влюблён в эту прелестницу и приревновал её к постояльцу!
— Хм… о такой трактовке я не думал. Просто хотел со всей определённостью дать ей понять, где она не права.
— Думаю, ты легко посрамил бы лучших актёров из Дома Грёз, — искренне признал Арано, — Но что если бы всё закончилось не столь благополучно?
— Ну, гостиница бы обзавелась настоящим призраком. Клянусь, он бы продолжал пугать только слишком назойливых девчонок, докучающих гостям против их воли!
Его шутка была встречена взрывом весёлого смеха.

***

Арано вернулся к себе очень поздно. Хозяин уже отправился спать, поэтому Эвелина сделала попытку привлечь внимание юноши прямо внизу, в зале, прильнув к нему и предлагая немного посидеть у огня и выпить согретого вина с пряностями, поскольку погода стояла на редкость промозглая, а по улицам кружил пронизывающий ветер. Альтмер решил воспользоваться её настойчивостью, чтобы выяснить, насколько сильно впечатлила девушку встреча с «призраком».
— Эвелина, у меня выдался нелёгкий день. Я пойду к себе. Можешь принести вино наверх. Минут через десять.
Юноша внимательно наблюдал за ней и видел, как в её глазах промелькнул испуг, а сама она до побелевших костяшек вцепилась юбку, явно жалея о своём предложении. С одной стороны, оно давало ей возможность прийти к нему в комнату и в очередной раз попытаться его соблазнить, с другой — подняться вместе с ним не получится, значит ей придётся одной идти через погружённый в сумрак коридор, где бродит призрак. Если ещё накануне она не колебалась бы в своём выборе, то сейчас никак не могла решиться. Но как теперь откажешься выполнить его просьбу, если сама же и предложила?! Видя её неуверенность и вовсе не желая, чтобы горничная, боящаяся выйти наружу, оказалась у него в комнате, мер добавил:
— Впрочем, час уже поздний, если ты устала, можешь не возиться с напитками.
На лице служанки явственно отобразилось облегчение.
— Тогда я побегу. Меня, наверное, уже заждались!
Альтмер кивнул и отправился к себе, а девушка, обрадованная, что не придётся идти наверх, поскорее улизнула, опасаясь, как бы он не передумал и не потребовал всё-таки принести ему вина.

***

Спать этой ночью Арано пришлось совсем мало. Нужно было закончить все приготовления до того, как придёт Эвелина. Изначально Жаклин хотела ему помогать, но в данных условиях это означало прибавить ему работы, каковой и без того предстояло немало, так что договорились, что он переправит её к себе в комнату только если выяснит, что с чем-то не справляется.
Альтмер встал затемно, умылся, чтобы разогнать сон, затем, ощутив, что проснулся в достаточной мере, чтобы достичь необходимой концентрации, взялся за дело. То, чему научила его бретонка, требовало несколько меньших усилий, чем открытие полноценного портала, но всё-таки выматывало порядком.
Закончив, он окинул взглядом плоды своих трудов. Расставленная ловушка выглядела вполне невинно и притом весьма притягательно. Не заметить её было невозможно, а заметив — не сунуться. Сложность состояла в том, что попасть в неё должна была только Эвелина и никто другой. Так что, эльфу предстояло прятаться в комнате, чтобы быстро убрать западню, в случае, если делать уборку явится другая горничная.
Немного передохнув, Арано запер изнутри дверь на ключ, оставив его в замке, и открыл портал в «Путеводную Звезду».
«Заговорщики» были в сборе и готовы к перемещению. Они — но не он. После проделанной работы ему требовался отдых.
Жаклин тут же умчалась добывать альтмеру завтрак, чтобы он мог подкрепить силы. Час был ранний, комнату парень закрыл, так что время у них в запасе пока было.
Пока девушка отсутствовала, остальные повторили принятый план действий. Собственно, всем, кроме самого Арано и, возможно, юной чародейки, отводилась роль наблюдателей, готовых вовремя подать ему сигнал. Дорелий выглядел вполне здоровым, хотя, вопреки его вчерашним заверениям, слабость не успела пройти окончательно. Всё же Таларано не бросал слов на ветер, когда заявил, что для полного восстановления нибенийцу потребуется следующий день. Тем не менее, парень был твёрдо намерен отправиться вместе с остальными, а к вечеру, если всё пройдёт как надо, возможно и заняться доработкой эликсира, который вчера назвал «светящимся хамелеоном».
Наскоро поев, Арано решил, что готов справиться с поставленной задачей. Он открыл портал, через который его приятели проникли на чердак, но сам, сберегая силы, не пошёл с ними, а сразу создал новый и вернулся в свою комнату, чтобы все видели его покидающим гостиницу. Друзья, притаившиеся наверху, видели, что он почти рухнул в кресло, чтобы отдохнуть перед тем, как выйти наружу. Юноша не хвастался, когда говорил, что способен за день сотворить до десяти прорех в реальности, ведущих в знакомые места, но только при условии, что интервалы между ними будут достаточно продолжительными. И куда меньшее количество, с небольшими промежутками, вот как сейчас.
Наконец альтмер со вздохом поднялся. Пока он не так уж переутомился, и всё бы ничего, если бы ему вскорости не предстояло вновь тайно возвращаться, используя свои способности.
Арано спустился вниз, совершил ежеутренний ритуал с вопросом о сообщениях от Рейнары, и, отказавшись от завтрака, вышел на улицу. Он быстро свернул в безлюдный переулок, где за целый день можно было не встретить и пары прохожих, почти бегом добрался до совсем уж пустынного тупичка, в который выходили только глухие стены.
Здесь юноша остановился, вызвал в памяти образ своей комнаты, и потянулся к нему, открывая портал. Привычное действие на этот раз потребовало гораздо более ощутимых усилий, чем обычно. Очутившись внутри, Арано вопросительно посмотрел вверх. Условное постукивание дало ему понять, что за время его краткого отсутствия никто не появлялся. Он признательно кивнул друзьям, приоткрыл дверцу платяного шкафа, который нельзя было увидеть через замочную скважину, уселся рядом на полу и приготовился ждать. Покой и тишина снизошли на не вполне выспавшегося и уже успевшего устать мера. Чувствуя, что засыпает, он встал, подошёл к умывальнику, поплескал водой в лицо и насухо вытерся, чтобы не оставлять мокрых следов. Затем, чутко прислушиваясь, чтобы не пропустить условный знак, вернулся и сел на прежнее место. Откинув голову, он прислонился к тёмной деревянной боковине шкафа и прикрыл глаза. Всего на секундочку… Не прошло и минуты, как юноша крепко уснул.
Лестницы караулили Жаклин и Фарид. Первая — парадную, второй — чёрную. Таврий остался рядом с Дорелием, на случай, если вчерашнее происшествие вновь напомнит о себе. Оба имперца растянулись над комнатой Арано.
— Дор, посмотри! Он, кажется, спит!
— Пусть отдохнёт. Ты же видел, как его измотали эти перемещения.
— Но как мы сможем его вовремя разбудить, не поднимая шума?!
— Оставайся тут, я сейчас…
— Лежи! Скажи, что надо, я сам сделаю.
— Ладно, подмени Фарида и попроси его подойти сюда, — алхимик поморщился от такой усиленной заботы, но пререкаться не стал.
Коловианец повиновался.
Редгард, выслушав предложение Дорелия, серьёзно кивнул. В первый раз ему предстояло сделать хоть что-то полезное для их затеи кроме добычи нужных ингредиентов.
Вновь потянулось ожидание. Наконец от Жаклин прилетел знак, что наверх идёт Эвелина. Фарид тут же сорвался с места и совершенно бесшумно оказался возле имперцев.
Арано вздрогнул и проснулся. Слабый разряд молнии ощутимо щёлкнул его по носу. Юноша завертел головой, соображая, где он, и что происходит. Чародейка, успевшая присоединиться к друзьям, взволнованно затрепыхалась:
— Ну, давай же! Приходи в себя!!! — напряжённо шептала она.
Таврий подал альтмеру условный сигнал, но было похоже, что тот его не расслышал, хотя уже опомнился и осознал, что к чему. А Эвелина, старавшаяся не задерживаться в коридоре, была уже рядом с дверью. Юноша вопросительно поднял глаза к потолку. Видно было, что он занервничал. Дорелий, сохранивший спокойствие, быстро, но отчётливо повторил стук, означавший: «Эвелина идёт наверх. Одна. Уходи».
Арано кивнул, метнулся к шкафу и плотно притворил за собой дверцу как раз в тот миг, когда горничная заходила к нему в комнату.
Не то служанка успела краем глаза заметить какое-то движение, не то решила, что давно не протирала пыль в гардеробе, но направилась она прямиком к нему. У альтмера просто не было времени открыть очередной портал! Всё произошло слишком быстро! Жаклин в волнении прикусила собственную руку. Фарид, всегда спокойный и неторопливый, опустил широкую ладонь на её остренькое плечико. Чтобы не видеть того, что будет, чародейка зажмурилась.
Эвелина решительно распахнула шкаф. В нём не было ничего, кроме немногочисленных вещей постояльца.
Тихий шорох заставил «заговорщиков» обернуться. Позади них, улыбаясь и прижимая палец к губам, стоял Арано. Он приблизился и бесшумно растянулся между ними, заняв наблюдательную позицию.
Горничная немного пошуршала в шкафу, поровнее поставила запасную пару обуви, притулившуюся в уголке, закрыла дверцы и осмотрелась, точно прикидывала, с чего начать уборку.
Взгляд её упал на кровать, в которой она так стремилась оказаться вместе с юным альтмером. Тот всегда сам идеально ровно застилал постель, но на этот раз край покрывала выглядел так, будто его случайно задели, не заметив. Девушка почти машинально потянулась устранить этот огрех и… очутилась в коридоре перед ею же самой закрытой дверью в комнату эльфа.
Расчёт «заговорщиков» оказался точным. Если виденное раз за разом всё сильнее пугало Эвелину, то непосредственное воздействие на неё саму сразило её наповал. Она в ужасе попятилась от страшной двери, задела противоположную стену и отпрянула от неё, невнятно подвывая от страха. Никогда в жизни бретонка не была так напугана. Волосы под её косынкой встали дыбом, язык отнялся, девушку не оставляло чувство, что она живьём угодила в бесконечный кошмар. Подгибающиеся ноги отказывались держать, но и задерживаться было невыносимо жутко. Почти ползком горничная кое-как добралась до лестницы и бессильно осела на верхнюю ступеньку, затравленно косясь на покинутый коридор.
«Заговорщики» следовали за ней по пятам. Арано даже стало её немного жаль. Вот отчего бы ей не послушать, пока просили по-хорошему?!
Наконец служанка поднялась на дрожащие ноги и, цепляясь за перила, спустилась вниз. Она уже понимала, что её рассказу никто не поверит, так что не стоило и стараться.
Девушка собралась с духом и окликнула свою товарку.
— Послушай… давай меняться… Уберись за меня наверху, а я сделаю всё, что поручили тебе.
— Опять твои истории? Что на этот раз? Скелет под кроватью? — фыркнула та, — Я уж половину сделала, не меньше. А теперь твою работу заново начинать?!
При слове «кровать», Эвелина тихонько икнула от страха, а при мысли, что её заставят вернуться наверх, слёзы сами собой навернулись ей на глаза.
— Прошу тебя!. Помнишь… мою брошь с кусочком коралла? Тебе она так нравилась! Я тебе её подарю! Насовсем! Только, возьми на себя верхний коридор… сегодня… и вообще!
— Ну, ладно-ладно… — озадаченно пробормотала та и тут же с любопытством спросила: — А что ты придумала на этот раз? Расскажешь, а?.. Я до праздника честно — никому! Ах! Поняла! Ты хочешь меняться, чтобы другие поверили твоим историям! Вот это поворот!.. Какая же ты сообразительная! Ну, я угадала? Угадала, скажи?!
Бретонке ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
— А как же молоденький эльф? Если ты не будешь туда ходить, то соблазнить его вряд ли получится!
Эвелина в ужасе замахала на неё руками и бросилась вон, чувствуя, что ей вот-вот станет дурно при воспоминании о пребывании в его комнате.
Вторая служанка проводила её глазами, пожала плечами и отправилась наверх продолжать брошенную уборку.

***

На чердаке царили восторг и ликование. Назойливая горничная только что явно заявила о своей капитуляции! Теперь Арано был избавлен от её избыточного внимания. Можно было возвращаться в «Путеводную Звезду», делиться своим успехом с товарищами и праздновать победу. Радостно улыбающийся альтмер уже намеревался открыть портал и внезапно сник.
— Не могу… — виновато произнёс он, — Слишком много и часто пришлось этим заниматься…
— Слушай, а сколько же ты их за сегодня создал всего? — озадачился Таврий.
— Два привязанных к предметам по методу Жаклин…
— Два? — глаза девушки удивлённо расширились.
— Ну да. Один был связан с покрывалом, второй — с ботинком в шкафу.
— Так вот как ты успел переместиться к нам! Я была уверена, что Эвелина тебя застанет за открытием портала! Как ты догадался?..
— Ну, если бы пришла другая служанка, мне нужно было бы успеть «разрядить» постель и скрыться. Ведь для того я и оставался в комнате. Шанс не успеть открыть полноценный проход с нуля был слишком велик. К тому же я прикинул свои силы с учётом временных промежутков и понял, что их может не хватить. Что, собственно, и случилось. Мы здесь застряли.
— Погоди, два привязанных, потом переместился к нам в «Звезду», — вслух соображал Таврий, — Это три.
— Четвёртым отправил вас на чердак, а пятым сам перенёсся обратно в комнату.
— И это за какую-то пару часов?!
— В том-то и дело. А степень накопления усталости здесь очень сильно зависит от того, сколько прошло между открытиями. Как я и говорил, с передышками можно и десяток за день открыть, а совсем подряд — не больше двух. Что и пришлось проделать, да ещё после почти трёх до того. «Почти», поскольку затраты энергии на одноразовый «привязанный» портал совсем чуть-чуть, но всё-таки меньше. Ну, и потом шестой, через который вернулся, после того, как вышел у всех на глазах.
— Может, тебе лечь и поспать прямо тут? Отдохнёшь и выпустишь нас? — сочувственно предложила Жаклин.
Арано с сомнением покачал головой.
— Возможно и получится, но существует вероятность, что сегодня я уже ничего не смогу сделать.
— А что будет, если попытаться через силу? — допытывался коловианец, имевший в этом вопросе свой интерес.
— Скорее всего, просто не переживёшь этой попытки.
— Нет-нет! Тогда даже не вздумай пробовать! Мало нам вчерашнего?! — испугалась девушка.
— Не волнуйся, я успею почувствовать, могу или нет, гораздо раньше, чем это станет опасным, — успокоил её эльф, — Но это не решает вопроса с тем, что делать, если открытие портала окажется мне не под силу. Мы же не можем сидеть здесь до завтра!
— Я прихватил с собой зелья невидимости, — сообщил Дорелий, — Можем воспользоваться ими и уйти через чёрный ход. На этот раз я взял те, что надо. Зря я их, что ли, столько наготовил?
— Дор, от слова «зелье» в твоём исполнении меня начинает трясти, и, боюсь, этот эффект сохранится ещё некоторое время, — проворчал Таврий, — Тебе пока точно ничего подобного глотать не следует. Хотя бы ещё пару дней!
— Я и не буду. Всё равно кто-то должен вас выпустить, — улыбнулся он, — Если меня увидят, скажу, что зашёл поискать знакомого, у себя его не застал и из любопытства спустился по другой лестнице. Кто пойдёт проверять? Ваша задача просто проскочить побыстрее, пока дверь будет открыта.
— Пожалуй, стоит рискнуть, — подал голос молчавший до этого Фарид, — Если нас не будет слишком долго, кто знает, что может взбрести в голову остальным.
— Мне это не нравится, — решительно заявила Жаклин, — Я за то, чтобы дать Арано подремать пару часов, за это время нас никто не хватится, мы и дольше служанку караулили. Потом пусть попытается нас переправить, а уж если сил у него всё равно не хватит, тогда и сделаем, как предлагает Дор. Кстати, ему и самому не мешало бы лишний раз отдохнуть. А зелья нам и на празднике пригодятся.
— В здешних условиях это не особенно на пользу ни тому, ни другому, — возразил Таврий, — Смотрите, горничная закончила убирать его комнату и пошла вниз. Скоро она вернётся, чтобы вычистить всё остальное. По-моему, сейчас самое время по-быстрому перебраться в комнату Арано и запереть дверь. Едва ли она снова станет туда ломиться, раз забрала весь инвентарь. А там оба смогут нормально выспаться, благо, кровать широкая. Да и нам будет гораздо удобнее.
Это предложение было с готовностью принято, и успешно воплощено в жизнь. Их действительно никто не побеспокоил, а трёхчасовой сон восстановил альтмеру достаточно сил для открытия нового портала, так что никто не узнал, что в гостинице находились пятеро, не входивших через двери.
Вернувшихся приятелей засыпали вопросами, их рассказ вызвал полный восторг, а успех было решено незамедлительно отпраздновать. Арано стал по своему обыкновению отнекиваться, ссылаясь на службу, но Таврий отмёл все его возражения:
— Тебе всё равно сегодня не открыть больше ни одного портала, даже если бы он вдруг ни с того ни с сего потребовался твоей рив-инспектору. Так какая разница? Как раз сегодня ты вообще ничем не рискуешь, что так, что этак.
Только после его слов юный альтмер задумался над тем, что, решая личные проблемы, привёл себя в полную служебную негодность, с другой стороны, госпожа Рейнара отпустила его отдыхать, а избавление от приставаний Эвелины дорогого стоило, так что мер, поразмыслив, махнул на всё рукой.
Этим вечером он впервые возвращался в гостиницу с приятной лёгкостью в теле и лёгким туманом в голове. Стоило ему переступить порог, прелестница, вместо того чтобы попытаться заигрывать с ним, шарахнулась от него, точно от зачумлённого, и поскорее скрылась на кухне.

 

***

С этого дня Эвелину никакими угрозами или посулами было не заставить заглянуть в коридор, куда выходила дверь комнаты молодого альтмера, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь, а сама она и думать забыла о том, что рассчитывала соблазнить юношу. Если бы гостиница, где работала девушка, не была одной из лучших в городе, она, по всей видимости, и вовсе попросила бы расчёта. Пока же она с готовностью менялась с другой прислугой даже на самую чёрную работу, лишь бы избегать проклятого места.

Горничная сперва не могла понять, почему остальные не замечают того же, что она, но после решила, что это бретонская кровь, как известно, струящаяся в жилах пополам с магией, делает её чувствительной к прикосновению потустороннего. Прочие же, хотя и подтрунивали над ней, но всерьёз не задевали. Жуткие истории, приключившиеся с девушкой, которые она, по совету товарки, рассказала под праздник, имели огромный успех, так что, в конечном итоге, всё сложилось неплохо.

 

Предыдущая глава: Непредвиденные проблемы

Следующая глава: Встречи и расставания

[Thea]

"Игры без правил" - потрясающая глава! Мне кажется, первую её часть, про Лалилоллу, было бы интересно читать даже тем, кто вообще не в курсе событий. Лолла настолько тут яркая, настолько живая и сюжет небольшого эпизода настолько самостоятельный, хоть и ничуть не лишён связи с общими событиями Саги, что читать бы понравилось всем.

Лолла, конечно, личность, вряд ли положительная, но не восхищаться ею тоже уже становится сложно. Она такая, какая она есть. И противостоять ей, за особым исключением, невозможно. Очень понравилось следить как за её действиями, так и за моряком, попавшим в её сети. И ведь он почти догадался! Но только почти...

 

Во второй половине история возвращается к Эвелине и студентам магии. Мне очень понравилось, как всё достоверно прописано, что касалось их экспериментов. Вообще, очень верится, что студенты решились на такой ход. Они ещё юные, их захватила эта идея решения проблемы с назойливой девушкой. И уже казалось, что тут будет только вопрос в том, получится ли напугать девушку и повеселиться самим, но тут проявляются последствия неумелого использования алхимии. И вновь было интересно читать об эликсирах и их последствиях, о том, как они спасали жизнь...

Тут всё было интересным. И я даже прониклась симпатией к Эвелине, стало её жалко. В конце концов, она просто хотела развлечься. Но перешла границы, конечно. И была наказана.

 

С порталами тоже вышло интересно. Вообще, в этой главе было много всякой магии. И всё просто дышит играми, послужившими вдохновением Саги.

[Joke_p]

Огромное спасибо за отзыв!  :give_rose:

Очень рада, что глава так понравилась! Как обычно, события стали сплетаться как бы "помимо меня", сперва тоже казалось, что дальше той или иной степени успешности страшилок дело не зайдёт, а вышла вот такая вот история.

 

Сегодня в полёте удалось немного написать к следующей. Пока она пребывает в виде разрозненных фрагментов и как и когда соберётся - сказать сложно. Но - буду стараться. :)

[TheDuskRaven]

Раз уж новая книга так вовремя подоспела, то и мод с книжками обновился как раз под Рождество :)
Тык

[Joke_p]

Очередная глава. Похоже, цикл Историй Золотого Берега близится к завершению, и Корнелия перенесётся в новый, поскольку всё-равно предстоит смена места и времени действия.

 

Встречи и расставания

Встречи и расставания

Месяц Начала морозов выдался необычайно холодным для мягкого климата Золотого Берега. Жители Анвила смотрели на небо, с некоторым удивлением осознавая, что где-то бывает настоящая зима. Умара радовалась, что теперь они с Миртой и Индарио живут, не зная нужды, и могут без труда позволить себе купить тёплую одежду. Из-за своей нелюбви к обуви девушка старалась пореже выходить на улицу, в то время как Мирта, довольная обновками, весело бежала в ткацкую мастерскую учиться.
В один из таких дней «Благоуханную лилию» посетила Рейнара. Индарио не так давно куда-то ушёл, а вместо былой радости и радушия, её встретил печальный и настороженный взгляд хозяйки. Альтмерке не составило труда догадаться о причинах вдруг изменившегося отношения Умары. «Ты приехала, а теперь он уезжает», — упрекали тёмные глаза, — «Зачем ты здесь? Ты явилась, чтобы отнять его у нас?»
Женщина вздохнула и покачала головой.
— Нет, Умара. Эстромо уезжает не из-за меня. Я даже не тот вестник, что должен был привезти эту новость. Я лишь друг, всеми правдами и неправдами вырвавшийся сюда, чтобы предупредить его о том, чего не под силу было предотвратить ни мне, ни ему.
Льдинки во взоре девушки начали таять. Рейнара поняла, что находится на верном пути, и продолжала говорить:
— Поверь, его отъезд не принесёт мне радости. У нас почти не было возможности общаться, даже пока он был здесь, а теперь не останется и этой малости.
Умара задумалась, стараясь уловить то неявное, что стояло за этими словами. Эстромо уезжает, поскольку получил новое назначение. По решению Талмора, которое, по видимому, не по душе ни ему, ни его подруге. Значит ли это, что организация, которой они служат, всё же не всегда действует во благо? Или же что именно те, кто в неё входит, самоотверженно жертвуют своими интересами ради благополучия других? Возможно, его переводят туда, где без него не обойтись и не справится никто другой? Зная талморца, поверить в подобное было совсем несложно, но ей было известно слишком мало, чтобы понять, так ли это.
— Выходит, это было необходимо, хотя никому не в радость? — девушка принялась осторожно прощупывать почву, не зная, как далеко ей будет позволено зайти в расспросах.
Рейнара слегка покачала головой.
— Изредка, конечно, приходится принимать решения, которые не по нраву никому, но являются единственным способом избежать худших бед, — Рейнара тщательно подбирала слова, чтобы не сказать больше, чем имела право, и при этом не обмануть доверие девушки. Та это отлично чувствовала и старалась разобраться в неявных смыслах, заключённых в услышанном. Их беседа напоминала танец на тонком весеннем льду, — Обычно же за любым действием стоит чей-либо интерес.
«Думай, думай!» — понукала себя Умара. Вот Индарио наверняка бы давно догадался, что к чему! Кому-то отъезд Эстромо на руку. Но не ему самому, не Рейнаре... тем, кому он подчиняется?.. Их она не знает и не узнает, такая информация бесполезна, так что рив-инспектор не стала бы и заикаться об этом…
— А та женщина, что приедет его замещать... Она тоже не рада своему поручению?
Янтарные глаза Рейнары озарились тёплой улыбкой. Догадалась!
— О, нет! С нею другой случай.
— Эстромо говорил, что ей не потребуется наша помощь.
— Это всё, что он сказал?
— Ещё пообещал указать ей мою лавку и рассказать обо мне, но только как о некоем алхимике.
— Весьма разумное решение. Он действительно заботится о вас, насколько может себе позволить, едва не переходя эту грань. Надеюсь, вы с Индарио прислушаетесь к совету, который сам Эстромо не имел права вам дать?
— Это совет рив-инспектора или друга?
— Второе. И будем считать, что первая в данный момент смотрела куда-то в другую сторону и не слышала этих слов. Не упоминайте о своей работе с Эстромо, особенно в присутствии Лалилоллы или любых каджитов. А лучше, вовсе оставьте эту тему по ту сторону слов.
— Лалилолла, — Умара перекатила на языке звуки незнакомого имени, похожие на гладкие морские камешки, — так зовут ту, что прибудет вместо него?
Рейнара ответила утвердительным кивком.
— То, что ты сейчас сказала... это ради нас или ради него?
— В первую очередь, ради вас, ведь вы остаётесь здесь. Но, даю тебе слово, Эстромо это никоим образом не повредит, а вот насчёт обратного сказать сложно.
— Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду, — задумчиво проговорила девушка, опустив глаза, — Я передам твои слова Индарио. Кстати, у меня есть кое-что для тебя.
Во взгляде Рейнары вспыхнула радость, но она смолчала, ожидая продолжения и молясь, чтобы её надежды не были обмануты. И эта молитва была услышана. Умаре удалось отыскать в тетради у данмера рецепт эликсира, о котором спрашивала рив-инспектор. Он был неимоверно сложен, и алхимик из Морровинда долго не мог проверить его эффективность, пока, на его счастье, ему не встретилась женщина, попавшая в отчаянное положение. Поскольку терять ей было нечего, даже возможная угроза для жизни не убедила её отказаться от участия в эксперименте, ведь его успех давал ей хоть небольшую надежду на будущее, провал же, в любом случае, означал окончательную гибель. Учёный ухватился за эту возможность, и его снадобье полностью оправдало себя. Впоследствии он ещё несколько доработал состав, заодно сообразив, где искать добровольцев для испытаний, и ни один из экспериментов не привёл к неудаче, хотя бы косвенно связанной с самим веществом. Об этом исследователь вкратце упомянул в комментариях к своей работе, дабы Синдерион не мог его упрекнуть в голословности утверждений, что подобное зелье вообще возможно создать и допустимо использовать.
Девушка потратила уйму времени на то, чтобы разобраться в многоуровневых этапах создания сложнейшего вещества. Сумела добиться идеального выполнения всех условий. Провела все описанные первооткрывателем проверки, и была абсолютно уверена, что получила именно то, что необходимо.
Сперва, увидев Рейнару, она не знала, как поступить: сказать, что ничего не вышло? Молча поставить перед ней флакон с эликсиром, приложить инструкцию по его применению, отвернуться, и уйти в жилую часть? Или холодно и ровно поговорить, как со случайным и не самым желанным посетителем? Но разговор с альтмеркой убедил Умару, что в происходящем нет её вины, более того, отчасти они являются товарищами по несчастью, так что изначальное расположение владелицы «Благоуханной лилии» к женщине стало ещё глубже. Посему она в подробностях расписала рив-инспектору, как, когда и в каких количествах нужно применять это снадобье, чтобы добиться необходимого эффекта. Рассказала, что оно может храниться до нескольких лет, и каким образом проверять, не утратились ли за это время нужные свойства. Но хотя они с Рейнарой общались как добрые подруги, быстро и незаметно перейдя «на ты», расспрашивать, зачем той понадобилось подобное зелье, девушка не решилась. Слишком уж личным казалось это дело.
Альтмерка потребовала, чтобы Умара назвала ей полную стоимость эликсира, не забыв включить в неё время потраченное на подготовку и изучение материалов. Та попыталась отнекиваться, но подруга Эстромо, как оказалось, могла быть не менее настойчивой и убедительной, чем он сам, и всё-таки сумела вытянуть из девушки эти сведения, после чего буквально вынудила её принять оплату.
— Я очень ценю твою щедрость и дружеское расположение, но поверь моему опыту, полученное в дар ценится меньше, чем то, что оплачено из своего кармана. Стоит единожды сделать кому-то добро от чистого сердца, в первый раз тебя поблагодарят, во второй раз будут этого ждать, в третий — требовать, а на четвёртый — станут проклинать за отказ, даже если ты сама будешь лежать при смерти или голодать, истратив последний септим. Очень немногие не пойдут по этому пути, но и то лишь следуя собственным с великим трудом воспитанным жизненным принципам, да и для них это будет испытанием на прочность. Так что лучше не приучай к подобному никого, а если очень захочешь помочь тому, кто не сможет тебе отплатить, делай это втайне. К высшим силам, ниспославшим неожиданное благословение, люди и меры относятся с куда большей признательностью, чем к себе подобным.
Речи Рейнары живо напомнили Умаре наставления Эстромо и столь же глубоко врезались ей в память. Вдобавок, как обычно бывало после разговоров с альтмером, у неё пробудилось немало мыслей, которые следовало обмозговать.
Рив-инспектор тщательно упаковала драгоценное приобретение, поблагодарила девушку и ушла, оставив ту в задумчивости.

***

Разумеется, стоило Индарио вернуться домой, Умара не замедлила рассказать ему о своём разговоре с Рейнарой. Юноша обнял возлюбленную и в глубокой задумчивости проговорил:
— У меня мелькала мысль, что Эстромо на прощание просто задал очередную задачу, которую нам надлежит решить самостоятельно: как выстраивать отношения с новым агентом Талмора и как ей помогать, если браться за это вообще. Но теперь я склонен поверить Рейнаре и предположить, что оба они имели в виду именно то, что сказали, поскольку в остальном она высказалась вполне определённо, и невозможно не признать её правоту. То, что ты бесплатно поставляешь снадобья Храму Дибеллы, окупается покровительством, которое он оказывает «Благоуханной лилии», и тем, что жрецы порой направляют к тебе нуждающихся в особой помощи, которая уже не является бесплатной. Но если ты, войдя в чьё-то положение, продашь свои снадобья дешевле, чем обычно, или вовсе не возьмёшь денег, на это станут надеяться и рассчитывать в дальнейшем, причём не только те, кого ты облагодетельствуешь.
— Да, я тоже думала об этом и нашла, что Рейнара права. Добрые дела действительно должны оставаться безымянными и восприниматься как божественный промысел. Но почему тогда они столь редко бывают таковыми? Почти любой, сделавший что-то бескорыстно хорошее, норовит как бы случайно упомянуть об этом при случае, а то и вовсе рассказывает всем и каждому?
— Полагаю, дело здесь в тщеславии и желании покрасоваться перед другими. То есть всё-таки получить за свой поступок если не что-то материальное, то хотя бы восхищение окружающих.
— Наверное, ты прав...
— Мне кажется, единственным вознаграждением за действительно бескорыстную помощь должен стать самый её результат.
— И радость, которую она принесёт тому, кому предназначается, если только удастся это увидеть...
— Так и есть. Причём обратное не на пользу ни помогающему, из которого начинают тянуть всё больше, ни облагодетельствованному, который сваливает заботы о своей жизни на другого, и вместо того, чтобы сделать полученное дорожным посохом и подмогой в пути, садится и ждёт, пока его донесут до цели, — полагая, что содержательная часть разговора завершена, Индарио притянул к себе Умару и, пользуясь тем, что в лавке они были одни, поцеловал сперва нежно, затем раз за разом всё более страстно и требовательно. Наконец запыхавшаяся девушка отстранилась и шепнула:
— Думаю, сегодня посетителей уже не будет.
Она заперла лавку, и влюблённые поспешили уединиться в спальне, пока не вернулась Мирта. Та училась охотно и прилежно, зачастую добровольно оставаясь в мастерской подольше, так что старый ткач не мог на неё нарадоваться. Отношения сестры с её возлюбленным, не освящённые брачным ритуалом, по-прежнему смущали девочку, и она, для собственного успокоения, придумала некую полусказку про тайную женитьбу, которая могла бы иметь место быть, чем и утешалась, поскольку думать дурно о своих домочадцах ей было больно, а принципы, привитые ей Зарой, не допускали иного толкования.
Сами влюблённые относились к этому вопросу куда проще. Почитание Дибеллы обоим было ближе, нежели покровительство Мары, особенно после того, как у Индарио обнаружились способности к рисованию — одному из видов искусств, коим покровительствовала богиня. Между собой они решили, что до той поры, пока не зайдёт речь о рождении ребёнка, не стоит ничего менять. А окружающие и так почитали их за юных супругов. Ведь далеко не каждая пара устраивает свадьбу на полгорода. Маре довольно двоих любящих, представших пред алтарём, да немногословного жреца, готового провести обряд.

***

Ветер гнал рваные тёмные тучи по яркой холодной синеве неба. В прорехах то и дело вспыхивали ослепительно яркие солнечные лучи, после которых всё вокруг становилось мрачным и бесцветным. Порт Анвила казался вымершим. Даже горластые портовые работяги, которым обычно всё нипочём, предпочитали отсиживаться в укромных уголках, куда не проникало студёное дуновение непомерно холодной осени, отогревая зябнущие конечности и на все корки ругая озверевшую погоду.
На этом безлюдном фоне особенно выделялись двое, неподвижно замершие на причале. Ветер яростно трепал их волосы и одежду, словно желал прогнать прочь и тем безраздельно утвердить своё владычество, но они, казалось, не замечали его усилий, отчего вечный бродяга злился и лютовал всё сильнее.
Свинцово-серое море, необычное мрачное для этих мест, было пустынным. Лишь вдалеке совершал какие-то манёвры корабль, оценить размеры, назначение или принадлежность которого на таком расстоянии было невозможно, да в порт медленно заходило небольшое имперское торговое судно. Разумеется, агенты Эстромо загодя предупредили того, что «Жемчужина» приближается к Анвилу, и теперь талморец вместе с Рейнарой наблюдал за её манёврами.
— Пора, — проворчал бригадир портовых рабочих, нехотя поднимаясь и вылезая из укрытия, — Надо швартовать эту клятую посудину. Будь она неладна, эта погода, Молаг Бал её дери!..
Работа была проделана быстро и чётко, поскольку всем не терпелось поскорее снова забиться в тепло.
Едва сходни упали на причал, наверху показалась та, кого уже давно ожидали на Золотом Берегу. Лалилолла в сопровождении камеристки прошла по трапу с видом королевы, готовой покорять и властвовать. Роскошный тёплый плащ окутывал её плечи как императорская мантия. Уарнил подчёркнуто не смотрел в её сторону, занятый кораблём.
После инцидента в трюме поведение женщины совсем сбило его с толку. Лолла добилась, чего хотела, а его повышенное внимание к её персоне не могло бы остаться незамеченным в Анвиле, что вовсе не входило в планы прелестницы. Одного этого оказалось бы довольно, чтобы заставить Эстромо насторожиться. Нет, ни он, ни его въедливая подружка не должны были ничего заподозрить!
Посему красавица сделала всё, чтобы капитан, полагая, что она намерена оплести его любовными чарами, стремился всячески избегать её общества. В искусстве манипулирования мужчинами Лалилолла достигла непревзойденного мастерства, умело скрывая свои подлинные цели, и не Уарнилу было раскусить её игру. Таким образом, по прибытии в Анвил тот благодарил богов, что ему удалось не поддаться искушению и устоять перед соблазном, тогда как красотке именно это и требовалось.
Он лишь раз бросил беглый взгляд в сторону женщины, когда на неё, находившуюся примерно на середине трапа, налетел особо яростный порыв ветра, от которого сходни опасно завибрировали так, что она запнулась и, вскрикнув, ухватилась за Занури, преодолевавшую спуск с истинно кошачьей грацией. Среди следовавших за своей госпожой каджитов пронёсся суеверный шепоток:
— Тёмные Луны! Это дурная примета!
Лалилолла выпустила плечо служанки, грациозно обернулась и обвела свою свиту царственным взглядом, заставившим кошек умолкнуть. Однако досада, всколыхнувшаяся в её душе из-за этой мелкой неприятности, добавилась к тому счёту, что женщина намеревалась предъявить Эстромо, на глазах у которого она проявила неловкость.
Оба талморца шагнули ей навстречу, в точном соответствии с предписаниями протокола.
— Надеюсь, путешествие было приятным? — голос Эстромо звучал ровно, дежурная вежливость и ничего более. Его тон сильно отличался от того, к чему привыкла Лалилолла.
— О! Не беспокойся! «Жемчужина» вполне способна без проблем доставить тебя к месту назначения, — свои слова женщина сопроводила обворожительной улыбкой, скрывавшей её истинные мысли.
— Вот как? Что ж, отрадно слышать! Наконец-то я смогу покинуть этот богами забытый берег! Куда бы меня ни направили, вряд ли это окажется более затратным, чем пребывание здесь!
Лалилолла пристально посмотрела на него. Неужели ещё не знает? Впрочем, вероятнее всего, так и есть. Едва ли кто-то стал докладываться Рейнаре, куда переводят её дружка. Сама она может и могла бы что-то пронюхать, если бы не так спешила повидаться с ним. Если это вообще не было простым стечением обстоятельств, и её действительно не послали вместо Куранвила совершенно случайно. Тогда ей просто дали задание, не вдаваясь в ненужные подробности. Всё же в совете ощущалась заметная неловкость, связанная с принятым решением. Нет, Эстромо наверняка ничего ещё не знает про Пиандонею и зря пытается вилять по поводу затрат. Но это всё потом. Красавица улыбнулась своим мыслям. Она давно не та юная девушка, что пыталась соблазнить его когда-то. Посмотрим, устоит ли он перед нею теперь, когда она достигла расцвета женственности и отточила мастерство обольщения. Если бастион его безразличия падёт, её триумф будет полным! Впрочем, это не избавит строптивца от уготованной ему участи.
— Помнится, некогда ты сам стремился сюда! — голос Лалилоллы звучал завораживающей музыкой.
— Все мы порой принимаем не самые разумные решения, — пожал плечами талморец, — Но о делах можно поговорить и позже. А пока — добро пожаловать на Золотой Берег! Надеюсь ты примешь приглашение посетить моё скромное жилище?
— Благодарю! Я не премину им воспользоваться, — она была само очарование.
— Боюсь только, для твоих сопровождающих там просто не хватит места.
Лолле довольно успешно удалось скрыть своё удивление. Что за лачугу он намерен ей показать?
— Тогда я отправлю их на поиски подходящей гостиницы, пока не решу, где обосноваться. Скажи, как разыскать твой дом, и Занури придёт за мной, когда они что-нибудь найдут.
Получив необходимую информацию, кошки удалились, а трое талморцев зашагали по улицам в сторону обиталища альтмера.
Рейнара, поприветствовав прибывшую, не проронила больше ни слова, зато от её внимания не укрылась брошенная Эстромо фраза, которая могла означать, что он пока не в курсе деталей своей новой миссии. Занятно. Рив-инспектор решила делать вид, будто ей самой ничего не известно и посмотреть, что за игру поведёт Лалилолла.
Та же оживлённо и со вкусом пересказывала последние алинорские новости и сплетни. В этом милом щебетании было всё то, что не могло не заинтересовать земляка, давно оторванного от родины и застрявшего на чужбине. От её рассказов веяло ароматами цветущих садов, прохладным журчанием прозрачных голубоватых потоков, хитросплетениями интриг высшего света, взлётами и падениями его представителей.
Талморец умело извлекал из её болтовни крупицы полезной информации, но все попытки красавицы завладеть его вниманием безраздельно оказывались тщетными.
Так они добрались до места.
— Прошу, — Эстромо гостеприимно распахнул дверь и сделал приглашающий жест, пропуская женщин вперёд.
Рейнара, пряча улыбку, наблюдала, как Лалилолла обводит глазами уютное, но весьма скромное убранство небольшого домика.
— Вот, здесь я и жил все эти годы, — будто бы не замечая замешательства красавицы, продолжал альтмер, — Дом довольно удобный, так что, если пожелаешь, я могу оставить его тебе, чтобы не пришлось ютиться в гостиницах или тратить время и деньги на покупку нового.
— Здесь довольно... мило, — любезно улыбнулась Лалилолла, — но мне всё равно пришлось бы подыскивать жильё для своих помощников. Так что я предпочту поселиться в нашем посольстве.
— Разве наша миссия уже не является секретной?
Женщина поняла, что допустила оплошность, показав, как мало её волнует собственно успешное выполнение поставленной задачи. Но она тут же постаралась обратить этот промах себе на пользу, использовав его как основание для откровенной лести:
— Ты столь многое успел здесь сделать, что, пожалуй, мне уже нет особых причин таиться. Впрочем, я подумаю насчёт собственного дома, но... попросторнее.
— Что ж! — в голосе Эстромо послышалась сдержанная радость, — Тогда я сегодня же займусь продажей своего. Дело это не быстрое, а вернуть хоть что-то из вложенного в работу мне точно не помешает.
Вот уже второй раз промелькнул намёк на то, что альтмер стеснён в средствах. Но это как-то слишком уж сильно противоречило тому, что слышала Лалилолла на Алиноре. Поэтому она тут же уцепилась за его слова:
— И однако же, ты единственный, кто не просил дополнительных средств на свою деятельность! В то время, как от других подобные запросы приходили и продолжают приходить регулярно.
Губ Эстромо коснулась невесёлая полуулыбка.
— Полагаю, тебе известно, что все мои родные погибли во время Кризиса Обливиона. Это сделало меня единственным наследником приличного состояния. Отправляясь на Золотой Берег, я всё имущество превратил в деньги, каковые, по мере необходимости, и вкладывал в свои труды на благо Талмора, что позволило обеспечить некоторый успех. Своей семьи у меня нет, а мои собственные запросы весьма непритязательны...
Не сделав ни единого лишнего жеста, он сумел заставить Лалилоллу внимательно всмотреться в то, что она видела. Сам альтмер был одет в скромную простую мантию, его жилище говорило скорее о безупречном вкусе владельца, нежели о его состоятельности.
— Так что, если ты сумеешь получить доступ к этой информации, — продолжал он, — Тебе не составит труда сравнить то, что хранилось на моих банковских счетах в начале выполнения задачи на Золотом Берегу с тем, что там осталось теперь.
Это была чистая правда. Средства, прежде принадлежавшие Эстромо, по большей части перекочевали на счета некоего Лиранила и частично в хранилище Озгула. И хотя едва ли Лолле кто-то предоставил бы данные, хранимые банками в тайне, с неё вполне сталось бы совратить кого-то из служащих и выяснить то, чего посторонним знать отнюдь не полагалось.
Приезжая ощутила болезненный укол разочарования. Манеры Эстромо как всегда казались подкупающе искренними. Дом явно был давно обжит. Наспех состряпанная декорация её бы не обманула. И всё-таки ей было трудно поверить в такое бессмысленное расточительство, граничащее с безумием.
— Но зачем было тратить своё, если можно было поступить, как все?..
Эстромо пожал плечами.
— Передо мной стояла конкретная задача, требующая длительной работы. Оценить предстоящие затраты сходу не представлялось возможным, самому мне, как я уже сказал, нужно немного, поэтому вместо того, чтобы посылать запросы, ждать их одобрения и перевода денег в тех размерах, которые сочтут возможным и целесообразным выделить, я предпочёл сразу взяться за дело, благо мог себе это позволить.
Рейнара, стоя за спиной Лалилоллы, с восхищением смотрела на друга. И ведь он даже не лгал! Просто, помимо результатов проделанной работы, передавал сменщице всё в том виде, в котором некогда получил сам. Другое дело, что в процессе он сумел найти дополнительные источники дохода, существенная часть которых действительно шла на финансирование задачи, поставленной перед ним Талмором. Но ведь никто, даже Эстромо, не может в первый же день выйти на Гильдию воров со словами: «Да укроют вас тени, я ваш новый казначей!» Значит, сперва он действительно тратил собственные средства. Притом другой и за сотню лет не сумел бы втереться в такое доверие к воровской братии! И точно так же невозможно привести к ним за руку незнакомца, назначив своим преемником!
Лолла заметно скисла, хотя изо всех сил старалась этого не показать, но вновь попыталась использовать услышанное, чтобы завоевать его расположение.
— Такое бескорыстное служение не может остаться без награды! — нежно проворковала она.
— Я вижу, — суховато кивнул Эстромо, недвусмысленно намекая на то, что она явилась, чтобы занять его место, — Так в каких же краях мне следует её ожидать?
Вновь он не говорил напрямую, что не знает, куда его переводят, но его слова вполне допускали такую трактовку.
Лалилолла бросила быстрый взгляд на Рейнару. Вид у той был совершенно непроницаемый. Что она знала и что успела ему рассказать? За прелестным личиком прибывшей шла напряжённая работа мысли. Стоило ошибиться, выбрать неверную линию поведения, и она выдаст себя с головой. Хотя едва ли рив-инспектор знала, куда переводят Эстромо, всё же риск разоблачения был слишком велик. Красавица чуть пожала плечами и адресовала своему предшественнику одну из своих самых милых и очаровательных улыбок:
— О! Награда уже нашла тебя! У меня с собой приказ о твоём повышении, — но томный взгляд соблазнительницы красноречиво говорил, что она подразумевала не только и не столько служебное поощрение. Её глаза притягивали и завораживали, однако альтмер, как и прежде, оставался неуязвимым для её чар, — Что же касается нового назначения... в последнее время в Талморе нарастает озабоченность по поводу Пиандонеи.
— Оттуда стали доноситься тревожные вести? — в голосе Эстромо послышалась едва заметная насмешка.
— Наибольшие опасения вызывает как раз полное отсутствие каких бы то ни было известий.
— Такое положение сохраняется не одну сотню лет. Надо полагать, в последнее время молчание туманного архипелага звучит особенно громко?
Смех Лалилоллы прозвучал перезвоном серебряных колокольчиков
— Ах, с твоим отъездом Алинор лишился одного из лучших собеседников! Но мне, право же, известно не больше, чем я уже сказала. На «Жемчужине» дожидается запечатанный пакет, содержащий инструкции для тебя и для капитана, который предписано открыть только после выхода в открытое море. Вероятно, все необходимые распоряжения — в нём.
— А документы о повышении? — подала голос Рейнара, прежде безмолвно наблюдавшая за разговором.
— Они при мне. Вот, — Лалилолла протянула бумаги Эстромо, нежно коснувшись его руки, — Мне кажется, подобную новость надлежит отметить!
— Что ж, традиции следует соблюдать, — отозвался талморец, никак не отреагировав на её прикосновение. Он пригласил женщин к столу и достал вино и бокалы.
Попыток Лалилоллы его очаровать, альтмер, казалось, попросту не замечал. Если Уарнил старался отстраниться, и было видно, что ему приходится отчаянно напрягать свои душевные силы для противостояния соблазну, здесь все её ухищрения пропадали втуне.
Желая исправить это положение, красавица вернулась к пересказу сплетен с Алинора, но единственный успех, которого ей удалось добиться — скучающе-вежливые расспросы о Дейрандиле, бывшие искусительнице совсем ни к чему, так что, вкратце поведав о его новом титуле, женщина поспешила сменить тему.
Рейнара, мало участвовавшая в беседе, с удовольствием наблюдала за игрой, которую вели эти двое. Как и следовало ожидать, Лолла, непривычная к подобному равнодушию, которое было для неё страшнейшим из оскорблений, начала терять самообладание. В итоге она позволила себе несколько довольно рискованных пассажей в адрес самой рив-инспектора и её весьма тесной связи с Аллинаре, рассчитывая, в зависимости от обстоятельств, либо очернить женщину в глазах друга, либо вызвать у него ревность.
Во взгляде Эстромо, которым он тайком от Лалилоллы обменялся с подругой, сверкнуло искреннее веселье. «Твой черёд», — говорили его глаза.
Вот теперь Рейнаре удалось получить полное удовольствие от происходящего. Она не только подхватила эту тему, в отличие от Лоллы, скомкавшей разговор, стоило заикнуться о Дейрандиле, но и позволила себе намёки и двусмысленности, не позволяющие, как ни старайся, проникнуть в суть её отношений с Лин, зато дающие немало пищи для домыслов, которые, увы и ах, было совершенно не с кем обсудить на Золотом Берегу. Не ограничившись собственной личной жизнью, рив-инспектор продолжила в том же ключе и вплотную подошла к истории самой Лалилоллы и её связи со снабженцем, чем заставила ту изрядно понервничать, но так и не показала, насколько много или мало ей на самом деле известно.
Эстромо поддерживал беседу, в самый последний момент избегая озвучивания секретов приезжей, которые проливали свет на её роль в его новом назначении, подбрасывал Рейнаре вопросы или реплики, постоянно державшие Лалилоллу в напряжении. Теперь участие красавицы в разговоре свелось к отдельным фразам, поскольку всё внимание женщины было поглощено тем, чтобы он не ушёл в нежелательную плоскость. А сама она сидела как на иголках, и приход Занури, явившейся сообщить, что подходящая гостиница найдена, стал для неё настоящим спасением.
Сообщив Эстромо, где остановится, Лалилолла поспешила уйти. Вопреки опасениям Рейнары, каджиты отдали предпочтение другому постоялому двору — более роскошному, но менее удобному, нежели выбрала она сама. Не то, пожалуй, пришлось бы срочно переселяться туда и приглядывать за Арано, чтобы мальчик ненароком как-нибудь не влип по своей наивности.
Проводив гостью, альтмер вернулся в гостиную, подсел к подруге и негромко засмеялся. Та не выдержала и расхохоталась:
— Думаю, если Лолла за давностью лет и начала забывать, за что тебя ненавидит, сегодня ты освежил её память!
— Не примись она за старое, я бы пощадил её, несмотря на то, что она подстроила мне «маормерский подарок».
— Послушай, но ведь если ты расскажешь ей про лавку Умары...
— Не переживай, об этом я позабочусь.
— Я всё время забываю, с кем имею дело.
— Напротив, помнишь меня вполне способным не догадаться как следует запастись водой перед вылазкой в Мёртвые Земли.
Рейнара уткнулась в его плечо и тихонько добавила:
— Или получить дозу парализующего яда за миг до того, как даэдра рухнет поверженной...
— Вот видишь.
— Ты действительно намерен продать этот дом?
— Разумеется.
Печальный вздох вырвался из груди женщины. Она успела провести немало приятных минут под этим кровом, и расставание с гостеприимным жилищем было сродни прощанию с добрым другом.
— А где ты будешь жить до отъезда?
Эстромо пожал плечами.
— Могу попробовать договориться с покупателем, что освобожу дом, когда уеду. Могу перебраться в гостиницу...
— А можешь не говорить глупостей и поселиться на это время у меня! — раздался от двери зычный голос Таларано, получившего приглашение заходить, когда ему вздумается, если дверь не заперта, — Имей в виду, я не просто предлагаю, я на этом настаиваю!
— Спасибо, Тал! Ты уверен, что я тебя не стесню?
— Кто угодно, только не ты! У меня в «Путеводной Звезде» такие хоромы, что двоим там за глаза хватит места. Зато я могу предложить тебе то, чего не сможет ни одна гостиница: гарантированное отсутствие Лалилоллы и пронырливых каджитов.
— Пожалуй, это предложение из числа тех, от которых просто невозможно отказаться, — улыбнулся талморец, — Ну вот, всё и решилось.
Рейнара также нашла, что более удачный вариант сложно даже придумать, хотя в душе очень сожалела, что дни, проведённые под одной крышей со старым другом, так быстро закончились.
— Значит, завтра же с утра перевезём твои вещи! — радостно провозгласил Таларано.
— Большую часть можно сразу переправить на «Жемчужину». Ты же знаешь, мне много не надо.
— Чтобы кто угодно мог вдоволь в них порыться?
— Пусть. Ничего такого в том, что я могу спокойно оставить на судне, они не найдут.
— А если напротив, подстроят какую-нибудь ловушку?
— Много возни и мало шансов на успех. Куда проще и эффективнее попытаться разделаться со мной другими способами, если возникнет такое желание. Кроме того, я тоже могу кое-что предпринять, чтобы защитить свои вещи от посягательств.

***

Вопрос с продажей дома решился вполне успешно и без лишних проволочек, как большинство дел, за которые брался Эстромо, причём самому ему не пришлось хлопотать, так как его люди по-прежнему были готовы помочь ему по первому слову, а от Лалилоллы сразу же оказались не в восторге, хотя та ещё ничем особо себя не проявила.
Сама Лолла не стала мириться с ограничениями, каковые приходится терпеть постояльцам даже в самой лучшей гостинице, и занялась поисками резиденции, полностью отвечающей её запросам, где она могла бы с комфортом разместиться вместе со своими приближёнными. Ей удалось снять на долгий срок красивый особняк почти напротив храма Дибеллы, старинный, но вполне прочный и ухоженный. Владелец смутно намекал, будто некогда тот принадлежал Чемпиону Сиродила, тому самому, что вместе с Мартином Септимом положил конец Кризису Обливиона, впрочем, подтвердить свои слова ему оказалось нечем.
Женщина предпочла бы приобрести дом в собственность, но ей не слишком хотелось тратить на это личные средства, а сходу запрашивать деньги у Талмора было не с руки, поскольку контраст с тем, как решал вопросы Эстромо, получался слишком заметным, и сравнение выходило не в её пользу.
Зато обретение Лалилоллой хотя бы временного жилища сразу же решило вопрос о месте встречи с коллегами по рабочим вопросам.
Первым делом она должна была получить результаты проведённой Рейнарой проверки. Рив-инспектор полагала, что красотка постарается как можно быстрее принять у неё бумаги и поспешит избавиться от её присутствия на Золотом Берегу. Но на деле вышло совсем по иному. Лалилолла постоянно задавала дополнительные вопросы, ответы на которые требовала непременно внести в отчёт, просила что-то уточнить, уверяла, что в отдельных пунктах ей не всё ясно, хотя разобраться в них мог и ребёнок.
Сперва Рейнара полагала, что та просто старается заставить её понервничать, возможно, в отместку за оказанный приём. Этим рив-инспектора было не пронять, однако очень скоро она поняла, что целью Лалилоллы было любой ценой задержать её на Золотом Берегу, пусть даже при этом временами придётся выглядеть круглой дурой. Это могло означать только одно — та пыталась скрыть что-то, что Рейнара могла узнать на Алиноре. Догадка заставила рив-инспектора приложить все усилия, чтобы поскорее завершить все дела в Анвиле, но хотя Эстромо уже приступил к непосредственной передаче дел своей преемнице, его подруга никак не могла добиться, чтобы та отстала от неё со своими придирками, большая часть которых была уже совершенно нелепой.

***

Пока Лалилолла была занята высказыванием очередных надуманных претензий к Рейнариной работе, Эстромо мог свободно распоряжаться своим временем и предпочёл вернуться в «Путеводную Звезду», где теперь обитал по приглашению Таларано. Воспользовавшись приходом друга, маг позвал его к себе в кабинет и запер дверь, чтобы никто им не помешал. Он предпочёл бы оставить снаружи Таврия — отгонять непрошеных посетителей — что-что, а уж это парень умеет! Порой умудряется даже перестараться. Но тот снова где-то шлялся в обществе Арано. Хотя наставник сам практически отпустил его на время визита Рейнары и её помощника на Золотой Берег, что-то этот имперец разболтался в край и вовсе перестал появляться и спрашивать, нет ли для него других распоряжений. Ладно, призвать его к порядку ещё успеется. Сейчас важнее другое. Он повернулся к другу, морально готовясь начать трудный разговор, но тот опередил его:
— Так о чём ты хотел со мной поговорить?
— Да так, думал выяснить, избавляет ли у вас в Талморе практическая невозможность сдержать слово от всяких обязательств по его выполнению?
Эстромо прищурился. На этот раз ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное и понять, к чему клонит маг. Наконец его губ коснулась слабая улыбка.
— Ты о моём обещании бросить всё, если станет понятно, что от меня просто пытаются избавиться таким затейливым способом?
— Не только. Это же касается и осознания полного отсутствия шансов выполнить твою задачу и остаться в живых. А также того, что мы выяснили о нынешнем состоянии Пиандонеи, как полностью закрытой и изолированной территории. Кроме того, на корабле, где Лалилолла провела довольно продолжительное время, у тебя тоже вполне могут найтись «доброжелатели». Так что, принимаясь за еду, тебе стоит помнить историю с Куранвилом...
— Ложась спать, о кинжалах, скрывающихся во мраке, а в остальное время о судьбе Райнандора, — подхватил Эстромо, — А ещё лучше — скоропостижно скончаться, не дожидаясь отъезда, и тем избавить всех от лишних хлопот.
— Тебе бы всё шутить! — сердито проворчал маг, — Ты мне лучше объясни, как ты намереваешься сдержать данное мне слово, если уж, как и сказал, пообещал ровно столько, чтобы не пришлось лгать?
Эстромо не ответил, погрузившись в размышления. Он уже продумывал несколько вариантов на случай самого худшего развития событий, но ни один не устраивал его в достаточной мере. Возможно, что-то новое в этом смысле скрывал запечатанный пакет, содержавший указания как для него самого, так и для капитана судна, и который надлежало вскрыть только покинув порт Анвила и оказавшись вне Имперских вод, но пока сказать было особо нечего.
— Молчишь... Потому что знаешь, что как только окажешься в открытом море, обратного пути не будет. А тем паче тебе не выбраться с этой проклятой Пиандонеи! Как ты сможешь вернуться? Вплавь? В лучшем случае тебе удастся добыть лодку. И? На утлой посудине через океан? Да на такое путешествие туда даже припасов не погрузить! Не говоря уж о том, что первый же слабенький шторм станет для неё — и для тебя — последним! А портал ты можешь открыть разве что такой, какой тогда с твоим избитым босмером, да и то на пределе сил! И тебе это отлично известно! Сколько тебе пришлось потом пешком тащиться до доков? При этом на тот момент ты был в отличной форме... Будь ты ранен, болен, голоден — даже такая задача оказалась бы тебе не по зубам! А пробовать переместиться подобным способом через море и думать нечего!
— На крайний случай, я мог бы попытаться...
— Ну да, иногда самоубийство — лучший выход. Не спорю, там тебе могут устроить и такое. Ты и сам отлично знаешь, что это тебе не под силу. Поэтому, вот, возьми.

Таларано протянул другу небольшой свиток.

— Всегда держи при себе. Я постарался сделать его как можно более компактным, и устойчивым к морской воде, так что проблем с ним быть не должно. Зато ты сможешь им воспользоваться хоть сброшенный за борт, хоть едва цепляющийся за жизнь... лишь бы оставался в сознании. Он перенесёт тебя прямиком в мой кабинет, каковой в ближайшее время будет закрыт вообще для всех, кроме меня и Таврия, ну, разве что ещё Рейни с помощником. Я уже говорил ей и повторяю тебе, что Лолла или кто-либо из её приспешников никогда не будут допущены сюда даже на порог. Уж это я могу гарантировать.
— Тал... Спасибо тебе! Это куда больше, чем просто помощь, — Эстромо бережно убрал свиток, — Даю тебе слово не расставаться с ним.
— Вот-вот. И если хоть что-нибудь пойдёт не так, вплоть до внезапного лёгкого недомогания — немедленно воспользуйся им.
Талморец кивнул, понимая, что Таларано намекает на возможную попытку покушения на борту «Жемчужины», хотя самому ему не очень-то верилось в такую вероятность. И всё же этот свиток сильно увеличивал шансы остаться в живых при неблагоприятном раскладе.

***

Между тем день, на который было назначено отбытие «Жемчужины» на Пиандонею, неумолимо приближался.
Готовясь положить конец текущему положению вещей, Рейнара предупредила Арано, чтобы тот был готов в любой момент переправить их обратно на альтмерский архипелаг. Дорожные сумки обоих были собраны, юноша вместе с Таврием обретался либо в гостинице, либо в «Путеводной Звезде», о чём рив-инспектор была предупреждена, но пока что ей никак не удавалось освободиться.
В конце концов Рейнара с утра пораньше явилась в занятый Лалилоллой особняк и прошла к ней, несмотря на довольно активные попытки каджитов её задержать.
Красавица в лёгком домашнем платье из светло-зелёного шёлка с золотисто-кремовой отделкой наслаждалась завтраком. Рив-инспектор с размаху опустила папку с отчётом на стол, так что столовые приборы подпрыгнули, а Занури, напуганная хлопком, зашипела, как обычная кошка. Вошедшая бросила на неё такой взгляд, что та тихо пискнула и исчезла в соседней комнате, не рискнув отстаивать интересы госпожи.
Лолла, широко распахнув прекрасные глаза, приподнялась из-за стола.
— Рейнара, я не понимаю...
— Сейчас поймёшь. Вот отчёт. Составленный по всей форме. С учётом всех твоих замечаний и пожеланий, включая самые бредовые. Или ты принимаешь всё, как есть, и я сегодня же отбываю с ним на Алинор, или тебе снова что-то не ясно, тогда я отвожу бумаги и прилагаю к ним доклад о твоём служебном несоответствии с требованием незамедлительно отозвать тебя с Золотого Берега, оставив это место за Эстромо.
Лалилолла замерла, не окончив движения и забыв закрыть хорошенький ротик. Глаза Рейнары метали янтарные молнии и, несмотря на тёплый оттенок, были холодны, как лёд. Тонкий поток Иллюзии, задействованный рив-инспектором для стимулирования мыслительных процессов красавицы, превращал её вполне осуществимые угрозы в источник всепоглощающей паники.
Лолла судорожно сглотнула. Было отчётливо видно, как при этом дёрнулась её нежная длинная шея.
— Полагаю, что все проблемы мы уже устранили и с этим отчётом всё в полном порядке, — Лалилолла постаралась сохранить лицо и придать голосу твёрдости.
— В твоих интересах, чтобы это было так. Если после того, как ты столько цеплялась к мелочам, окажется, что упущено что-то существенное, это будет достаточно красноречиво говорить от твоей компетенции, а не о моей. Тебе отлично известно, что проверки подобного плана, во-первых, не входят в обычный круг моих обязанностей, во-вторых, ничего серьёзного за всё это время ни разу добавлено не было.
То, что Рейнара так поспешно засобиралась на Алинор напугало красавицу больше всего. Неужели, та что-то заподозрила? Подобный ход мыслей был достаточно хорошо знаком рив-инспектору, так что она поспешила успокоить Лоллу на этот счёт, продолжив с нарастающей яростью:
— Я ещё могу принять, что в силу неясных мне причин эту проверку нельзя было отложить, так что в связи с несчастным случаем, произошедшим с Куранвилом, ехать пришлось мне. Допускаю, что ты столь плохо подготовлена к той должности, на которую рвалась, что тебе необходимо разжёвывать каждый пустяк, но! Я совершенно не готова и дальше терять время, которое могла бы потратить на собственную работу, поскольку отлично представляю, что по возвращении меня уже ждёт настоящий завал!
У Лалилоллы немного отлегло от сердца. В самом деле, если даже Рейнара отправится на Алинор немедленно, ей сперва придётся отчитаться о своей поездке, затем разгрести то, что накопилось за время её отсутствия, и до отплытия «Жемчужины» из Анвила ей просто не хватит времени ни на что больше! Она даже свою милашку разве что мимоходом приобнять успеет, да и то не сразу.
Успокоившись на этот счёт, Лолла изящно откинулась на стуле, и высокомерно улыбнулась.
— Конечно, я понимаю... Работа рив-инспектора довольно напряжённая и... неблагодарная. В таком случае, не стану тебя больше задерживать. Можешь отправляться на Алинор, когда сочтёшь нужным.
Рейнара коротко кивнула, и подтолкнула документы к Лалилолле. Та кликнула Занури, которая вошла, опасливо косясь на рив-инспектора и ожидая, что прикажет госпожа. Та потребовала принести письменные принадлежности.
Кошка исчезла, и, не решаясь снова появиться в гостиной, отправила вместо себя каджита, в чьи обязанности входила и работа секретаря.
Прекрасная альтмерка бегло пролистала отчёт, дабы удостовериться, что все нужные бумаги на месте, и к ним не добавилось ничего нежелательного, поставила свою подпись и печать, после чего торопливо протянула бумаги Рейнаре.
— Благодарю, — бросила та и вышла.

***

Она разыскала Эстромо, чтобы попрощаться пред отъездом и от всей души пожелать ему удачи.
— Прошу тебя, будь осторожен и береги себя! — горячо шепнула Рейнара, крепко обнимая друга. Погода успела исправиться и, словно извиняясь за прежнее дурное поведение, согревала почти летним теплом. Подсвеченные солнцем слезинки сверкнули точно золотая смола в янтарных глазах женщины, но она не позволила им скатиться.
— Обещаю. А ты, занимаясь «прополкой», не забывай, что твои «сорняки» скорее сродни душителям, нежели простому чертополоху.
Женщина улыбнулась его сравнению и энергично кивнула, тряхнув рыжими волосами.
Прощание с Таларано вышло кратким, хотя было не менее искренним. Но всё же он оставался на привычном месте, а не отправлялся навстречу опасной неизвестности.
Пока сестра разговаривала с братом, Арано прощался с новыми друзьями из Коллегии Шепчущих, особенно с Таврием, с которым провёл большую часть времени пребывания на Золотом Берегу. Печаль от расставания для альтмера скрашивалась предстоящей возможностью увидеться с Аллинаре, для коловианца — прочесть книги, названные ему мастером порталов, и поискать в библиотеке другие материалы на тему перемещений через пространство. Остальные вспоминали совместно проведённый Фестиваль Ведьм, где сполна использовали все задумки, как уже опробованные на Эвелине, так и то, что не вошло в план по её укрощению, и выражали надежду когда-нибудь встретиться с юношей вновь.
Полчаса спустя двое альтмеров ступили на прекрасную точно цветущий сад землю Алинора. Сразу по прибытии Рейнара отпустила своего спутника, поскольку в ближайшее время ей предстояли срочные дела, не связанные с перемещениями.
Она лишь на минутку заглянула к себе, чтобы оставить вещи. Было бы неплохо повидаться с Аллинаре, но поскольку о времени своего возвращения совсем недавно не знала и сама Рейнара, девушка могла оказаться у неё дома только случайно. На то же, чтобы разыскивать Лин, у неё совершенно не было времени. Кроме того, это слишком походило бы на постановку личных интересов превыше служебных, чего рив-инспектор никак не могла себе позволить. Особенно теперь.

***

После отъезда Рейнары встречи Эстромо с Лалилоллой стали проходить наедине. Её каджиты при приближении альтмера испарялись точно по волшебству. Красавица так и не оставила попыток его соблазнить, но действовала куда тоньше, чем с Уарнилом, и уж конечно не столь прямолинейно, как Эвелина с Арано. Разумеется, поддайся талморец чарам прелестницы, это не спасло бы его от той участи, что она ему уготовала, но послужило бы целебным бальзамом для её уязвлённого самолюбия. Однако пока утешиться ей было нечем.
Как и опасалась Рейнара, стоило Лалилолле услышать от Эстромо о «Благоуханной лилии», в глазах красавицы вспыхнули опасные огоньки.
Это, конечно, не укрылось от бдительного ока талморца, но он, будто не замечая овладевшего ею оживления, продолжил буднично-скучающим тоном:
— В создании эликсиров, так или иначе связанных с любовными отношениями, владелица лавки, Умара, несмотря на юный возраст, не знает себе равных. Само собой, я позаботился о том, чтобы защитить себя от действия подобных средств. Так что, можешь мне поверить, девочка отлично знает своё дело, но попытка проверить её снадобья на мне приведёт лишь к необоснованному разочарованию в её искусстве.
Лалилолла в душе прокляла Эстромо с его предусмотрительностью. Но две мысли, пришедшие красавице в голову, вызвали у неё удовлетворённую улыбку. Первая была связана с возможностями, которые раскрывали перед ней на Золотом Берегу товары из «Благоуханной лилии». Вторая — с тем, что никто из посмевших устоять перед её очарованием или пытавшихся ему противиться не уйдёт от расплаты. Какая изящная ирония скрыта в том, что один из них повезёт другого навстречу их общей судьбе!.. Впрочем, бедняга Уарнил сломался бы и довольно быстро, если бы это входило в цели искусительницы, но он осмелился думать, что способен ей противостоять! Сама эта мысль уже была достаточно крамольной.
С этого дня Лалилолла стала частой, чтобы не сказать постоянной, гостьей в «Благоуханной лилии». Она оставляла там уйму денег на краски, духи и прочие элементы соблазнения, а порой просила изготовить что-нибудь на заказ, как некогда Эстромо или Ксавье, но Умаре и Индарио было очевидно, что всё это приобретается для личного использования, а не для дел Талмора, которые, казалось, мало заботили красотку.

***

Сухонькая пожилая бретонка, та самая, что первой встретила Рейнару и Арано в «Путеводной Звезде», неслышными шагами зашла в общую библиотеку.
— А! Таларано! Наконец-то я тебя застала! С тех пор как ты закрыл доступ в свой кабинет, с тобой не так-то просто поговорить.
— Розалинда? Увы, бывают исследования, которые требуют секретности, и при этом могут закончиться ничем. Но тебе довольно постучать, — и я к твоим услугам.
— Ну, про соблюдение тайны мага мне можешь не рассказывать, — согласно кивнула мастер-алхимик, — Но ты и меня пойми — вроде уж не девочка, в коридоре под дверью стоять. Не по статусу. Кабы не ученики — можно бы не чиниться, но…
— Ты права, но могла бы вызвать меня и через кого-нибудь из них, если дело срочное.
— Так было бы срочное, я б тебя из-под земли нарыла, — засмеялась женщина, — А мне так, поболтать по-стариковски.
Она обвела взглядом уютное помещение, заполненное книгами, рабочими столами и мягкими креслами, в одном из которых при свете двемерской лампы сосредоточенно читал Таврий. Перед ним лежало ещё несколько томов и свиток с выписками. Причём было непохоже, что парень трудится над заданием. Обычно тот мог точнее сказать, сколько ворон пролетело за окном, нежели что написано на той странице, над которой он сидел ближайшие полчаса, и только суровый взгляд и оклик наставника могли побудить его с тяжёлым вздохом перенести большую часть внимания на текст.
— Я всегда рад поговорить с тобой. Для этого не нужно искать официального повода.
— Но зато как приятно устроить «случайную» встречу, не правда ли? — шутливый тон, взятый пожилой дамой, шёл к ней неимоверно. За это её, одну из самых строгих наставниц, обожали все ученики без исключения. Хотя проще было дождаться поблажки от Таларано, нежели от неё.
— Я весь внимание, — с чисто альтмерским изяществом слегка поклонился маг.
— Хотела тебя спросить, что за чудо дивное привозила с собой твоя сестра?
— Ты про Арано? Её помощник, довольно способный мастер порталов. Не самый распространённый талант, но чтобы чудо…
— Меня в нём больше впечатлило другое. Наши ученики, как это свойственно молодости, сдружились с ним, пока он был здесь. И — на тебе! Пообщавшись с этим остроухим… Ох, прости. Никогда не перестану воспринимать «своих», как людей… И переучиваться поздно!
— Ну, что ты! Какие между нами могут быть обиды?! Продолжай.
— Так вот, после общения с ним Дорелий, например, стал уделять особое внимание очищению своих зелий от всевозможных примесей, хотя раньше относился к этому мягко говоря небрежно… Нет, он, конечно старательно выполнял все мои требования, всё же лучший из моих учеников, но я же не первый день на свете живу, и видела, как он их воспринимал. Как учебную задачу лишённую практического смысла, со стремлением к никому на деле не нужному совершенству. Работает эликсир? Работает. Так чего ещё надо-то, если побочные эффекты слабы или незаметны и не мешают основному действию?! Чего эта старая ведьма привязалась? А теперь — не нарадуюсь на него. И другие следом за ним так же делают. Будто подменили их. Да и Таврий твой — вон, гляди-ка, в книги зарылся! Когда такое было?!
Таларано, отлично знавший, в чём причина изменившегося отношения Дорелия к алхимии, но пообещавший парню его не выдавать, пробормотал нечто на предмет культурных различий и распространённого на Алиноре течения поиска Пути к Алаксону, которым, возможно, сумел заразить обретённых на Золотом берегу друзей юный альтмер, поскольку молодёжь падка на всё новое… Розалинда с сомнением покачала головой и нехотя признала:
— Возможно, оно и так… Ничего другого мне в голову не приходит.
Маг лишь развёл руками, мол — сам не знаю, как объяснить иначе. Но некоторое время после этого разговора поглядывал на Таврия с подозрением, прикидывая, где и в чём тот мог оступиться, да ещё так, чтобы скоропалительно взяться за ум.

***

Сам же невольный виновник благих перемен в анвильской «Путеводной Звезде», очутившись на Алиноре и отпущенный Рейнарой отдыхать, направился к себе, чтобы привести себя в порядок, прежде чем искать встречи с Аллинаре. Кроме того, после долгого отсутствия ему не хотелось явиться к ней с пустыми руками. Но подарить ей что-нибудь кроме обычного букета цветов юноша не решался, а их он всегда приносил по утрам. Вздохнув, Арано отложил свой визит на следующий день.
Рано утром он поспешил к дому предмета своего восхищения, но девушку не застал. Обижаться не имело смысла. Откуда ей было знать, что они с Рейнарой вернулись? Если только рив-инспектор сама первым делом не пошла к ней. Тогда не исключено, что Аллинаре ночевала у неё.
Арано решил прогуляться до дома своей покровительницы. Но и Рейнара успела куда-то уйти, хотя, казалось, могла бы и отдохнуть после столь длительной поездки. И снова ни следа её помощницы. Молодому альтмеру, пребывавшему в растерянности, вдруг подумалось: «Что, если Аллинаре по утрам оставалась дома поскольку дожидалась его?» Эта мысль показалась слишком прекрасной, и он поспешил прогнать её прочь, чтобы ненароком не поверить и не разочароваться впоследствии. Но она то и дело возвращалась, заставляя сердце сладко замирать.
Не зная, где разыскивать девушку, юноша решил заняться другими делами. На другой день повторилась та же история. То ли Аллинаре вставала затемно и успевала исчезнуть до его прихода, то ли вовсе не ночевала дома.
Вне себя от огорчения, парень отправился бесцельно бродить по городу. Время приближалось к полудню, когда на торговой площади его окликнул знакомый голос:
— Арано?!
Ловко лавируя в толпе, к нему почти бегом приближалась та, кого он второй день безуспешно разыскивал. Сердце молодого альтмера радостно затрепетало. Она здесь! Узнала и спешит навстречу! Букетик, который он таскал с самого утра, благодаря простенькому заклинанию, которому Аллинаре и научила юношу, оставался свежим. Цветы, выбранные им, идеально подходили к её наряду — не иначе как добрый знак!
Между тем помощница Рейнары добралась до него, немыслимым образом никого не задев и ни с кем не столкнувшись. Не залюбоваться грациозностью её стремительных движений было невозможно!
Парень протянул ей букет, и хотел добавить приятное приветствие, но та приняла подарок, на её лице промелькнула быстрая благодарная улыбка, и девушка, опередив его, торопливо заговорила сама:
— Арано? Откуда ты здесь взялся?
— Искал тебя, хотел подарить цветы…
— Я не о том! Давно ты на Алиноре? — Аллинаре нетерпеливо притопывала ножкой.
— С позавчерашнего дня…
— Мохнатые пятки И’ффре! Надо же мне было уехать так не вовремя! — почти простонала девушка, — Рейнара тоже здесь? Или она отправила тебя обратно одного?
— Здесь, — видя с каким нетерпением она ожидает ответа, он постарался говорить побыстрее, — Я доставил нас обоих. Может быть, мы с тобой могли бы…
— Ох! Потом! Всё потом! Мне нужно её найти!
Аллинаре сорвалась с места, и оставив парня стоять с раскрытым ртом, ринулась прочь. Уже на другом краю площади, она, вспомнив о нём, повернулась, прощально помахала рукой и исчезла за углом.
Этот дружеский жест немного утешил юношу. Она так стремилась найти Рейнару… Неужели в её нетерпении виноваты только дела?.. Дела, которые ждали всё то время, что они с рив-инспектором проторчали в Анвиле. И непохоже, чтобы за это время Алинор дал течь и собирался погрузиться в пучину моря! Новым Кризисом Обливиона, вроде, тоже не пахло, тогда к чему такая поспешность? Может, между этими женщинами и в самом деле существует нежная привязанность? Тогда на что ты надеешься, Арано? Здесь тебе ловить нечего… Но ведь… похоже ему Аллинаре тоже обрадовалась… вряд ли лишь потому, что его появление могло означать возвращение Рейнары. Или всё же только поэтому?
Так, переходя от надежды к отчаянию, парень не заметил, как вернулся к себе. Пригласить девушку на обед он не успел, поскольку она буквально не дала ему и рта раскрыть, но это не повод самому оставаться голодным. Переживания не лишили его аппетита, тем более, он как раз пришёл к выводу, что всё вовсе не так плохо, раз Аллинаре издали узнала его в толпе и приняла подарок. К тому же она обернулась, чтобы попрощаться, хотя явно очень спешила. Надо будет просто повторить попытку предложить ей совместную трапезу чуть позже. Скажем, через день или два…
А пока, раз миссия Рейнары на Золотом Берегу завершена, можно наконец позволить себе немного отдохнуть и расслабиться. Помимо того дня, когда Арано увлёкся созданием порталов ради избавления от заигрываний горничной, он больше ни разу не позволил себе оказаться не готовым к работе. Даже во время Фестиваля Ведьм, хотя они с учащимися «Путеводной Звезды» тогда всё равно здорово повеселились. Этот праздник жители Анвила запомнили надолго.

***

Первым делом Аллинаре бросилась разыскивать Рейнару у неё дома. Но там её не было, единственное, что удалось выяснить девушке, это то, что рив-инспектор оседлала Вельву — свою любимую вороную кобылу, крепкую, выносливую и при мощном сложении довольно быструю, и уехала по делам. И тут порывистость девушки сыграла с ней дурную шутку — она заметалась и вместо того, чтобы терпеливо дожидаться подругу, пустилась вслед за ней. Однако Лин преследовали неудачи: то она самую малость опаздывала и не успевала застать Рейнару, то ошибалась в выбранном направлении, но никак не могла её настичь.
Наконец, совершенно отчаявшись и измучив свою маленькую мышастую лошадку, Аллинаре вернулась к себе. Чтобы успокоиться, она переоделась и принялась украшать платье и причёску свежими цветами, и тут только ей пришла мысль, с которой следовало начинать — отправиться к Рейнаре и, если та ещё не вернулась, подождать её там.

***

Большую часть дня рив-инспектор провела в седле. Отчёт о деятельности Эстромо на Золотом Берегу она отдала сразу же как вернулась на Алинор. Среди тех, кто его принимал, находился и полностью выздоровевший Куранвил. Он внимательно изучил документ и одобрительно кивнул.
— Работа выполнена блестяще. Даже я сам не сделал бы лучше, а ведь такие проверки не входят в число Ваших обычных обязанностей. Тем больше моя признательность за то, что Вы взяли на себя труд исполнить эту миссию. Правда, некоторые моменты кажутся несколько избыточными… Например, вот здесь и ещё тут… — палец эльфа заскользил над строками, указывая на места, вызвавшие у него недоумение.
— О, да. Но на их внесении настаивала новая куратор Золотого Берега.
Рейнара заставила Лалилоллу завизировать все правки, которые та вынудила её внести, и теперь ей было чем подтвердить свои слова: под каждым отмеченным Куранвилом уточнением стояла подпись преемницы Эстромо.
Члены совета, допустившие её назначение, покусывали губы. Не похоже, чтобы женщина, так рвавшаяся на эту должность, была к ней готова. И вот тот, кому изначально надлежало проводить проверку, будучи не в курсе всей этой истории, невзначай на это указал. Куранвил не был бы альтмером, если бы не ощутил, что его замечание вызвало некоторое напряжение и неловкость среди собравшихся. Стремясь сгладить это впечатление, он ещё внимательнее вчитался в текст и вычленил одно из дополнений, отмеченных подписью Лалилоллы.
— Разве что вот с этим я готов согласиться. Здесь разъяснения уместны, но опять же, учитывая, что Ваш опыт работы лежит в несколько другой области…
— В исходном отчёте я изложила эти данные чуть позже, — тон Рейнары был безупречен, она перевернула страницу и указала на запись, в точности повторявшую найденную Куранвилом, только чуть другими словами, однако не оставлявшими места для дополнительных уточнений. Всё было чётко и ясно.
— Но тогда… — голос альтмера выдавал овладевшее им замешательство, однако он тут же подавил его и, подняв глаза от документа, подытожил: — Что ж, документ составлен по всей форме и содержит всё необходимое...
— Местами даже дважды, — почти беззвучно с едва заметной усмешкой прошептал один из советников, которому больше чем прочим было не по себе от того, что он пошёл на поводу у Дейрандила. Будь у него такая возможность, он не повторил бы этой ошибки, но сделанного было уже не вернуть.
Однако Рейнара бросила на него беглый взгляд из-под ресниц. Её чуткий слух уловил эти слова. «Я запомню тебя», — мысленно пообещала женщина.
Куранвил, ничего не заметив, закончил свою мысль:
— Так что, полагаю, к рив-инспектору нет никаких вопросов.
Окружающие с облегчением зашевелились и поторопились отпустить Рейнару.
Покончив с отчётом, женщина принялась выяснять, что успело случиться за время её отсутствия. Право же, ей стоило сделать Аллинаре своим секретарём! Та бы точно не допустила такого бардака! Казалось, все, точно малые дети, ничего не способны сделать и решить сами. Два дня пришлось мотаться по окрестностям, улаживая проблемы, которые — удивительное дело — решались будто сами собой, стоило ей приехать. В какой-то момент Рейнара всерьёз задумалась, не подстроена ли как минимум половина нарочно, чтобы поиздеваться над ней?! Использовать для многочисленных и довольно кратких рабочих визитов услуги Арано — означало просто замучить парня до полусмерти. Поэтому рив-инспектор ездила верхом, изредка добираясь до дому передохнуть.
Вот и теперь она в очередной раз спешилась, отвела усталую Вельву на конюшню, ласково потрепала её по холке, наполнила кормушку и вошла в дом. Пусть делают, что хотят, но ей, как и её лошади, нужно немного времени, чтобы перевести дух и хотя бы поесть, поскольку обеденный час уже давно миновал.

***

— Рейнара! Наконец-то я тебя нашла! — к ней цветочным вихрем ворвалась Аллинаре.
— Что случилось, Линни? На тебе лица нет!
— Знаешь, что мне удалось выяснить?!
— Милая, если это не срочно, то нечего было меня пугать, а если срочно, к чему лишние вопросы?
— О, прости! Я никак не приду в себя... «Жемчужину» должно потопить пиратское судно, специально нанятое для этой цели!
— Что?! Ты уверена?!
— Да!!! Посланец-каджит сам хвастался приятелю тем, как ловко это провернул.
Рейнара закусила губу. Значит, Эстромо действительно отправляли не просто на опасное задание, а на верную гибель. И за всем этим маячила точёная фигурка Лалилоллы.
— Жди меня здесь, Лин. Я скоро вернусь. Хотя, нет. Отправляйся к себе, запри дверь. Для всех — я у тебя, но отдыхаю и ни к кому не выйду. Ключ у меня с собой.
Аллинаре отлично знала этот сухой отрывистый деловой тон подруги. Он означал, что та приняла решение и готова действовать. Поэтому, вместо того, чтобы обидеться, миниатюрная эльфийка только радостно кивнула.
Рейнара, используя привычные навыки скрытности, размашистой, совсем не женственной походкой направилась к Арано. Дверь в его в его апартаменты оказалась незапертой, так что альтмерка просто распахнула её и вошла, плотно притворив за собой. Юный чародей сидел за столом, на котором стоял позолоченный винный графин и одинокий бокал.
— Госпожа рив-инспектор?! — судя по тому, как поспешно вскочил молодой маг, он был уже не вполне трезв и стыдился быть уличённым в этом.
Рейнара успокаивающе махнула рукой. Она отлично знала об этой небольшой слабости подручного — после успешного завершения работы тот любил выпить в одиночестве хорошего вина, впрочем, меру знал, а во время выполнения задания, сколь бы продолжительным и не требующим особого внимания оно ни оказалось, расслабиться себе не позволял. В чём она недавно могла убедиться. Хотя иногда лучше бы наоборот. Сейчас это было более чем некстати, но ведь она сама отпустила юношу, не предупредив, что его услуги могут снова понадобиться в ближайшее время. Впрочем…
— Сиди, Арано. Я не по делу. Просто тяжёлый день...
— Госпожа Рейнара, позволите предложить вам вина? — засуетился парень.
Женщина кивнула с усталой полуулыбкой. Арано метнулся за вторым бокалом, в то время как рив-инспектор пристально смотрела на него и думала: «Могу ли я доверять тебе? Могу ли верить хоть кому-то в этом змеином гнезде? Даже Аллинаре?.. Нет, в ней я сомневаться не стану! Ни в Лин, ни в Эстромо, ни в Таларано. Но вот тебя, мальчик, в этом списке, увы, нет... Прости. Так надо».
Словно тёплая мягкая ладонь опустилась на затылок молодого альтмера. Взгляд его утратил осмысленность. Повинуясь тихому приказанию Рейнары, он вернул взятый кубок на место, запер дверь апартаментов на ключ, сконцентрировался... И вот в углу комнаты замерцал портал, ведущий в кабинет Таларано в «Путеводной Звезде». Чары, наложенные рив-инспектором, давали парню возможность полностью сосредоточиться на своей задаче, невзирая на опьянение. В другой ситуации женщина предпочла бы не рисковать, но сейчас время было слишком дорого. Кроме того, это же заклинание не позволяло текущим событиям запечатлеться в памяти юноши.
Анвильский маг обернулся в поисках источника вдруг изменившегося освещения и с удивлением увидел появившуюся из портала сестру, за которой деревянным шагом следовал её подручный.
— Рейни?!
— Тал, ты знаешь где сейчас Эстромо? Мне нужно срочно с ним переговорить, причём без свидетелей.
— Боюсь, вам не суждено повидаться. Он тоже сожалел, что не увидит тебя перед самым отъездом, но ты ведь не собиралась возвращаться.
Несмотря на железное самообладание, Рейнара заметно побледнела и ощутила предательскую слабость в ногах.
— Что значит «не суждено»? Его отъезд назначен на завтрашнее утро!
Таларано покачал головой:
— Отплытие «Жемчужины» перенесли на восемь часов нынешнего вечера.
Рив-инспектор бросила взгляд на часы. Двадцать минут восьмого. Если поспешить, ещё есть шанс застать Эстромо и предупредить о предательстве. Открывать портал, ведущий в порт, значит явно заявить о своём присутствии и вмешательстве... Чего очень хотелось бы избежать, но времени остаётся так мало… Кроме того, в том состоянии, в каком находился Арано, каждое лишнее перемещение усиливало риск.
— Тал, у вас есть быстрые лошади?
— Маги редко ездят верхом, но для нас добуду. Я еду с тобой, — тревога сестры передалась и ему.
— Не стоит, лучше присмотри за Арано. Он под действием Иллюзии, я бы предпочла не оставлять его одного.
— С ним побудет Таврий.
Таларано кликнул имперца, поручил молодого альтмера его заботам и через несколько драгоценных минут уже мчался верхом на резвом коне следом за Рейнарой, успевшей за это время придать себе мужское обличье. Всё необходимое всегда было при ней, платья она носила редко, а её костюмы вполне подходили мерам любого пола.
Альтмеры почти ворвались к начальнику порта с вопросами об имперском торговом судне под названием «Жемчужина», которое должно вот-вот отплыть. Вместо ответа коловианец устремил взгляд в сторону моря, где на фоне узкой полосы догоревшего заката чернел силуэт корабля с поднятыми парусами.
— Они на час с небольшим ускорили отплытие. Не хотели упускать хороший бриз, — запоздало пояснил он, — Хотя сдаётся мне, этот бриз веял золотым звоном из карманов красивой дамы, что появлялась незадолго до того, — вполголоса добавил он, но чуткий слух Рейнары не упустил ни слова.
— Значит, дама не только красива, но и богата? Неужто так уж прямо и хороша собой? — вмешалась рив-инспектор.
Начальник порта почесал в затылке.
— Да я среди ваших уродин-то и не встречал... ох, простите, господин... не то говорю. А только вы, альтмеры, — народ красивый. Ну, а у этой глазищи — во! Фигурка... — имперец очертил в воздухе приятные глазу округлости, — Волосы золотые... и держится, что твоя императрица... Вот как она с капитаном поговорила, так они и заторопились.
Брат с сестрой медленно ехали обратно. Рейнара подавлено молчала. Лалилолла оказалась не такой уж пустышкой, раз сумела всё это провернуть, считай, у неё под носом. Правда, успела предостаточно наследить, но что с того? Эстромо в опасности, а его не удалось даже предупредить.
— Рейни, может, расскажешь, что произошло? Сперва ты спокойно отбываешь на Алинор, затем вдруг тайно возвращаешься. Подручный под действием мощного заклинания Иллюзии, ты прикидываешься мужчиной. Мы сломя голову несёмся в порт, чтобы узнать, что отплытие было приближено дважды, и «Жемчужина» уже в пути. После чего ты сама на себя не похожа...
Рейнара помолчала, взвешивая все «за» и «против». Затем запрокинула голову, точно любовалась вечерним небом Золотого Берега. Таларано — её брат и тоже преданный друг Эстромо. Он имеет право знать.
— Лалилолла наняла пиратов для нападения на «Жемчужину», — ровным голосом произнесла она.
— Уф... — задумчиво пропыхтел маг, — Да-а, Эстромо не позавидуешь... И ведь я же его предупреждал! Как чувствовал! Но тебе ли не знать, что его голыми руками не возьмёшь? Будем надеяться, что он, как обычно, сумеет выкрутиться и даже обернуть ситуацию себе на пользу.
— Да защитит его Аури-Эль! — прошептала Рейнара.
— Да пребудет с ним благословение и милость богов! — эхом откликнулся брат.
До самой «Путеводной Звезды» оба не проронили больше ни слова. Внутри их ожидал новый сюрприз. Стоило альтмерам переступить порог кабинета, как им навстречу, шагнул Таврий, сжимающий кулаки и едва владеющий собой.
— Что вы с ним сделали?! — накинулся он на Рейнару.
— Ну-ка, не забывайся! — рявкнул его учитель, но в кои-то веки горячий коловианец не внял голосу разума.
— Он же ни на что не реагирует! Я понял, что он немного выпил, но уж явно не до полной невменяемости! И вот за это?! Разве с человеком, тьфу ты, мером, так можно?!
Рейнаре было совершенно не до сумасбродных обвинений имперца, который успел сдружиться с её мастером порталов, пока она проводила инспекцию дел Эстромо, но она не продвинулась бы по службе так далеко, если бы позволяла себе идти на поводу у своего настроения.
— Главное ты сказал сам, — с мягкой и терпеливой улыбкой остановила она поток возмущения Таврия, — Он выпил. Ты предпочёл бы, чтобы из-за недостатка концентрации его портал случайно открылся где-нибудь посреди моря на глубине пары миль? Или чтобы мы оказались на месте, но по частям? На Арано наложено совершенно безобидное заклятие, не позволяющее ему утратить контроль над собственными чарами, только и всего.
Смуглый имперец внезапно побледнел, чем порядком позабавил бы Рейнару, будь на душе у неё не столь тревожно.
— Простите меня, госпожа... Я не знал!.. — забормотал парень, — Это... это в самом деле так опасно?..
— Разве Таларано никогда не говорил тебе, что магия требует предельной сосредоточенности? Тот контроль, которого опытный маг достигает практически непроизвольно, иногда может и ускользнуть. Чары нужно творить на трезвую голову, иначе могут возникнуть совершенно непредсказуемые последствия.
— Я понял, госпожа... простите мои необдуманные слова!
Рейнара милостиво кивнула всё с той же по-матерински снисходительной улыбкой, но тут вмешался Таларано:
— А раз понял, так и вон отсюда! Может быть, моя сестра и готова извинить тебя, но я — нет! Никто не давал тебе права так с нею говорить!
Таврий, знавший вспыльчивый характер наставника, буквально вылетел из кабинета, торопясь убраться подальше. Пока Таларано не остыл, лучше было не попадаться ему на глаза.
— Зачем ты с ним так? — спросил маг, оставшись практически наедине с сестрой, поскольку находившегося под действием заклинания Арано можно было не принимать в расчёт.
— Ничего, ему на пользу. В другой раз, может, задумается, прежде чем совмещать ворожбу с выпивкой. Ты его лицо видел?
— Видел, конечно, но можно подумать хоть кто-то из нас такого не проделывал! Да взять хотя бы вас с Эстромо! Станешь уверять, что никогда не колдовали после пары-тройки бокалов? Ни в жизнь не поверю!
— И уверять не стану, — Рейнара грустно улыбнулась воспоминаниям о бесшабашной юности, — Равно как сама не поверю подобным сказкам от тебя. И что, ни разу результат таких экспериментов не выходил за пределы ожидаемого? Только честно? Обещаю принять за правду, что бы ни услышала. Ну так, и?..
Таларано смущённо почесал в затылке и не ответил. Сестра кивнула:
— Вот видишь! Если парень станет действовать хотя бы осторожнее, хуже не будет никому. А кроме того, не могла же я сказать ему, что помимо этого мне было необходимо, чтобы ни одна живая душа на Алиноре не знала о моём визите на Золотой Берег, включая... да нет, даже начиная с Арано.
— Ты ему не доверяешь? Мне казалось, ты вполне полагаешься на него...
— Полагаюсь. Но не знающий чужой тайны не сможет выдать её даже случайно. Нынешнее посещение Анвила просто не отпечатается у него в сознании, как если бы его не было. Никто не сможет вытянуть из мальчика воспоминание, которого нет. Всё, что он сможет припомнить, это что я заходила к нему после трудного дня и согласилась выпить предложенный бокал вина. А что касается доверия... Я как раз сегодня думала об этом. Безоговорочно — себе, тебе и Эстромо... почти так же — Аллинаре. Остальным — как Арано, или и того меньше.
— Ты всегда была очень разумной, — согласился с её суждением Таларано, — Что ты собираешься делать теперь, когда Эстромо предупредить не удалось?
— Ждать вестей и молиться Аури-Элю, чтобы этот хитрец успешно выпутался и на сей раз, — вздохнула Рейнара.
Брат, знавший её с рождения, недоверчиво прищурился:
— И только?
— Возможно и нет, — нехотя признала она.
— Значит, доверяешь безоговорочно? — слегка поддел её Тал.
— Наверное, здесь я даже себе верю разве что наполовину... Но клянусь золотым луком Аури-Эля, если с Эстромо что-нибудь случится, Лалилолла пожалеет, что родилась на свет!
— Так и не скажешь, что задумала?
— Для начала приведу в боевую готовность все связи, которыми успела обрасти, а там будет видно. То, что Лолла будет торчать на Золотом Берегу и не сможет путаться у меня под ногами, мне только на руку.
Её голос звучал не совсем уверенно, но, возможно, дело было в том, что она наметила лишь общее направление своих действий, а кроме того так и не нашла способа выручить Эстромо, так что Таларано не стал на неё давить. Захочет — расскажет, нет — что ж, сестрёнка имеет право на собственные секреты. Как и он сам, как и любой другой. Он ведь тоже утаил от неё, что дал Эстромо портальный свиток на случай опасности. Может быть, маг и рассказал бы о свитке, будь Рейнара с ним полностью откровенна… А может и нет… Лучше, если никто в Талморе не будет об этом знать. Даже она. Не знающий чужой тайны не сможет выдать её даже случайно.
— Ладно, Тал, нам пора возвращаться. Если я кому-нибудь потребуюсь, одному Аури-Элю ведомо, как долго Лин сможет держать оборону, а моё отсутствие должно сохраниться в тайне.
Женщина тронула Арано за плечо:
— Портал в твои апартаменты.
Тот, словно заводная кукла, выполнил необходимые действия, и вскоре о кратком визите сестры напоминал лишь тающий отпечаток яркого света в глазах Таларано.
— Удачи тебе, сестрёнка, — тихо пробормотал он, — И особенно тебе, Эстромо, где бы ты ни был, и чем бы всё ни обернулось.
Маг тяжело вздохнул, сокрушённо покачал крупной головой и отправился на поиски ученика, чтобы учинить ему заслуженный разнос.
Мерцающее пятно портала пропустило Арано с Рейнарой и тут же угасло. Женщина снова задумалась, глядя на подручного. С одной стороны, он был её доверенным лицом, с другой... Лалилолла обставила всё довольно умно, но далеко небезупречно. И она за это ещё поплатится! Но что может быть глупее, чем, начиная распутывать клубок чужих промахов, наделать собственных? Мелочи. Всегда подводят именно они. Визит на Золотой Берег, продолжавшийся более часа, не сохранится в памяти мастера порталов, но если сейчас просто освободить парня от власти Иллюзии, он не сможет не заметить стёршийся из жизни временной интервал. Прости, Арано. Так надо.
Рейнара задержалась, пока маг под действием её чар не влил в себя достаточно вина, чтобы полностью утратить всякое представление о реальности. Затем женщина сняла с бесчувственного альтмера наложенное заклятие, отперла дверь, вернула ключ туда, откуда брал его Арано, и, вновь позаботившись о том, чтобы остаться незамеченной, поспешила к Лин.
Услышав щелчок отпираемого замка, Аллинаре бросилась к двери.
— Рейнара! Это ты? Я так рада, что ты вернулась!
Девушка осеклась, увидев печальное и бесконечно усталое лицо подруги.
— Разумеется, я, если ты не взяла привычку раздавать ключ от своих комнат первому встречному, — рив-инспектор пыталась пошутить, но сил на это не осталось. Перед кем она притворяется? Перед Лин? Можно же хоть где-то побыть собой, не менять маски, а сорвать их к даэдра все до единой?! Нет... даже при общении с Аллинаре остаётся одна, самая последняя, почти неотличимая от лица. Способна ли она ещё избавиться от этой второй кожи, или та уже навечно срослась с ней? Пока ещё нет, но предпоследний из тех, с кем она могла себе это позволить, плыл сейчас навстречу опасности, а может, и смерти. Да хранит его Аури-Эль! — Да, Лин, я вернулась.
— Что-то не получилось?
— Я опоздала, Линни.
— О, Рейнара...
— Да?.. — тон женщины был таким отстранённым, что Аллинаре, собиравшаяся обнять подругу, бессильно опустила руки.
Помолчав, рив-инспектор спросила:
— Меня никто не искал?
— Нет.
— Хоть это хорошо. Если подобное определение ещё вообще хоть к чему-то применимо.
— Рейнара, ты устала. Тебе нужно расслабиться. Может, бокал вина?..
— Нет, Лин, спасибо. Мне ещё многое нужно сделать.
Мимоходом приобняв подругу, рив-инспектор прошла в комнату, которая в этом доме заменяла ей рабочий кабинет. Аллинаре калачиком свернулась на диване у входа, наблюдая за ней. Рейнара работала до поздней ночи. Лин так и уснула, не дождавшись её внимания. Женщина поднялась, потерла утомлённые глаза цвета тёмного янтаря, принесла одеяло, накрыла девушку, а сама со вздохом отправилась в спальню.
Несмотря на усталость, сон не шёл, мысли летели вслед кораблю, уносящему Эстромо к туманным берегам Пиандонеи. Лалилолла должна заплатить за своё предательство. Аури-Эль, защити верного слугу Талмора и помоги покарать недостойных!

 

***

На следующий день к ней явился мрачный и растерянный мастер порталов.
— Госпожа Рейнара... — неуверенно начал он.
— Да, Арано, в чём дело?
— Вы простите мне несколько нелепых вопросов?
— Конечно, спрашивай и не стесняйся.
Рейнара пристально вглядывалась в своего подручного. Тот явно успел привести себя в порядок телесно, но морально был совершенно раздавлен. И виновата в этом была именно она. Молодой альтмер мялся, похоже, в равной степени опасаясь остаться в неведении и услышать правду.
— Госпожа рив-инспектор, Вы заходили ко мне вчера вечером?
Разумеется, этот момент запечатлелся в его памяти, и не было нужды мучить парня сверх необходимого. Изобразив лёгкое удивление, она медленно произнесла:
— Да, Арано, я действительно заходила к тебе. День выдался очень тяжёлым, мне нужно было немного перевести дух, желательно в обществе того, кто понимает, какой собачьей может быть наша работа.
В результате задушевной беседы с Рейнарой маг ушёл несколько успокоенным, но так и не начал вновь доверять себе. Сам он так и не вспомнил ни слова из вчерашнего разговора и не сумел понять, когда и как успел напиться до беспамятства.

***

Индарио и Умара стояли на берегу, провожая взглядом отходящую «Жемчужину».
Они не были бы достойны своего наставника, если бы из-за переноса времени отплытия, пусть даже двойного, пропустили этот момент. Утром Эстромо зашёл к ним попрощаться и пожелать им счастья. Что же до удачи, её он призвал их творить самим, своими руками и головой.
Как ни старалась Умара, ей не удалось сдержать слёз. И сейчас, стоя на прибрежной скале, она тихо плакала, глядя вслед кораблю, уносившему с собой одного из самых дорогих для неё меров. Второй бережно обнимал её за плечи, вздрагивающие от сдавленных рыданий. Наконец девушка отвернулась от моря, уткнулась мокрым лицом в своего возлюбленного и тихо прошептала:
— Я чувствую, что никогда его больше не увижу. Я это знаю.
Индарио, ласково поглаживая её по волнистым волосам, безотрывно смотрел на удаляющиеся паруса. У него не было подобного предчувствия. Может, потому, что меры живут куда дольше людей? Или женщины такие вещи воспринимают тоньше? Или же это просто отголоски Умариной печали, с которой она пока не в силах совладать? Кто знает?

 

Предыдущая глава: Игры без правил

Следующая глава: Нити времени

[Thea]

Потрясающая глава! Насколько красиво она сводит разные линии предыдущих глав воедино, как стройно выстраивает сюжет и как замечательно подводит к напряженному финалу. Название, вновь, отлично передаёт суть главы. Тут много встреч и много расставаний.

Читать было вновь сплошное удовольствие. Красивый, богатый, но достаточно легкий для восприятия язык достоин очередного всплеска восхищения. Персонажи вновь живые, каждый со своим характером. Очень понравились эти "игры" соперников и друзей, когда во время диалога вплетаются недосказанные вещи. Было интересно следить как за разговором Умары и Рейнары, так и за беседой последней, Эстромо и Лоллы.

Появление Лоллы - это вообще шикарный момент просто. Тут и погодные условия замечательно подчеркивают ситуацию и всё, до последней мелочи, имеет свой смысл.

 

Хочется отметить два момента, которые, как и многие другие, очень показательны. Первая цитата из тех, что вызывают улыбку на губах.

 

Зато я могу предложить тебе то, чего не сможет ни одна гостиница: гарантированное отсутствие Лалилоллы и пронырливых каджитов.
— Пожалуй, это предложение из числа тех, от которых просто невозможно отказаться

Вообще, это отношение Эстромо и его друзей к Лолле настолько пропитывает все их диалоги, что, когда та покидает его дом, то уже самому хочется рассмеяться от всей этой игры во время их беседы. Оттого так приятно читать, что и герои смеются.

 

И вот эта цитата из тех, которые отчетливо проводят связь истории со знакомыми нам играми. В истории очень много подобных моментов, тут не только сами кулисы напоминают видеоигры, принося то чувство, что ты возвращаешься домой. Тут много различных упоминаний кого-то или чего-то, что каждый раз эту связь с играми укрепляяет.

 

Ей удалось снять на долгий срок красивый особняк почти напротив храма Дибеллы, старинный, но вполне прочный и ухоженный. Владелец смутно намекал, будто некогда тот принадлежал Чемпиону Сиродила, тому самому, что вместе с Мартином Септимом положил конец Кризису Обливиона, впрочем, подтвердить свои слова ему оказалось нечем.

 

После того, как закончилась глава, я жду продолжение, с надеждой, что подарок Тала поможет положительному исходу. Было ясно, что на "Жемчужине" Эстромо ждет много неприятного (вспоминаем то, что провернула Лолла), но что тут все настолько закручено, я даже не подумала.

 

Очень грустно было, конечно, смотреть, как Умара и Индарио смотрели вслед кораблю и думали о том же, о чём думала я. Впрочем, капелька надежды ещё осталась, что всё обойдется. Но, если это будет не так, то... Он навсегда останется с нами! В памяти и в сердцах =)

[Joke_p]

Спасибо огромное за комментарий!

Когда получаешь такую оценку языка и содержания, возникает удивление: "Это я написала? Точно?.." :)

 

На самом деле, очень приятно, что нравится, и подкрадывающиеся к завершению главы не разочаровывают. Про особняк мысль возникла сама собой, вот только стала писать, что она нашла себе подходящий дом, как пришло понимание какой дом она нашла.

 

Боюсь только, что следующая глава, которая, по идее, должна бы завершать цикл Золотого Берега, может не оправдать возлагаемых на неё надежд... Некоторые итоги, конечно, она подведёт, но часть историй, завязавшихся здесь, скорее должны послужить началом собственных книг, поскольку всё одновременно рассказать просто невозможно.

 

Например, история Индарио от текущего момента до встречи с Сержио и далее - если, конечно, до всего дойдут руки.

[Joke_p]

Нити времени

Нити времени

— Знаешь, такой пустоты я не испытывала даже лишившись матери... — печально произнесла Умара.
После отъезда Эстромо они с Индарио бросились искать утешения в объятиях друг друга и на некоторое время, предавшись страсти, действительно забывали обо всём. Сам Аурбис для них сжимался до размеров постели, где ничто, кроме их любви, не имело значения. Но стоило чувственному порыву схлынуть, безрадостные мысли возвращались. Вот и сейчас, не успели они разомкнуть объятия, только-только утолив любовный голод, а девушка снова заговорила о том, что камнем лежало на сердце у обоих.
Индарио приподнялся на локте, заглянул ей в глаза.
— Расскажи! Мы ведь почти ничего не знаем друг о друге до той поры, пока меня не занесло на Золотой Берег прямо в руки к Эстромо. Говоришь, и тогда была пустота? И как ты сумела с ней справиться?
Девушка села, притянув колени к груди, укуталась в тонкое одеяло и неопределённо пожала плечами.
— Тогда всё было иначе. Надо было думать, как выжить, как прокормить себя и сестру…

***

Хотя прошло уже около десяти лет, Умара, бывшая тогда совсем ребёнком, отчётливо помнила день, когда хоронили Марситу. Её положили вместе с новорождённым в самый дешёвый гроб, похожий на грубо сколоченный ящик. Бледное лицо матери было спокойно. Озабоченное выражение сошло с него, словно женщина испытывала облегчение от того, что все хлопоты и тревоги этого мира больше её не касаются. Все морщинки, вызванные усталостью и тяжёлыми думами, разгладились, отчего покойница казалась помолодевшей.
Сейчас эта картина живо вставала перед глазами Индарио со слов возлюбленной. А та, не глядя на него, продолжала говорить:
— Мне сложно сказать, что я тогда чувствовала. Растерянность? Смятение? А ещё к этому примешивалось нечто напоминавшее безотчётную обиду на мать. Даже не за то, что она нас покинула, а за этот её безмятежный вид. Что же до горя и опустошённости... Довольно трудно скорбеть, когда рядом в голос плачет трёхлетняя Мирта. Причём не потому, что сознаёт произошедшее, а оттого, что время к обеду, а мы ничего не ели ни на ужин, ни на завтрак. И я вдруг понимаю, что теперь накормить голодную сестру — только моя забота, а почти все наши деньги ушли на оплату трудов гробовщика и могильщика. Лишь жрец Аркея, совершавший посмертный ритуал, взглянув на последние медяки, что я ему протягивала, взял одну самую мелкую монетку и сказал: «Этого довольно», — а потом тихо, прошептал, видимо полагая, что я не расслышу, — «Боги, сжальтесь над этими детьми...»
Умара помолчала и заговорила вновь:
— После похорон я пошла в таверну вместе с Миртой. Принялась помогать кухаркам и судомойкам. Нам перепало немного еды — повара пожалели. Даже угостили сладким рулетом — одним на двоих — помянуть мать. Так и пошло. Я старалась служить подспорьем в таверне, где и чем только могла. Хозяин не гнал, но и не платил, а на кухне нас подкармливали объедками. Деньги, что остались после похорон, таяли. Как я ни старалась сберечь их на чёрный день, то и дело что-нибудь приходилось покупать. Порой, ту же еду, если в таверне нам совсем ничего не оставалось, или если я что-то сделала не так, и меня наказывали... Иногда в такие «пустые» дни мне после работы удавалось поймать небольшого грязевого краба, тогда нам не приходилось ложиться голодными.
Хотя первое время, особенно по вечерам, мы с Миртой и скучали по матери, у нас не было ни времени, ни сил ухаживать за её могилой. Нам лишь пару раз удалось выбраться, чтобы посыпать её золотистым песком, принесённым с берега, и выложить поверх из камешков и ракушек символ Аркея — единственный памятник, который мы могли себе позволить. Особенно тосковать мне было некогда — нужно было работать, чтобы прокормиться.
А потом, когда я немного приспособилась к такой жизни, явился сборщик налогов... За нашу лачугу требовали немного, но у нас не было ничего. Я слёзно молила чиновника дать мне неделю отсрочки, и тот, поворчав, мол, делать ему нечего — туда-сюда ходить, всё же согласился.
Он был до крайности удивлён, когда, явившись ровно через семь дней, сполна получил необходимую сумму, но, к счастью, не стал задавать вопросов.
Воспоминания всецело захватили Умару, унесли на десять лет назад. Она рассказывала Индарио, как впервые, дрожа от страха, протянула руку к чужому карману. Вновь ощущала, как колотилось её сердечко, когда она сжала во вспотевшей ладошке украденные деньги. Их было мало, чтобы расплатиться со сборщиком. Слишком мало. Всю неделю, закончив работу в таверне, девочка бродила по причалам, высматривая самую доступную добычу. Она помнила свою растерянность, когда вдруг вместо кошелька вытащила мешочек с игральными костями. Что с этим делать? Куда деть? Девушка будто вернулась в прошлое и снова, трепеща и оглядываясь, украдкой прятала неподходящий трофей, первый в череде многих. За неделю ей удалось набрать достаточно денег, чтобы уплатить налог. И чтобы понять, как жить дальше.
И когда вскорости внезапно заболела Мирта, что означало, что её не оставишь надолго одну, уйдя на работу, и не потащишь с собой в таверну, Умара, убедившись, что сестрёнка уснула, выскальзывала из дома, поскорее находила подходящую жертву, вытаскивала из её кармана деньги и бежала к алхимику за целебным зельем. Если бы не это, ей едва ли удалось бы выходить захворавшую малышку. Салли, самая мягкосердечная из трактирных служанок, только спустя три или четыре дня забежала проведать девочек, и увидев, что те голодают — ни денег на еду, ни времени охотиться на крабов или воровать ещё и пищу у Умары не было — стала на свой страх и риск сберегать для них объедки и приносить по вечерам к ним домой.
Вернувшись в таверну после долгой отлучки, Умара с удвоенным рвением принялась за работу, поскольку боялась, что теперь-то их точно прогонят. Но вышло иначе. За время отсутствия девочек повара сполна оценили ту привычную и, казалось, малозаметную помощь, которую оказывала старшая. Без неё всё делалось медленнее, никто не подавал нужный предмет едва ли не раньше, чем попросишь, и труженицы кухни принялись просить хозяина назначить Умаре хотя бы самое маленькое жалование. Тот поворчал, мол и так сквозь пальцы смотрит на то, что детей прикармливают, но зайдя в разгар рабочего дня и поглядев, как старается старшая сестра, как ловко она оборачивается, и как тихим мышонком, никому не мешая, сидит в уголочке младшая, покряхтел и неохотно согласился. Правда, на те деньги, что он ей назначил, невозможно было прожить даже одной Умаре, не то что вместе с Миртой, но поскольку отдавать детям объедки трактирщик не запретил, хуже им в любом случае не стало.
Девушка снова умолкла чтобы собраться с мыслями и наконец ответить на главный вопрос возлюбленного:
— У меня тогда было слишком много насущных проблем, от решения которых зависело, выживем мы, или нет. А к тому моменту, когда Ксавье поймал меня и привёл в Гильдию, я уже давно пережила утрату матери. Пустота оказалась заполнена заботами о куске хлеба и крыше над головой.

***

Индарио придвинулся к Умаре и крепко прижал девушку к себе. Эта часть её жизни закончилась до того, как он оказался на Золотом Берегу. Когда они познакомились, девочкам жилось уже вполне сносно, благодаря покровительству Гильдии, поддержке Ксавье и вниманию Эстромо. Не то чтобы юноша когда-либо жалел себя и считал, что судьба обошлась с ним очень уж жестоко, но теперь ему казалось, что его злоключения и вовсе не идут ни в какое сравнение с тем, что было естественным ходом вещей для его любимой.
Пускай его и украли из семьи, но он тут же попал в заботливые руки бретонской госпожи, а перейдя по наследству к её жестокому родичу, сумел вырваться на свободу. Правда, здесь и ему довелось хлебнуть лиха. Десятилетний мальчишка, с одной стороны, вполне способный позаботиться о себе в быту, не по годам образованный и получивший весьма недурное воспитание, сделавшее бы честь и отпрыску знатного семейства, с другой — совершенно не умеющий добывать себе пропитание, оказался на улице один-одинёшенек. Что проку с того, что ты умеешь вкушать пищу с изяществом наследного принца, а при необходимости вполне способен приготовить даже не самое простое блюдо и заварить изысканный чай, если тебе попросту нечего есть?
Прочитанное на страницах книг из библиотеки пожилой дамы о людях и мерах, оказавшихся на обочине жизни, мало помогало приспособиться на деле, но давало хоть какое-то представление о том, что делать, чтобы просто не сдохнуть с голоду. А моральные устои и принципы, которые госпожа вложила в голову Индарио, здорово сужали круг возможностей.
Таким образом, если у Умары была знакомая таверна и имелся опыт пусть и не столь сурового, но всё же довольно близкого к тому существования, маленький мер был абсолютно не готов к участи бездомного бродяги.
Так что пешее путешествие Индарио в Даггерфолл оказалось немногим проще, чем то бегство, на которое годы спустя он подвигнул Сержио. Только тот хотя бы знал, куда идёт, и дома его ждали заботы родных, а маленький эльф двигался в неизвестность, не сулившую ему ничего доброго.
И хотя десятилетний мер многому научился в пути, помимо знаний, ранее почерпнутых из книг, например, что из растущего и водящегося в Гленумбре съедобно, а что лучше не трогать вовсе, в городе ему выжить было проще, чем в дебрях. Его положение усугублялось экзотической внешностью: мало кто был готов связываться с таким необычным мальчишкой: поди-знай, что он такое? Благополучные горожане посматривали на него с недоверием. Воры, бродяги и побирушки не принимали в свой круг: обитатели городского дна предпочитают оставаться в тени, а паренёк был больно уж приметный. Несподручно с таким, не с руки.
Индарио изо всех сил старался заработать, и ему, благодаря грамотности и приятным манерам, это порой удавалось, но чаще его преследовали неудачи. Опять же, будь он обычным эльфом, пусть даже полукровкой, его наверняка кто-нибудь нанял бы в услужение.
Так однажды Индарио, успевший отлично изучить город, скитаясь по нему изо дня в день, указал дорогу богатой паре, разъезжавшей в собственной карете. Добравшись до места, маленький мер проворно соскочил с козел, где только что сидел рядом с кучером, подсказывая, куда править, и теперь ждал, вознаградят ли его за услуги хотя бы мелкой монеткой. Дама, совсем ещё молодая миловидная женщина с добрым и открытым лицом, обратилась к своему спутнику:
— Мне так жалко этого мальчика! Он хорошо воспитан и, кажется, смышлён... А его одежда?! Он явно знавал лучшие времена!
— И эти лохмотья ты называешь одеждой? Да парнишка просто подобрал то, что выкинули зажиточные хозяева, чтобы прикрыть наготу!
— Нет же! Ты ошибаешься, дорогой! Приглядись повнимательнее! Это части единого и очень продуманного костюма! Хотя, конечно, они ему маловаты в длину и заношены до дыр... но ведь дети растут, а на улице благородная ткань быстро превратится в рубище, каким бы аккуратным ты ни был.
— А ведь, пожалуй, ты права, — мужчина был значительно старше, причём явно любил свою юную жену и с удовольствием потакал ей во всём, — Что ж, если хочешь, давай возьмём его с собой. Будет бегать по твоим поручениям. Расторопный мальчишка на этом месте лично меня устроит гораздо больше, чем твои служанки, которые вечно никуда не дойдут, не поболтав со всеми встречными знакомыми.
Индарио скромно стоял в сторонке, понимая, что от решения доброй молодой леди сейчас зависит его судьба. Быть слугой куда лучше, чем бездомным бродягой!
Женщина смотрела на него с сочувствием, но было в её глазах что-то ещё. Наконец, она отвернулась и, спрятав лицо на груди мужа, тихо проговорила:
— Мне его правда очень, жаль! Но одним богам известно, как он очутился на улице... Он такой странный... такой белый... и эти его глаза! Мне стыдно в этом признаваться, но, как бы мне ни хотелось ему помочь, я его боюсь!..
— Тогда не будем больше об этом, — мужчина привлёк жену к себе, а затем помог ей вернуться в карету. Забираясь следом, он бросил Индарио небольшой кошелёк, чем заслужил восхищённо-благодарный взгляд своей супруги, и махнул рукой кучеру, чтобы трогал. Карета сорвалась с места и укатила прочь.
Деньги, полученные от добрых господ, мальчишка расходовал очень бережно, приберегая на крайний случай. И во многом благодаря этому несколько раз избежал голодной смерти, когда ему слишком подолгу не везло. Он по возможности старался добывать пропитание честным путём, но когда вставал вопрос о выборе между собственной жизнью и чужим имуществом, своя рубашка оказывалась ближе к телу. Впрочем, Индарио чаще таскал еду с лотков у торговцев, нежели шарил по карманам. Приметная внешность и тут здорово осложняла маленькому меру существование, издалека привлекая к нему внимание если не самой намеченной жертвы, то её окружения.
Местные нищие, представлявшие собой довольно сплочённое сообщество, не позволяли чужакам выпрашивать подаяние на территории города. К белокожему мальчишке-эльфу в обносках богатых одежд они сразу же отнеслись весьма враждебно, так что и этот способ добывать себе кусок хлеба для него оказался закрыт. Побирушки нападали на непрошеных конкурентов, стража гоняла городских попрошаек, Индарио же порой доставалось и от тех и от других.
Хорошо ещё, что бродяжничество не расценивалось в Даггерфолле как преступление. Если не поймали за руку при нарушении закона, могли только турнуть, чтобы не тёрся среди приличных горожан. Хорошо ли? Сжавшийся в комочек и дрожащий от холода в какой-нибудь подворотне, где предстояло провести ночь, если никто не явится и не велит убираться к даэдра, голодный и усталый парнишка уже не был в этом уверен. Пусть его гордость и восставала против заключения под стражу, но гордостью сыт не будешь, а в тюрьме по крайней мере кормят, и есть какая-никакая крыша над головой, стены, защищающие от ветра, и даже соломенная подстилка, о которой ему оставалось только мечтать. И всё же когда маленького мера посещали подобные размышления, весьма похожие на сожаления, перед его мысленным взором возникал облик госпожи, которая позаботилась привить полюбившемуся питомцу нравственные нормы, несовместимые с позором заслуженного ареста.
К тому моменту, когда в Даггерфолле очутился корабль, впоследствии доставивший Индарио на Золотой Берег, от подачки богатых проезжих ничего не осталось, да и сам кошелёк был продан за несколько медяков. А с добычей пропитания мальчишке снова не везло. Который день он, как оголодавший волчонок, рыскал по улицам в бесплодных поисках. Даже в отбросах не попадалось ничего стоящего.
Околачиваясь в порту, в надежде найти способ заработать хоть что-нибудь, мер видел, как на судно перетаскивали припасы. Команда «Рога минотавра» не отличалась строгой дисциплиной, что было заметно даже со стороны. И Индарио, голодными глазами следивший за погрузкой, невольно сглатывая слюну, решился на отчаянный шаг.
Воспользовавшись разгильдяйством моряков, он украдкой пробрался на корабль и проворно юркнул в трюм. Ему удалось отцепить плохо закреплённый угол грубой ткани, натянутой на большой ящик, и спрятаться внутри, где для щуплого мальчишки оставалось достаточно свободного места, чтобы дождаться, пока все уйдут.
Наконец, последние тюки, ящики и бочки заняли свои места в недрах «Рога», и тяжёлая поступь грузчиков затихла в отдалении.
Индарио не думал над тем, как выбраться из трюма, если люк запрут. Все его мысли занимали съестные припасы, находившиеся совсем рядом. Он выждал ещё некоторое время, затем выбрался из своего укрытия. Двигаться пришлось на ощупь, поскольку единственный фонарь ушедшие забрали с собой. Но мер хорошо запомнил, что и куда поместили, поскольку внимательно наблюдал за людьми через щель. Он без особого труда добрался до провизии, набрал, сколько сумел, и, опасаясь быть застигнутым врасплох, поскорее вновь спрятался в приютившем его ящике вместе со своей добычей.
Несмотря на мучительный голод, маленький мер, воспитанный пожилой аристократкой, ел аккуратно и неспешно, наслаждаясь даже не столько вкусом, сколько самым наличием пищи, и остановился, лишь почувствовав, что больше не сможет проглотить ни кусочка.
День давно догорел, в трюме было темно и тихо, «Рог минотавра» плавно покачивался у причала. Усталого и разомлевшего от сытости парнишку незаметно сморил сон. Здесь, во мраке корабельного чрева, он ощущал себя в безопасности, а оттого заснул настолько крепко и спал так долго, что даже не услышал, как судно вышло в море.
Проснувшись, и поняв, что произошло, Индарио немного испугался, но утешился тем, что в ближайшее время ему, по крайней мере, не придётся голодать, и решил при первой же возможности сойти на берег. Особых резонов оставаться в Даггерфолле, равно как и стремиться туда вернуться, у него не было, хотя белокожий эльф сомневался, что другая земля окажется к нему более благосклонной.
Из-за расхлябанности команды никто до самого Анвила так и не заподозрил, что «Рог» везёт бесплатного пассажира покрупнее трюмной крысы, а там уж Индарио сумел по-прежнему незамеченным перебраться на сушу.
Жизнь маленького мера на новом месте сперва не слишком изменилась. Он снова рыскал в поисках куска хлеба, и, ещё толком не зная города, опасался отходить слишком далеко от порта. Климат Золотого Берега, более жаркий в сравнении с Хай Роком, с одной стороны позволял не думать о том, как не замёрзнуть, ночуя под открытым небом, с другой — все съедобные отбросы здесь портились куда быстрее. Зачастую раньше, чем парнишке удавалось их найти. Именно поэтому он старался промышлять по вечерам, когда прохладнее, и то тут, то там выбрасывают дневные отходы и объедки. Такой распорядок жизни, вдобавок к белой коже, и привёл к тому, что люди Эстромо приняли его за вампира, изловили и доставили к альтмеру.

***

Теперь уже девушка замерла, впервые слушая историю скитаний своего возлюбленного.
Этот обмен историями привёл к тому, что каждый из двоих проникся сочувствием к другому, полагая собственное детство куда более лёгким.
Умару приводило в ужас полное одиночество и отсутствие как источников пропитания, так и хоть какой-нибудь поддержки со стороны окружающих, с которыми столкнулся Индарио после побега, в то время как у неё всегда была пусть плохонькая, но всё же крыша над головой, и таверна, где почти каждый день их с сестрой скудно, но кормили, и скуповатая забота тамошних работниц, и вечно оживлённый порт, где хватало ротозеев, забывавших следить за своими кошельками — всё то, что позволило осиротевшим девочкам выжить. Кроме того, её поражало его прежнее существование, ограниченное размерами поместья, пусть даже и большого, под постоянным надзором, точно в застенке, тогда как она могла бродить, где вздумается, не зная барьеров и ошейников, было бы время и желание.
В свою очередь, Индарио был потрясён тем, как рано Умара оказалась лишена материнской заботы и ласки, и, будто этого мало, вынуждена была сама заботиться о пище и крове не только для себя, но и для младшей сестры. Отношение окружающих к детям было хотя и благожелательным, но довольно равнодушным. Никто не позвал их в таверну после похорон. Прибились сами? Попались на глаза? Получили немного еды. Нет — никто бы не озаботился тем, где они, и что с ними. Когда заболела Мирта, даже Салли лишь через несколько дней хватилась девочек и сподобилась их проведать. И это когда все уже привыкли к тому, что Умара помогает в таверне, и её отсутствие стало ощущаться! С восьми лет она тянула на себе груз под стать взрослому! У самого Индарио-то, в отличие от неё, сперва была любящая мать, потом он попал к бретонской аристократке, относившейся к питомцам практически как к родным! Его воспитывали, обучали, кормили и одевали так, словно он был потомком знатного рода! Разница состояла в том, что госпожа полагала, что навыки, полезные для прислуги, или для того, кто живёт сам по себе, ему тоже не повредят, отсюда умение готовить еду, заваривать чай и прочие бытовые мелочи, которыми обычно не занимают отпрысков высокородных семейств. Он был на целых два года старше потерявшей мать Умары, когда оказался предоставлен самому себе, но и тогда ему приходилось думать только о собственном выживании, а она умудрялась ещё и растить сестрёнку, даря ей нежность, которую не от кого было получить самой!
Оба влюблённых давно забыли, как яростно ревновали друг друга к Эстромо, но только теперь полностью осознали истоки этого соперничества, внутренне признали право другого на подобное чувство, а поняв, сумели искренне и от души простить. Альтмер каждому из них дал то, чего они лишились, по чему неосознанно тосковали, слишком занятые выживанием, чтобы задуматься над этим. Благодаря этому разговору, они стали ещё ближе и роднее друг другу, но мыслями вновь вернулись к отъезду наставника и оставшейся после него опустошённости.
Умара поторопилась возобновить беседу, в надежде найти в прошлом то, что могло бы помочь в настоящем или хотя бы отвлечь от безрадостных мыслей.
— Я никак не могу представить себе эту твою «госпожу»… Как подумаю о том, что ради пополнения её коллекции тебя украли у родных, она кажется мне каким-то чудовищем! Но по твоим словам выходит, что она была доброй и хорошо заботилась о питомцах…
Девушка запнулась, не зная, как выразить свою мысль, но Индарио и без слов прекрасно понял свою возлюбленную.
— Ты хотела бы увидеть её, чтобы составить о ней собственное мнение?
Умара кивнула. Что толку желать несбыточного? Эта странная женщина умерла больше восьми лет назад…
Однако Индарио крепко поцеловал девушку, шепнул: «Подожди!», — вскочил, быстро оделся и покинул спальню. Разумеется, его возлюбленная последовала за ним, задержавшись ровно настолько, чтобы натянуть платье и наскоро подобрать растрепавшиеся волосы.
Юноша сидел за столом и при свете пары свечей старательно водил оловянным стилусом, обёрнутым в тонкую кожу, по листу плотной бумаги. Боясь ему помешать, Умара тихонько забралась коленями на соседний стул, облокотилась на столешницу и, подперев щёки кулачками, принялась внимательно следить за тонкими штрихами и линиями, ложившимися на белую поверхность.
Когда мер закончил работу и откинулся назад, чтобы осмотреть её на расстоянии, девушка мигом очутилась у него за плечом, внимательно разглядывая изображение весьма пожилой дамы с безупречной, невзирая на годы, осанкой, тяжёлыми веками и высоким плавным изгибом бровей. Узор морщин, избороздивших нарисованное лицо, складывался в облик исполненный спокойствия, доброты и достоинства. Строгие тонкие губы, форму которых не пощадило время, сохранили намёк на понимающую улыбку. Седые волосы были убраны в аккуратную причёску со свободным узлом на затылке. Тёмное платье с высоким кружевным воротом служило наглядным примером того, что элегантность не зависит от возраста, если подобрать наряд сообразно ему, а не пытаясь казаться тем, чем уже не можешь являться. Глядя на благожелательный и в то же время властный облик бретонки, Умара припомнила фразу, некогда услышанную от случайного посетителя в таверне: «Первую половину жизни мы носим то лицо, которое досталось нам от рождения, вторую — которое заслужили сами». Эта женщина определённо не была чудовищем!

Отвечая собственным мыслям, девушка задумчиво проговорила:
— Глядя на неё, мне сложно поверить, чтобы она была похитительницей людей.
— Думаю, госпожа здесь ни при чём. Она посылала своих людей отыскивать диковинных существ и различные редкости, а не красть их. Томас Здоровяк, который меня поймал, превысил данные ему полномочия, но у него были на то причины. Он был уже немолод, и давно не привозил ей ничего стоящего. Госпожа полагала, что ему пора отправляться на покой, однако у него была своя семья, где не всё шло гладко, и Том боялся лишиться возможности получать вознаграждение за трофеи, не идущее ни в какое сравнение с обещанным ему содержанием в случае отхода от дел. Когда выяснилось, как он меня раздобыл, ему заплатили значительно меньше обещанного, но расстаться со столь редкостным экземпляром моя покровительница уже не пожелала.
— Ты говоришь о госпоже с такой теплотой... Но в таком случае, когда её не стало, разве не было тебе так же пусто и тоскливо, как теперь?
Индарио невесело усмехнулся и потянулся назад, чтобы обнять любимую.
— Мне было не до того. Нам всем. Представь, что тебя нынешнюю, уже привыкшую к спокойной, сытой жизни, вдруг ни с того ни с сего бросают за решётку, где кормят тем, что раньше не шло даже на корм скоту, а чтобы некогда было скучать, подвергают пыткам, причём ты никогда не знаешь, сколько времени пройдёт между истязаниями: несколько минут, пара часов или ожидание затянется на сутки. И что с тобой сотворят на этот раз? Эта неизвестность занимала все мысли, сводила с ума, служила дополнительной экзекуцией. Мне повезло, что новый хозяин был так помешан на разнообразии, что о последней своей задумке, ощущения от которой всем нам были в той или иной степени знакомы, сообщил заранее, заменив мучительную неопределённость, предчувствием страданий. Это вывело мой разум из отупляющего оцепенения. Дало цель, помогло понять, сколько у меня осталось времени и сообразить, что ещё возможно сделать. Мне, наверное, никогда не забыть ту ночь, когда я раз за разом шёпотом, чтобы не разбудить остальных, дабы кто-нибудь из страха или зависти не донёс хозяину, пытался объяснить Рыбке...
— Рыбке?..
— Такое прозвище носила девочка, жившая в соседней клетке. Она была на два года старше меня, но обладала умом и восприятием трёхлетнего ребёнка. Вероятно, примерно как у Мирты, на тот момент, когда вы осиротели.
— Разве так бывает?..
— Таких, как я, тоже особо не бывает... как и никс-гончих с двумя хоботками, один из которых к тому же развит хуже другого… как и прочих отклонений, из обладателей которых и состояла коллекция госпожи. Её люди ведь и охотились за диковинками по всему Тамриэлю.
— Так что же... Рыбка?
— Я пытался ей объяснить, как расстегнуть мой ошейник. Со стороны разомкнуть застёжку было совсем просто, а самому — невозможно, так уж она была устроена.
— Тогда почему же все питомцы не освободили друг друга и не разбежались?
— После смены хозяина нас порознь посадили в клетки. И такой возможности не стало. А пока была жива госпожа, нам некуда, да и незачем было бежать. Для большинства поместье являлось единственным местом, где можно было жить, а не выживать, причём благодаря, а не вопреки своим «странностям».
— Тогда для чего ошейники?
— Сперва, пока не свыклись с новой жизнью, чтобы удержать от побега, затем — как инструмент воспитания. Госпожа не любила использовать их для причинения боли, но полагала, что иногда это необходимо. Впрочем, такое наказание ожидало питомцев только за очень серьёзные проступки или вопиющее нежелание вести себя достойно. Обычно же хватало укоризненного взгляда и тона. Всё-таки, мы по-своему любили её, а она — нас.
— У меня всё больше вопросов, но так ты никогда не расскажешь то, что собирался! Ты остановился на том, что пытался объяснить Рыбке, как снять твой ошейник...
— Не снять. Расстегнуть. Если бы увидели, что на мне нет ошейника, его тут же надели бы заново и, уж поверь, затянули бы как следует. Так вот, втолковать ей что-то было сложно. Она не умела надолго сосредоточить своё внимание на чём-то одном, постоянно отвлекалась, а после забывала то, что говорилось ранее. Кроме того была ночь, ей хотелось спать, отчего девочка была рассеяннее, чем обычно. Но даже при этом объяснить ей, как справиться с замком, было ещё полбеды. Уговорить её расстегнуть его было не проще. Она привыкла слушаться госпожу, которую называла «матушкой». Та не велела снимать ошейник, значит, делать это неправильно. Доказывать Рыбке, что всё изменилось, что вместо доброй покровительницы мы оказались отданы палачу, было бессмысленно. Это было несоизмеримо выше её понимания. Убеждение должно было оставаться предельно простым, доходчивым и при этом эффективным. Несколько раз она была почти готова согласиться. Но вдруг пугалась и отказывалась или начинала капризничать, как обычный сонный ребёнок. А когда наконец решилась, все объяснения, как открыть замок, напрочь вылетели у неё из головы. Я не мог позволить себе проявить нетерпение, гнев или раздражение — это напугало бы девочку и лишило бы меня даже призрачного шанса на спасение. Необходимо было сохранять хотя бы видимость спокойствия. И продолжать искать способ её убедить.
Умара слушала рассказ Индарио, затаив дыхание. Раз сейчас он сидит здесь, рядом с ней, такой родной и любимый, что в это трудно поверить, значит, тогда как-то сумел решить задачу, которая, по его рассказу, представлялась совершенно неразрешимой. Девушка боялась пошевелиться, чтобы не сбить юношу с мысли. Услышанное оживало перед её мысленным взором, точно она сама наблюдала за событиями той ночи.
Поняв, что объяснения и уговоры помогают мало, Индарио решил действовать по-другому. Рыбка, это вечное дитя, любила играть. Маленький мер нередко развлекал её при жизни госпожи, хотя, конечно, ей были доступны только самые простые игры. С появлением нового хозяина эти забавы прекратились, но мальчик знал, что она очень скучает по ним.
— Давай поиграем? — предложил он ей. Сонное недовольство девочки как рукой сняло. Она радостно закивала и с нетерпением уставилась на товарища: какую-то игру он предложит? Завладев её вниманием, Индарио продолжал тем терпеливо-доброжелательным тоном, каким всегда объяснял, что они будут делать, — Прижмись к решётке.
Он на собственном примере показал, каким образом. Рыбка тут же повторила. Руки мера проскользнули между прутьями клетки, и через мгновение ошейник девочки оказался у него. Та испуганно заскулила.
— Не бойся, не бойся! Это просто игра. Смотри, сейчас я надену его обратно.
Рыбка не успокаивалась. Чтобы убедить её, что всё происходит понарошку, и они не делают ничего плохого, Индарио снова нацепил на неё ошейник.
— Ну, видишь? Мы просто играем.
Он опять снял с неё символ и инструмент их зависимого положения. На этот раз она отнеслась к этому проще. Мальчик повертел предмет в руках, показывая ей, расстегнул, застегнул, снова расстегнул. Рыбка с интересом следила за ним.
— Ты тоже так можешь! Попробуй! — мер вжался в решётку, развернув своё ожерелье замком к девочке. Её полные ручки с трудом пролезли через два ряда стальных прутьев, но вот неловкие пальчики нащупали застёжку, повозились, и мальчик ощутил, как ослаб охватывающий шею обруч. Дотянуться, чтобы снять его с товарища по играм, пухленькая Рыбка не смогла и обиженно засопела, готовая заплакать.
— Ну! Не плачь! Ты справилась! Ты же сама не хотела, чтобы мы их сняли? Вот твой, держи! Ты — молодец! — с этими словами Индарио опять надел на неё ошейник, но застёгивать не стал.
Девочка снова встревожилась. Маленький эльф на всякий случай отодвинулся от решётки, чтобы та с перепугу не защёлкнула его ошейник вновь.
— Всё хорошо! Мы же всё поправили, верно? Зато теперь, если будет больно, ты сможешь его снять. Ты ведь не любишь, когда больно?
Рыбка отчаянно затрясла головой. За последнее время она слишком хорошо познала значение этого слова на собственной шкурке. Она не очень уловила связь между их действиями и тем, что сказал мер, но привыкла ему доверять.
— Всё, Рыбка. Игра закончилась. Пора спать, — ласково, но твёрдо произнёс Индарио. Этим тоном он всегда завершал их совместные забавы. И она точно знала, что это означает — продолжения не будет.
— Застегнуть?.. — всё же неуверенно попросила девочка.
— Завтра. Спи.
Она послушалась. Зашуршал тощий слой подопревшей соломы, и вскоре до мера донеслось ровное безмятежное дыхание.
Сам Индарио тоже попытался уснуть, понимая, что наутро ему понадобятся силы, но сон не шёл. Рыбка... Замок её ошейника остался расстёгнутым, но она не сможет, не догадается этим воспользоваться. Ей не крикнешь: «Снимай и беги!» Не сообразит. Подскочить к ней и сорвать ожерелье самому?.. За это время хозяин успеет опомниться. А вся надежда маленького мера была на внезапность. И даже если девочка вдруг последует его примеру и сдёрнет мучительное украшение, она не сможет двигаться так быстро, как необходимо, чтобы удрать. А если беглецов поймают, расправа будет жестокой. Попытка спасти Рыбку только погубит их обоих... В конце концов, разве мог он быть уверен, что даже в одиночку совершит успешный побег? На этот шаг его могло толкнуть лишь полное отчаяние. И всё же чувство вины перед своей невольной спасительницей продолжало тяжким гнётом лежать у него на душе.
Наутро Рыбка уже не помнила, чем закончилась ночная игра. И когда Индарио сбросил ошейник и кинулся бежать, замерла на месте, а её вечно удивлённо приоткрытый ротик распахнулся ещё шире. Уже будучи на дереве, за миг до того, как спрыгнуть на землю по ту сторону окружавшей поместье глухой стены, мер не выдержал и обернулся. В его памяти девочка навсегда осталась такой — растерянно застывшей посреди просторного двора и глядящей вслед другу, который её покинул.
Беглец мчался прочь от поместья, точно вспугнутый кролик. Страх быть пойманным и наказанным гнал его вперёд, заставлял бежать на пределе сил. В уголках глаз стояли слёзы, которые высыхали прежде, чем успевали скатиться, но тут же на их место выступали новые. Почему он не задумался о побеге раньше? Почему поддался отупляющему воздействию ежедневных пыток и их ожидания? Почему не придумал, как не только выбраться самому, но и вызволить Рыбку? Как допустил, чтобы она осталась в руках жестокого владельца, такая невинная, беспомощная, беззащитная?
То-то и оно, что беспомощная и беззащитная. Не раз и не два во время своих скитаний маленький мер возвращался к мыслям о ней. И отчётливо понимал, что вдвоём им было не выжить. Рыбка совершенно не могла позаботиться о себе, а он сам не раз оказывался на грани голодной смерти или рисковал замёрзнуть. Поэтому юноша с таким восхищённым уважением воспринял то, как Умара вытянула и себя, и сестрёнку. Ему даже не в восьми-, а в десятилетнем возрасте было бы не под силу совершить то же самое для Рыбки. Но горечь и чувство вины не проходили.
В своё время это не укрылось от внимания Эстромо. Альтмер вдумчиво и последовательно разложил с учеником всю ситуацию по полочкам, уверенно и скрупулёзно доказав, что в имевшихся условиях тот ничем не мог помочь Рыбке. А затем подытожил:
— То, что ты сомневаешься и пытаешься найти решение задачи хотя бы задним числом — очень хорошо. Но бесплодные сожаления недопустимы. Всегда важно сознавать, что тебе по силам, а что нет, и уметь отступиться. Нельзя ввязываться в заведомо безнадёжное дело. От бесплодной попытки пробить головой стену всем стало бы только хуже. Во-первых, как мы только что выясняли, вытащить Рыбку, с учётом того, что она собой представляла, тебе бы не удалось. С ней нельзя было ни о чём условиться, она бы не поняла. Тебе пришлось бы тащить её силой, а твоим единственным преимуществом была скорость. Рыбка не сумела бы забраться на дерево, преодолеть стену. Она замедляла бы твоё продвижение и дальше, в результате вас бы без труда выследили и поймали, после чего, исходя из того, что ты рассказывал о вашем хозяине, либо покалечили, либо убили тем или иным способом. В городе вы едва ли смогли бы прокормиться вдвоём. Тебе и одному-то еле-еле удалось продержаться, а тут пришлось бы добывать пропитание на двоих, искать место для ночёвки, избегать опасностей и оберегать от них подопечную — Рыбка ведь и тут не помощница. В результате своих действий ты обрёл свободу, попал ко мне, и твоя судьба изменилась к лучшему, для неё же всё просто осталось, как было. Не сбеги ты — и тебя ждала бы та же самая жизнь, что и её, или же смерть от истязаний. Ни то ни другое ей бы особо не помогло. Но если бы ты потащил её за собой, в лучшем случае Рыбки, а в худшем — вас обоих — наверняка давно не было бы в живых. Подумай, ты об этом сокрушаешься?
Такой взгляд на вещи помог Индарио избавиться от чувства вины. Чего-чего, а смерти Рыбке он не желал, да и сам предпочитал оставаться живым как можно дольше.
Вот так снова и снова мысли бывших учеников Эстромо возвращались к уехавшему наставнику, принося с собой горечь потери. И всё же что-то в этой беседе зацепило Умару. Казалось, она вот-вот нащупает нечто неуловимое, что подскажет им, как жить дальше.
— Уже очень поздно, — её тёплое дыхание нежно щекотнуло острое ухо мера, — Пойдём спать. Может быть, завтрашний день принесёт что-нибудь новое.

***

И он принёс. Утро началось с прихода Ксавье, притащившего два набора ювелирных камней.
— Мне заказали украшения для одной дамы, не мог решить с какими лучше сделать, — деловито пояснил он Умаре, — А тут вспомнил, что глаза у неё почти как твои по цвету! Дай-ка посмотрю на свету, что больше подойдёт!
Он развернул девушку к окну и поднёс к её лицу сперва один зажатый между пальцами камешек, так что лучи утреннего солнца ослепительно заиграли на нём, затем — другой.
— Ага. Вот это — то, что надо. Второй — тоже неплох, но — не то! И всё же, как я сходу определил из чего выбирать! — весело похвалил себя ювелир, — А ты-то, юноша, не надумал ещё? Берона от своего слова не откажется, да и я тоже. Давай ко мне в ученики? Сам-то я всё больше честным ремеслом теперь… А вместе с тобой мы бы таких дел наворотили! Соглашайся, чем от безделья маяться.
Влюблённые понимали, что камешки были только предлогом, и на самом деле Ксавье приходил проведать их и ненавязчиво предложить свою помощь. И он действительно помог. Та мысль, что не давалась Умаре накануне, вдруг оформилась и засияла во всей красе. Стоило бретонцу уйти, она повернулась к Индарио.
— А ведь он прав. Пустоту нужно заполнять делом, которое требует полной отдачи и внимания. Так мы и переживали её раньше. Только Эстромо дал нам так много, что найти этому достойное применение, чтобы обо всём забыть, непросто. Может, тебе и правда связаться с Гильдией? Стать подручным Ксавье? Таланта у тебя на десятерых хватит!
Мер взял со стола лежавший там с вечера портрет госпожи, некоторое время пристально смотрел на него, затем медленно покачал головой.
— Насчёт дела ты права. Но с Гильдией мне не по пути, хотя обитатели убежища и стали для меня своего рода семьёй. Я с радостью помогу любому из них в беде и знаю, что всегда могу обратиться за помощью к ним, но браться за воровское ремесло — не по мне.
— Я понимаю… Но причина нашей тоски в том, что теперь всё то, чему нас обучил Эстромо, осталось невостребованным, бесполезным. Вчерашний разговор о тех, кого мы потеряли, почти подсказал мне эту мысль. И ещё… знаешь, о чём я теперь не могу перестать думать? О том, как тяжело навсегда расставаться с теми, кого любишь… Боюсь даже представить, что испытывали твои родители, когда тебя украли!.. Ты их помнишь?
— Очень смутно. Мать немного лучше, чем отца… Она была данмеркой. А отец… Я помню только, что с ним всегда было весело, он никогда не унывал. Они оба были такие молодые! Может быть, они ещё живы… Должны быть, если с ними ничего не случилось.
— Но… тогда ты просто обязан их разыскать! Если бы кто-то забрал у меня Мирту… — голос девушки пресёкся, стоило только подумать о такой возможности, — Я была бы счастлива с ней встретиться, сколько бы лет ни прошло!
Индарио покачал головой.
— Безнадёжно. Я не помню, где жила наша семья, не помню имён своих родных. Томас вёз меня морем — там сложнее встретить тех, кто станет задавать вопросы, да и бежать там некуда. А на берегу он снова сунул меня в мешок, так что я не видел где мы проезжали. Поместье госпожи находилось в Гленумбре, и я до сих пор не представляю, в какой её части, поскольку мой путь к Даггерфоллу не был прямым. Я двигался от одного случайного пристанища к другому, не зная, куда иду…
Умара лукаво прищурилась.
— И впрямь звучит безнадёжно. А теперь представь, что задание разыскать супружескую чету меров, у которых похитили сына, тебе дал Эстромо.
— Он не стал бы требовать невыполнимого! Хотя… Нет. Я совершенно не представляю, с какого угла за это браться!
— Но послушай…
— Я же сказал — нет! Давай оставим этот разговор!
— Любовь моя, вспомни, Эстромо учил нас сосредоточиваться на решении задачи, а не на её невыполнимости. Ты ведь нашёл возможность бежать, когда об этом, казалось, было бесполезно и думать! А Старый Иг и история про жемчуг, когда тебе всего лишь понадобилось выманить посетителей из таверны?!
Индарио подошёл и обнял девушку, как бы извиняясь за резкость, неосознанно прозвучавшую в его словах.
— Умара, прости, я тебя очень люблю, и знаю, что ты хочешь мне помочь. Нам обоим. Но сейчас у меня такое чувство, будто вдобавок к отъезду Эстромо я заново потерял родителей!
— Это они потеряли тебя! И в твоей власти хотя бы попытаться их найти! Эта задача потребует применения всего, чему мы научились, и поможет избавиться от тоски, заменив её на цель и поиск средств для её достижения. А если тебе удастся разыскать родных, возможно это хоть в какой-то мере позволит восполнить утрату наставника.
Юноша вновь с сомнением покачал головой. Но взгляд его стал задумчивым. Больше они об этом не заговаривали, однако среди ночи Умара проснулась от ощущения, что Индарио нет рядом. Смятая постель, с той стороны, где он должен был лежать, успела остыть. Из-под двери просачивалась узенькая полоска света.
Девушка вскочила, набросила платье и поспешно вышла из комнаты. Её возлюбленный сидел за столом, а перед ним лежало уже два портрета. При виде второго сердце Умары сжалось одновременно от радости и печали — с плотного листа бумаги на неё, точно живой, смотрел Эстромо. Сходство было столь полным, что казалось изображение вот-вот шевельнётся и заговорит.
Юноша оторвался от созерцания своей работы, и поднял на Умару взгляд бриллиантовых глаз, в котором светилось принятое решение.
— Я постараюсь найти своих родителей. Или хотя бы узнать, что с ними сталось.
Девушка с тихим радостным возгласом бросилась ему на шею.
— Я помогу! Завтра же утром подумаем, с чего начать!

***

Поставленная задача увлекла влюблённых. Поиск даже не самого её решения, а хотя бы отправных точек, оказался делом нелёгким и потребовал от них вдумчивого использования многого из того, чему обучил их наставник.
Между тем, время шло. Предупреждённые Рейнарой, Умара с Индарио не распространялись о своей работе с Эстромо и говорили об этом только дома наедине. Но они замечали, что Лалилолла мало занимается делами Талмора, и что вся стройная система, тщательно отлаженная альтмером, постепенно разваливается.
Это действительно было так. Из созданной Эстромо сети агентов, привыкших работать с ним и воспринимавших Талмор как благое начало, достойное служения, остались лишь те, для кого на первом месте стояли деньги, кто бы их ни платил. Излишне говорить, что лучшие из лучших в это число не входили. Да и вообще, то была та немногочисленная прослойка, с которой бывший куратор имел дело исключительно в силу необходимости, впрочем, обеспечивая таким исполнителям то же, что и остальным. Прочие же, разочаровавшись в новой руководительнице, а через неё — в целях и методах организации, попросту разбежались.
Воспитанники Эстромо не вмешивались в дела Лалилоллы, но их наблюдательности хватало, чтобы видеть происходящее, которое совершенно не радовало.
Уединившись в уютном мирке своей спальни, влюблённые, отдыхая после подаренных друг другу ласк, делились своими впечатлениями от действий новой представительницы Талмора, воцарившейся на Золотом Берегу.
— Она совсем другая, — сокрушённо покачивая головой, проговорила Умара, — Что Эстромо, что Рейнара обращались со всеми как старшие и более знающие товарищи, готовые поддерживать и делиться своим опытом. И пусть прочим до них было очень далеко, но они казались готовыми сделать всё, чтобы помочь преодолеть этот разрыв...
Индарио приподнялся на локте, с некоторым удивлением слушая слова любимой. До сих пор Умара избегала говорить о новом талморском агенте. Она обслуживала Лоллу, когда та заходила в «Благоуханную лилию» за зельями и косметикой, и те, кто плохо знал девушку, могли даже принять её безукоризненную вежливость за приветливость. В остальное же время вела себя так, словно преемницы Эстромо не существовало вовсе. Тем не менее, теперь ей явно хотелось услышать, что её возлюбленный думает насчёт сказанного, но, поскольку мысль не была закончена, мер ожидал продолжения. Вздохнув, точно надеялась, что он избавит её от необходимости произносить дальнейшее вслух, она договорила:
— А Лалилолла ведёт себя со всеми как с низшими существами, созданными подчиняться избранным, вроде неё и её соплеменников! И если каджитов и, отчасти, босмеров она хоть как-то готова «поднять» до уровня слуг, остальные в её глазах, похоже, достойны разве что участи рабов!
— Она позволила себе чем-то тебя оскорбить? — в бриллиантовых глазах Индарио промелькнул гневный огонёк.
— Нет, что ты! За подобное я бы с ней рассчиталась так, что она и не поняла бы, с чего вдруг с ней приключился конфуз! — засмеялась Умара, и юноша, как всегда, невольно залюбовался её улыбкой, — Хотя держится она очень высокомерно, но мои товары ей нужны. Правда, иногда мне кажется, что Лалилолла предпочла бы заполучить всю лавку вместе со мной в собственность. Но меня смущает не это. Я не могу понять, неужели Талмор, в своё время назначивший сюда Эстромо, одобряет подобное?
Её слова были созвучны тому, о чём молодой мер и сам думал уже не раз. Разумеется, им никто не рассказывал о той интриге, которую провернула Лалилолла, чтобы добиться этого места, поэтому выводы приходилось делать на основании того, что удавалось увидеть своими глазами.
— Знаешь, — задумчиво произнес он, — Мне кажется, если Талмор произвел эту замену, значит на текущий момент именно такой подход отражает дальнейшие намерения организации относительно людей. Подчинение и порабощение. Не могу исключать, что именно поэтому Эстромо и пришлось уехать.
— Ты думаешь, мечты о всеобщем благе...
— Уступили место идее мирового господства.
— Но не значит ли это, что помогая Талмору, мы помогали врагу?
— Не тому Талмору, какому служил Эстромо. Но, думаю, он не случайно не велел нам содействовать Лалилолле, а Рейнара и вовсе посоветовала не упоминать о наших с ним взаимоотношениях.
— Думаешь, в этом противостоянии они на стороне людей?
Индарио покачал головой.
— Они на стороне Талмора, но не пытаются перетянуть на эту сторону нас, вынуждая предать свой народ. Я продолжаю считать Эстромо нашим другом. В конце концов, он сделал для тебя и для меня больше, чем кто-либо другой. У нас с тобой есть обязательства перед ним, но не перед Талмором.

***

Таларано сдержал слово, данное Эстромо, не оставлять его бывших учеников без внимания. По счастью, ситуаций, в которых им потребовалась бы помощь целителя, не возникало, а за советом они предпочитали мысленно обращаться к наставнику, стараясь представить, что бы он сказал по тому или иному поводу. Оказалось, что оба знали его достаточно хорошо, чтобы справиться с этим и таким образом отыскать ответ самостоятельно.
Однако маг иногда заходил к ним в «Благоуханную лилию», а порой Индарио посещал «Путеводную Звезду». Каждый из двоих меров по-своему напоминал другому об Эстромо, что, несмотря на солидную разницу в возрасте, привело к возникновению между ними настоящей крепкой дружбы.
Спустя довольно продолжительное время после отплытия «Жемчужины», Таларано в очередной раз явился к бывшим ученикам Эстромо. Но, в отличие от обычных дружеских визитов, на этот раз по делу. Поприветствовав влюблённую пару, маг сразу же перешёл к цели своего прихода.
— Предполагалось, что я должен помогать вам, если в том возникнет нужда, но вышло так, что раньше ваша помощь потребовалась мне. Умара, ты не могла бы поделиться рецептом того снадобья, при помощи которого Индарио затемняет свою кожу до данмерской?
На лице девушки отразилось искреннее изумление. Она могла представить, для чего может пригодиться почти любое из её зелий, но это?.. Белокожий мер выглядел не менее озадаченно. Кому кроме него могло бы потребоваться подобное средство? Настоящему вампиру, за какого его некогда ошибочно приняли? Хотя, если подумать, в Коллегии Шепчущих оно могло понадобиться и для каких-то чисто научных целей.
— Конечно, Таларано! Мне не жалко! — живо отозвалась девушка, ценившая то внимание и поддержку, которую оказывал им маг, — Я могу дать и сам состав. У нас всегда есть запас на всякий случай.
— Нет, благодарю. Мне нужен именно рецепт.
— Как тебе будет угодно. Проходи в дом, я сейчас перепишу. Индарио, пожалуйста, постой за прилавком! Кликнешь меня, если придут покупатели, которые захотят говорить только со мной.
Умара предложила Таларано присесть, принесла свои записи и, устроившись за столом, принялась копировать состав и порядок изготовления нужного вещества. Она привыкла иметь дело с тетрадью данмера, потому взяла за правило всё, что использовала сама, снабжать подробнейшими комментариями. Это позволяло сберечь кучу времени, особенно при изготовлении зелий, которые требовалось делать нечасто.
Маг пробежал глазами полученный рецепт, оценил то, что девушка изложила весь процесс до мелочей, поблагодарил её и уже собирался уходить, когда она вдруг спросила:
— А средство для снятия с кожи этого тебе не нужно?
Оказалось, Таларано не знал об устойчивости красящего вещества к органическим жидкостям тела, а так же морской и пресной воде. Он и о самом-то снадобье, некогда мимоходом упомянутом Эстромо, узнал почти случайно, а вот теперь пригодилось.
— Нужно, — решительно кивнул маг, — Но тоже только в виде рецепта.
Умара снова с готовностью взялась за перо.
Получив желаемое, Таларано от души выразил ей свою признательность и поспешил вернуться в «Путеводную Звезду».

***

Поспешное отбытие Рейнары на Алинор и то, как она буквально вынудила Лалилоллу наконец-то принять предоставленный ею отчёт, несмотря на вполне правдоподобные причины, озвученные рив-инспектором, сильно встревожило красавицу. Ведь, что ни говори, на деле она была далеко не глупой, даже если ради достижения своих целей порой притворялось таковой. В самом ли деле у чиновницы, оторванной от своей основной работы, просто лопнуло терпение от бесконечных необоснованных (о, да!) придирок? Или же на то были другие причины?
Преемница Эстромо сделала всё, чтобы продержать его подругу на Золотом Берегу чуть ли не до самого отъезда альтмера, но та всё же вывернулась раньше. Разумеется, текущие дела задержат её ещё на какое-то время, так что она ничего не успеет разузнать, но… Да нет, не может быть, чтобы та успела что-нибудь раскопать до отплытия «Жемчужины», а после — какой в этом будет смысл? Но нет, полагаться на это, не делая ничего, чтобы предотвратить нежелательное развитие событий, решительно не годилось. В конце-концов, Лалилолла тоже прошла соответствующее обучение, прежде чем быть официально принятой в Талмор.
Сделать так, чтобы Уарнил поторопился сбежать от неё на край света, не составляло труда. Более того, если его внимание к ней по приезде не могло не вызвать подозрений Эстромо, теперь заигрывания красотки с капитаном больше всего походили на попытки его окрутить и подстроить какую-нибудь каверзу. Так что её предшественник, скорее всего, сам решит не тянуть с отплытием, чтобы поскорее вывести моряка из-под воздействия чар искусительницы. Примерно так всё и вышло, не считая того, что талморца, казалось, вовсе не волновало, задержатся ли они ещё, или отчалят раньше.
Зато первый же визит Лалилоллы на судно заставил Уарнила перенести отплытие на сутки, а повторное посещение незадолго до назначенного времени — ещё на час. За время общения с ней капитан почувствовал, что все защитные бастионы, которые он выстроил в своём сердце, готовы рассыпаться в пыль. Ещё немного, и эта прелестная женщина станет центром его собственной Вселенной. Но он был достаточно опытен, чтобы понимать, что это не принесёт ему ничего, кроме страданий, поскольку та лишь забавляется с ним. Ей он совершенно не нужен, и им никогда не быть вместе. То, что начальник порта счёл подкупом, на самом деле было бегством.
Успешно провернув это дело, Лалилолла надеялась успокоиться, но не могла. Снова и снова она прикидывала, что могла бы разнюхать Рейнара, и что ещё можно сделать, чтобы как следует замести следы.
Через день после отплытия «Жемчужины» алинорская красавица сидела в расслабленной позе, откинувшись в кресле и полуприкрыв глаза, но пальцы нервно перебирали вышитый жемчугом пояс. Занури, прибиравшаяся в комнатах, настороженно поглядывала на госпожу. Её кошачье чутьё подсказывало, что за безмятежным видом хозяйки скрывается настоящая буря. Или вулкан. Или нечто худшее, отчего шерсть на загривке каджитки вставала дыбом.
Внезапно видимость спокойствия слетела с Лоллы. Занури словно воочию увидела эту картину: тонкая изящная маска, отброшенная прочь и вдребезги разбившаяся о дальнюю стену. Кошка поскорее спрятала хвост за юбкой, чтобы его встопорщенный вид и нервное подёргивание не выдали её тревогу.
— Занури, переоденься, чтобы в тебе не признали мою служанку, и отправляйся в город. Разузнай у местных, как выйти на торговцев запрещёнными товарами.
— Госпожу интересует контрабанда или… более занятные вещи?
— Будем, считать, что более занятные.
— Занури благодарит за доверие. Эта каджитка всё сделает, да?
Милостивым кивком отпустив кошку, Лалилолла продолжила размышлять. Владелец особняка, показывая ей внутреннее устройство комнат, рассказал, что в подвале есть потайная дверь, ведущая в помещение, скрытое от посторонних глаз. Может, подумал, что стоит об этом упомянуть, поскольку красивая женщина имеет право на личные секреты, а может, просто хотел сдать свою собственность подороже. Тогда Лалилолла величественно отмахнулась от него, сделав вид, что её это совершенно не интересует, но сейчас такое усовершенствование подвального пространства оказалось как нельзя более кстати. Тем более, что никто из её свиты не знал этого секрета.
Занури явилась под вечер, принеся необходимые сведения. Оставалось ими воспользоваться. Когда надо, красавица, казалось шагу не способная ступить без подручных, могла действовать в одиночку и весьма эффективно. Не посвящая в свои дела никого из каджитов, она совершила несколько секретных вылазок в город, разыскала по наводке горничной нужных людей, раздобыла всё, что ей требовалось, и незаметно спрятала в тайнике, скрытом за подвальной стеной. Прежде, чем уединиться там, она разослала с поручениями всю свою свиту, чтобы даже самые доверенные коты оставались в неведении.

***

Дня через четыре после того, как Таларано получил рецепт красящего снадобья и средства для его смывания, он снова появился в «Благоуханной лилии».
— Мне нужно будет на некоторое время уехать из Анвила по делам, — сообщил он, — Я встретил одну альтмерку, бывшую капитаном корабля, но волею судеб лишившуюся и его, и команды. Так вот, она согласна меня отвезти в обмен на помощь в приобретении, оснащении и снаряжении нового судна. Эстромо дал мне право воспользоваться его сбережениями, если возникнет такая потребность. Вы можете проникнуть туда, где хранятся деньги, и знаете половину условного знака. Я могу сообщить вам другую.
Влюблённые переглянулись. Маг говорил, тщательно подбирая слова, но они чувствовали, что он не лжёт. Разве что чего-то недоговаривает, но кто они ему, чтобы поверять им все тайны? Если бы кто-то сказал, что Эстромо не рассказывает им всего, а значит, не доверяет им, и они, стало быть, не должны верить ему, это вызвало бы у обоих только недоумение. То, что он не выкладывал им всю подноготную, было совершенно в порядке вещей. Так почему бы и у Таларано не быть своим секретам?
Его желание уехать, не называя причин, тоже было вполне объяснимо: в последнее время повсюду сновали каджиты, вынюхивавшие о маге всё, что только можно. Лалилолла, опасавшаяся принципиальности и проницательности Рейнары, хотела заполучить какие-либо сведения, которые можно было бы использовать против неё. Если бы удалось добыть доказательства того, что рив-инспектор некогда приложила руку к бегству брата, который должен был разделить судьбу Райнандора и прочих его учеников, та оказалась бы в её власти. Если же найти подобные улики и не удастся, то, зная о Таларано достаточно много, их будет вполне возможно сфабриковать. Ну, а на самый крайний случай, оставалась драгоценная жизнь мага, угроза которой просто обязана сделать его любящую сестрёнку податливой как воск.
Имея связь с Гильдией воров, общаясь с широким кругом горожан, Умара и Индарио быстро узнали о подозрительной активности каджитов, и сами же предупредили Таларано о ней. Немногим позже слухи о ней просочились в «Путеводную Звезду» и через студентов — народ не менее пронырливый и внимательный, чем клевреты Лалилоллы.
Маг не мог не догадаться, что истинной целью Лоллы является Рейнара, а он — лишь средством к ней подобраться. Но именно это и тревожило его больше всего. Если постоять за себя он был вполне в состоянии, то пресечь козни в адрес своей сестры был бессилен. Оставалось лишить «повелительницу каджитов» возможности подобраться к нему и попросту исчезнуть.
Воспитанники Эстромо знали Таларано не так долго и хорошо, как своего наставника, но всё же достаточно, чтобы понимать, что тот мог воспользоваться средствами друга только с его одобрения. Раз у него есть вторая часть пароля, значит талморец доверял ему в достаточной мере, и не им сомневаться в его решении.
Умара осмелилась задать всего один вопрос:
— Скажи, ты давно знаешь эту часть условного знака?
— С того момента, как Эстромо счёл нужным мне её сообщить, — уклончиво ответил альтмер.
Девушка потупилась. Возможно, маг не хочет говорить, поскольку это не его секрет... А может быть, не хочет отнимать у них надежду, или напротив сбивать их с толку ложными чаяниями. Вероятнее всего, Эстромо оставил другу этот пароль тогда же, когда и им.
— Сколько нужно взять?
Маг назвал сумму. Подходящее судно было уже найдено, и он даже внёс за него задаток из своих собственных средств. Получив недостающую часть условного знака, Индарио поднялся и отправился к Озгулу. Орк только кивнул и выдал ему запрошенное.
— Осталось там ещё что-нибудь? — спросил юноша, забирая деньги. Этот вопрос был продиктован желанием понять, следовало ли им и далее охранять доступ к имуществу своего наставника, или и эта ничтожно малая связь оборвалась так скоро.
Но Озгул только хмыкнул в ответ:
— Прости, парень, но я о таких вещах ни с кем, кроме владельца, не говорю. Пришлёт кого снова — тогда и будет разговор «осталось-не осталось».
— Я могу тебе хоть сейчас заново назвать пароль, — уныло проговорил мер, хотя ответ орка позволял предположить, что есть за чем присылать.
— А ну-ка, назови! — вдруг развеселился Озгул, глядишь, и узнаешь, чего хотел.
Индарио пожал плечами и начал повторять условный знак, но стоило ему покончить с той частью, которую хранили они с Умарой, и перейти к сказанному Таларано, как орк его прервал.
— А вот и нет! Неверно! — здоровенный детина чуть ли не кудахтал от удовольствия, — Начало верное, а дальше — не то! Наш старый казначей далеко не дурак был! Раз использованный ключ больше не годится.
Индарио невольно расцвёл улыбкой. Мог бы и сам догадаться, что Эстромо не так прост! Значит, их с Умарой миссия не окончена. Оставалось надеяться, что Таларано попросил взять достаточно. Или остальные «половинки» тоже у него? Впрочем, юноша был уже практически уверен, что нет.
— А если бы я за один раз забрал всё?
— Всё-о! — ехидно протянул орк, — Я такого числа не знаю — всё. Учился, знаешь, маловато. Мне по простому надо — в циферках! Ты мне говоришь: столько-то — я отдаю. Владелец-поди знает, сколько у него на счету. А если назовёшь больше, чем есть, значит, обманом ключ добыл, и шиш ты от меня получишь! — Озгул, довольно усмехаясь, сложил громадные ручищи на груди.
— Озгул… а если что-то приключится с тобой?
— Предусмотрели… — фыркнул тот. Настроение от такого предположения у него резко ухудшилось.
— Ну, брось! Просто я себе Гильдию без тебя даже представить не могу. Так что, давай без обид!
Выражение клыкастого лица смягчилось, и лишь в глазах остался слабый упрёк, мол, ты бы всё же думал, чего говоришь!

***

Небольшое быстрое судёнышко было приобретено и снаряжено. Пока капитан разбиралась с новой командой, Таларано готовился к отъезду. Среди прочего, следовало оставить распоряжения ученику.
Таврий, сильно изменивший взгляды на жизнь и учёбу после знакомства с Арано, здорово продвинулся в науках. Вот и на этот раз наставник застал его корпящим над книгами. Коловианец вопросительно поднял взгляд на учителя.
— Ты уже знаешь, что я собираюсь на некоторое время уехать. Твоё обучение почти завершено, насколько это применимо к магии, которой надлежит учиться всю жизнь. Твоя задача к моему возвращению — подготовиться к сдаче экзамена, который позволит перевести тебя в разряд магов. После чего я со спокойной совестью смогу совсем оставить Коллегию. В последнее время в Анвиле становится… неуютно.
Имперец кивнул. Он, как и прочие студенты, знал о повышенном интересе к его учителю со стороны каджитов, внезапно наводнивших город, и задним числом понимал, что такое деятельное внимание наверняка ничем хорошим не пахнет. И всё же ему было грустно. Не так он представлял себе окончание учёбы. Только сейчас коловианец понял, что успел не просто привыкнуть, а здорово привязаться к вспыльчивому, но справедливому альтмеру. Тем важнее было не подвести его теперь, когда в воздухе витала грозившая ему опасность.

***

Перед самым отъездом Таларано снова зашёл к бывшим воспитанникам Эстромо. С ним была пожилая сухонькая бретонка, совсем не похожая на госпожу, у которой некогда жил Индарио, но тем не менее, имевшая с ней что-то неуловимо общее.
— Видите ли, нехорошо получилось… — начал маг, — Я давал слово за вами присмотреть, а теперь вот и самому приходится уезжать. В моих советах вы особенно не нуждаетесь, и это хорошо. А чтобы вам было к кому обратиться в случае болезни, как вы могли бы ко мне, на время своего отсутствия я перепоручаю вас Розалинде. Она, конечно, не столько маг, сколько алхимик, зато весьма опытный.
Повернувшись к женщине, с интересом разглядывавшей необычную пару, альтмер продолжал:
— Розалинда, этих ребят зовут Индарио и Умара. Девочка тоже серьёзно занимается алхимией, но в области врачевания смыслит совсем мало. Думаю, вы с ней поладите.
— Не буду спрашивать, кому ты обещал за ними приглядывать, — в чуть скрипучем старческом голосе послышалась улыбка, — Но в таком возрасте за ними глаз да глаз. Чем больше знают — тем больше надо присматривать. Потому как думают, будто уже изучили всё на свете. Оттого и влипают на ровном месте так, как в жизни не придумаешь. Уж я такого навидалась, — заметив лёгкую обиду на их лицах, женщина хихикнула, — Сама когда-то такой была.
Теперь оба невольно улыбнулись в ответ. Улыбка Умары не оставила старую преподавательницу алхимии равнодушной. Она покачала головой, не то одобрительно, не то с лёгким укором и добродушно пробормотала:
— Ты ж смотри, какая обаяшка…
Услышав забавное словечко, девушка ещё ярче сверкнула зубами. Розалинда определённо пришлась ей по душе.
Если с Таларано больше сошёлся Индарио, то Умара быстро сдружилась с пожилой коллегой. У них было много общих тем для разговоров, и бретонка зачастила в «Благоуханную лилию». Если сперва у неё и мелькала мысль сманить смышлёную девушку себе в ученицы, то она быстро от неё отказалась. Зачем бы той бросать налаженный быт и собственное дело? Но давать ей уроки частным порядком было очень интересно. Многое из того, что считается основами обучения, Умара пропустила, освоив при этом гораздо более сложные вещи.
Розалинда помогла ей выстроить знания в более стройную систему, научила готовить различные эликсиры, входящие в обычную программу для начинающих алхимиков, но неизвестные Умаре.
Индарио, следом за возлюбленной, освоил изготовление зелий невидимости и хамелеона, которые могли пригодиться ему при выполнении взятой на себя задачи, и тогда же выяснил, что и тут его прихотливый организм не способен обойтись без сюрпризов. Так что их использование было припасено на крайний случай.
Разумеется, такие обширные познания в одной области при множестве досадных пробелов в других не могли не вызвать у Розалинды вопросов. Девушка была слишком молода, чтобы предположить, что столь масштабное исследование могло быть её собственным. Значит, кто-то должен был поделиться с нею его результатами, но это кем же надо быть, чтобы обучить совсем юную девицу подобным вещам?!
Когда во время очередного занятия бретонка осторожно спросила об этом у Умары, боясь ненароком оскорбить саму девушку или её неизвестного наставника, та весело рассмеялась, повернулась к полкам, где хранила свои учебники, достала заветную тетрадь, положила её перед Розалиндой и звонко хлопнула ладонью по кожаной обложке.
— Вот он — мой учитель!
И владелица «Благоуханной лилии» поведала пожилой преподавательнице алхимии историю данмерской тетради.
Та надолго впала в задумчивость.
— Синдерион… — проговорила она наконец, — А ведь я девочкой видела его своими глазами. Брат моего отца жил тогда в Скинграде, и мы всей семьёй гостили у него. Он показал мне его на улице, сказал: «Смотри, Рози, вот идёт один из величайших алхимиков нашего времени. Не каждый день увидишь живую легенду!» Потом мы даже зашли в гостиницу, где жил этот альтмер, и дядя указал мне дверь ведущую в подвальчик, который тот занимал под свои эксперименты. Мне всё тогда казалось таким значительным! С того дня я и стала проявлять интерес к алхимии. Надо же, какое совпадение! Само его существование исподволь подтолкнуло нас обеих к изучению этой науки. Так значит, он исчез?..
Женщина вздохнула, затем взяла тетрадь и внимательно пролистала. От Умары не укрылось, что та мрачнела с каждой страницей.
— Что-то не так? — спросила она, готовая встать на защиту своего сокровища, если пожилая бретонка вдруг надумает его отнять.
— Пока тетрадь в хороших руках, всё в порядке, но если она попадёт не к тому человеку, по степени разрушительности не уступит мощному даэдрическому артефакту.
— Я никому её не отдам! — запальчиво возразила девушка. Но женщина, уже приблизившаяся к последнему рубежу жизни, смотрела гораздо дальше и глубже.
— Не отдашь. Но ты не вечна. И к кому попадут эти знания, когда тебя не станет?
Умара ошарашенно молчала. Она совершенно не задумывалась над этим.
— Может тогда напоследок мне её просто сжечь?
Розалинда покачала головой.
— Знания, заключённые в ней, имеют огромную ценность. И способны принести как много горя, так и великое благо — дело лишь в том, кто и с какой целью ими воспользуется. Не годится швырять кладезь премудрости в огонь.
Пожилая женщина снова надолго погрузилась в раздумья, а затем торжественно и с расстановкой сказала:
— Значит так. Ты можешь в любое время обращаться ко мне с чем угодно. Захочешь, научу тебя всему, что знаю сама, если на это хватит отмеренного мне времени. Не хватит — хоть призраком продолжу, но ты должна дать мне слово, что завещаешь эту тетрадь Храму Дибеллы, который оказывает покровительство твоей лавке. Тогда во власти жрецов будет решать, кому и что из неё можно доверить.
— Так это же замечательный выход! — Умара едва не захлопала в ладоши и вдруг остановилась, — Но это сейчас мне некому больше оставить эти записи. Разве нельзя мне будет отдать их своим детям, если таковые появятся?
— Судьба позволила этой тетради попасть к тебе в руки, а твоя жизнь складывалась так, что ты сумела извлечь из этого пользу для себя, и даже помогать другим. Но ты не можешь поручиться даже за чистоту помыслов своих будущих детей, а уж тем более их супругов и потомков. То, что может потребоваться твоим родным, ты сможешь изготовить для них сама. Кстати, когда у тебя будут собственные дети, ты, скорее всего, и сама не захочешь, чтобы они знали кое-что из того, что содержится в этих исследованиях, а?
Девушка задумалась. Та же Мирта пребывала в полном неведении относительно данмерской тетради. И хорошо, что так! Неизвестно, как бы она вообще смогла пережить подобные откровения! Нет, Розалинда права, эти сведения не для каждого хороши. А уж в дурных руках… Пусть жрецы Дибеллы решают, кто полностью или частично достоин этого знания. В конце-концов, никто ведь не помешает ей направить к ним собственного сына или дочь, если станет ясно, что тем это необходимо… Нельзя оставлять эти записи свободно гулять по Тамриэлю. Иначе именно она, Умара, и никто иной, окажется в ответе за беды, которые могут произойти, когда её самой уже и на свете не будет.
— Я… согласна, — наконец не совсем уверенно проговорила девушка, и уже твёрже добавила, — Ты права. Именно так и следует поступить.
— И завещать тетрадь Храму ты должна прямо сейчас. Кто знает, какие случайности подстерегают каждого из нас! Тогда жрецы будут знать, что должны отыскать и забрать положенное, если тебя не станет.
И опять Умара была вынуждена согласиться с доводами Розалинды. Этим знаниям действительно место под защитой госпожи Дибеллы. Уж она-то не допустит, чтобы дурные люди творили зло с их помощью!
Принятое решение было немедленно претворено в жизнь. Хотя до конца своих дней Умара сохранила право держать исследования данмера при себе и использовать их по своему разумению.

***

Таларано отсутствовал не один месяц. Вернувшись, он первым делом навестил покинутых подопечных, а затем расспросил Розалинду обо всём, что успело произойти. Тревожиться оказалось не о чем, жизнь влюблённых шла своим чередом, но рассказывая о незначительных событиях, имевших место, пока маг был в отъезде, бретонка упомянула позабавивший её эпизод, касавшийся Синдериона. Как этот альтмер оказал своё влияние на становление троих алхимиков, один их которых желал потягаться с ним, а две других, казалось, вовсе не имели к нему отношения.
Этот разговор подал магу новую идею. Приняв у Таврия экзамен, который тот блестяще выдержал, чем завоевал право считаться полноценным членом Коллегии Шепчущих, Таларано под покровом ночи скрытно покинул Анвил. Он хорошо помнил, как в своё время они с Эстромо обвели вокруг пальца талморских соглядатаев. И ему точно так же удалось оставить с носом каджитов Лалилоллы. Брат Рейнары, до которого им поручили добраться, бесследно исчез.
Изначально он не очень представлял, куда податься, но упоминание о подвальчике Синдериона, сгинувшего без вести более полувека назад, навело его на мысль, поселиться там, если помещение пустует, и владельцы не откажутся его сдать. Все опасения на этот счёт оказались напрасными. Те охотно позволили магу снять подвал на продолжительное время, и с уважением отнеслись к просьбам не беспокоить без нужды.
О том, куда подевался Таларано, и где его можно найти, в Анвиле знали только Таврий, занявший его кабинет, и бывшие воспитанники Эстромо.
За день до своего исчезновения маг посетил «Благоуханную лилию», рассказав, куда намерен отправиться. Объяснять причины такого поступка не было нужды — стоило ему вернуться, и каджиты утроили свою активность, по выяснению всего, что хоть как-то касалось альтмера-целителя.
— Эстромо просил меня приглядывать за вами, а я, выходит, вас бросаю. В своё оправдание могу сказать, что вы уже вполне выросли и оперились, так что постоянный присмотр вам особо не нужен. А вот на случай болезни или увечья, с какими Розалинде не справиться, возможность немедленно обратиться ко мне я вам оставлю. Едва только устроюсь на новом месте, сразу пришлю пару свитков, позволяющих мгновенно перенестись туда. Впрочем, можете воспользоваться ими даже если просто захочется повидаться или понадобится совет. Потратите — там же на месте новые сделаю. Эту науку я хорошо освоил. А увидеть вас буду рад в любое время.
После того как Таларано поселился в скинградском подвале, курьер доставил в «Благоуханную лилию» письмо без обратного адреса. Внутри оказались обещанные портальные свитки.
В Скинграде маг, старательно избегая известности, занимался врачеванием, а во время Великой Войны отправился в Имперский город, чтобы там предложить свои услуги целителя. Многие из тех, кто пережил те тяжёлые годы, были обязаны этим Таларано. Правда, наряду с воинами и жителями Империи, альтмер лечил и солдат Доминиона, если те попадали к нему в руки, не делая различий, но никогда не помогал им бежать. Благодаря этому, Империя получила немало ценных сведений, которые могли бы оказаться унесёнными врагами в могилу, посему, деятельность лекаря ни у кого не вызывала претензий или осуждения.

***

Переписка Таларано с Рейнарой прервалась с его переселением в Скинград. В последнем письме, отправленном ещё из Анвила, брат намекал ей, что беспокоиться о нём не следует, несмотря на то, что излишне назойливое внимание к его скромной персоне вынуждает его уехать. И что он не хотел бы, чтобы его новое место жительства было обнаружено. На прощание маг пожелал сестре всевозможных благ, заверяя в своей искренней любви и привязанности. Прочитав это послание, рив-инспектор долго молчала, глядя в огонь. Отблески пламени играли в её тёмно-янтарных глазах. Ей был прекрасно знаком слог Тала. Между строк читалось, что тот боится не за себя, а за неё. И она была благодарна ему за это. Зная Лалилоллу, женщина имела все основания предполагать, что тревога не была ложной. Но вот и второго из тех, кого Рейнара любила всем сердцем, отнимала у неё эта проклятая красотка. Что ж, по крайней мере, Тал жив, и просит её не тревожиться о нём. Да пребудет с ним благословение Аури-Эля!
Она уже собиралась бросить письмо брата в камин, чтобы не оставлять свидетельств этого предупреждения, но вдруг её затуманенные печалью глаза вспыхнули опасными огоньками. Рив-инспектор бережно расправила на колене исписанный красивым крупным почерком листок, поднялась, открыла свой личный сейф и поместила разглаженную страницу в особую папку, которая была сейчас дороже собственного веса в золоте.
— Спасибо тебе, Тал, — прошептала Рейнара, запирая сложный замок, — Лучшего подарка на прощание ты мне сделать просто не мог!

***

Таврий, получивший статус мага, остался в «Путеводной Звезде» Анвила, и впоследствии сам стал учителем школы Восстановления, требовательным, строгим и беспристрастным. Среди коллег он славился умением работать с книгами и манускриптами, а также исключительно трезвым поведением. Весёлые студенческие кутежи навсегда остались в прошлом.
Фарид, едва доучившись, отправился на родину, неожиданно для всех прихватив в качестве жены Жаклин, тайно влюблённую в Дорелия, но отчаявшуюся дождаться от него внимания. К собственному удивлению, девушка ни разу не пожалела о принятом решении. Супруг, со свойственной ему неторопливостью, сумел завоевать её сердце, и согласие на брак, данное от безысходности, принесло бретонке тихое и светлое семейное счастье. Сам редгард продолжил торговые традиции своей семьи. Причём сделал ставку на продажу специй и ценных алхимических ингредиентов, в которых хорошо знал толк, и не прогадал. Так что эта пара выпускников Коллегии Шепчущих всю жизнь прожила в достатке, ни в чём не нуждаясь.
Пророчество Арано относительно Дорелия оказалось верным. Имперец блестяще закончил обучение, внёс существенный вклад в науку, стал одним из лучших преподавателей за всю историю анвильской «Путеводной Звезды», и наконец, в возрасте сорока трёх лет, возглавил её. Период его руководства ознаменовался настоящим расцветом этого отделения Коллегии Шепчущих, но оказался весьма непродолжительным. Шесть лет спустя нибениец сильно пострадал, спасая группу учащихся от последствий вышедшего из-под контроля эксперимента.
Таврий, подоспевший на помощь своему другу и начальнику, снова, как когда-то, приложил все усилия, чтобы его спасти. Он сразу понял, что повреждения слишком серьёзны, чтобы можно было ручаться за успех. Сперва казалось, что все его старания пропадают впустую. Коловианец хорошо помнил это ощущение, когда энергия Восстановления вытягивает из него силы и поглощается исцеляемым, не принося сколько-нибудь заметного результата. Зелья, которые на этот раз можно было применять без опасений, поначалу тоже не помогали. Они лишь немного замедлили угасание пострадавшего.
Таврий стиснул зубы, не желая сдаваться. Он уже пару раз подпитывал свою магию мощными эликсирами, но не был готов признать, что всё бесполезно. И упрямство имперца принесло свои плоды. Медленно, очень медленно истекание жизненных сил нибенийца прекратилось, и процесс едва заметно повернул вспять.
— Ну, же, Дор, держись! Давай, ты можешь! — воззвал к нему врачеватель. Точно услышав его, глава «Путеводной Звезды» начал ощутимо бороться со смертью, понемногу отдаляясь от роковой черты. Минуты текли сквозь двух неподвижных магов. По напряжённому лицу коловианца ручьями струился пот. Больше всего происходящее напоминало незримую попытку вытащить сорвавшегося из пропасти. Но теперь тот не висел на спасителе безвольным грузом, а тянулся навстречу, цеплялся за невидимые уступы. Вот он соскользнул, и часть достигнутого прогресса была потеряна. Снова собрался. Отыграл утраченное. Вперёд, к свету, к жизни!
— Давай, Дор! Давай же! Ну!!! — подбадривал друга и коллегу Таврий.
Вот уже совсем рядом заветный рубеж, за которым смерть не властна. Ещё немного! Одно объединённое усилие, и он спасён! Но в этот миг что-то внутри исцеляемого оборвалось, и врачеватель с полной беспомощностью ощутил, как почти уже вытянутый на поверхность жизни нибениец быстро и неотвратимо соскальзывает во мрак небытия. Дорелия не стало. Ему не хватило самой малости, крохотной толики здоровья и силы. Быть может, той самой, что была растрачена в безрассудной юности из-за пренебрежения советами наставницы.
Его смерть стала тяжёлым ударом, как для Коллегии, так и для учеников, спасая которых, он и пожертвовал жизнью. Эпитафия, выбитая на надгробии Дорелия, казалось, была способна заставить самый камень сочиться слезами.
Новый глава «Путеводной Звезды» с тяжёлым сердцем принял этот пост. Пример нибенийца всегда стоял перед ним, как идеал, к которому следует стремиться, и со своей стороны маг делал всё, что мог, дабы не посрамить его память.

***

Зима 171г. 4Э. Старик сидел, уронив на колени крупные руки с кистями, изуродованными временем. Восемьдесят четыре года — немалый срок жизни для человека. Огонь магии пока ещё жарко горел в его груди, но изношенное тело всё хуже служило своему владельцу. И вот теперь он, переживший всех своих сверстников, вынужден остаться, когда прочие члены Коллегии, включая тех, кого сам немощный старец некогда наставлял в магии Восстановления, оставляли Анвил, чтобы предложить свою помощь Имперскому Легиону.
Орлы Доминиона слетелись в Сиродил. Не орлы они — вороньё! Слёзы бессилия выступили на подслеповатых глазах Таврия. Глава анвильского отделения Коллегии Шепчущих положил руку ему на плечо:
— Держись. Тебе не под силу идти с нами, но ты всё ещё способен помогать людям. Раненых будет предостаточно и здесь. Кто поможет им, если в «Путеводной Звезде» не останется ни одного целителя? Ты воспитал достойных последователей, они станут твоим вкладом в победу Империи.
Ученики старого чародея, некоторые и сами уже с сединой в волосах, подошли к бывшему наставнику попрощаться.
— Нам пора уходить, — негромко окликнул их маг, возглавлявший отряд анвильской «Звезды»,— Держись, Таврий. Держись! Правда на нашей стороне.
Ободряюще кивнув старику, он двинулся во главе своего воинства, многие из которого, взглянув на дряхлого имперца, отводили глаза. Упаси Мара оказаться на его месте… Увы, годы берут своё, а Легиону нужна помощь каждого мага, способного сражаться или исцелять.

***

Потянулись тоскливые дни. Старый коловианец медленно бродил по опустевшему зданию, проводил заскорузлой ладонью по корешкам магических книг, стройными рядами стоявших на полках. Если Альдмерский Доминион подомнёт под себя Империю, то наложит руку и на эти веками накопленные знания. Сделает всё, чтобы не допустить к ним людей, дабы те не могли оказать эльфийским магам достойного сопротивления. Чтобы вновь настала Меретическая эра. Если Талмор победит… сколько всего будет безвозвратно утрачено?!
Война… Волны крови, боли и смерти прокатились через Золотой Берег на восток, в Сиродил. Дряхлый маг помогал, кому мог, но часто ночами, мучимый старческой бессонницей, тихо плакал от собственного бессилия. Какова роль в этой беспощадной бойне скромного и чуть наивного Арано, которого он более шестидесяти лет назад считал своим другом? Где тот теперь? Неужели тоже приложил руку к тому, что творится сейчас? Должно быть так… Он же один из талморцев… А Рейнара, его начальница, сестра-двойняшка Таларано, наверняка не оставшегося в стороне и оказывающего посильную помощь Империи?.. Война… как всё это бессмысленно… как жестоко… Он, Таврий, пожил своё, а сколько жизней, едва успевших расцвести, падут, точно травы под косой косаря?.. Его ученики, ушедшие с остальными магами… сколько из них переживут эту войну?
Отчаянный стук в дверь прервал горестные размышления чародея. Он, кряхтя, поднялся и со всей скоростью, на какую ещё были способны его ноги, поковылял ко входу. Стоило двери чуть приоткрыться, в неё валились три солдата в форме Имперского Легиона. Все трое были ранены, причём один из них достаточно тяжело, было видно, что он лишь неимоверным волевым усилием понуждал себя оставаться в сознании.
Старик охнул и засуетился.
— Заходите, ребята, сейчас постараюсь вам помочь…
— Благодарю, маг. У нас нет времени, — быстро проговорил нибениец, похоже, бывший в этой тройке за старшего, — Доминион наступает нам на пятки, через пять-десять минут они будут здесь. Ты не сможешь нас спрятать — всё равно найдут, тогда и тебе несдобровать. Возьми эти документы, — он протянул Таврию футляр, липкий от покрывающей его крови. Здесь полно книг. Спрячь это среди них. Если сможешь передать нашим — значит мы погибли не зря.
Старик вгляделся в серо-голубые глаза говорившего. В них было принятие своей судьбы. Готовность к смерти. Легионера волновало лишь одно — чтобы она не оказалась напрасной. Боги! Этому мальчику едва за двадцать! Остальным и того меньше! Он сам в их годы был безответственным молодым балбесом, не сознающим своего счастья взрослеть под мирным небом!
Таврий резким движением задвинул засов.
— Куда нужно доставить эти документы?
— В конце-концов, в Имперский город. Но хотя бы к нашим, кто сможет туда пробиться. Прошу тебя, отец, скорее!!! Талморцы вот-вот будут здесь! Нам надо уходить, чтобы увести их от тебя и от бумаг!
Вместо того, чтобы выпустить их и поспешить со свитком в библиотеку, маг обратился к тяжелораненому:
— Ты сможешь продержаться ещё немного и быстро сделать несколько шагов?
Тот закусил бескровные губы и кивнул.
— Тогда идите сюда! ЖИВО!!! — маг собрал все свои силы до последней капли, и в ткани реальности возникла сияющая прореха.
Раздумывать было некогда, за дверью уже слышался топот бегущих ног. Легионеры, подхватив под руки слабеющего товарища и крепко вцепившись в футляр с документами, шагнули в свет и, не веря своим глазам, увидели вокруг стройные кварталы Имперского города и Башню Белого Золота, пронзающую небеса. Сияние позади них мигнуло и погасло.
За многие мили от столицы немощный старец обессиленно рухнул на колени.
— Спасибо, Арано… вот и пригодилась твоя наука… — еле слышно прошептал Таврий, — вот и пригодилась…
Он хрипло втянул воздух и тюком повалился на каменные плиты. Дверь разлетелась в щепы под действием грубого Разрушения, талморцы ворвались в просторный холл и замерли, озираясь. Нигде не было ни следа преследуемых, лишь на полу лежало ещё тёплое тело старого коловианского мага, на морщинистых губах которого навеки застыла счастливая улыбка.

 

Предыдущая глава: Встречи и расставания

 

На этом Истории Золотого Берега завершаются. Довести все завязки, образовавшиеся в процессе написания этой части, до логического завершения в рамках одной книги совершенно нереально. Поэтому очень надеюсь, что окончание - лишь шаг к новому началу.

 

Итак, следующая часть, под названием «Коловианский роман» начинается с главы Капризы судьбы

[Thea]

Ой, правда, грустно-то как... *смахивает слезы* Молодец, Таврий! Ух, сильная глава! Уже воспоминания Умары и Индарио овеяли грустью, ведь их детство было совсем непростым, а концовка и вовсе жахнула просто!

Мне понравилось, как ты подвела некоторые истории к их окончанию, и как намекнула на возможное продолжение той или иной линии.

Портрет "госпожи" потрясающий! Почему не показала и портрет Эстромо?! Индарио его ведь тоже нарисовал! :laugh:

[Joke_p]

14.02.2020 18:11:30, Thea сказал(-а):

Портрет "госпожи" потрясающий! Почему не показала и портрет Эстромо?! Индарио его ведь тоже нарисовал!

Вот я прямо-таки ожидала этого вопроса.  :-D

Ну, например, как тебе такой вариант, что Талмор запретил "светить" агента?  :mosking:

А вообще, с Эстромо сложно всё... персонаж достаточно непростой, и у каждого он, наверное, свой. Даже в тексте из описания его внешности, только про шрам на брови, который оставил побег харрады. Госпожа гораздо проще, ну и... наверное не настолько принципиальный персонаж всё-таки.

Может, когда-нибудь и второй портрет добавится... но это мне столько практиковаться придётся!..  :facepalm

 

А глава и правда вышла невесёлая... зато пригодилось вытянутое из Арано умение открывать порталы. Может быть, ради этого момента Таврию в своё время так и свербило этому научиться, хотя, конечно, тогда он такого не мог даже предположить.

 

Ну, я как бы предупреждала, что будет грустно.  :pardon:

[Thea]

Отличный вариант! Раз Талмор запретил, значит запретил, с этим не поспоришь =))

Да, мне очень понравилось, как в итоге всё с Таврием вышло. Вся эта история в таверне, его дружба с Арано, порталы. Все так легло, словно пазлы собрались вместе.

Ага, ты предупредила, что будет грустно. Но это нормальная грусть. От нее не делается тяжело на душе. Мне все понравилось.

[Пакость]

Это всё замечательно, но это просто тонна! ткеста.
А можно просьбу? Собрать это всё в текстовый файл, или HTML, если хочешь с оформлением, или даже fb2, если знаешь как, и прикрепить к шапке. Качаем, суём в читалку/печатаем (кому что) и читаем...

[Joke_p]

02.03.2020 15:07:21, Пакость сказал(-а):

Собрать это всё в текстовый файл, или HTML, если хочешь с оформлением, или даже fb2, если знаешь как, и прикрепить к шапке. Качаем, суём в читалку/печатаем (кому что) и читаем...

С уже написанным можно, почему бы и нет? Там и форматирование более адекватное, в принципе, получается. "Истории Золотого Берега" вполне реально одним файлом прицепить.

Ок, займусь.

 

А вот с тем, что находится в процессе написания... Хм. Файлы по главам?.. Не очень удобно, наверное... Видимо, пока пишется, действовать "по старинке". Или каждый раз апдейтить файл? И дублировать текстом?

Есть мысли, как лучше?

[Пакость]

Перезаливать файл и прикреплять новый вместо старого. ИМХО.
Но даже файлы по главам ИМХО удобней чем копировать-вставлять, а если ещё хотим сохранить форматирование...
Вот думаю с картинками только беда немного. Беда в плане сколь умеешь ты fb2шки лепить. Хотя на самом деле там всё просто.

[Joke_p]

Так, на данный момент попыталась загнать текстовый файл по Историям Золотого Берега в fb2 и прицепить ссылку в шапке. Работает?

Картинки не вставляла. Их пока мало совсем, если появятся новые, можно будет подумать, как их туда приткнуть.

 

Единственный плюс от текста на сайте, это надежда получить какие-то отзывы на прочитанное. Когда файл существует автономно, шансов узнать, кто и что думает, существенно снижается. :)

[TheDuskRaven]

03.03.2020 12:11:52, Joke_p сказал(-а):

Так, на данный момент попыталась загнать текстовый файл по Историям Золотого Берега в fb2 и прицепить ссылку в шапке. Работает?

Картинки не вставляла. Их пока мало совсем, если появятся новые, можно будет подумать, как их туда приткнуть.

 

Единственный плюс от текста на сайте, это надежда получить какие-то отзывы на прочитанное. Когда файл существует автономно, шансов узнать, кто и что думает, существенно снижается. :)

fb2 работает прекрасно! Будем ждать возможных продолжений :)

[Joke_p]

Будем ждать возможных продолжений

 

Спасибо! Потребовалось некоторое усилие, чтобы повернуть повествование к тому, что мыслилось изначально, а не последовать за персонажами Золотого Берега. Приключилась пара  фальстартов, но, вроде, выровнялось, линия прослеживается, желание и намерение продолжать есть, так что... Всё должно бы получиться. :)

[HomoJoy]

Прочла ещё не всё, но многое и вот какое у меня сложилось мнение:
Самое основное — читать интересно, сюжет захватывает, прямо зудит иногда узнать продолжение…  И ещё – мне думается, что прежде чем автор вот так детально смог воспроизвести и привязать к Нирну всё в комплексе, он всю, до точки последней, проштудировал литературу  Обливиона, Морровинда и Скайрима, вжился в те Миры, может и полюбил их… Да.   Ну и грамотность изложения, разгул фантазии, четкость описаний характеров персоналий -  как будто автор жил где-то рядом с ними и просто подсмотрел… не часто такие качественные тексты попадаются…

Нравится очень, с удовольствием буду читать и уже готовые главы и будущие, ещё более интересные от ожидания и предположений....

[Thea]

14.02.2020 05:35:24, Joke_p сказал(-а):

Так что, продолжение следует...

*терпеливо ждёт продолжения*

 

Вообще, не очень терпеливо уже :sweat: Я помню, что про Эстромо и морских эльфов пока вроде бы ничего не намечается, но там же СТОЛЬКО всего интересного и кроме этого. Столько всего!!!  И я уже говорила тебе, но скажу ещё раз, ибо каждый раз, когда играю в teso, всё там кажется намного живее после прочтения этой истории. Алинор такой вообще родной прям. Многие места не особо затягивали, ну красиво и ладно. А теперь на них совсем другими глазами смотрю.

[Joke_p]

И вот, наконец-то после долгого перерыва первая глава новой части, части, которая будет называться «Коловианский роман».

Капризы судьбы

Капризы судьбы

5 г. 4 Э. Месяц Утренней звезды. Детрилл Селас попытался приподняться на постели, но сумел лишь чуть-чуть оторвать голову от подушки и тут же с тихим стоном обессиленно рухнул обратно. Проклятье! Что за злосчастная судьба!

— Азура, за что?.. — прошептал данмер сухими растрескавшимися губами. Неподъёмная тяжесть век опустилась на воспалённые глаза. Тёмный эльф забылся сном.
Жизнь не слишком баловала Детрилла. Не так-то просто быть молодым портным, пускай и подающим большие надежды, но без денег и связей, в таком большом городе, как Балмора. Поди-ка поспорь с именитыми мастерами, давно и прочно привязавшими к себе всех более или менее серьёзных клиентов! Чтобы заявить о себе, пробиться наверх, нужно было нечто особенное. Например, крупный заказ, способный породить слухи, но где такой возьмёшь в силу названных причин?
И вдруг в конце осени 4 г. 4 Э. во время поездки в Суран Селасу улыбнулась удача. Нынешняя держательница «Дома Земных Наслаждений» решила устроить имперские комнаты, оформив их в богатом сиродильском стиле, а заодно снабдить своих красоток и красавцев соответствующими нарядами. Разумеется, честолюбивый портной не мог не ухватиться за такую возможность.
Детриллу были выданы деньги на покупку тканей, но, увы, после Кризиса Обливиона ассортимент, привозимый купцами на Вварденфелл, всё ещё оставался довольно скудным, при этом продавались сиродильские товары втридорога. А честолюбивому портному во что бы то ни стало нужно было выполнить свою задачу так, чтобы о нём заговорили, причём не просто, а с восхищением. В своём искусстве он не сомневался, но из худа хорошо не сделаешь. Оставалось только отправиться в Сиродил и самому приобрести всё необходимое. Времени, отведённого ему на выполнение работы, должно было вполне хватить, равно как и денег, которых, если закупаться не у местных торговцев, ещё немало бы и осталось.
Селас со всей возможной поспешностью отправился в путь. Поиски нужных товаров на исходе года завели его в Скинград, где все торговые дела пришлось отложить из-за Фестиваля Новой Жизни. Детрилл утешал себя тем, что, встретив новый год в Сиродиле, он сразу по окончании празднества покончит с закупками, понемногу начнёт работу уже на пути домой и тогда без проблем поспеет к сроку.
Но вышло иначе. Любезная улыбка удачи внезапно превратилась в ехидную гримасу, и молодого данмера надолго приковала к постели невесть где и как подцепленная хворь. Целители не находили причин его состояния, гостиничная прислуга с опаской входила в комнату больного, опасаясь заразы, а время, отведённое ему на выполнение заказа, неумолимо таяло, вместе с деньгами уплаченными за постой и потраченными на бесполезные лекарства.
Несчастный Детрилл не единожды давал себе слово хотя бы полулёжа в кровати начать работать с тем, что успел купить до праздника, но каждый раз оказывался слишком слаб, чтобы хотя бы приподняться, а его пальцы были не способны удержать иглу.
И вот, вновь в изнеможении откинувшись на подушки, он, прежде чем забыться тревожным сном, мысленно осыпал упрёками Азуру, допустившую, чтобы честный данмер, искренне почитавший даэдрическую владычицу и приносивший к её святилищу щедрые дары, оказался практически уничтожен всего за шаг до верного успеха. Из-под сомкнутых век Детрилла катились слёзы слабости и жалости к себе. Теперь, что бы он ни делал, ему не успеть выполнить работу в срок, а значит, вместо известности и новых заказов, его ждёт полное разорение. Уж лучше бы ему вовсе умереть от этого проклятого недуга, не поддающегося исцелению!
Наконец, прошептав своё горькое воззвание к повелительнице тёмных эльфов, он провалился в сон. Но вместо разрозненных горячечных видений, к которым молодой мер привык за последние дни, из круговерти невнятных образов вдруг отчётливо проступило лицо Королевы Сумерек. Рубиновые очи Азуры сверкали, брови были гневно нахмурены. Её совершенные уста отверзлись, и голос, грозный и невыразимо прекрасный, наполнил сон Детрилла:
— В том, что ты почитаешь горем, кроется твоё спасение. То, что ты мнишь потерей, обернётся великим благом. Ты же, не ведая будущего и не понимая настоящего, готов отринуть ту, что укрыла тебя покровом своей милости. За твоё былое усердие я прощаю тебе твою вину, но не забываю её. Впредь всегда помни об этом!
Данмеру показалось, что глаза Азуры мечут алые лучи, пронизывающие его насквозь, и он с воплем пробудился в холодном поту. Детрилл сполз с кровати и рухнул на колени, сбивчиво шепча слова раскаяния перемежаемые жаркими молитвами. Служанка, прибежавшая на его крик, помогла ему подняться с пола и снова лечь в постель, а затем поднесла воды. В последнее время, поскольку новых заболевших не было, прислуга несколько осмелела и постоялец стал получать больше внимания.
С этого дня Детрилл хоть и очень медленно, но всё же пошёл на поправку. Вскоре он смог, не вставая с постели, делать по несколько стежков на единственном уже раскроенном платье, больше для того, чтобы не впасть в полное отчаяние. Ему хотелось верить, что сон, в котором ему явилась Азура, был вещим, но его разум не мог вместить сказанного ею. Верное разорение не могло обернуться благом. И всё же он старался не высказывать своих сомнений даже в мыслях.
Так закончился месяц Утренней звезды. Ему на смену пришёл месяц Восхода солнца. Шестого числа, Детрилл, ещё накануне слишком слабый, чтобы встать с постели, проснулся полностью здоровым, точно затяжная болезнь ему просто пригрезилась. Не доверяя враз вернувшимся силам, весь день он провёл в комнате, успел дошить платье и раскроить новое, рассчитывая назавтра вернуться к закупкам. Возможно, ему удастся упросить об отсрочке… Разве он виноват, что его поразила неизвестная болезнь? Разве такое не могло случиться с кем угодно? Впрочем… возможно, лучше придумать какое-то другое объяснение возникшей задержке. Не то вдруг его работу не примут, боясь заразы?
Седьмого числа Детрилл впервые более чем за месяц вышел на улицу и был поражён явственно ощущавшейся атмосферой тревоги. Его ушей достиг чей-то разговор:
— Говорю тебе, извержение продолжается! Да такое, какого никто не припомнит! Помяни моё слово, нету больше Вварденфелла!
— Красная Гора бунтовала и прежде…
— Разве в этот раз земля не содрогнулась даже у нас под ногами?!
— Мара сохрани! А ведь верно!
Повсюду говорили об одном и том же: сперва земля дрогнула, точно от страшного удара, причём отголоски этого толчка ощутили даже в Сиродиле, а немногим позже началось извержение Красной Горы, какого не описывала ни одна летопись с тех незапамятных времён, как велотийцы населили Вварденфелл. Сам Детрилл пропустил сотрясение тверди, поскольку на тот момент всё ещё пребывал в болезненной полудрёме. Выпуски «Вороного курьера» были посвящены стихийному бедствию в Морровинде, о деталях которого только предстояло узнать.
Известие о произошедшем катаклизме заставило портного немного повременить с закупками. Всё равно ни одно судно не согласилось бы сейчас отправиться к данмерскому острову. К тому же увеселительным заведениям теперь едва ли скоро появится дело до смены интерьеров, а задержку с заказом вполне можно будет списать на природную катастрофу. Вернувшись в гостиницу, Детрилл вновь принялся за работу над одеждами из материи, приобретённой ранее.
Несколько дней прошли в относительной неизвестности и тревожных пересудах, а потом из Морровинда хлынули беженцы. В центральной провинции их было заметно меньше, чем в соседнем Скайриме, но все они в один голос повторяли одно: Баар Дау обрушилась на Вивек, в мгновение ока полностью уничтожив великий город и похоронив его в пучине Внутреннего моря. Падение небесной скалы разбудило Красную Гору, и та довершила царящий хаос и разрушение. Уцелевшие лишились всего, что имели, и лишь Азуре известно, сколько расстались с жизнью.
Печальные вести с родины заставили Детрилла крепко задуматься. По слухам, и от его родной Балморы, и от Сурана мало что осталось. Если бы не внезапный недуг, поразивший его, он с большой вероятностью сам оказался бы в числе обездоленных, а скорее даже — погибших. С запоздалым раскаянием данмер принялся возносить горячие благодарственные молитвы Азуре, которая уберегла его от подобной участи. К тому же теперь… теперь его едва ли станут искать, даже если осталось кому. На руках у него осталось ещё немало денег, которые он не успел потратить на закупку. И почти готовые платья… А также ткань, из которой можно было изготовить ещё несколько.
Детрилл обладал достаточным деловым чутьём, чтобы обернуть чудесное спасение к собственной выгоде. Он как можно скорее дошил одежды, при этом стараясь превзойти самого себя, а затем сдал их на реализацию в лучшие лавки, где его работа была принята весьма охотно. К каждому платью и костюму данмер приколол булавкой карточку со своим именем и названием гостиницы, где проживал, и стал ждать.
Первые заказчики появились довольно скоро. Одежды, пошитые молодым Селасом, сразу нашли своих почитателей, и дела у него быстро пошли в гору.
Не прожив в гостинице и полугода, он сперва снял под мастерскую первый этаж небольшого дома, а два года спустя выкупил здание целиком. Искусство его росло, к нему обращались всё более именитые граждане Империи, но Детрилл не брезговал и заказами от простых горожан — лишь бы платили. Он не скупился на лучшие материалы, и работал на совесть, так что через несколько лет имя его оказалось на устах едва ли не всех Сиродильских модниц и щёголей и не сходило с них десятилетиями.
Годы благоденствия придали фигуре Селаса дородности, теперь он мало напоминал того худощавого расторопного молодого мера, каким прибыл в Скинград. Дорожа своей репутацией, Детрилл имел дело только с самыми лучшими ткачами и нередко вздыхал, что один из них, чья материя ценилась особо, обретался аж на Золотом Берегу, в Анвиле, так что приходилось тратить время, мотаясь туда-сюда, как только понадобится особо изысканная ткань. Печаль данмера усугублялась тем, что обретённая солидность не позволяла ему оборачиваться так же шустро, как когда-то.
Всерьёз задумавшись над этой проблемой, Детрилл Селас нашёл довольно удачное решение. Между Анвилом — портовым городом, и Скинградом, производящим немало уникальных товаров, существовало постоянное торговое сообщение.
Данмер подробно записал на бумаге очередной заказ анвильскому ткачу и отправил его со смышлёным молодым возчиком по имени Кальвен, гонявшим свой фургон между Скинградом, Кватчем и Анвилом, перевозя грузы, а заодно и выполнявшим поручения по закупкам от жителей всех трёх городов. Парень успешно справился с задачей, привезя в точности то, что требовалось Детриллу и в нужном количестве. Теперь портному оставалось только каждый раз детально расписывать, чего и сколько надо купить, и передавать нибенийцу перед рейсом список и деньги. Своё время и удобство Селас ценил очень высоко, так что оплата его поручений составила заметную долю от прибыли, получаемой имперцем с каждой поездки.

***

В кухне царила умиротворяющая тишина. Лучи рассветного солнца проникали через окно, но не достигали стола, за которым завтракали сёстры, не лезли в глаза. Третье место за столом пустовало уже довольно давно, и такие ранние посиделки вдвоём стали в порядке вещей. Разговоры чаще велись вечерами, ведь за день у обеих девушек набиралось предостаточно разных событий и мыслей, которыми хотелось поделиться. По утрам же приятнее было молча наслаждаться обществом друг друга, понемногу просыпаясь и настраиваясь на новый трудовой день.
Мирта допила свой любимый чай с розой, мягко улыбнулась сестре, поднялась и принялась собираться в мастерскую. После завтрака всегда прибиралась старшая из девушек. Ведь хотя «Благоуханная лилия» и ткацкая мастерская начинали работать в один и тот же час, младшей, чтобы добраться до рабочего места, требовалось преодолеть несколько улиц, а не просто перейти из жилой части дома в торговую. Поэтому Умара неспешно пила кофе и с нежностью наблюдала за сборами сестрёнки.
Осенью нынешнего 111 г. 4 Э. Мирте должно было исполниться семнадцать. Она давно сильно перегнала в росте Умару, так и оставшуюся невысокой. Возможно, причиной тому было полуголодное детство, когда старшая из сестёр недоедала сама, прилагая все усилия, чтобы прокормить младшую. Светленькая Мирта всегда казалась более опрятной и хорошенькой, чем смуглая Умара. Та, хоть и была постоянно чистой и аккуратной, как того требовала работа на кухне, и насколько позволяла заношенная и застиранная одежда с давно въевшимися пятнами, выглядела в сравнении с младшей сестрёнкой сущей замарашкой.
После воцарения в трактирной кухне Зары, помимо той еды, которую девочкам выдавали вместо части жалованья, повара то и дело баловали белокурую милашку вкусненьким. Надо отдать Мирте должное, она в свою очередь всегда старалась сберечь часть угощения для Умары, которую искренне любила. Но что делать, если лакомый кусочек тебе порой, проходя мимо, засовывают прямо в рот? Разве что, поборов врождённую стеснительность, просить ещё немного для сестры, что она и делала, но прислушивались к этим просьбам не каждый раз. Зара неплохо относилась к Умаре, но баловать, чем повкуснее, любила именно Мирту. Не удивительно, что девочка, не обладавшая к тому же подвижностью старшей сестры, была заметно полнее неё. Сменив кухонную суету на спокойное ткацкое ремесло, девушка сохранила округлость форм, выразительностью которых всё же заметно уступала Умаре.
Лицом Мирта пошла в мать, которую Юсуф, отнюдь не обделённый женским вниманием, приметил далеко не случайно. В отличие от старшей сестры, её можно было, не покривив душой, назвать красивой. Девушка была высокой, неторопливой, мечтательно-застенчивой, имела золотисто-русые волосы и большие серые глаза, а её светлую кожу оживлял нежный румянец. Она привлекала немало восхищённых взглядов, но не замечала этого, а от любой попытки завязать знакомство бежала, как от чумы. Круг общения Мирты ограничивался двоими домочадцами да ткачом-учителем, с которыми девушка привыкла иметь дело.
Девушка бросила взгляд на часы и засуетилась. Что-то на этот раз её сборы затянулись. Не хватало только опоздать! Тогда старый имперец полдня будет ворчать!
Помахав Умаре на прощание, она исчезла за дверью.

***

Мирта расправила в руках образец узорчатой ткани и повернула его к свету, разглядывая рисунок. Всё в нём — от использованных цветов, до сплетения нитей — было придумано и создано ею. Довольная результатом, она поднялась, чтобы отнести материю на суд учителя. Теодрил придирчиво осмотрел работу девушки и одобрительно поцокал языком. Уже давно ученица не давала ему ни малейшего повода для недовольства.
— Передохни пока, пора пообедать, — пробурчал ткач, продолжая гонять свой станок.
Мирта тут же отложила работу и направилась к очагу. Выросшая при кухне в таверне, готовила она великолепно, и забота о том, что состряпать на обед, а порой и на ужин, почти с начала ученичества легла на её плечи. Пока ученица возилась по хозяйству, пожилой нибениец не прекращал ткать. Девчонка-то вон какая шустрая стала! Не угонишься за ней! Наконец девушка накрыла на стол и позвала Теодрила обедать.
Хотя Мирта по-прежнему считалась подмастерьем, всё больше материи, выходящей из мастерской Теодрила, было полностью выткано её руками. Учитель старел и уже не мог как прежде работать в полную силу: слабели руки, подводили глаза... Да и то сказать, приятно, когда есть кому перепоручить дела, а самому подремать лишний часок после обеда или расправить плечи, выйти подышать воздухом, посидеть под раскидистым деревом на площади напротив городских ворот... За свою жизнь имперец скопил довольно, чтобы хоть сейчас отправиться на покой и безбедно прожить остаток дней. Но всё-таки желания совсем отойти от дел у него не возникало — праздное существование представлялось ему скучным. Другое дело — отдохнуть чуток подольше, а там и снова за любимое дело — к ткацкому стану. Взяв ученицу, он был вынужден признать, что женщины — вовсе не такие недалёкие создания, как представлялось ему прежде, и даже находил определённую радость в успехах Мирты, которые, впрочем, полагал своей личной заслугой. В целом же к ней он относился вполне хорошо, но сильно сердцем не прикипел. Кроткая и отзывчивая девушка в глубине души это чувствовала и отвечала ткачу тем же — уважала, слушалась, перенимала мастерство, помогала, в чём могла, но и только.

***

111 г. 4 Э. Месяц Высокого солнца. Кальвен неторопливо ехал в своём фургоне, который бодро тянула ухоженная четвёрка крепких и выносливых гнедых лошадей. Рано утром он выехал из родного Скинграда и к завтрашнему полудню намеревался быть в Анвиле. Настроение у него было безоблачным, под стать выцветшему от жары небу над головой. Он отбросил соломинку, которую жевал, тряхнул вожжами, чтобы не успевшая устать упряжка двигалась чуть побыстрее, и негромко затянул песенку, подцепленную от крестьян, трудящихся на полях и виноградниках.
Жизнь была прекрасна. Эти поля, поросшие золотистой травой, дорога, знакомая до последнего кустика у обочины, бездонное бледно-голубое небо над головой — всё это принадлежало ему одному. Горячее солнце южной части Сиродила покрыло кожу возчика бронзовым загаром и почти добела выжгло светлые волосы. Рейс обещал быть удачным. С полным кошельком он вернётся домой, к радости матери, которая каждый раз ждёт его и тревожится. Будто бы ей невдомёк, что её сын знает этот путь лучше, чем собственную комнату! О разбойных нападениях на Золотой дороге давно не слышали, хищным зверям хватало добычи и без конины с человечиной. И потом, разве сам он, дожив до девятнадцати лет, всё ещё дитя неразумное, неспособное позаботиться о себе и доставить товары в целости?
Молодой нибениец уже три года самостоятельно занимался перевозкой грузов — делом унаследованным от отца. На пути Кальвен делал остановку в знакомом месте, где можно было напоить лошадей у природного источника и дать им передохнуть, а заодно перекусить самому прихваченной из дома снедью, после чего ехал уже до самого вечера. Путь был выверен и проделан не раз.
Фургон Кальвена спозаранку выезжал из Скинграда на Золотую дорогу и неторопливо двигался к западу до ответвления на Кватч, которого достигал часам к пяти вечера. Если у возчика были поручения и в этом городе, он сворачивал на север и к восьми часам пополудни доезжал до ворот, устраивался на ночлег, а на следующий день занимался делами. Если таковых набиралось немного, и решались они быстро, после обеда можно было снова трогаться в путь, чтобы около девяти вечера остановиться в таверне «Брина Кросс», от которой уже недалеко и до Анвила. Однако, обычно дело заканчивалось повторной ночёвкой в Кватче. Зато без риска что-то забыть, перепутать или сделать абы как в спешке. Да и лошадям возможность получше отдохнуть после долгой работы накануне перед новой поездкой. Выезжать с раннего утра смысла не было — всё равно в урочное время до Анвила не добраться, поэтому в первой половине дня парень мог завершить, что не успел или просто походить по городу, прикупить что-нибудь для себя и для матушки или зайти в часовню Акатоша, вновь любовно и благоговейно отстроенную жителями после Кризиса Обливиона. Ведь никто иной, как бог Дракон Времени, явился на помощь людям и помог выстоять в уже практически проигранной борьбе с даэдрическим Лордом Разрушения Мерунесом Дагоном, успевшим в телесном облике проникнуть в Нирн. Пообедав в гостинице, парень трогался в путь, через три часа снова был на Золотой дороге, к вечеру доезжал до «Брины», а оттуда утром отправлялся в Анвил, где оказывался не позже девяти часов утра.
Такие рейсы позволяли Кальвену не торопясь разбираться со всеми заказами и доставками, и оставляли довольно времени, чтобы без ущерба для дела обменяться новостями с другими возчиками, которых всегда полным-полно набивалось в «Брину Кросс». Условия там для них были самые подходящие, цены приемлемые, а утренний приезд в конечный пункт назначения давал хорошую возможность спокойно и без лишней суеты сделать всё необходимое за один день.
Если же, как нынче, нибенийцу предстоял прямой рейс до Анвила, он проезжал мимо перекрёстка с дорогой на Кватч и в половине седьмого добирался до придорожной таверны «Готтшо». По совести говоря, парень не слишком любил это заведение, больше подходившее для досужих богатых путешественников, хотя, само-собой, и для тех, кто занимался перевозками, места там были. Всё же хозяева не враги себе — упускать такой солидный кусок. Однако, во время тех поездок, когда парень заезжал в Кватч, разве что всерьёз разгулявшаяся непогода могла заставить его свернуть с дороги и задержаться в «Готтшо», чтобы переждать ненастье.
В обычное время четвёрка довезла фургон до постоялого двора. На исходе дня там всегда собирались крепкие мужики также занимавшиеся перевозкой грузов. Чаще всего орки, норды, имперцы или редгарды, хотя здесь их компания была не столь многочисленной, как в «Брине». Но и из них большинство было в той или иной степени знакомо между собой, так что и тут, обычно, находилось с кем поговорить, кого послушать, над кем подшутить.
Вся эта братия предпочитала ночевать в общей комнате на втором этаже, где продолжались и постепенно затихали начатые за ужином разговоры.
Кальвен распряг свою четвёрку, позаботился о лошадях и только после этого позволил себе зайти в таверну, передохнуть, поужинать и послушать, о чём судачит народ.
Знакомые встречали его дружескими кивками и поднятиями рук, он улыбался и отвечал тем же. Двое из сидевших за большим столом подвинулись, освободив для него место на лавке. Парень сделал заказ проходившей служанке и пристроился рядом с ними. В ожидании ужина он принялся осматриваться и прислушиваться, чтобы при случае влиться в общий разговор.
На сей раз в центре внимания был редгард из Восточной имперской компании, хваставшийся своими успехами у слабого пола. По его словам, девки бегали за ним табунами, и падали к нему в постель по первому зову.
— А чего ж ты тогда до сих пор холостой ходишь? — подначил его немолодой бывалый орк, давно усмехавшийся в усы, слушая его бахвальство.
— Да ты что, дед! — возмутился хаммерфеллец, — Это вместо того, чтобы свободным орлом парить — сиднем с одной засесть да завять скромным цветочком?!
— Слабоват твой цветочек видать, если всего с одной завянет, — под всеобщий хохот орсимер спрятал улыбку в кружке с пивом.
Редгард, несмотря на тёмную кожу, заметно покраснел, пару раз попытался заговорить, но его голос не мог перекрыть громких раскатов смеха. В конце концов он плюнул на это, махнул рукой и выбежал вон.
— Обиделся! — подвёл черту орк, проводив его взглядом.
— Да и Сангвин с ним! Надоел! — отозвался суровый северянин, — Негоже о женщинах так-то. Привечают тебя — радуйся, а языком не трепли!
— И то верно, — откликнулись из другого угла, — Меньше бы болтал — так бы не попал!
Впрочем, редгард вскоре вернулся, а чуть позже утешился в обществе одной из служанок, заодно доказав прочим, что хотя бы отчасти его болтовня правдива.
Кальвен посмеялся вместе со всеми, а после, налегая на принесённое рагу, задумался. Холостяков вроде него и этого трепача среди возчиков было немного. Большинство — люди семейные. Вот и ему мать всё чаще под благовидными предлогами подсовывала разных девушек — вдруг какая да понравится. Не то, чтобы он был против женитьбы, или хотел пожить в своё удовольствие без всяких обязательств, как любвеобильный хаммерфелец, но пока что душа у него не лежала ни к одной из них. А намедни, собирая парня в дорогу, матушка прямо заявила — будь жив отец, уж подобрали бы сыну невесту, чтобы зажил, как люди живут. Сетовала, что сама она ему не указ, а ей-де одиноко и скучно ждать его в пустом доме из каждой поездки, вдвоём с невесткой совсем бы другое дело! Такой поворот не слишком обрадовал Кальвена. Он попробовал отшутиться, но мать отстала лишь после упоминания о молодой каджитке, ищущей жильё и готовой стать хозяевам компаньонкой, с предложением взять её в дом, чтобы было повеселее. Тут уж родительница сама замахала на него руками и на время оставила в покое.
Сразу после ужина парень отправился устраиваться на ночлег. Большинство возчиков использовало одну-двух лошадей. Зачастую упряжка Кальвена оказывалась самой большой из всех остановившихся в «Готтшо» на ночь. Посему он предпочитал вставать раньше прочих, чтобы обиходить свою четвёрку, не толкаясь, не задерживая других и не задерживаясь сам. Кроме того, разворачиваться со здоровенным фургоном и выезжать на дорогу всяко удобнее, пока во двор не высыпала толпа народу.
Поднявшись наверх в общую спальню, молодой нибениец удобно устроился на нижнем ярусе кровати поближе к выходу, чтобы, поднявшись спозаранку, не будить остальных. Кто-то из проезжих трудяг довольствовался тюфяком — такой ночлег обходился на пару септимов дешевле, но Кальвен, которому требовалось выспаться получше и побыстрее, предпочитал переплатить. Он вполне мог позволить себе и отдельную комнату, стоившую ещё дороже, но не видел в этом смысла. Засыпал он легко и спал крепко, так что соседи по ночлегу не могли ему помешать. Поздние разговоры ещё не полностью смолкли, когда парень видел уже третий сон.
Кальвен проснулся на рассвете. Другие возчики ещё вовсю храпели. Он тихо оделся и почти беззвучно спустился вниз. Хозяева пока не встали, но парень отлично знал, что к тому моменту, как он закончит с делами, простой завтрак для трудовых людей будет уже готов. А гости чином повыше, которым требуется более изысканная стряпня, обычно и спят подольше, если только не условились с владельцами, чтобы их разбудили прямо с утра и подали всё необходимое.
Нибениец вышел на крыльцо, потянулся, размял плечи и залюбовался розовеющим небом. Вот-вот на востоке засияют первые лучи, предвестники дневной жары, спешащей на смену утренней свежести. Некогда зевать по сторонам. До самого зноя хорошо бы попасть в Анвил. Кальвен зашагал к колодцу, чтобы умыться и напоить лошадей перед дорогой.

Кальвен.
Между делом он услышал позади дробный перестук копыт, но не придал этому значения. Парень налил одно из двух своих вёдер, снова до краёв набрал колодезное и собрался уже наполнить второе, как вдруг обнаружил, что первого на месте нет.
Это ещё что за новости? Свой брат-возчик таких шуток себе обычно не позволяет. Кальвен медленно обернулся. Пока он возился у колодца, к «Готтшо» подскакал курьер на вороном скакуне. Конь был весь в мыле и тяжело поводил боками, а его наездник, вырядившийся, точно на праздник, как ни в чём не бывало, нёс к нему набранную нибенийцем воду.
Между возчиками и курьерами существовала давняя и прочная неприязнь. Одной из её причин было то, что первые не воспринимали работу вторых всерьёз. Разве ж это настоящее дело? Носятся как ошалелые по всему Сиродилу, разнося новости, точно болтливые птицы! То ли дело доставка грузов! Вторые же полагали возчиков неотёсанными мужланами, не способными оценить важность быстрой доставки информации. По-своему были правы и те и другие. В мирное время, и когда не происходило иных серьёзных событий, вести, разносимые курьерами, зачастую напоминали слухи и сплетни, порой совершенно непроверенные. С другой стороны, случись серьёзная напасть — полезность служащих «Вороного курьера» сложно было переоценить. Правда, выходило как-то, что и народ под недобрые времена подбирался там совсем другой, куда более достойный уважения.
Вторая причина была глубже и серьёзнее. И те и другие в своём деле использовали лошадей. Только большинство возчиков — своих, либо хозяйских. Того, кто плохо заботился о животных, в их среде недолюбливали и избегали — поди, хороший человек коня-кормильца не обидит. А курьеры гоняли казённых и, бывало, обращались с ними хуже некуда и совершенно не берегли. При этом они обидно смеялись над тяжёлыми неповоротливыми битюгами, с которыми имели дело перевозчики грузов. До открытой вражды с ссорами и драками дело чаще всего не доходило, но задеть и уязвить друг друга обе стороны старались постоянно.
Молодчик, внаглую забравший ведро Кальвена, явно был не из тех, кто всерьёз обременял себя заботой о лошади. Парень нахмурился.
— А ну, поставь, где взял! — резко окликнул он гонца.
Тот обернулся с таким видом, словно не мог поверить, что кто-то осмелился ему перечить. Краем глаза он всё же покосился по сторонам, но, увидев, что нибениец один, пренебрежительно ухмыльнулся.
— Подождут твои мамонты. Пока они со двора выедут, я уже в Кватче буду. Ты не развалишься ещё набрать, а мне — срочно.
— Во-первых, ведро не твоё. Во-вторых, я не нанимался тебе воду таскать. В-третьих, твоему коню всяко остыть надо, потом и напоишь, — Кальвен был готов потерять терпение, но пока говорил ровно.
— Стану я ждать! — фыркнул курьер.
— Тебя его ноги кормят, а ты с ним как?! — уже зло произнёс имперец, — Сколько они у вас выдерживают при таком подходе? А сколько могли бы?!
— Не твоего ума дело! Надо будет — нового дадут.
— А этого куда?! На бойню?! Ему, поди, и пяти лет ещё нет! Ты погоди! Вот дойдёт до вашего хозяина, как ты с лошадьми обращаешься!.. Они меж тем денег стоят и немалых — ему прямое разорение!
— Много ты понимаешь! Наше дело — как можно быстрее приносить известия, на этом владельцы и делают деньги. А лошади… — он сделал пренебрежительный жест, будто стряхивал с пальцев какую-то гадость.
— И какую же такую спешную весть ты сейчас везёшь? — Кальвен из последних сил старался сдержаться, хотя внутри у него всё кипело.
— Так я тебе и сказал! В следующем выпуске «Вороного курьера» прочитаешь. Если умеешь, конечно.
— Да что там читать нынче?! Сказать, ради чего вы лошадей гробите? «У гражданки Империи украли рюкзак с ценным содержимым. Позднее выяснилось, что она забыла его в таверне под лавкой. Пропажа возвращена владелице по первому требованию». Вот и все ваши срочные новости.
Надо сказать, преувеличивал Кальвен лишь самую малость. За неимением серьёзных происшествий «Вороной курьер» в последнее время писал обо всякой бытовой чепухе и мелких неурядицах.
— Много ты понимаешь! — гонец демонстративно сплюнул и собрался отвернуться, давая понять, что разговор окончен.
Кальвен поставил набранное ведро на край колодца и с угрожающим видом шагнул к наглому хлыщу. Тот заметно занервничал, хотя и старался не подавать вида.
— Эй ты, деревня! Стой лучше, где стоишь! Не то пожалеешь! Я — на службе!
Нибениец, бывший, несмотря на род занятий, городским жителем, исподлобья взглянул на курьера и сделал ещё шаг, неторопливо закатывая рукав. Гонец опустил бадейку на землю, трусовато озираясь в поисках стражи.
Изначально у Кальвена было две цели. Во-первых, припугнуть зарвавшегося молодчика и забрать обратно своё ведро, во-вторых, выиграть время для вороного скакуна, чтобы тот успел остыть и передохнуть. Но совладать с поднявшимся в душе гневом было непросто, и тот постепенно брал верх над молодым имперцем. Хоть Кальвен по большей части и был довольно рассудительным малым, порой ему не хватало осмотрительности.
— Отдай ведро. Просто отдай, — сквозь зубы процедил возчик, уже примериваясь для хорошего удара в случае отказа.
Но оробевший курьер, казалось, совсем забыл, с чего началась ссора. Его теперь волновала только собственная неприкосновенность. Причём настолько, что возможное следствие затмило для него причину. Вместо того, чтобы замять это дело и предложить Кальвену забрать воду, тот отступил на шаг и, возвысив голос, чтобы привлечь внимание стражника на дороге, почти взвизгнул:
— Только попробуй меня хоть пальцем тронуть!
— Пальцем тронуть? Да тебя им делали! Была охота руки марать, — протянул с крыльца низкий насмешливый голос. Там, лениво привалившись к косяку и сложив на груди здоровенные ручищи с бугрящимися мускулами, стоял тот самый орк, что накануне подтрунивал над редгардским хвастуном.
Его внушительный вид, а так же то, что к возчику, с которым гонец затеял ссору, подоспело подкрепление, окончательно напугало последнего. Решив, что, конь, которого он забыл напоить при выезде из Анвила, перебьётся без воды и дальше, курьер с досадой пнул присвоенное ведро, опрокинув его, и тут же повернулся к скакуну, чтобы вскочить верхом и дать дёру. Однако он не учёл одной мелочи. Пока они с Кальвеном препирались из-за воды, вороной, оставленный без присмотра, успел отойти в сторону и теперь свободно гулял по двору.
Орк посторонился. У него из-за спины вынырнул давешний редгард, быстро подошёл к коню и завладел поводьями. Вороной, явно не привыкший к хорошему обращению, испуганно дёрнулся, косясь на незнакомца, но мало кто умеет понимать лошадей лучше хаммерфелльцев, так что темнокожий возчик быстро успокоил скакуна.
Курьер затравленно озирался. Времени он явно потерял куда больше, чем если бы позволил Кальвену спокойно обиходить свою четвёрку, и занялся вороным в свою очередь. А теперь он оказался среди раздосадованных возчиков и в довершение всего лишился возможности сбежать.
Орсимер с показной ленцой оттолкнулся спиной от дверного косяка, неторопливо подошёл к Кальвену и опустил тяжёлую ладонь ему на плечо.
— Не горячись, парень. Он всё понял, сейчас извинится и исправит то, что натворил, — при этом желтоватые глаза с ромбовидными зрачками исподлобья выразительно уставились на курьера, а свободная ручища будто бы невзначай опустилась на рукоять длинного кнута, прицепленного к поясу.
Ни единого следа не оставил этот бич на спинах и боках лошадей, зато среди хищников, в разное время пытавшихся напасть на орка и его упряжку, многие носили характерные отметины и отнюдь не горели желанием свести повторное знакомство с владельцем этого оружия. Разумеется, речь о тех, кто пережил первое.
Теперь уже и возможное заступничество стражника не казалось курьеру достаточной защитой. Сказать, что возчики отняли его коня и не отдают? Как же! Делать трудовому народу больше нечего — с утра время терять. Кто в такое поверит? Правда, вороного тогда вернут, но ведь прежде расскажут и свою версию событий. Куда более правдоподобную. А ведро, взятое без спроса, вполне может потянуть на мелкую кражу. И подтвердят же все, как один! Хорошо ещё, если не начнут обвинять в попытке украсть товар! С них ведь станется!
Орк, ощутив, что Кальвен немного расслабился под его рукой и не кинется в драку, выпустил плечо нибенийца и спокойно с наигранным добродушием обратился к гонцу:
— Ты же всё понял, правда? Не повезло тебе — папка с мамкой не научили себя вести, ну да я нынче добрый. Пособлю и денег не спрошу. Значит так. Извинись.
Курьер окинул двор безнадёжным взглядом и еле слышно пробормотал нечто неразборчивое.
— Не слышу. Громче, — тем же тоном велел орк, поигрывая кнутовищем незаметно оказавшимся у него в руках.
— Извини… — процедил гонец.
— Над тоном придётся поработать, но для начала — сойдёт. Теперь подними ведро, очисти от песка, набери заново и отдай хозяину.
— У него вон полное из колодца уже вынуто, — слабо огрызнулся курьер.
— А это он сейчас во второе ведро перельёт, - орк с широкой улыбкой развёл руками, мол, разве ж это проблема?!
Именно это Кальвен незамедлительно и проделал. И так уже задержался дальше некуда. Гонцу был вынужден поднять опрокинутую бадейку и хорошенько её почистить, поскольку путь к колодцу ему преградила толстенная рука, непоколебимая, точно каменная ограда. Жест сопровождался терпеливо-суровым пояснением:
— Грязь в колодец не тащи.
Курьер набрал воду, перелил в ведро и без дальнейших понуканий протянул Кальвену, после чего в сопровождении орка отступил в сторону, дав наконец нибенийцу возможность заняться своей упряжкой.
— А теперь, — проговорил орк, когда молодой имперец отошёл от колодца, — ты как следует поухаживаешь за своим конём. Да так, чтобы я видел.
— И я! — хищно сверкнул белыми зубами редгард, — И только попробуй потом на нём досаду выместить! Я вас обоих запомнил. И тебя и вороного. Не спутаю. Увижу тебя на другом, или пойму, что этому под тобой по-прежнему не сладко — пеняй на себя. А я много где по Сиродилу мотаюсь, имей в виду.
Орк дружески кивнул хаммерфелльцу, явно одобряя его вмешательство. Под их присмотром курьеру ничего не оставалось, кроме как сбросить свой нарядный камзол и хорошенько позаботиться о коне. Ни малейшая оплошность не оставалась без требования немедленно её исправить. К тому моменту, как возчики оставили гонца в покое, его щегольские штаны потеряли свой шикарный вид, тонкая рубашка пропиталась потом, а сам он начал смахивать на мокрого воробья, вдобавок извалявшегося в пыли.
Кальвен же, занимаясь своими лошадьми, снова и снова прокручивал в голове недавнюю сцену и гнев его, приглушённый вмешательством орка, начал распаляться вновь. Он перебирал в уме слова, которые следовало бы бросить наглецу в лицо, представлял, как тряхнёт его за шкирку, как врежет кулаком, опрокинет в грязь, что тот развёл, разлив воду. В этих думах нибениец находил мрачную отраду, но невозможность выместить своё настроение всё сильнее угнетала его. Не сказать, чтобы он был задирой, но нахальства и несправедливости не терпел, а плохого обращения с лошадьми не мог простить никому.
Закончив с делами и отправляясь завтракать, он не удержался и от души въехал кулаком в дверной косяк, давая выход своей ярости. Столько времени потерял зря! Теперь не нагонишь! Да ещё и настроение скатилось в Обливион! С такого утра — весь день насмарку!
Наскоро и без удовольствия поев, Кальвен засобирался в путь. Порой он и в более удачные дни скрашивал дорогу бутылочкой пивка. Править упряжкой крепкому парню это нисколько не не мешало, зато настроение, и без того, обычно, хорошее, становилось ещё лучше. Чаще всего он позволял себе немного расслабиться на участке от Кватча до «Брины Кросс». Но на сей раз прихватил пару бутылок в Анвил.
На выходе из таверны Кальвен встретил орка с редгардом, наконец отпустивших гонца и отправлявшихся завтракать. А ведь и они потеряли драгоценное утреннее время. И всё из-за одного урода. Немного улёгшаяся досада снова подняла голову. Хорошо ещё, что курьер успел отъехать от постоялого двора и не попался парню на глаза.
Стоило фургону выехать на дорогу и двинуться к Анвилу, Кальвен открыл первую бутылку и втянул прохладный напиток. Напряжение немного отпустило, и вторую он пил уже не спеша, смакуя каждый глоток. Да и даэдра бы с ним, с этим курьером! Может, хоть поймёт чего, и коню полегче станет. Редгард его правильно припугнул. Пусть теперь на одном ездит и о нём заботится. Встречались среди курьеров и такие, у кого были постоянные лошади.
Эти мыли окончательно примирили Кальвена с действительностью, и в Анвил он въезжал уже в приподнятом и благодушном настроении.
До полуденного пекла достичь города не удалось, но случайно набежавшая тучка освежила проезжего и его упряжку небольшим дождичком, прибила горячую дорожную пыль и тут же умчалась прочь. Точно сам мир извинялся за то, что под его небом встречаются недоразумения вроде этого курьера, и старался сгладить утреннее впечатление.
Дальше всё тоже пошло довольно удачно. Кальвен доставил товары куда следовало, без проблем закупил большую часть обратного груза и решил, прежде чем заняться мелкими заказами, выполнить поручение Детрилла Селаса. Оставив лошадей на городской конюшне, он отправился к мастерской Теодрила. Вряд ли загружать оплаченные ткани придётся сразу. Да и не так там много, чтобы фургон подгонять. Поди, на себе перетащит.

***

Людей Мирта по-прежнему стеснялась, и когда к мастеру приходили покупатели или заказчики, старалась потихоньку выйти из комнаты, а если работы было так много, что времени терять никак нельзя, пряталась за полотном, которое ткала, чтобы оставаться как можно более незаметной.
В этот послеобеденный час девушка сидела за станком, челнок бойко сновал в её умелых руках. Солнечный луч, проникший через окно, вызолотил светлые волосы юной мастерицы, поделился сиянием со светлым платьем. Её наставник после трапезы вышел подышать свежим воздухом и до сих пор не вернулся, но Мирта не тревожилась: в последнее время тот всё чаще задерживался на таких прогулках, зато возвращался всегда в благодушном настроении и с удовольствием брался за работу. Тем более сегодняшний небольшой дождик добавил летнему дню благодатной свежести. А вот в непогожие дни, когда из дома было носа не высунуть, ткач нередко ворчал по любому поводу, а то и без каких-либо причин придирался к ученице. Работа у девушки спорилась, она с улыбкой тихонько напевала что-то светлое и радостное, само собой приходившее на ум. Застенчивая и чуждая всяких увеселений, избегающая общения, настоящих песен Мирта практически не знала.
Заслышав шорох на крыльце, она подняла голову, продолжая улыбаться. Учитель нынче что-то сильно подзадержался, но вот, наконец-то, и он. Незапертая дверь приоткрылась, однако вместо Теодрила на пороге показался молодой загорелый нибениец.
Парень замер, очарованный прелестной картиной, представшей его взору. Окутанная солнечным сиянием, в глубине просторной комнаты за ткацким станом сидела миловидная девушка в расцвете юной свежести и встречала его улыбкой. Правда выражение её лица быстро изменилось, уступив место смущению, но и нежный румянец, окрасивший светлую кожу, шёл ей необычайно. Кальвену показалось, будто давно выветрившееся пиво вдруг ударило в голову не хуже столетнего бренди.
— Я... э-э-э... — парень постарался среди воцарившегося в мыслях сумбура отыскать нужную, — у меня дело к господину Теодрилу.
— Он должен скоро вернуться, — скромно потупившись тихонько отозвалась Мирта. Девушка пребывала в некотором замешательстве. Предложить парню войти? Тогда ей, верно, достанется от ткача, что в его отсутствие принимает гостей. Да и вот ещё! Незнакомец — и так близко!.. Нет-нет, лучше пусть стоит, где стоял! Если же, напротив, попросить посетителя прийти попозже, а дело окажется срочным, учитель и подавно будет недоволен. Но нибениец сам разрешил её сомнения.
— Можно я подожду его здесь? — спросил он, указывая на лавочку возле двери.
Юная мастерица с облегчением кивнула. Пожалуй, так будет лучше всего. Теодрил сможет переговорить с ним как только вернётся, и всё же едва ли ткачу придёт в голову, что ученица отвлекалась от дела в отсутствие учителя, раз уж парень остался сидеть у самого входа, а сама девушка — за станком.
Продолжая работать, Мирта старалась забыть про имперца, но то и дело невольно посматривала на него. Кажется, она уже мельком видела этого нибенийца. И, похоже, не раз. Бывал он в мастерской наездами, но до сих пор всегда заставал хозяина на месте, так что Мирта, стоило приоткрыться входной двери, поскорее сбегала в дальнюю комнату. И вдруг она оказалась вынуждена сама встречать нежданного гостя.
Девушка выбранила себя за очередной взор, украдкой брошенный на нибенийца, и постаралась углубиться в работу, но невольно чувствовала на себе ответный взгляд, который, пробежавшись по мастерской, вновь и вновь возвращался к ней. Кальвен же тем временем пытался найти ответ на весьма занимавший его вопрос: кем она приходится ткачу? Молодая жена? Дочь? Наёмная работница? Ученица? Как бы узнать? Расспросить? Не ровен час сам Теодрил вернётся во время такого разговора. Неловко может выйти…
Мирта заставила себя сосредоточиться на узорчатой материи, которую ткала. Её движения были плавными, но приятно округлые руки так и мелькали. Видно было, что девушка знает и любит своё дело. Возчик невольно любовался ею. Осиянная солнечными лучами, она казалась почти неземным созданием.
Кальвену казалось неловким молчать, но он не мог решиться начать разговор, а застенчивая девушка сама не раскрыла бы рта даже под страхом смерти. Такое положение сохранялось вплоть до возвращения Теодрила, который, как оказалось, незаметно задремал в ажурной тени своего любимого дерева.
При появлении хозяина мастерской Кальвен вскочил, и, учтиво поприветствовав ткача, протянул ему заказ скинградского портного. Тот внимательно изучил бумагу и недовольно пожевал губами.
— Ты когда обратно поедешь?
— Собирался завтра на рассвете.
— Не успею. Большая часть того, что на этот раз требуется господину Детриллу, у меня есть, но вот эта ткань, — он постучал пальцем по списку, — совсем недавно была куплена одним купцом. Я уже начал работать над пополнением запаса, но раньше, чем послезавтра к вечеру, готово не будет.
От таких новостей Кальвен немного растерялся. Его ждали в Скинграде, он обычно не задерживался в рейсе и дорожил репутацией обязательного и пунктуального возчика. Но, если подумать, Детрилл Селас был одним из самых щедрых горожан, пользовавшихся его услугами. Послезавтрашний вечер... Отправляться в ночь небезопасно, достаточно чуть сбиться в темноте с дороги — того и гляди опрокинешься вместе с фургоном в овраг. Значит, тронуться в путь он сможет только утром третьего дня.
— Господин Теодрил, а поскорее никак не выйдет?
— Послезавтрашний день — крайний срок. А ежели по уму, так надо бы ещё денёк набросить. Быстрее даже не возьмусь. И пусть господин Селас радуется, что я не требую доплаты за срочность. Как-никак — постоянный заказчик.
Кальвен удручённо кивнул. Как ни гони лошадей, за день от Скинграда до Анвила не доедешь. Так и тут, проси не проси — на всё своё время нужно.
А ткач уже повернулся к ученице:
— Слышишь, Мирта? Придётся тебе задержаться! Эти дни работаем допоздна, откладываем в сторону всё, кроме заказа господина Детрилла Селаса.
Девушка покорно кивнула. Вот, значит, как её зовут… Мирта.
Молодой имперец оплатил то, что было в наличии, забрал товар, убедившись, что без труда донесёт покупку за один раз, и ушёл, чтобы закончить с менее значительными делами. Больше нигде проблем не возникло, и за пару часов до заката парень был уже свободен.
Что за беда, если он задержится в городе на несколько дней? И испортит этим свою до сих пор безупречную репутацию? Нет, нужно сделать иначе. Завтра утром он отправится обратно в Скинград, чтобы доставить всё в срок, объяснит данмерскому портному ситуацию, отдаст то, что успел привезти, а затем, не гоняя попусту фургон, верхом или на небольшой телеге вернётся в Анвил и дождётся, пока ткач выполнит заказ.
Сперва Кальвен думал провести весь вечер в гостинице, расположенной вне города у северных ворот, где останавливалось большинство народа, связанного с перевозками. А там, может, пропустить кружечку-другую, да и лечь пораньше, чтобы поутру отправиться в обратный путь, но чем сильнее день близился к завершению, тем меньше ему хотелось воплощать это намерение. Закончилось тем, что когда начали сгущаться бархатные сумерки зрелого лета, молодой нибениец, сам не зная как, оказался под окнами мастерской Теодрила, из которых струился мягкий уютный свет.
Парень ухватился за подоконник, подтянулся и заглянул в комнату. Старик и девушка всё ещё были заняты работой. Не зря ткач сказал, что трудиться придётся допоздна.
Имперец спрыгнул в густую траву, обрамлявшую фундамент. Поправил одежду, пригладил волосы, взошёл на крыльцо и постучал в дверь.
— Не заперто! — послышался голос хозяина, и дневной посетитель снова появился на пороге, — Заходи, да дверь закрой! Мошкары напустишь, — проворчал ткач, вопросительно глядя на парня, зачем, мол явился? Ведь всё, что имелось в наличии, ещё днём забрал, а остальное не готово, сказано же было!
— Господин Теодрил, я — только сказать. Завтра, как и собирался, поеду обратно в Скинград, отвезу, что нужно, заодно объясню господину Селасу, почему с заказом задержка. Не думаю, что он его отменит! А к назначенному сроку приеду в Анвил снова.
— Ладно… Так-то мне всё равно, где ты будешь, главное, что заказ в силе. Молодец, что предупредить догадался, — голос у мастера оставался ворчливым, но Мирта удивлённо взглянула на старика. Удостоиться от него похвалы — надо было очень постараться. Особенно человеку постороннему.
Кальвен уважительно поклонился, невольно бросил очередной взгляд на девушку и встретился с ней глазами. Та торопливо потупилась, вся порозовев от смущения. Он попрощался и вышел наружу, поскорее затворив дверь, чтобы не вызвать неудовольствия ткача.

***

Если бы молодой нибениец тронулся в путь как только закончил с делами, он вполне мог бы заночевать в «Брине Кросс». Но Кальвен обычно предпочитал не торопиться с выездом из Анвила и дать лошадям получше отдохнуть перед обратной дорогой. Тем более, что отправиться можно было спозаранку, поскольку постоялый двор располагался снаружи от городских стен, и не требовалось дожидаться открытия ворот. Здесь были хорошие просторные конюшни и надёжная охрана, какой не могли похвастаться другие гостиницы и таверны. Иначе владельцу заведения, где останавливается торговый люд со своими товарами, просто нельзя. Зато постояльцы могли спать спокойно — на памяти Кальвена не было даже ни единого слуха, чтобы у кого-то тут пропал груз. Разве что Зенитару или Ноктюрнал было известно, во что обходилась хозяину такая невнимательность местной Гильдии воров к его гостям, но дело, видимо, того стоило.

Возможно, окажись парень вечером в дороге, свежесть восприятия наступления летней ночи, дурманящего запаха трав, стрекотания насекомых, первой робкой переклички ночных птиц вытеснила бы у него из головы дневные впечатления. Но вечер он встретил в городе и еле успел выйти до закрытия ворот.
За ужином Кальвен был рассеян и почти не принимал участия в разговорах. Решив, что нибениец просто устал за день, знакомые, каковых и здесь у него было немало, в том числе и среди возчиков, приезжавших вдоль побережья из Хаммерфелла, почли за лучшее оставить его в покое. Но хотя молодой имперец действительно рано отправился спать, заснул он далеко не сразу. Глядя в теряющийся во мраке потолок, парень вспоминал минувший день.
Может, мать права? И ему в самом деле пора жениться? Если уж у старика-ткача такая прелестная молодая жёнушка… Чем он-то хуже? При мысли о том, что очаровательная девушка, должно быть, уже принадлежит другому, Кальвен вздохнул. Впрочем, что-то не давало ему покоя. Будто бы промелькнуло что-то, намекавшее, что Мирта не являлась супругой Теодрила, но нибенийцу никак не удавалось поймать эту мысль. Он ворочался, не в силах ни найти разгадку, ни забыть о своих сомнениях. Вдруг он так резко подскочил и сел на постели, что если бы лежал внизу на двухъярусной кровати, как накануне в «Готтшо», то, верно, ударился бы головой о верхнюю лежанку.
Вот оно! Ткач сказал, что ей «придётся задержаться»! Значит, девушка живёт не с ним!
Кальвен с облегчением откинулся обратно на постель, улыбаясь в темноту. То, что не будучи замужем за ткачом, Мирта могла быть невестой или даже супругой кого-то другого даже не пришло ему в голову. Теперь он был свято уверен, что она свободна. И она находилась совсем рядом. Где-то там, за городскими стенами. Верно уже закончила работу и вернулась домой… Или всё ещё продолжает трудиться?.. Теплое чувство, поднявшееся в груди у молодого нибенийца, казалось было готово объять весь Анвил, где проживала девушка. С мыслями о ней имперец наконец заснул, чтобы с первыми лучами солнца тронуться в путь и поскорее вернуться сюда вновь.

***

Скорей, скорей, скорей! Башмачки Мирты негромко постукивали по брусчатке. Окна домов и уличные фонари давали достаточно света, но сердце девушки всё равно тревожно сжималось, то при виде тёмного силуэта, вблизи оказывавшегося стражником, патрулирующим отходящий ко сну город, то при звуке хмельных голосов, нестройно выводивших какую-то песню возле таверны за углом. Ох! Уж лучше стражник! Она шагала так быстро, что успела запыхаться и ей приходилось делать над собой нешуточное усилие, чтобы не припустить бегом.

Но вот наконец и знакомая вывеска «Благоуханной лилии»! При виде родного дома девушка всё же не выдержала и побежала. На пороге стояла хозяйка лавки и вытянув перед собой руку с фонарём тревожно вглядывалась в ночь.
— Мирта? Почему ты так долго?! Я уже не знала, что и думать! То ли ждать, то ли бежать искать…
Будь Индарио дома, Умара отправила бы его к ткачу, узнать, куда запропастилась сестра, а сама осталась бы дожидаться, но, увы, её возлюбленный был в отъезде.
— Умара, прости! Неожиданно свалилась срочная работа… Я не могла даже сбегать и предупредить тебя…
Глядя в виноватые глаза младшей сестрёнки, старшая ласково улыбнулась.
— Главное, что ты жива и невредима. Заходи в дом, там расскажешь, что там у вас приключилось.
Девушки вошли внутрь. Час был уже поздний, но Умара захлопотала на кухне, заваривая успокаивающий чай с мятой, который отлично прогоняет все тревоги минувшего дня и навевает приятные сны. Нежный аромат с нотками свежей прохлады поплыл по дому.
К тому моменту, как старшая сестра разлила напиток по чашкам, младшая успела переодеться, умыться, распустить волосы и подсесть к столу.
— Так что же за работа свалилась на тебя так срочно? — мягко спросила Умара, подавая Мирте чай.
— Не на меня! Что ты! Господин Теодрил делает куда больше!
Старшая сестра только покачала головой. Она в достаточной мере интересовалась делами сестрёнки и умела находить подходящие источники информации, чтобы иметь представление о том, как на поверку обстоят дела в мастерской.
— Мне кажется, радость моя, ты себя недооцениваешь. Но всё-таки, что же случилось?
— Сегодня приехал парень из Скинграда, привёз заказ от тамошнего портного, Детрилла Селаса, так, его, кажется, зовут… Он часто заказывает у нас ткани и всегда самые лучшие. А тут нужной ему не оказалось. Купцы недавно подчистую её выбрали. Вот и пришлось… Господин Теодрил велел задержаться и заниматься только этим заказом. Послезавтра этот нибениец должен вернуться, и к его приезду всё должно быть готово.
Тут Мирта вспомнила, как случайно встретилась с Кальвеном глазами и снова порозовела. Это не укрылось от внимания Умары и вызвало её любопытство, которое, однако, нельзя было удовлетворить напрямую, чтобы не напугать и не смутить сестру, не то та даже от неё захлопнется, что твоя ракушка. Попробуй потом разговори!
— Так значит, ты до послезавтра будешь возвращаться так поздно?
— Может, и дольше, если не успеем закончить. Господин Теодрил сказал этому парню, что послезавтра — это самое раннее. Работы действительно очень много.
Мирта сделала пару глотков и вдруг рассмеялась, опустив лицо так, что чашка, которую она поставила на стол, оказалась внутри шатра из светлых локонов.
— Ты представляешь! Он пришёл… а господина Теодрила нет! О, Мара!
Умара улыбнулась. Она отлично знала сестру и понимала, насколько её должна была смутить возникшая ситуация, и что смеётся та от облегчения, что неловкий момент остался позади.
— И куда же запропастился твой учитель?
— Он… задремал под деревом после обеда… А тут этот нибениец…
— Он отправился искать хозяина, когда оказалось, что того нет дома?
— Нет… Он спросил позволения подождать у самого входа. И совсем не мешал мне работать, — при этих словах щёки Мирты снова окрасились румянцем. Ей не в чем было упрекнуть посетителя, но не себя. Парень не отвлекал её, но она отвлекалась сама, — Он дождался господина Теодрила, узнал, когда будет готов заказ, и ушёл. Потом вернулся уже вечером, сказал, что не будет дожидаться в Анвиле, а снова приедет к сроку.
— Что ж, это разумно. За пару-тройку дней можно многое успеть сделать, вместо того, чтобы бесцельно болтаться по городу. Похоже, этот нибениец серьёзно относится к своей работе.
— А знаешь… Господин Теодрил его тоже похвалил, — всё ещё с оттенком удивления произнесла Мирта. Всё-таки ткач обычно бывал очень скуп на одобрение.
— За то же самое?
— Нет… Что зашёл предупредить об отъезде и возвращении.
— Да, пожалуй, это говорит об уважительном отношении и о привычке обдумывать свои поступки.
Умара собрала чашки, а Мирта всё ещё сидела, вытянув перед собой руки и рассматривая узоры на скатерти. Уже двое из тех, чьему суждению она привыкла доверять, одобрительно отозвались об этом, практически незнакомом парне. Жаль, что она не успела его толком рассмотреть… Только и запомнила, что бронзовую кожу, да светлые волосы. Но разве у неё есть время пялить глаза на всякого приезжего? Работать нужно!
Девушка поднялась, пожелала сестре спокойной ночи и скрылась в своей спальне.
Умара, убирая посуду, покачивала головой. Похоже, это случайное происшествие произвело сильное впечатление на Мирту. Обычно та больше расспрашивала сестру о дневных делах и о посетителях «Благоуханной лилии», нежели говорила сама, а тут, гляди-ка, вовсе спросить забыла.

***

Фургон, влекомый четвёркой лошадей, катился под рассветным небом Золотого Берега. Ночные грёзы Кальвена стали продолжением вечерних мыслей. Утренние хлопоты не смогли надолго оттеснить воспоминаний о вчерашнем дне и увиденных снах. Правя упряжкой, нибениец снова погрузился в приятные раздумья. Одна из колёсных осей начала поскрипывать. Дома нужно будет осмотреть её и навести порядок, но сейчас, несмотря на мелкую неполадку, парень улыбался. В высоком, чуть визгливом, без конца повторяющемся звуке ему слышалось одно и то же имя: «Мирта!»

 

Следующая глава: Мечты и хлопоты