…Маркус медленно открыл глаза. Он не видел перед собой ничего, кроме темноты. В нос ударил запах плесени и разложения, но определить источник было проблематично, потому что он не видел буквально ничего. Подняв руку к лицу, маг обнаружил, что повязка куда-то исчезла. Когда он снял ее? Дрожащей рукой он принялся шарить по карманам мантии, и наконец сведенные судорогой пальцы наткнулись на продолговатый кожаный ремешок.
Провалы в памяти.
Он никогда с тех пор, как вернулся из Тени, не испытывал таких провалов в памяти. Как будто несколько часов из его жизни просто стерли, смыли водой, как грязь на сапогах. Мужчина попытался подняться, шатаясь, и оперся на каменную стену. Судя по запаху, он был где-то в канализации. Следовало как можно быстрее выбираться отсюда и возвращаться к Марии – она, наверное, ищет его. Сколько прошло часов? Или дней? Селестий не помнил ничего. Последнее, что он мог вспомнить, это как ехал в город и искал новую жертву. Раньше ничего подобного не происходило, он на несколько мгновений снимал повязку и позволял существу внутри себя насытиться чужой смертью.
Сделав несколько шагов, Маркус споткнулся обо что-то мягкое и едва не упал, запутавшись в полах собственной мантии, но вовремя успел ухватиться за стену. Резкая боль пронзила левую половину головы, и маг сжал зубы, пытаясь не закричать. Быстро и тихо ругаясь на тевинтерском под нос, он надел повязку обратно, пока существо снова не проснулось, и завязал шнуровку на затылке. Только сейчас ему пришло в голову, что повязки не было уже довольно давно, а существо не пыталось перехватить контроль.
Это место… оно было смутно знакомым. Словно когда-то магу снился сон о нем, но вскоре он забыл это. Потерял. А может быть, сам заставил себя забыть. Темное место под землей, где пахло землей, водой и смертью. Где-то в прошлой жизни Маркус уже бывал в нем. И тьма успокаивала его. Во тьме можно было спрятаться от жестокости окружающего мира, спрятаться от ненависти и страха людей, которые выбросили его на обочину, избитого, изможденного и умирающего. Тогда он просил лишь одного – покоя. Он умолял, чтобы боль закончилась, чтобы все забыли о его существовании…
Маркус почувствовал, как к горлу подкатила тошнота, и, застонав, упал на колени, вцепившись руками в виски. Глаза постепенно привыкали к темноте, и теперь он видел, что споткнулся о чье-то распластанное под ногами тело. Судя по длинным, расплескавшимся по земле волосам, это была женщина. Сейчас маг постепенно, рывками вспоминал, что произошло. Он отправился в квартал для бедных – место, куда орлесианская знать выбрасывала людей, что не могли заработать достаточно денег, чтобы жить в городе. Никто не станет искать девушку, которая готова была продавать собственное тело за пару серебряных монет, лишь бы иметь возможность купить хлеба и прокормить своего сына.
Он помнил, как деньги выпали из ее руки, когда он нанес ей быстрый удар по затылку. Он помнил тихий звон монет, покатившихся по крупным камням мостовой.
Труп лежал перед ним, покрытый мухами, чье монотонное жужжание сверлило мозг. Конечно же, Маркус понимал, что необходимо было спрятать тело, и не нашел ничего лучшего, как отнести его в канализацию. Но потом… ему вдруг не захотелось уходить из этого места. Здесь он чувствовал себя спокойно, несмотря на темноту, затхлый запах и давящую атмосферу. И маг забыл обо всем: о Марии, о своей миссии, о том, что он пока еще не мертв и нужно продолжать двигаться вперед, несмотря ни на что.
Маркус впервые за все время с тех пор, как вернулся в мир живых, почувствовал, как липкий и холодный страх змеей свернулся в его внутренностях. Он не хотел этого признавать, но ситуация стремительно выходила из-под контроля. Вокруг тела женщины, которую он убил, ползали белые личинки. Она лежала лицом вниз, но Селестий не хотел ее трогать и резко, поспешно отошел назад. Нужно было срочно возвращаться. Отыскав выход из подземелья в виде лестницы и полуоткрытого люка (замок был сорван, казалось, голыми руками… хотя Маркус никогда не отличался большой физической силой), он поднялся на поверхность и обнаружил себя в том же самом квартале для бедных, куда и приехал день назад.
Стояла глубокая ночь, но свет фонарей выхватил из полумрака человека в черной мантии, полы которой пропитались кровью, и этой же кровью были покрыты его руки почти до локтей. Человек этот быстро метнулся к переулкам, в надежде отыскать своего коня, которого он оставил у дешевой таверны, заплатив серебряную монету за постой. Нужно было смыть кровь с тела и с одежды, привести в порядок мысли и вернуться к утру туда, где его ждала Мария.
Мари… маг ведь почти забыл о ней. Да и сейчас он с трудом мог возродить в памяти ее лицо. Оно выглядело чужим. Чужим воспоминанием, таким же, как и темное место под землей, где пахло кровью.
«Да что же со мной происходит», - мучительно подумал Селестий, толкнув дверь трактира, едва держащуюся на петлях, и направившись в свою комнату. Мария не должна узнать об этом. Она не должна начать бояться его так же сильно, как он боялся самого себя. Ведь теперь маг не мог с уверенностью сказать, что не убьет ее в следующий раз, когда потеряет память и контроль над собой. Он понимал, что существо не хотело причинять ему вред, оно не хотело поглощать его личность. Но разве огонь испытывает ненависть, когда пожирает сухие деревья? Разве огонь выбирает, гореть ему или нет, когда искра попадает на хворост? Он просто делает то, что составляет его сущность. Пламя Думата опаляло душу Маркуса, и ни один из них не мог ничего поделать, чтобы это изменить. Человеческая душа была слишком слабой, слишком крошечной, чтобы противостоять силе Древнего Бога.
«Мне очень жаль»…
Селестий вздрогнул, закрыл глаза и принялся стаскивать грязную одежду. У него еще есть время. Еще немного времени. Пожалуйста, только дай мне еще немного времени…
Я постараюсь.