Дело Чести - игра

[Shandir]

Церен размахнулся для удара, но Томас легко ушел в сторону, пропуская данмера мимо себя. Унизительно пропахав лицом песок, Церен поднялся на ноги.
– Ты слишком увлекаешься, на одном энтузиазме победу не вырвать, - Томас говорил все с той же безупречной и дружелюбной улыбкой. Как же Церена это бесило. – «Ярость тебя погубит», кажется, так говорят.
Да, драться этот парень умел, а видел ли он настоящую жизнь? В какие только клоаки не приходилось залезать Витусу, а следом за ним всегда шел Церен. Как можно было оставаться рыцарем в сверкающих доспехах, идеалистом, примером для подражания, пройдя через бездонные океаны грязи. Витус, наверное, мог, но Церен никогда не знал, что на душе у старого воина, он не мог позволить себе слабости, даже когда болезнь подкосила его.
- Не буду врать, больше всего на свете я хочу разбить тебе лицо до кровавых соплей, - Церен развел руки и спрятал меч. Хватит с него тренировок.
- И у тебя будет такой шанс после скачек.
- Пожалуйста, хотя бы сделай вид, что ты живой человек, а не ходячая пропаганда эталонного рыцаря.
- Я… спасибо, что ты такого хорошего мнения обо мне, но у всех есть недостатки.
- Я не пытался делать тебе комплименты, - Церен сплюнул под ноги и направился к конюшне.
Церен не любил скачки, потому что прекрасно знал, что для него они закончатся со стартом. Томас уверенно обогнал Церена со старта, а затем совсем скрылся из виду. Вайс мог похвастаться умом и выносливостью, но ни он, ни его предки никогда не были скаковыми лошадьми. Да и Церен, слишком злой, чтобы сосредоточиться на гонке, был полностью поглощен в свои мысли, пока перед его носом не замаячил Томас, успокаивающий вставшую в свечу лошадь.
«Дилетант», - победа снова замаячила на горизонте.
Церен пришпорил Вайса и затаил дыхание, они почти на финишной прямой, лошадь Томаса наверняка уже устала и… быть может, он просто выбьет противника из седла, когда тот поравняется с ним? Это будет хорошим уроком Томасу, а команда Церена получит столь желанную победу… Прокусив до крови нижнюю губу, Церен едва унял желание сжульничать.
«Будь что будет», - в ушах стучала кровь, а данмер просто зажмурился и позволил Вайсу нестись вперед, к финишной отметке…
В глазах все еще было темно, и от волнения Церен не услышал имя победителя, но все бросились к улыбающемуся Томасу.
«О, поверь, я уничтожу твой радужный мир уже на дуэли. Ярость меня погубит? О нет, она погубит тебя».
Дуэль Церен помнил смутно, в его сознании отпечатались лишь эмоции: злость и восторг от боя. И он был рад этой возможности – без осуждения и упреков, без последствий, разбить кому-нибудь лицо. Что сейчас творилось с лицом Томаса, Церен не знал, но судя по крови на его щите, парень вполне мог потерять зуб-другой.
«И мы плавно переходим к третьему туру… и никаких глупых скачек».

Изменено 1 декабря, 2019 пользователем Shandir

[Prisoner-Boratino]

Скакун Вальтера не отличался особой прытью. Он вообще был не слишком примечательным - в меру привередлив в пище, не норовист, достаточно послушен и сложен не излишне статно, но и не дурно. Правду люди глаголят - каков хозяин, таково и животное. Как правило, разумеется. Готовясь к старту, немолодой рыцарь ласково поглаживал морду коня, то и дело бросая взгляды то на кого-то в толпе, то на конкурента, Кея Дервия.
- Волнуетесь, сэр Бланкус? - с несмешкой бросил оппонент, перебирая пальцами правой руки серебряные звенья цепочки на левом запястье. - Не понимаю, зачем вы вообще ввязались в это предприятие. Сидели бы дома с женой и сыном, а не рисковали здесь свернуть шею в бешеных скачках.
Вальтер ничего не ответил. Запустил руку в кошель и протянул ладонь с сахаром Всполоху. Жеребец радостно слизал угощение.
По сигналу рванули вперёд. Шли ноздря в ноздрю до самого святилища, прижавшись к конским шеям, то и дело яростно укалывая друг друга взорами, хотя усилиями Всполоха сэру Бланкусу удалось-таки вырваться вперёд на целый корпус. На развороте, лишь стоило Вальтеру схватить платок, с его скакуном приключилось странное. То ли красный цвет тряпки подействовал, то ли еще что, но он вздыбился, закрутился на месте и внезапно наскочил прямиком на Кея Дервия, целясь копытами тому в бок. Рыцарь Колючки едва успел уклониться, но вот коню его досталось по крупу, он взбрыкнул и выкинул седока из седла. Всполох же продолжал бесноваться, крутиться вокруг своей оси и кусать воздух, покуда яркий кусок ткани не исчез из его поля зрения. А, может быть, это нежное прикосновение руки хозяина к холке взяло свое. Во всяком случае, когда сэр Дервий поднялся на ноги и отряхнулся, Вальтер извинился коротким пожатием плеч, пришпорил жеребца и устремился к победе. Изменено 25 ноября, 2019 пользователем Prisoner-Boratino

[Friendly Fire]

— Эй, Вальтер, — шёпотом позвал рыцарь, раздвинув шторы шатра пожилого алхимика. — А нет ли снадобья, чтоб, знаешь, лошадь хлебнула и быстрее пошла? Я хотел ему под хвостом хвойной мазью для ускорения намазать, но, может, у тебя есть средство лучше?

— Мне доводилось лечить людскую хворь, но менее разумных тварей выхаживать не приходилось. Если, конечно, не брать в расчёт каджитов, — задумчиво почесал проклевывавшуюся на подбородке щетину старый рыцарь. — Впрочем, есть одна идейка. Как-то по молодости в одном из борделей Сентинеля я поймал одного котейку да намазал ему задницу тертым корнем хрена. Ох и пришлось же мне тогда раскошелиться — проклятая скотина побила всю посуду и расцарапала лицо одной из местных профурсеток.
— Я понимаю, — глубокомысленно вставил Сван, хотя ничего не понял. — Чего не сделаешь ради науки.
— В общем, есть у меня одно снадобье от болей в суставах на основе листьев мяты, семян горчицы и корня старого доброго хренку. Ломоту в коленях снимает моментально. Могу уверить, и твой план с конём сработает на ура. Но не переборщи, а то сдержать его не сможешь.
С этими словами Вальтер протянул товарищу до середины заполненную зеленовато-бурой массой коробочку из красного дерева.
— Вот спасибо, удружил. Не беспокойся: я конём правлю лучше, чем агацефы плотами на своих вонючих болотах.

 

Сван почесал в затылке, обходя Росинанта со всех сторон, и прикидывая, сколько на него уйдёт мази. Дабы рассчитать воздействие магии на человека и уравновесить её силу, использовались площадь поверхности и вес, в зависимости от типа заклинания. Это если не касаться тех, что влияют на разум.

Такое должно быть и в алхимии. Но кто бы знал, что такое «площадь поверхности» и как её на глазок прикинуть. И кто бы знал, сколько весил Росинант. Сван весьма смутно представлял даже собственные параметры. Зато ему было известно, что рост Адонато — шесть футов и два дюйма; весит его стальной доспех пятьдесят пять фунтов, а сам Адонато — в три раза больше. Он знал, что от угольного вина господина пучит, а ещё — что ему нельзя брать без перчаток крапиву мотыльковую и тем паче есть эту траву. То место, которым он прикоснулся к крапиве, покраснеет, вздуется, как члены утопленника, и покроется пузырями, что страшно зудят. Обычно сия участь постигала руки Крепитуса, но однажды он присел гадить в кусты, и...
— А наше с тобой самочувствие его никогда не волновало. Может, тебе нужна диета... Или наоборот — программа по набору веса. Ну ничего, уж я-то о тебе позабочусь, — сказал Сван коню, который блаженно потчевался овсом, ничего вокруг не замечая.
Он потянул Росинанта к выходу из конюшен. Мерин недовольно дёрнул мордой и поплёлся следом.

 

Всю дорогу до арены конь неторопливо перебирал ногами, нисколечко не желая овеять Свана славой самого стремительного рыцаря Сиродила.

«Как будто я оседлал хоркера. Проклятье! Да это сама лень в обличье мерина.»
В сванову голову пришла запоздалая идея пристроить перед мордой Росинанта небольшую кормушку с овощами и фруктами, которая крепилась бы на деревянных палках по обе стороны его головы на уровне глаз и выдавалась на пару футов вперёд от пасти. Тогда бы он пошёл резво в надежде полакомиться. Ничто Росинант так не любил в этот мире, как вкусно пожрать.

Но рыцарь, конечно, уже не успевал осуществить свою затею; близился старт. Данмерка, допрежь того беседовавшая с «Колючками», отделилась от куцего воинства и вела коня к старту. Она сменила траурно-чёрное повседневное одеяние на парадную золотистую мантию с алыми вставками, а вот выражение лица сменить не додумалась, по-прежнему поглядывая на соперника с отвращением.
Сван же облачился в синюю робу, которая играла в его гардеробе роль парадной, повседневной, походной, летней и зимней одёжки, служила ученической робой и доспехом, надевалась на пиры и на похороны, а также выступила бы в случае его скоропостижной кончины погребальным нарядом.
— Кашу маслом не испортишь, — решил он наконец, и, вытряхнув вязкое содержимое коробки на ладонь, принялся растопыренной рукой мазать коня по всей «площади поверхности». Росинант заблагоухал свежестью мяты и острыми приправами к мясу.

 

— Пахнет колбасками из «Моста»... Откуда? — Спросила Рейнель Хлерву вместо приветствия, крутя головой. 

— Да чтоб я знал. Помочь тебе забраться? — Маг кивнул на коня. На воздухе было видно, какой он огромный — всего на полторы ладони ниже в холке, чем макушка Свана. Данмерка с царственным видом приняла его услуги. — Не могла выбрать что-нибудь поменьше? Как зовут твою лошадку?

— Не могла — с другим конём я совсем затерялась бы на фоне рыцарей. Его назвали Дракон, потому что он огромный и красный, как пламень.

— Слишком в лоб. Я бы назвал его «рьёклинг». Или «малыш». Или «карлик»...

— Имя давала не я, но твои варианты ещё хуже.

Судья принюхался, печально сглотнув слюну. Откуда-то доносился истомный запах колбасок, а он, как назло, не успел позавтракать. Сван взмахнул на коня. Росинант нетерпеливо дрожал, и рыцарь пожалел, что загадал спьяну такое дурацкое желание. Можно было затребовать у Рейнель нечто более полезное. Хлерву держалась в седле прямо, слишком прямо, будто аршин проглотила, и маг вдруг понял, что она — посредственная наездница. Трибуны галдели. Зрители, отошедшие справить нужду, сделать ставку или набить друг другу морду, возвращались на места. Росинант громко всхрапывал и бил себя хвостом, чего за ним отродясь не водилось.

Судья дал старт. 

— Н-н-но! — Сван хлестнул Росинанта поводьями и сжал сапогами дрожащие бока. Мерин выстрелил пушечным ядром — рыцарь откинулся от резкого движения назад, едва не выпав из седла. Конь летел по дороге, почти не касаясь копытами земли; невесомый, как пушинка, высоко подбрасывая в седле ездока. Сван улучил момент и упал ему на шею, прижимаясь к животному всем телом. Так его меньше трясло. Маг чувствовал немилосердные удары по рёбрам и знал, что назавтра они будут болеть.

Но он широко улыбался — Росинант вырвался далеко вперёд. Где-то позади Рейнель наверняка глотала тучи пыли и материла по-данмерски своего Дракона.

— Росинант, мы короли мира! — Порывисто воскликнул Сван. Поднятый мерином ветер хлестал его по лицу пепельными волосами. Мелькающие перед глазами картины сливались, голова кружилась, и он не смел обернуться назад, на Рейнель, но знал, что она была далеко. И смотрела Свану вслед со смесью восторга и зависти.

 

Стремительно приближались две размытые фигуры: синяя и красная. Дамы с лентами, насилу вспомнил рыцарь. В голове у него гулял свежий, как мятная мазь, ветер.

— Тп-ру, — он резко натянул поводья, бросив своё тело назад. Но что-то было не так. Росинант не тормозил. — Стоп, отмена! — Сван попытался завести коня в вольт, но мерин не подчинился. Он во весь опор мчался на даму в синем, и когда та уже открыла рот для вопля, Свану удалось направить коня чуть в сторону и обойти препятствие. — Разворачиваемся! — Кричал он коню, потрясая добытой лентой и сжимая коленями твёрдое мускулистое тело. Но Росинант, прежде чувствительный к шенкелю, не слушался ноги и не замечал вонзившихся в рот удил. Свана болтало во все стороны, то впечатывая в шею коня, то кидая влево и вправо. Он тратил все силы на то, чтобы удержаться в седле.

Мерин нёс его дальше по Зелёной дороге.

 

Росинант домчал ездока к таверне с чёрным вороном на вывеске и сбавил шаг. Конь быстро и нервно выдыхал воздух.

— Действительно «Дурное знамение», — хрипло сказал Сван с кривой усмешкой. Он сорвал голос от понуканий. — Ну что, протараним башкой стену и пойдём на абордаж?

Почувствовав слабину коня, рыцарь наконец захватил управление, впившись во внутренний бок шпорой и поводом командуя поворотить назад. Росинант сдался и, повинуясь немому приказу, поскакал в направлении Бравила. Его копыта отбивали по камню бодрую дробь. Сван подпрыгивал в седле как мешок. Он не чувствовал отбитой задницы и не верил в победу.

«Надо было дать ему меньше мази. Но достаточно много, чтобы мотивировать эту ленивую тварь. Шоровы кости!»

Окаянная математика снова его подвела.

 

Росинант нёс так споро, что Свану удалось увидеть Дракона; плащ его наездницы ярким пульсирующим пятном танцевал перед глазами. Конь шёл под Рейнель небыстрой иноходью, и оттого ещё унизительнее было видеть, как она финиширует на два корпуса вперёд, а Сван кончает заезд вторым и сразу спрыгивает с лошади, с которой едва не упал добрый десяток раз. Глаза у Росинанта пустые и злые. На морде блестит осевшая пена. Он слышит монотонный шум на трибунах. Весь Бравил собрался здесь в этот погожий день, чтобы отдохнуть от городской вони и поглазеть на турнир. Весь Бравил увидел его позор. Проигрыш девке, которая едва держится в седле. Сван не может разглядеть лица зевак, но чувствует, что они во все глаза уставились на него. Если за каждый насмешливый и снисходительно-сочувственный взгляд ему давали бы септим — сейчас он купался бы в золоте.

Рейнель подходит к нему с отвратительной улыбкой и притворно удивляется, что рыцарю удалось сыскать дорогу назад, ведь норды не отличаются острым умом.

— Хорошо, что я не выиграл. Ты, знаешь ли, не слишком красива, — сипло говорит Сван, чтобы хоть как-то уязвить соперницу. — Это бренди во мне говорило. Как наклюкаюсь — так в дамах становлюсь неразборчивый.

Веки полуприкрытых глаз данмерки вздрагивают. Она медленно, лениво бросает слова в пахнущий потом и пряностями разгорячённый воздух арены — как будто делает Свану одолжение тем, что говорит с ним:

— Я передумала. Хочу другое желание. Не пей неделю — местные женщины скажут мне спасибо. — И, развернувшись, уходит к «Колючкам».

Свану хочется плюнуть ей в рожу, но Росинант до сих пор дрожит, как тонкий тис на промозглом ветру, и рыцарь решает, что привести его в чувство — это важнее, чем поединки чести.

Изменено 28 ноября, 2019 пользователем Friendly Fire

[Alice von Bertruher]

  Сэр Октавиан, право слово, оказался человеком честным, и было бы совершенно оскорбительно назвать его пустословом, ибо как только он оставил орсимерку, готовящуюся к предстоящим состязаниям, в тот же миг появился парнишка-редгард, который был то ли оруженосцем, то ли мальчиком на побегушках, и представившийся Саидом (как-то Орра познакомилась с одним редгардом по имени Саид, а точнее Саид Аль-Борак, разбойником и просто нехорошим человеком, но события те произошли год назад до ее так называемого рыцарства, да и то случайно, когда мерзавец грабил с дружками путников, и не трудно догадаться, что после встречи с орсимеркой, больше он подобным не занимается по причине своей скорой кончины) с пятнистой стройной лошадкой. Счастью Орры не было пределов. Лошадь была восхитительна, хоть и звалась до пошлого очевидно, но правильно, Красавицей. И нет, Октавиан не коварный злодей, всурочивший своему оппоненту хромую или косую кобылу, еле плетущую копытами. Она была практически идеальна, так что все зависит прежде всего от самой будущей наездницы.

  И все же как бы между делом Орра разузнала о своем скором сопернике. Ну тут все было понятно: любимый сынок богатого дельца, имеющего связи с представителеми знати и власти, который всегда слушался маму, ибо та была мудрая и расчетливая женщина, в отличие от глуповатого, но богатого, папули. Если бы не романтизированный бардами образ рыцаря, окруженного приносящими тому славу и почести подвигами и воздыхающими прекрасными дамами, который лелеял в своем уме Октавиан, быть бы ему очередным бюрократом, однако молодой человек учиться не хотел, его манил разгорающийся дух авантюризма. Быть может именно поэтому он и подался в Имперский Легион на зло своей премудрой матери. Правда, жизнь там оказалась не сахар. Изнеженный заботами и довольствием парень был совершенно не готов к изморительным тренировкам, от которых болело все тело, а сапоги натирали ноги до огромных пузырей мозолей, ругани офицеров в свой адрес, и прочим удовольствиям солдатской участи. Однако же родители, как бы тот не старался скрыться, таки нашли и вернули обратно домой, но Октавиан не отступил от своих принципов. Хочу быть рыцарем и все тут! Мол, хочу приносить пользу отечеству, восславить свое имя, людям помогать, и все такое прочее. Мать было испугалась за сына, мол, от переутомления в легионе тот помутился рассудком. Благо отец принял таки правильное решение, в коем то веке не согласившийся с мнением жены. Ибо был он в знакомстве с графом Чейдинхола, а посему не составило труда принять в ряды Рыцарей Колючки нового представителя. И доспехами его обеспечили и оружием. Октавиан подружился с Фарвилом и в особенности Бремманом Сеньяном. Однако же все равно был не доволен, что в последствии послужило ссорой с лидером рыцарей. Он был возмущен бездействием и пустым бахвальством ордена, когда в стране происходили события, которые многократно ославили и возвеличили рыцарей подвигами и добрыми делами. Но вместо этого ни один из членов ордена даже в бою настоящем не бывал, а только лишь хвастал своей удалью да смелостью. Октавиан же выхватив меч, объявил о своем решении сделать наконец что-нибудь важное и полезное, пока остальные рыцари зря ума пьют вино да хвастаются глупостями. Благородное, но весьма нелегкое решение. А посему в первой же стычке с разбойниками молодого рыцаря чуть было не изрубили на куски, когда тот попытался защитить обоз торговца, благо во время подоспел патруль легионеров. Однако торговец был тому весьма благодарен, а Октавиан горд собой.

[SnowK]

Под конец состязались Фарвил и Флавий; последний выбрал в качестве скакуна отцовского Реджинальда, которого никто кроме самого графа обуздать не мог – но рыцарь был уверен в том, что конь его признает. И действительно – то ли зверь почувствовал родство бастарда со своим хозяином, то ли хозяйский сын обладал каким-то особым шармом, но факт оставался фактом – сейчас эти двое действовали как единое целое. Фарвил так же выступал на отцовском подарке – чейдинхольские вороные сами по себе считались лучшими в Сиродиле, но его кобылица, Буря, была лучшей из лучших, а в скорости уступала, пожалуй, разве что легендарному Тенегриву… И своенравному Реджинальду, скачущему так, словно его подгоняло всё воинство Дагона.

 

Видя маячащее впереди рыжее пятно Фарвил постепенно терял самообладание, Флавий же был абсолютно спокоен и максимально сосредоточен, казалось бы, он был рожден для этого момента. И хотя парочка пришла к финишу практически одновременно, первым всё же был Флавий – победно он вознес над головой синюю ленту и сделал небольшой круг почета; Фарвил же ещё долго спорил с судьей, доказывая, что у Реджинальда просто морда длиннее, и вообще, участие “Белого жеребца” – жульничество чистой воды.

 

- Тебе не жить. – наконец обратился Фарвил к Флавию лично. – Может, дуэли проводятся лишь до первой крови, но, можешь быть уверен, бастард – твоя будет не только первой, но и последней.
Ответить Флавий не успел – впрочем, не больно то и хотелось. Фарвил удалился, дабы подобрать клинок поострее, сам же рыцарь достал из сумки морковку и скормил её Реджинальду – он это заслужил.

 

- Видели, видели? – вопил граф, рукоплеща. – Это МОЙ сын!
- И ВАШ конь. – отмахнулся Андел. – Уверен, уж в конях-то вы знаете толк – на таком даже эшлендер смог бы прийти к финишу первым – а эшлендеры коней отродясь не видывали.
- А мне казалось, что это Буря Фарвила – лучшая лошадь на свете. – Регулус ухмыльнулся и ткнул собеседника в бок. – Счёт один-ноль в мою пользу.
- Вообще-то – четыре-три… В МОЮ. – нахмурился данмер. – Соревнуются КОМАНДЫ наших сыновей, а не наши сыновья лично – и пока что команда МОЕГО сына ведёт.
- И всё же, признайте, Андел… Это именно ТО САМОЕ поражение, что обесценивает тысячу побед.
- Вы ещё не победили, Регулус… Более того, одна победа на фоне тысячи поражений – такой себе повод для гордости.
- Бу-бу-бу… - собезьянничал Регулус, провожая собеседника взглядом, а затем им же поймал на себе взгляд Флавия; издалека он кивнул отцу и заслужил одобрительный кивок в ответ. Это была игра, в которой ни один из них не мог позволить себе проявить излишнюю эмоциональность и тем самым выдать свои истинные чувства – но, вне всяких сомнений, отец с сыном были довольны друг другом и двигались в верном направлении. От сегодняшней победы Флавия и компании выиграли бы они все – и Флавий, и Регулус, и весь Бравил…
…но, к сожалению, у судьбы были иные планы на их счёт.

 

***

И вот, наступил второй тур – дуэли один на один. Теперь местом действия являлась арена возле разрушенного форта – и то ли трибуны оказались недостаточно просторными, то ли каждый горожанин действительно счёл своим долгом посмотреть на это… Но людей было столько, что в итоге часть зрителей даже пришлось пропустить в яму, из-за чего сражения стали походить не столь на благородные рыцарские поединки, сколь на уличные драки - под улюлюканье толпы, готовой в любой момент вернуть тебя в строй – или же разорвать на куски.

 

В этот раз Флавий и Фарвил были первыми в списке – настолько главе Колючек не терпелось расквитаться с лидером “Жеребца”, хотя, в действительности, у “Жеребцов” и лидера-то не было. Но, после своего триумфального заезда, Флавий снискал в глазах горожан определённую славу – в нём больше не видели бастарда, нет, теперь в нём видели самую настоящую звезду, втоптавшую в грязь данмерскую выскочку и готовую вести весь город к новым победам и процветанию.

 

Флавий старался выглядеть непричастным – да, он приветливо улыбался, махал рукой и даже целовал младенцев, но делал это как-то неохотно… Однако, скромность его была лишь напускной. В действительности же, он наслаждался каждым восторженным возгласом, каждым шепотком, каждым робким взглядом в свою сторону – час его славы настал.
Фарвил же напоминал разъярённого быка – он стоял, сгорбившись, глядя на оппонента исподлобья и удерживая свой двуручный меч одной левой; острием же оно касалось земли и оставляло за данмером глубокую борозду, когда тот шел к центру арены.

 

- Ещё раз повторяю – бои идут до первой крови! – произнес судья. – Оружие, воткнутое в землю является сигналом к вашей капитуляции – просто опуститесь на одно колено и сделайте так, как я сейчас, - продемонстрировал он знак окончания поединка. – Если вы будете ранены, я так же дам сигнал; продолжение боя после условного знака является ПРЕСТУПЛЕНИЕМ и карается по Имперскому закону. Бой начинается на счёт три. Раз, два…

 

Стоило судье лишь произнести “три”, как Фарвил тут же сорвался с места и решительно пошел в атаку – Флавию оставалось лишь уйти в глухую оборону. Раз за разом он блокировал удары данмера, в надежде, что тот устанет и позволит ему контратаковать, но тщетно – теперь воинство Дагона подгоняло не коня Реджинальда, а Фарвила Индариса.
- Познай мой гнев, Бастард! – воскликнул он; обидный факт в его устах окончательно превратился в обидную кличку. – Познай гнев моих предков! Кто из праха был рождён – в прах да обратится!
Клинок Фарвила запылал огнём – даже за стеной щита Флавий ощутил исходящий от него жар. Удар, ещё удар… И щит Рыцарей Белого Жеребца оказывается расколот надвое. Флавий пытается блокировать мечом, но… Напрасно.
“Это конец” – подумал он.
“Это конец” – прочитал он в глазах Фарвила. Щит был для Флавия символом надежды, но, стоило ему разбиться, как он тут же эту самую надежду потерял – с нею волю к победе, волю к жизни. Но Флавий не сдался, нет – лучше уж умереть, чем жить в позоре.
Фарвил нанёс удар – первый, который Флавий не смог, нет, не захотел заблокировать – он же стал для него последним.

 

- И победитель – Фарвил Индарис! – произнёс судья, взяв данмера за руку и вознеся её вверх.
Флавий этого уже не слышал; он лежал, истекая кровью, разрубленный наискосок, ровно по линии, разделяющей его сюрко на зелёное и белое – а ныне алое. Регулус Терентиус закрыл глаза и отвернулся. Вчера у него был один сын – один был, один и остался. И хотя целители уже спешили к Флавию, и хотя они совершенно точно должны были его спасти – для отца он умер.

 

***
Флавий пришел в себя много позже, в лазарете, но долго не мог открыть глаз – боялся, что увидит рядом отца, или, что ещё хуже – брата. Но тем, кто был рядом, всё же оказался граф… Граф Чейдинхола.
- Хороший бой. – произнес Андел Индарис, похлопав рыцаря по плечу, и тем самым вызвав очередной прилив боли. – Победитель хорош настолько, насколько хорош проигравший… И я рад, что этот турнир не превратился для Фарвила в избиение младенцев.
Флавий не нашел, что ответить; нет, уж лучше бы он умер, лучше бы уж Фарвил пришел, и добил его… Но, быть может, в чем-то данмер был и прав. “Кто из праха был рожден…”

 

***
- И победитель – Бремман Сеньян!
На сей раз судья чествовал уже Бреммана. Ещё один их с Марко бой, ещё одно, его, Марко, поражение. Он знал, что его стиль боя не подходит для сражения с бронированным рыцарем, нет, он привык выслеживать беглых преступников по болотам и бить в спину; впрочем, бретонец всё равно держался молодцом – но всё равно оказался для Бреммана недостаточно хорош. Нет, всё же Марко не был рыцарем, он был убийцей, и в открытом бою против рыцаря у него не было ни шанса. В какой-то степени, этот бой открыл ему, Марко, глаза – но то было вовсе отчаяние, подобное тому, что охватило Флавия – скорее уж это было озарение.
“Король остаётся королём во дворце, а повар – на кухне. Нет смысла пытаться быть хорошим в том, в чём ты плох… И уж тем более нет смысла идти на верную смерть тогда, когда можно нести её другим – из тени.”
Марко пожал руку Бремману и покосился на Фарвила; по какой-то причине пылающий меч не давал ему покоя. Что это было? Какое-то зачарование, или..?

Изменено 24 ноября, 2019 пользователем SnowK

[Alice von Bertruher]

  Итак, состязание началось. Орра очень переживала за своих товарищей и желала каждому победы, не думая при этом о собственной очереди. И вот настал и ее черед. Красавица и правда была хороша, но осталось лишь испробовать ее в действии, но куда хорош собой был сам Октавиан, блистающий новенькими чистенькими доспехами с крылатым шлемом на голове. Если бы Орра не познакомилась с ним пару часов назад, приняла бы за императора, если бы при этом, конечно, не знала, что император Уриэль Септим VII ныне мертв, да и вообще он был уже стариком, в отличие от этого молодого еще мужчины, которому и 30 годов нет. Его ясное, но отчего-то довольное лицо, будто он уже выиграл не только предстоящую гонку, но и все состязания вместе, так и лучилось умиротворяющим светом, что так и хотелось набить ему морду. Воседал же рыцарь на белом красивом коне с пышной гривой и хвостом, по сравнению с которыми прически некоторых дам казались соломенным недоразумением.

  Орра успела таки покататься на Красавице и оценила лошадку со всех сторон, даже угостила сладким яблочком и хлебом, укрепив тем самым дружеские отношение с животным. И вот настал ее назначенный час. Оседлав свою лошадку, она поправила хвост отрастающих темных волос и надела свой шлем с высоким гребнем из конского волоса.

Спойлер

примерно такой

  Подали сигнал, и орсимерка вся напружинилась и сосредоточилась, глядя вперед на дорогу, изредка поглядывая на Октавиана, а Красавица вдруг помчалась со всех ног, летела стрелой, будто у нее отрасли невидимые крылья. Орра улыбнулась. Ее соперник где-то позади и победа совсем рядом, только протяни руку да схвати покрепче, и этот богатенький красавчик останется с носом. Однако девушка явно недооценила возможностей своего противника и явно переоценила свою Красавицу. Белоснежный конь, несший на своей спине сияющего на солнце рыцаря в крылатом шлеме, ворвался неожиданно и стремительно, будто коршун на цыпленка, отчего Оррина лошадка шарахнулась в сторону, чуть не скинув орсимерку с седла. А Октавиан не только догнал однорукую воительницу, но и перегнал ее, а затем игриво выхватил алую ленту из руки миловидной девушки, отсалютовав ей как подобает настоящему мужчине, отчего та так и обмякла от изумления, и помчался обратно. В итоге с носом осталась сама Орра. Однако орать при этом на Красавицу ей совсем не хотелось. Все таки старалась лошадка, чего уж тут скажешь.

 

- А вы молодец, леди Орра, - похвалил оркессу вдруг освобождающийся из-под шлема Октавиан. - В какой-то момент мне даже почудилось, что вы выиграете в этом состязании.

- Я неважный ездок, - пробурчала та, как не трудно догадаться, недовольная своим проигрышем. - Так что хвали, Октавиан, Красавицу. Кстати, возвращаю ее восвояси.

- В этом нет нужды, леди Орра. Примите Красавицу в качестве подарка. Тем более, как я погляжу, вы к ней успели привязаться?

- Это...неожиданный подарок. Спасибо, но... - Орра так и опешила.

- Не нужно лишних слов. Отныне это ваша лошадь. А сейчас я порекомендовал бы вам отдохнуть. Скоро нам придется скрестить клинки.

[Gorv]

Сэр Уиллс решил на этот раз обойтись без глупых шуток и на самом деле заказал себе и Гилиону по пинте знаменитого в узких кругах бравильского ячменного пива. К сожалению, альтмер в эти узкие круги не входил, а потому совершенно не понял напитка и выпил ровно столько темной горьковатой жидкости, сколько было достаточно, чтобы это не казалось невежливым. В конечном счете, Мишель уже не казался ему злым или вредным человеком.

- Я просто считаю, сэр Гилион, что жизнь должна идти легко, от нее нужно получать удовольствие. Если что-то тебе нравится, ради всех богов, этим и занимайся. Мне вот нравятся веселье, празднества и победы. Все это есть в рыцарстве. И на войне. Но война мне не по нраву, честно скажу. Мне было тринадцать лет, когда началась война Бенд'р'Мака, и все одно я оказался на поле боя. В третьей линии против нордских наемников стоял, спасло меня три вещи: что мой средний брат Ламберт, стоявший рядом, был отличным боевым магом, что мой старший брат Дидье был командиром хайрокских всадников, ударивших с фланга, и что шлем на мне был такой большой, что я не видел ничего, а потому не перепугался до смерти. А мой братец-кавалерист той бойни не пережил, так что на мне живом теперь лежит задача взять от этого мира все, что он не смог.

- Думаю, в этом мы можем сойтись. Война никому не приносит пользы. Ни живым, ни усопшим.

- Именно поэтому, когда Фарвил начал свою экспедицию в Обливион собирать - я сделал вид, что перепил пива и отключился. Ибо знал я, как это все закончится. Ведь если посмотреть, сэр Гилион, часто мертвых от живых отделяет лишь одно решение подчиниться приказу идиота... слышишь гул? Дуэли начались. Настало время реванша, Гилион, не заставляй меня ждать!

Мишель похлопал эльфа по плечу и, вскочив на ноги, быстро исчез в толпе, все еще тянущейся к месту проведения поединков.

[SnowK]

Несмотря на поражения Марко и Флавия, во втором туре Рыцари Белого Жеребца выступили даже лучше, чем в первом; их стараниями до финала дошло лишь четверо Колючек – Бремман, Кей, Октавиан и сам Фарвил. Чаша весов так же склонилась в сторону “оборванцев из Лейавина”, и вырвать у них победу представители Чейдинхольской знати могли лишь чудом… Так стоит ли говорить, что чуда не произошло?
- По-вашему, это честно? - сетовал Андел Индарис. - Четверо против шестерых…
- Семерых… -  поправил данмера Регулус Терентиус, наблюдая за тем, как его сын идет к товарищам. Что ни говори, а нордская кровь давала о себе знать – будь на месте Флавия он сам – вернулся бы в строй в лучшем случае к следующему турниру, но никак не к следующему раунду. – И я бы с радостью попросил одного из этих “молодчиков” перейти на вашу сторону, но, - граф пожал плечами, – Правила были придуманы не мной.
- Кем же ещё? – данмер вздохнул. Впрочем, вопрос был скорее риторическим.

 

***
- Ты как? – произнес Марко, покосившись на Флавия; после произошедшего товарищ казался ему мертвецом, восставшим из могилы.
- Жить буду. – улыбнулся тот. Он на скорую руку залатал свои доспехи, но выступал уже без “фамильного” сюрко – вместо этого поверх кольчуги на варварский манер было намотано синее клетчатое полотно без опознавательных знаков; новым щитом рыцарь так же не обзавелся – вместо этого в руках он сжимал один лишь меч. Нет, Флавий “восстал из мертвых” не ради признания отца, не ради славы и даже не ради мести – он стоял здесь ради товарищей, ради их общей цели. И о чем он только думал? Неужели в случае победы он действительно забросил бы дело об убийстве графа и остался бы в Бравиле почивать на лаврах? И как скоро он тогда бы стал точной копией своего отца? Нет, определённо, его место не на троне, его место – там, где нужна его помощь, и сейчас его помощь нужна была здесь.

 

- Раз, два… Три! – послышалась уже столь знакомая команда судьи. Рыцари, предварительно выстроившиеся в две шеренги друг напротив друга, тут же сменили позиции. Впрочем, касалось это лишь рыцарей Белого Жеребца, так как у Колючек не осталось ни лучников, ни магов, чтобы уйти в тыл, ни даже ловкачей, способных зайти с фланга – все они сейчас либо наблюдали за происходящим с трибун, либо зализывали раны в госпитале…

 

…куда, по всей видимости, не терпелось отправиться на экскурсию и Марко. Не придумав ничего лучше, он попытался зайти с тыла – напрасно. Бремман уже знал о его уловках и тактике боя, а посему прикрыл своего командира, нанеся бретонцу окончательное поражение – но тут же сам был сражен общими усилиями Флавия, Свана и Гилиона. Кей и Октавиан склонились перед Цереном и Оррой соответственно, но, главной звездой, взошедшей в этот вечер, вне всяких сомнений, был сэр Вальтер. С лёгкостью ему удалось заткнуть за пояс самого Фарвила Индариса – в конце концов, тот попросту не ожидал, что рыцарь окажется способен на подлость, а посему грязные приёмы “пивовара” оказались против него чертовски эффективными, и пусть толпа не оценила их изящества и изощрённости, Вальтер был победителем – а победителей, как известно, не судят.

 

***
На трибунах воцарилась тишина; рыцари Белого Жеребца, полным составом, выстроились посреди арены в один ряд – присутствовал даже Марко, который для победы не сделал ровным счётом ничего и вообще с трудом стоял на ногах, опираясь на Флавия; впрочем, его собственные неудачи заботили даже меньше, чем товарища. “Выжить – значит победить”, вот главный урок, который он почерпнул из общения с Вир-Саем, да и, в конце концов, главное ведь не победа… Главное – приз.

 

Трубачи прогудели победный гимн; девушка в синем платье прошла мимо “Жеребцов”, надев на чело каждого по лавровому венчику и каждого чмокнув в щёчку – в том числе и Орру. Следующими были графья – оба они спустились со своей ложи, дабы пожать чемпионам руки, поздравить их с заслуженной победой и вручить каждому денежный приз в размере пятисот септимов.

 

Регулус Терентиус протянул Флавию руку – того требовал этикет, не более, и Флавий протянул её в ответ – потому что того так же требовал этикет. Они не проронили ни слова – и оба знали, что это, скорее всего, последняя их встреча. Они оба понимали, что Флавий недостоин своего отца – точно так же, как Регулус был недостоин своего сына.

 

Что было дальше – описывать нет смысла. Ещё с самого утра, нет, ещё с того самого момента, как графья договорились о проведении турнира было очевидно, с какой целью он затевался – с целью нажраться. И весь городской люд, и все придворные, все рыцари, все приглашенные и все явившиеся без приглашения, и бедные, и богатые – все как один собрались на городской площади, дабы напиться, напеться и наплясаться, да так, чтобы на год вперёд хватило. Позабыв былые обиды – впрочем, были ли они вообще? – рыцари Колючки и Жеребца уселись за один стол, подняли кружки и выпили – за честь, за отвагу, за Тамриэль… И всё остальное.

 

***
Граф сдержал своё слово – вернее, дал Флавию добро сделать то, на что тот рассчитывал. Следующим утром рыцарям было дозволено делать со Шрамом всё, что заблагорассудится – вот только делать с ним было решительно нечего. В казематах их ожидала очередная нелицеприятная картина – главарь "Чёрных луков", скрючившийся в три погибели, лежал на полу, предварительно заблеванном собственными же внутренностями. Очевидно, что умирал Шрам долго и мучительно... Да так, что успел вывести кровью имя своего предполагаемого убийцы.

 

Нет, им оказался не Вальтер. И даже не Вир-Сай.
В имени “Господина” было всего три буквы – и буквами этими были “Л”, “И” и “М”.
И стоит ли говорить, что в этот самый момент ушлый аргонианин со своей бандой на всех парах уносился в неизвестном направлении?

 

[Выигрышные деньги можно потратить на новый меч, отложить про запас или пропить. Так или иначе, победа будет согревать каждому из участников душу, а посему все без исключения получают одноразовую прибавку в пять единичек к своему следующему броску. Сейчас можно описать реакции персонажей и обдумать их следующий шаг; текущая локация - подземелья/замок Бравила, но в городе мы в любом случае проведём ещё один день. И да, "присвоенных" рыцарями коней можно оставить себе - граф не против, а нам они ещё пригодятся. Тем же, у кого кони и без того имелись разрешено обновить их (или своё) снаряжение - кароч, Регулус Терентиус остался нами доволен, а значит, добротою его можно и попользоваться.]

Изменено 29 ноября, 2019 пользователем SnowK

[Gorv]

Турнир не отразился на Гилионе сколь-нибудь серьезными увечьями. Напротив, он чувствовал себя прекрасно, ибо, хоть и предпочитал физическим соревнованиям интеллектуальные, его боевым навыкам давно требовалась проверка на достойных противниках. И сэр Уиллс оказался одним из таких. К удивлению эльфа, он вышел на бой вооруженный не только мечом, но и копьем - излюбленным оружием бретонской тяжелой пехоты. Рыцари сблизились на расстояние десяти шагов и поклонились. Кажется, при этом толпа даже немного отпрянула, ведь их, похоже, ждала дуэль по всем рыцарским канонам. Мишель взял на себя инициативу и, не позволяя противнику приблизиться, атаковал Гилиона попеременно точными колющими ударами и широкими взмахами. Эльфу, держащему меч на вытянутой левой руке, не оставалось ничего, кроме как парировать и уворачиваться: снова прибегать к магии он не хотел, не столько из моральных принципов, сколько из экспериментального интереса, который, собственно, и привел его на эту арену. Поэтому, стоило бретонцу самую малость сбавить градус наступления, как рыцарь Белого Жеребца тут же сделал пируэт и оказался на дистанции ближнего боя. Но Уиллс не собирался уступать так просто и принялся ловко блокировать посыпавшиеся на него удары древком копья до тех пор, пока то не оказалось выбито у него из рук. Тут бы бой и закончился, если бы альтмер не замер на месте, наставив острие клинка на рыцаря Колючки.
- Сдавайтесь, сэр Уиллс.
- Как насчет нет?
Не оценивший благородного жеста бретонец, подцепил носком бота немного песка и пнул его в лицо оппоненту, попутно выхватывая меч из ножен и переходя в новое наступление, причем весьма удачное, потому как эльф, почти неспособный теперь смотреть левым глазом, начал безнадежно проигрывать в скорости реакции. Публика в очередной раз сочла дело решенным и одобрительно загудела, когда рыцари скрестили клинки и Гилион начал проседать под давлением противника. Но на лице альтмера Мишель видел улыбку.
- Я рад видеть, что ты встречаешь свое поражение с улыбкой.
- Просто я знаю то, чего не знаешь ты, сэр Уиллс.
- И что же это?
- Я не левша.
Вложив всю мощь своего двухсотфунтового тела, эльф припечатал стальной бретонский шлем окованной перчаткой свободной правой руки так сильно, что рыцарь Колючки едва мог различить, как его оппонент легким движением перебросил меч в правую руку, чтобы рубануть им наотмашь. Но Мишель не собирался уходить из этого боя на чужих условиях.
- Сдаюсь! - крикнул он и бросил оружие, - С меня достаточно.
Зрители, разумеется, такому исходу были не слишком рады: уж очень долго шел поединок, а потому все надеялись, что кого-нибудь в нем все-таки убьют. Тем не менее, оба рыцаря вышли с арены живыми и здоровыми, только сильно уставшими, из-за чего в бою "стенка на стенку" старшему из рыцарей Жеребца пришлось играть роль второго плана, в которой, впрочем, он не видел ничего зазорного. Сэр Уиллс в третьем соревновании участвовать вовсе не стал, то ли из-за того, что у него действительно вся голова шла кругом после удара Гилиона, то ли потому, что он решил, что драться в меньшинстве против безумцев, которые изувечили двоих его соратников и чудом не располовинили его самого - одна из тех самых идей, которые отделяют умных рыцарей от мертвых. А потому, пока лейавиинцы праздновали свою победу, он, радуясь собственному уму, без зазрений совести праздновал свое поражение.

[Friendly Fire]

— Жаль, — высказался Сван, глядя на то, что осталось от Шрама. — Попинать его было бы весело.

Его свежее румяное лицо искривила мука похмелья. На голове до сих пор красовался лавровый венец. Может, рыцарь попросту забыл его снять, рухнув от усталости на койку сразу после попойки. Однако то, что сегодня его волосы были короче и чище, а с лица исчезла облепившая подбородок и щёки белой плесенью короткая щетина, говорило о визите в купальни. Пожалуй, Свана привлекли в оное место доступные девки — но отчего бы заодно не помыться? И всё же венок, снятый на время банных процедур и прочих утех, сегодня покоился на его челе; значит, маг хотел, чтобы город за день не позабыл, кто тут чемпион.

А после вчерашней попойки нетрудно было забыть не то что чемпионов — собственное имя. 

 

Он и сам, с трудом продерев утром глаза, едва вспомнил последний бой. Бугурт, прославленный в балладах, которыми зачитывался Адонато, оказался нелепой кучей малой. С концов арены, потрясая оружием, навстречу друг другу неслись две группы: четверо против семерых. Смешавшись, они образовали причудливые комбинации. Сван потерялся в хаосе боя, не сумев подобрать себе соперника: магов среди тех «Колючек», что были на ногах после прошлого тура, не осталось.

Он поджёг заклинанием портки Бреманна. Этим вклад мага в общую победу и ограничился. Хорошо хоть сам по морде не схлопотал, как любимчик генерала с именем ящерицы и рожей темного эльфа.

За боем последовала красивая церемония, и Сван даже самую малость понял мечты Адонато.

Он хотел бы запомнить, как стоит навытяжку перед всем городом. Как его чествуют будто героя. Как ему жмут руки сами графья. Как он пытается выдать на-гора благодарственную речь:

— Друзья! Так же, как вы горды нашей победой, я горд, что мне выпала честь выступать за такой чудесный город!

...Но слова тонут в аплодисментах толпы.

 

Ещё меньше Сван хотел потерять в алкогольном тумане второй тур. Настроившись взять реванш, он готовился к поединку с магичкой. Она-то наверняка выучилась в Университете волшебства. Ему придётся приложить усилие, чтобы стереть с её лица то гадкое выражение, которое появляется на нём всякий раз, когда рядом мелькает Сван; и не менее противное подобострастное, с которым она смотрит на Индариса-младшего, превознося его победы и утешая после поражений — явно метит на место придворного мага при будущем правителе графства Чейдинхол. А то и вовсе надеется выйти за него замуж.

На выручку в этом деле ему пришли свитки магии, накопленные Крепитусом. Некоторые из них были на альдмерисе и прочей тарабарщине; их Сван отбросил сразу. Из тех, что написаны на тамриэлике, он стал подбирать свиток с действием наиболее пакостным. Выбор мага пал на тот, в котором упоминалось слово «кровь». Но выбрать свиток — полбеды, дальше предстояло самое сложное.

Чтение.

Сван оттягивал это кошмарное занятие как мог. Он протоптал незарастающую тропу от палаточного лагеря до таверны. Попробовал все неизвестные блюда за невозможностью выпить. Похлопотал над ополоумевшим после скачек Росинантом. И даже попытался обдурить букмекера, чтобы поставить на победу себя самого, обретя с помощью заклинаний тёмно-серую кожу и козлиную бородку. Сван заявился к Лиму поздним вечером, чтобы тот не сумел толком разглядеть внешность визитёра. Ночью, как известно, все данмеры серы. Но букмекер вскрыл обман и отправил рыцаря восвояси. 

Когда дел больше не осталось, маг нехотя обложился учебником и словарём и сел за изучение свитка. И без того непростое занятие осложняло то, что в тексте то и дело попадались архаичные слова сиродиилика. 

Через несколько часов он прочёл свиток и принялся зубрить, проговаривая заклинание вслух — разумеется, не касаясь пергамента. В отдельности от него слова не имели влияния; именно в их связи заключалась магическая сила, которая высвободится при верно проведённом обряде. С каждым разом выходило всё лучше. Получив веру в победу и головную боль, Сван лёг спать.

 

Назавтра он стоял напротив Рейнель Хлерву на арене в естественной низине. Её только что отчистили от крови Флавия, и зрители замерли в ожидании нового кровавого действа. Сван поклонился сопернице, и, к его удивлению, она ответила тем же. Когда дали старт, противники не стали сближаться к черте, оставшись на противоположных концах арены. «Ох уж эти маги, — подумал судья. — Всё у них не как у людей.»

— Видишь ты во мне врага, но притаился настоящий враг в зеркале. Ты падёшь, преданный твоим телом, — шептал Сван заученные слова, опустив левую руку в обширный карман мантии; там помещался развёрнутый свиток.

В мага полетели извилистые путы неизвестного заклятья. Он возвёл щит и отскочил в сторону, когда тот лопнул. Волна, прокатившаяся по зрителям, закончилась едва начавшись. Не обладавшая суицидальным настроением толпа раздалась в стороны. Сван старался не смотреть и не слушать. Сосредоточился на данмерке да свитке:

— Могучим набатом станут удары в груди твоей, подчиняясь моему колдовству.

Рыцарь пошатнулся, когда магичка разбила второй щит, но не сбился с чтения:

— Вода жизни забудет, как связываться. Оборвутся в ней нити, расходясь в стороны.

Вошедшая в азарт Рейнель непонимающе скалилась:

— Решил сдаться?

Зрители недовольно улюлюкали. Данмерка бросила в соперника три огненных шара. Один поглотил щит, от двух других он увернулся. Он не атаковал, поставил новый щит и неслышно шевелил губами: 

— И закипит кровь, разрывая жилы твои.

— Что, из тебя такой же маг, как из твоей лошадки — скакун?! — Громко крикнула магичка. Она наставила на противника посох, и до Свана протянулся ослепляющий горячий луч чистого пламеня; под ним его щит мгновенно исчез с жалким слабым хлопком. Зеваки загалдели, чуя развязку. Сван прыгнул влево, но луч, извиваясь по всей длине, потянулся за ним. Раскалённый воздух обжёг его щёку. Занялся пламенем правый рукав мантии.

Но вместе с тем потеплел и левый карман. Буквы испускали свет. Маг вперился взглядом в почти невидимую за яркой пляской огня фигуру Рейнель:

— И найти ей будет достаточно одного выхода, чтобы высвободилась она вся!

Карман вспыхнул.

Рейнель схватилась за сердце. Сван погасил огонь. Посох выпустил одинокую ледяную иглу — его единственная атака. Тонкое лезвие вонзилось данмерке в основание шеи, там, где начиналось плечо. Сван сам не знал, чего ждал от свитка. 

Но точно не этого. 

Алая кровь ударила из раны высоким многоструйным фонтаном, заливая арену, устремляясь в небо, обдавая зрителей на стороне магички. Несколько мгновений данмерка дёргалась, как сломанная марионетка, вытянувшись в струну. Маг никогда не видел столько крови. Целый водопад. Казалось невероятным, что вся она умещалась в маленькой Рейнель.

Девушка упала, щедро поливая кровью песок. Её ноги конвульсивно бились о землю. С правой ступни слетела туфля. Сван никогда не задавался вопросом, умеют ли данмеры бледнеть, но сейчас получил на него ответ — Рейнель была белой как известь, белой как снег на вершинах гор Джерол. Вокруг что-то кричали. Рыцарь сделал несколько быстрых шагов к поверженной противнице и сказал в перекошенное лицо:

— Вот так странность! Кровь у тебя не голубая. А красная, как у всех.

Она, конечно, не слышала: зрачки-точки в распахнутых глазах невидяще уставились на небо, рот застыл в жутком оскале. Но он заранее заготовил фразу и должен был её сказать. Одинокая струйка крови била в голенище его сапога. Песок под бескровным распростёртым телом окрасился алым.

Да, данмерка умела испортить момент.

Кто-то оттолкнул Свана, и целители склонились над Рейнель, утихомиривая кровотечение; затем полумёртвую девушку в потяжелевшей, заблестевшей влагой мантии споро понесли в лазарет. Зрители на трибунах рукоплескали — побоище превзошло их ожидания. Стоявшие в яме возле Хлерву не разделяли их восторгов:

— Я ему сейчас в морду дам! Он испортил мой единственный камзол!

— Ага, и в этом камзоле тебя похоронят. Не лезь, он же псих. Все они такие...

Раскинув руки в стороны, Сван от уха до уха улыбался трибунам, кружа по влажному покрасневшему песку и раскланиваясь; он наслаждался мигом славы.

Эту победу ему необходимо запомнить — но так уж пакостно устроена память, что победы помнятся хуже поражений.

 

— Лим, конечно, сука ещё та, но чтобы некромант... — Усомнился Сван, вернувшись в настоящее. — Почему он не встал на лыжи, как только чухнул, зачем мы здесь?

Во рту будто кошки нагадили — а ведь он, в отличие от пивовара, не потчевал их хреном, — и этого обстоятельства нельзя было изменить, победив даже в тысяче турниров.

Всё-таки жаль, что альтмер сдох, а Рейнель плоха. Но можно найти Лима — и отпинать его.

Изменено 30 ноября, 2019 пользователем Friendly Fire

[Gorv]

— Жаль, — высказался Сван, глядя на то, что осталось от Шрама. — Попинать его было бы весело.

- Мне кажется, вы вчера исчерпали свою квоту на нанесение увечий. Я вовсе не уверен, что леди Рейнель дожила до утра, - Гилион сдержал зевок, - Признаюсь, совершенно не хочется гнаться за аргонианином, но, судя по всему, никаких других вариантов не остается. Не могу поверить, что злодей все это время был у нас под самым носом. И все еще не вижу мотива.

Прошлым вечером альтмер, хоть и воздерживался от чересчур обильных возлияний, но гулял допоздна, а потому сейчас чувствовал острое желание еще немного вздремнуть. Но, поскольку с разрешения графа он теперь стал постоянным и весьма гордым обладателем анеквинского мустанга, то вполне мог удовлетворить свои потребности и в дороге.

- Полагаю, у него мы и спросим?

[Alice von Bertruher]

  Перед грядущей схваткой Орра воспользовалась советом своего соперника Октавиана и решила отдохнуть немного, за одним утолив жажду, но не стала прибегать к крепким напиткам, ну окромя кружки хмельного эля, однако для орка это все равно что воды напиться. И все же называть их противниками, подразумевая врагов, нельзя, ибо оба рыцаря были приверженцами особого кодекса чести и справедливости, иными словами, взгляды у них схожие, но методы разные, а в этом плане они могли бы даже стать верными товарищами. Разве что Октавиан еще молод и опыта боевого у него маловато.

 

  Они были в полном облачении с оружием и щитами в руках, когда под гомон и крики многочисленной толпы и рукоплескания, протрубили сигнал к началу поединка. Люди, предвкушающие особливо интересное зрелище и не утолившие еще голод азарта на грани жестокости, орали во всю глотку, махали своим любимым рыцарям, скандируя их имена как эдакое заклинание, и делали между собой ставки. До Орриных ушей то и дело долетало ее прозвище Стальной Кулак. Народу весьма было любопытно посмотреть сумеет ли двурукий, молодой да удалой рыцарь побороть однорукую и неуклюжую на первый взгляд оркшу.

 

- Готовы, леди Орра? - поинтересовался у орсимерки Октавиан, закрывая лицо забралом.

- Лучше беспокойся о себе, мальчик, - с усмешкой ответила та. - И готовься к взбучке!

 

 

  А затем они сошлись, лязгнув металлом о металл. Народ ахнул. В тот же миг оба обменялись тяжелыми ударами, так что даже искры полетели в стороны, а затем скрестили мечи, которые протяжно заскрипели. Октавиан толкнул ее в бок, а затем вмазал щитом в грудь, уходя в сторону от Орриной контратаки. Ее мускулы были напряжены, а сердце бешено стучало в груди. Отбив еще одну его стремительную атаку краем щита, она попыталась подрубить его ноги, выждав подходящий момент, но, как оказалось, Октавиан разгадал ее уловку, и тут же увильнул в бок, шарахнув ее в спину. Орра едва удержалась на ногах, но во время восстановила равновесие, чтобы вновь вцепиться в своего противника. Октавиан расчетлив, подгадывал момент и наносил новый хлесткий удар, вкладывая в него всю свою силу, и, как будто, совершенно не уставал, в отличие от орсимерки, которая вовсю обливалась потом. Еще один удар, который она еле отбила мечом, на какое-то время осушил сжимающую его левую руку, ставшей какой-то ватной и безжизненной, а клинок стал вдруг почти неподъемным. Второй удар Орра пропустила - Октавианов меч трахнул ее по голове, вминая шлем, благо хоть саму голову не задел, но в ее ушах зазвенело громко. Ноги подкосились, и орсимерка упала на одно колено.

  Народ разразился криком и овациями, скандируя имя рыцаря Колючки.

 

- Октавиан! Виват, Октавиан!

 

  Однако Орра не собиралась сдаваться. И хоть в голове у нее еще гудело, а рука так и не слушалась, она не планировала закончить бой позорным поражением. Ни в этот раз. А потому, шипя от боли как в голове, так и мышцах, ринулась вперед, выбросив вперед свою правую руку со щитом, которым и принялась атаковать как оружием. И пришло время Октавиану обороняться. Увернувшись от его контратаки, Орра, вкладывая весь свой вес, обрушила на него щит с жутким грохотом и лязгом. Щит разлетелся на куски, оставив ту без средств самозащиты. Но как бы не так. Перехватив меч Октавиана искусственной рукой, она вывернула ему руку, а затем саданула того по голове своим рубленным шлемом. Октавиан расквасил таки нос о забрало. А затем Орра оттолкнула его от себя пинком и, красиво крутанувшись на месте, впечатала свой искусственный кулак тому в грудь, да так, что правый наплечник слетел. Сам же Октавиан вдруг выронил меч и рухнул на землю. Точно так же, лишившись чувств, свалились переволновавшиеся дамы и возлюбленная самого Октавиана.

  Имперец попытался подняться, закидывая как-то неестественно вывернутую в другую сторону руку, в плечо которой и угодил Оррин кулак.

 

- Как бы мне не хотелось этого признавать, но я вынужден прекратить бой, - сказал он, стягивая шлем  и отплевываясь от крови. - Вы победили, леди Орра.

- Ты сдаешься, Октавиан?

- Увы, но продолжить бой я больше не могу. Своим ударом вы выбили мою руку из сустава. А в отличие от вас, управляться одной рукой не умею.

- Эй, кто-нибудь! Целителя сюда! - крикнула Орра толпе.

- Нет нужды. Это всего лишь вывих. Нужно просто вставить руку обратно. Будет очень больно, но я справлюсь. Вот увидите. А вот вы, моя дорогая, действительно та, о ком говорят люди. Клянусь, это было честью сразится с вами, леди Орра. Не буду скрывать, я восхищаюсь вами!

- Полноте. Кроме меня тут и прочих достойных людей хватает. Отдохните, Октавиан. Впереди еще одно состязание.

 

  Довольная собой, но изрядно вымотанная тяжелой битвой, Орра отдыхала, мечтая поскорее бы снять ставшие такими тяжелыми доспехи.

[SnowK]

- И все еще не вижу мотива.

- Но, если задуматься - он у него есть. - погладил бородку Флавий. - Граф лишает "Чёрный лес" всех привилегий, а всё их имущество передаёт в наше распоряжение. Каков следующий логичный шаг последнего из их командиров? Правильно, расквитаться с обидчиком, а сделать это, попутно подставив его новых любимчиков - так вообще шик. Конечно, полностью очернить наши имена им не удалось, и они перешли к банальной травле - хотя, свой бывший офис они явно уничтожали с воплями "так не доставайся же ты никому" и слезинками на глазах... Хотя я и не уверен, что аргониане вообще умеют плакать.

- Знать бы ещё, где их теперь искать. - Марко тихонько пинал воздух в уголке. - А Лим этот мне сразу не понравился.

Его подобное откровение более чем устраивало - у Марко, что называется, камень с плеч свалился. Ну разумеется, всё это, равно как и донимавший их призрак - дело рук некроманта-аргонианина, а вовсе не его командира... Вот только на душе по прежнему кошки скреблись. Теория, которую он успел выстроить у себя в голове, рассыпалась как карточный домик - и какая-то часть его самого даже жалела о том, что ему так и не удалось блеснуть своими дедуктивными способностями... А впрочем, были ли они?

- Но мы всё ещё не можем утверждать, что Лим и есть тот самый "главный злодей". - продолжил Флавий. - Ни Ренриджра Крин, ни даже Чёрные Луки не решились выступить в качестве исполнителя. И если предположить, что "Чёрный лес" - не более чем пешки, то остаётся открытым вопрос - кто же выступает "королём чёрных" во всей этой партии?

- Если проводить аналогию с шахматами - то мы УЖЕ проиграли. - отмахнулся Марко. - Да и Шрам этот обещал назвать нам именно что имя этого "Господина"...

- Но не назвал. - не унимался Флавий. - Он просто вывел на полу имя своего убийцы - а, быть может, убийца сам его вывел, дабы пустить нас по ложному следу. К сожалению, этот след - единственный, и нам придётся ухватиться за очередную соломинку, какой бы ветхой она ни была.

[Gorv]

- Я хотел сказать, что при подобном раскладе, орден не должен был стать первым, по кому пришелся удар. Черный лес выжила, в первую очередь, Гильдия Бойцов, ей и должно было достаться, тем более, личных счетов с нами у Лима не было: мы отдали ему все, что он попросил... Но вы правы, друзья, нам в любом случае нужно его разыскать. И допросить.

[Shandir]

- Не важно, виновен Лим или убийца сам пустил нас по ложному следу: как будто у нас есть другие варианты, кроме как пытаться поймать призрака за хвост. Не удивлюсь, если в конце мы и окажемся виноватыми, - настроение Церена, кажется, ничуть не изменилось с "паршивого" даже не смотря на победу. Может, данмеру и правда стоило начать пить. - Или войну по пути развяжем.

[Friendly Fire]

- Мне кажется, вы вчера исчерпали свою квоту на нанесение увечий. Я вовсе не уверен, что леди Рейнель дожила до утра

 

- Если так, надеюсь, Лим не в Чейдинхоле. Её тётушка меня освежует, - поёжился Сван и включился в разговор в меру своих способностей: - Лим может быть агентом Ан-Зайлиля и планировать аннексию Лейавина. Или ему нужны деньжата для летательной машины. На этого сраного господина аргонианин не похож - уж слишком примелькалась его мерзкая зелёная рожа. Господин-то знатный параноик... Думаю, Лим таскал ему каштаны из огня - может, был специалистом по связям с широкой общественностью? Вот Шрам и назвал нам, кого знает. Фу, - Сван наклонился к трупу, стараясь высмотреть следы и оценить раны. - Пахнет ещё хуже, чем при жизни - а он и тогда не благоухал розами.

[SnowK]

- Ага, вот вы значит где! – окликнул рыцарей уже знакомый им охотник за головами Ральд Хриплый. – Генерал велел отыскать вас, хотел, чтобы вы позаботились о графине… Ну, в прямом смысле, так что отправляйтесь к ней и следите за тем, чтобы никто её не убил. И да, наверное, должно было сообщить вам это ещё вчера, сразу по прибытии, но я повстречал тут одного старого знакомого... В общем, мы с ним разболтались, да и вся эта гулянка – ну, сами понимаете, грех было не выпить, так что поторопитесь.

- Куда? - Марко приподнял бровь. - В Коррол?

- Наверное. - пожал плечами наёмник. - К мамке её. И да, Вир-Сай просил своего ученика назвать технику боя, которой он его обучал - это мне для отчетности.

- "Клык". - без задней мысли ответил Марко, нащупав парные кинжалы на поясе. И тут же оторопел.

 

***

- Запомни, Марко. - произнес Вир-Сай, когда мальчишка завершил очередную серию ударов, успешно генералом заблокированную. - "Клык" нельзя использовать, во-первых, против тяжело бронированных бойцов и уж тем более против того, у кого есть щит. В конце концов, вся связка будет заблокирована, и ты попросту измотаешь себя. Во-вторых, его нельзя использовать против одного и того же врага дважды - если он запомнит комбинацию или хотя бы её часть, то с лёгкостью сможет увернуться или контратаковать. И в третьих - никогда и не при каких обстоятельствах не используй эту технику против того, кто совершенно точно ею владеет. Только что ты и сам всё видел - десять ударов...

...и ни один не достиг цели. - с трудом произнес Марко, отбрасывая тренировочный меч; всё же, физические тренировки давались ему куда сложнее, нежели умственные. - И так десять раз подряд. Так какой вообще прок от этого вашего "Клыка", если у него столько недостатков?

- Называй первое, что приходит тебе на ум. Фрукт.

- Яблоко.

- Домашняя птица.

- Курица.

- Книга.

- "Заметки о расовом филогенезе".

- И эти ответы называют мне трое сиродильцев из пяти. Впрочем, на последнем ты меня подловил - обычно это...

- "Похотливая аргонианская дева"?

- Да. - данмер улыбнулся. - Но принцип ты уловил. "Клык" построен таким образом, чтобы атаковать как бы предугадывая атаки оппонента, и тем самым ставить ему "детский мат". Опытному шахматисту ты "детский мат", разумеется, не поставишь, и против опытного воина этот приём тебе не поможет - но вот всякое отребье с его помощью можно выкашивать как траву - уж поверь мне и моему опыту.

- Значит, против вас "Клык" бесполезен... - Марко потёр подбородок. - Против кого ещё? Я так понимаю, это аргонианская техника?

- Нет, данмерская. Поколениями её оттачивала, доводя до совершенства, моя семья.

- Но ведь вы сирота...

- В таком случае, у нас есть два варианта. Первый - я впитал "Клык" с молоком матери. Второй - меня обучали ему духи моих предков...

 

***

- Ну конечно! - Марко ударил себя по лбу. - Вот почему я не мог даже ударить того призрака! Этот дух - дух предков, призванный моим наставником - и весь полученный им от него опыт, весь опыт, переданный им мне был доступен и ему! Генерал часами талдычил мне о врождённых способностях, пытался развить их и во мне тоже, и когда Фарвил Индарис поджег свой меч - это тоже было разновидностью данмерского "Стража предков". В общем, да... - кажется, внезапно нахлынувшее озарение наконец отпустило бретонца и он вернулся к товарищам. - Как бы сильно мне не хотелось этого признавать, генерал Вир-Сай - наш враг, и следовать его приказам - всё равно, что вставлять себе палки в колеса.

Изменено 1 декабря, 2019 пользователем SnowK

[Shandir]

- Вообще я тут не для того, чтобы спорить, но как давно твой генерал расквартировался у нас? Заслать духа даже в соседний город - та еще задачка. Предположим, я могу ожидать от кого-то с именем "Вир-Сай" столь пошлого использования оберега, но или у него сообщники или он гений.

[SnowK]

- Предположим, я могу ожидать от кого-то с именем "Вир-Сай" столь пошлого использования оберега, но или у него сообщники или он гений.

- Он объявился почти сразу после нашего "взятия с поличным"... - Марко переглянулся с Гилионом. - А в замке есть тайный ход. Что если в момент нападения на нас призрака он просто стоял за стеной? И, я так понимаю, Нисаба знала об этих тоннелях - она же и рассказала о них "Господину". Если бы мы чуть сильнее надавили на кошку в тот вечер, быть может, она бы и нам показала этот лаз - и мы бы столкнулись с генералом лицом к лицу.

Марко ударил кулаком о стену; какого скампа это ОН тут пытается доказать вину своего командира? А может, у него просто разыгралось воображение? Нет, слишком уж удачно складывалась мозаика.

- Но если предположить, что Вир-Сай действительно избавляется от лишних свидетелей - Шрам, Ма'Джарр, та же Нисаба - мы буквально отдали её ему в руки... - задумался Флавий. - То какова вероятность, что мы успеем застать самого Лима живьём?

- Лим? Так ведь он в городе... - осёкся Ральд. - Был. А ему что, грозит опасность? Или... В общем, я запутался.

[Shandir]

- Но погоди, да, он мог стоять в тронном зале, но кто тогда вербовал головорезов от имени "Господина"? У твоего начальства так много времени, чтобы выслеживать логова всей швали в округе и вести переговоры? Может статься, что Лим и правда ему сообщник.

[SnowK]

- Твой отец сказал, что у генерала были "какие-то дела на севере"... - Марко уселся на пол и упёрся спиной в стену, а руки сложил на коленях. - Возможно, этими самыми "делами" и была вербовка Лима и ему подобных. В конце концов, даже там, в Чернотопье просиживанию штанов в штабе генерал предпочитал "полевую работу", а доспехи так и вовсе носит лишь потому, что так по уставу положено - он не воин и не рыцарь, нет, он - разведчик, а глотки резать умеет получше иных Тёмных Ящеров. Не то, что бы я был с ними знаком, просто, ну - то, что вы видели в тронном зале я без зазрения совести мог бы назвать ИХ работой... Или генерала.

"Чего же вы добиваетесь, генерал? Неужели и впрямь просто рвётесь к власти? Нет, должно быть что-то иное, что-то... Личное, но что? И неужели я, человек, которому вы передали все свои знания оказался недостойным быть посвящённым в эту тайну?"

Изменено 2 декабря, 2019 пользователем SnowK

[Friendly Fire]

- Мне всё ясно, - Сван встал, всё ещё борясь с похмельной тошнотой. - Зачем мы сдались твоему генералу? Я его знать не знаю, да и остальные тоже. А если ему нужно какое-нибудь сокровище, спрятанное в офисе "Белых жеребцов", у него была возможность его взять. Нет, прихлопнув графа, он хотел нагадить именно тебе, а мы случайно оказались на линии огня. Вот сам с ним и разбирайся.

[SnowK]

- Ох, ну разумеется, он хотел таким вот оригинальным способом отомстить мне за то, что я не дал ему отбросить копыта в Забвении! - Марко поднялся вслед за Сваном и хлопнул того по плечу. - Поздравляю, господин инспектор, дело закрыто, расходимся по домам... Вот только если ваш дом, сэр Адонато, ВНЕЗАПНО взорвётся, не серчайте - на линии огня вы оказались СОВЕРШЕННО случайно.

Изменено 2 декабря, 2019 пользователем SnowK

[Gorv]

- Молодец, Марко! - одобрительно кивнул Гилион,- Чтобы общаться через призраков, необязательно быть некромантом, достаточно быть темным эльфом с хорошей родословной и большой силой воли. У Вир-Сая есть и то, и другое. И да, Адонато, на мой взгляд, куда вероятнее то, что у генерала счёты со всеми нами, кроме Марко. И лишь до тех пор, пока мы будем держаться вместе, у нас есть шансы. Хотя, признаюсь, мне начинает казаться, что нашей маленькой команды не хватит, чтобы одолеть такого могущественного противника.

[SnowK]

- Генерал - не более чем винтик в Имперской Машине. - пожал плечами Флавий. - И как только у нас окажутся неопровержимые доказательства его вины - эта самая Машина его и раздавит. Надеюсь только, что корни этого заговора не сильно ушли в землю - в таком случае тем, кого раздавят будем уже мы. - рыцарь перевёл взгляд на наёмника. - Ральд, я так понял, вы с Лимом знакомы? И, быть может, он и есть тот самый друг, с которым вы вчера решили пропустить по кружечке?

- В общем-то да, так и есть. - кивнул Ральд. - В прошлом я работал на "Чёрный лес"... И да, должен признаться - то было лучшее время в моей жизни.

- Тогда вы должны осознавать сложившуюся ситуацию. - продолжил Флавий. - Мы подозреваем, что ваши бывшие коллеги, и быть может, вы сам причастны к убийству графа Мариуса Каро. В ваших же интересах помочь нам в расследовании, в противном случае...

- Я уже говорил генералу, что не причастен к убийству графа. - покачал головой северянин. - И Лим ничего подобного мне не предлагал. Да, он скользкий тип, но это... Это на него не похоже. Впрочем, если Лим действительно наломал дров, то есть одно местечко, где он мог бы залечь на дно - наша старая база между Корролом и Брумой, аккурат посреди Оранжевой дороги. Я отмечу это место на вашей карте.

- Тогда имеет смысл заглянуть туда после того, как навестим графиню.

- А тебе не кажется, что это ловушка? - вмешался Марко. - Что если на нас пытаются повесить и её убийство тоже?

- Но ты же понимаешь, что её в любом случае попытаются убить - а так у нас будет хотя бы небольшой шанс её спасти.

-  Почему бы нам в таком случае не попросить о помощи Рыцарей Колючки? - бретонец хлопнул в ладоши. - Они вне подозрений, за ними не идёт охота и шанс хоть как-то реабилитироваться в глазах толпы им тоже нужен - так пусть отправляются в Коррол и следят за тем, чтобы графиню не постигла участь её мужа, а их самих - наша.

- Ну хорошо. - кивнул Флавий. - Я поговорю с Фарвилом, а до тех пор, полагаю, у нас всех есть время немного передохнуть. Встречаемся у конюшен на рассвете - даже с отставанием в сутки мы без труда сможем нагнать Лима и его караван... Главное, чтобы люди генерала не сделали это раньше нас.

 

[Ну тут, в целом, конец сцены - и конец второго акта. До пятницы есть время закончить свои дела в городе, следующая остановка - пещера Глейдмист. И да, в Корроле мы так же побываем, но уже после.]