В это время, апартаменты Лии Санфелл...
Вернувшись из медблока, Лиа проигнорировала сообщение, которое рассылал то ли Эндрю, то ли Ноэль - что-то насчет умершего сотрудника "Звезды". Но сейчас девушке было не до этого. Обычными трупаками занималась команда морга, ее дело - импланты и хирургия, да и потом, в последнее время случилось слишком много всего, что нужно было обдумать. Хорошо обдумать.
Но думать Санфелл в этот вечер не особо хотела, поэтому, достав заначку из-под матраса, она уставилась на прозрачный пакетик с порошком, лежавший на ее коленях. Послышался тяжелый вздох, эхом разнесшийся по комнате, пустой, с все еще смятыми простынями после предыдущей ночи. Она чувствовала себя так, словно бросалась в омут с головой, лишь бы больше не оставаться одной. Сайрус наверняка возненавидел бы ее за это, узнай он правду. А правда заключалась в том, что Чума не могла - и не умела - любить кого-то по-настоящему. Она могла относится хорошо, доверять, но - не любить. Это чувство было давно потеряно, оно ушло в тот момент, когда ей повстречался призрак со змеиным голосом.
- Сладких снов, Лиа, - прошептала она, и втянула носом порошок через трубочку из сверутной бумаги. Эффект не заставил себя долго ждать: девушка откинулась на спину, широко распахнутые глаза уставились в потолок, и в расширившихся зрачках отразились звезды. Ночное небо опустилось - нет, рухнуло на нее, как рушащийся небоскреб, и раздавило, превратив в растекающуюся по идеально ровной поверхности плазму.
...Белая бабочка слега дрожала крыльями, приземлившись на распустившийся цветок вьюнка. Деревянная беседка посреди утопающего в зелени и буйстве красок сада казалась чем-то из другого мира, но весь этот сад был словно вытащен из чьего-то безумного рисунка.
Теплая рука легла на ее плечо, поднялась выше, коснулась шеи и погладила по щеке. Золотистые глаза, в которых отражались тысячи солнц, глаза дикого зверя с человеческой душой, пронзали ее мириадами иголок, заставляя ее тело дрожать и умолять о большем. Не в силах больше сдерживаться, девушка приподнялась на цыпочки и обхватила руками широкие плечи, покрытые узорами татуировок. Ее сердце билось все быстрее, и быстрее, пока не стало больно в груди, и воздух из ее легких не вышел с единым отчаянным выдохом.
Бабочка сорвалась с цветка и упорхнула в сверкающее синее небо, в котором не было места тьме и туману, а напоенный запахами цветов воздух подхватил и закружил, как будто у нее вдруг выросли крылья, и ее ноги оторвались от земли.
Резко втянув в легкие воздух, Лиа перевернулась и открыла глаза, судорожно дыша и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Сон повторился. Он повторился и теперь, вопреки всему, девушка его помнила. Перед глазами все еще стояло лицо, до мельчайших деталей, словно негатив фотографии. Сползая с кровати и увлекая за собой простынь, Санфелл почувствовала, как по лицу бегут горячие слезы. Она не знала, отчего это, откуда взялось это чувство, откуда взялась это тянущая пустота в сердце, но она не намеревалась терять времени. В свободные дни Чума иногда рисовала - пейзажи за окном, людей, которых она видела один раз в жизни, механопса - что угодно. И сейчас она, раздраженно вытирая лицо от непрошеных слез, резко открыла шкафчик и вытащила лист бумаги и карандаши. Краски она не признавала, как и цифровые средства изображения, и всегда рисовала только лишь карандашами. И никогда никому не показывала свои рисунки.
Порошок еще действовал. И пока он действовал, Лиа помнила его лицо.
Через полчаса на бумаге проступили черты, даже смотреть на которые причиняло Лие боль. Она смяла рисунок и быстро убрала его подальше в шкафчик, надеясь, что никто его не увидит. Лучше было просто забыть, перестать цепляться за ту жизнь, которая была реальна только во сне. Разве что...
Она не могла избавиться от ощущения, что как раз эта, реальная жизнь - кошмар. А ее сны - реальность, которую она потеряла.
Откинувшись на стуле, девушка посмотрела в окно, где на город опускался закат. Почти все сотрудники покинули здание, отправляясь на очередное задание, и лишь она осталась внутри, забытая, как неудобная деталь. Теперь, когда рисунок ее был закончен, Лие не хотелось на него смотреть. До следующего раза, когда пустота станет невыносимой, и заполнить ее не сможет никто и ничто в этом мире.
Только Лиа никогда не расскажет об этом никому - даже Сайрусу, даже Йоре. Потому что тогда ей придется признать одну простую истину, которую признавать не хотело даже ее подсознание. Истину, которая положит конец существованию Лии Санфелл, по прозвищу Доктор Чума.
Саундтрек