Где-то на подступах к Бонаммару…
«Отец…»
Она склонилась над камнем, заменявшим надгробие наземнику. Тому, кто пожертвовал своей жизнью во имя будущего всего мира, тому, кто убил столько порождений тьмы, сколько смог, прежде чем Зов навсегда забрал его. Мелкие слезы непрошено выступили на глазах и повисли на длинных ресницах. Она сама хотела сопроводить его в последний путь, а теперь осталась одна – одна посреди тьмы, пропитанной запахом крови и скверны. Отряд Стражей ушел далеко вперед, оставив ее наедине со своим горем. Она ведь сама хотела этого, не так ли? Хотела умереть вместе с единственным человеком, который заботился о ней. И пусть лучше так, чем прожить жизнь, считаясь отбросом среди людей и питаясь объедками с барского стола.
Правда, теперь, когда страх льдинкой кольнул в душе, она стала сомневаться в своем выборе. Поднявшись с колен, она вытащила из-за сапога нож. Единственное оружие, которое у нее осталось. Куда теперь идти? Отец вроде бы говорил, что чуть дальше по тропе находится пост Легиона Мертвых. Быть может, гномы смогут помочь ей выбраться на поверхность… Впрочем, эта мысль была почти крамольной. Уйти с Троп живой, тогда как отец навсегда останется погребенным под безжизненным камнем. Тряхнув головой, она взяла нож покрепче и обрезала длинные шоколадного цвета волосы. Так ее будет труднее схватить.
«Я должна доложить Стражам о том, что тут произошло», - подумала она, шагая в темноте и едва не натыкаясь на скалы. Зажигать свет было опасно – свет и шум привлекали порождений тьмы. Позади их осталось почти полсотни. Полсотни тварей, убитых мечом отца, согревали сердце, но не изгоняли из него тянущую камнем боль. Она почти не сомневалась, что не доберется до поста. Что по дороге резкий удар в спину остановит ее, и последним, что она увидит, будет оскаленная морда твари, которая и станет ее смертью.
Но когда впереди послышались звуки боя, она остановилась. Неужели получилось? Но по карте выходило, что до поста еще несколько миль пути. Осторожно заглянув за угол и спрятавшись за выступающей скалой, она прищурилась и увидела свет факелов. А в его неверных отблесках – чью-то приземистую фигуру с молотом. Один гном. Один, отбивающейся от волны порождений тьмы.
Нашарив рядом булыжник, она подняла его и бросила в сторону гному. Твари на секунду отвлеклись, вертя головами, и парочка из них бросилась на звук, давая гному секундную передышку и шанс выстоять… но теперь она сама была в опасности.
«Давай же…» - проскользнула в голове быстрая мысль. Ладонь вспотела, сжимая короткий нож, и когда генлок появился в поле зрения, она рванулась вперед, почти что на четвереньках, как зверь… и вогнала нож в горло твари почти по самую рукоятку. Кровь, черная и дымящаяся, брызнула во все стороны, и она едва успела отпрянуть и зажмуриться, когда эта кровь осыпала ее одежду и лицо россыпью темных брызг. Скверна. Скверна почти прожигала сквозь кожу и причиняла невыносимую боль. Скверна в крови твари, в крови отца, а теперь…
«Нет. Нет-нет-нет...»
Она ведь хотела умереть, но… не так. Не медленно загибаться от болезни, разъедающей плоть и душу, и в конце концов превратиться в жалкое подобие самой себя, ползающей по Тропам в поисках источника Зова. Через минуту раскрыв глаза, она увидела, что гном справился. Порождения тьмы были мертвы.
Но крикуна, зашедшего ей в спину, она так и не заметила. Быстрый удар, и когти вонзились под ребра, заставляя ее издать пронзительный, вибрирующий крик, полный отчаяния и боли, в глазах ее потемнело, и она ощутила, как по спине побежала быстрая струйка крови. Чудовище капало своей слюной на ее плечо и явно торжествовало. Нож выпал из руки, и она рухнула на камни, бросая взгляд на гнома, прежде чем потерять сознание и ускользнуть от жестокости окружающего мира в спасительную темноту.
Пруд ->> Лагерь
Хекс лежал возле пруда, уставившись в «потолок», сквозь который просвечивали тусклые лучи и с которого свисали длинные стебли подземных растений, и рассеянно перебирал волосы Фелкин. Она оставила пару укусов на его шее и плече, но это было мелочью. Даже приятным, с какой-то стороны, как будто Зверь превратился в кошку, с которой играли подвешенным на нитке обрывком бумаги. Его мягкие лапы не выпускали когтей. Бастард даже не представлял себе, что Зверь может быть… таким. Таким игривым, ласковым, почти милым.
«Ха. Милым. Сомневаюсь, что хоть кто-то, кроме Фелкин, мог бы назвать меня этим словом».
Пора было возвращаться в лагерь. Они провели у пруда почти всю ночь, а поутру Фран должна была собрать всех наемников и двинуться в путь. Задерживаться было смерти подобно. Они уже потеряли Айка, и кто знает, сколько живыми доберется до пресловутого тейга Браннворт? Если, конечно, он вообще существует, и они его найдут. Но еще хуже будет, если отряд уйдет без потрошителей.
Осторожно поднявшись, он потряс задремавшую девушку за плечо.
- Пора идти, Шалд. Вставай.
Взгляд бастарда скользнул по ее умиротворенному лицу и прикрытым глазам. Они оба были покрыты шрамами, которые уже никому и никогда не доведется стереть. И те шрамы, что были внутри, болели куда хуже, чем те, что снаружи. И все равно она была прекрасна. Она была великолепна, словно грациозная пантера, в своих черных доспехах, блестящих от покрывшей их крови; движения ее двуручного меча, разрубающие тела напополам и отнимающие жизнь, причиняющие боль, были похожи на прыжок огромной дикой кошки; а в глазах ее была жестокость Зверя, так похожая на его собственную. И все равно сейчас она выглядела беззащитной, свернувшись на мокрой траве, задремавшая после утомительного дня.
После его слов она вроде бы проснулась. Улыбнувшись, Хекс похлопал ее по плечу.
- Одевайся. Я пока осмотрю окрестности.
С этими словами он отправился на поиски очередных запрятанных ловушек или забытых гномами сокровищ, на случай, если они тут еще остались.
