Perfect Stranger

Причем тут заточен/не заточен? Геймплей совершенно не при чем когда кубик лажает.

Таверна "Дуб и венок"   Фелиция посмотрела на Ричарда внезапно чистым, трезвым взглядом. Губы ее задрожали. - А толку не пить? Все потеряно. Сокровищ в храме мы не нашли, а артефакт... что ж, - она пожала плечами. - Похоже, Лео останется без лекарства и в конце концов погибнет. А что я могу сделать? Ничего. Абсолютно ничего. Все было впустую, Иафэт получила новую игрушку. А что получила я? - она горько поморщилась. - Пару новых шрамов и демонстрацию того, что в конце концов станет с моим братом. Лео не было - похоже, он ушел на охоту вместе с Лиин. Фелиция выглядела ужасно потерянной, какой-то... подавленной. Протянув руку, она попыталась схватить бутылку, словно это была единственная соломинка, удерживающая ее на плаву.

Похож =)

Тень   - Подчинись, тварь! - рявкнула девушка, взмахивая сразу двумя руками и пытаясь заключить демона в клетку.   - Нет! Я сожру вас всех! - прорычал демон - он уже ничем не напоминал милую девочку с плюшевым мишкой в руках. Теперь это была уродливая, отвратительная тварь, бьющаяся в едва видимой, мерцающей в воздухе магической клетке. Длинные, болтающиеся до земли руки были увенчаны острыми когтями, а лицо исчезло, оставив вместо глаз, носа и губ один большой круглый провал, в котором можно было разглядеть множество рядов острых треугольных зубов, желтых и покрытых капающей на землю слюной. Дом исчез, вместо него вдалеке парил Черный город. Пустынная Тень раскинулась вокруг, а рядом, скорчившись на земле, лежал Ллюль.

Тень   - Да ты смердишь! А еще ты прекрасно знаешь кто я, а я - кто ты. Поэтому давай договоримся. Я не буду тебя трогать, а ты отпустишь этого прощелыгу. И мы разойдемся полюбовно. Как тебе такой вариант развития событий?   - Но я есть хочу! - капризно заметила девочка. На ее голове появилась та самая тиара, и она швырнула мягкую игрушку на пол. - Ты сама пришла в мой дом! И этот дядя тоже! Поэтому вы оба останетесь и будете играть со мной в прятки... - ее губы растянулись в неестественно широкой улыбке, полной острых полых зубов, как у змеи или летучей мыши. - Он уже спрятался, но я знаю, где он сидит. Он в шкафу! - она залилась смехом, постепенно переходящим в булькающее, истерическое рычание. Таких звуков не издает ни одно животное и ни один человек. Вытянув руки вперед, девочка бросилась на Иафэт, и ее глаза полыхнули ненавистью диким, чудовищным голодом.   (требуется бросок на "Демонологию"!)

Тень   Ну что, демон, давай, вылезай, мы тебя не обидим!   - Тетенька.. Голос девочки раздался позади Иафэт, и она обернулась, увидев бледное, заплаканное лицо малышки. Ее платье было покрыто кровью, а в руке она держала плюшевого мишку. Правда, мишка был исполосован чем-то вроде ножа или когтей - из его распоротого брюха вываливалась вата. Девочка была босиком. - Тетенька, пожалуйста, помогите мне, - плаксиво попросила девочка и прижала к груди мишку. Вата падала на пол. В коридоре валялись разбитые напольные часы, а где-то наверху все так же слышался скрежет, словно кто-то проводит ножом по деревянным доскам. Ножом или ногтями. Девочка сделала несколько шагов по направлению к Иафэт, и та почувствовала, как от нее исходит зловоние гниющей плоти.

Тень   - ...раз, два, три... Ллюль бежал, не разбирая дороги, по темному призрачному дому. Тени плясали вокруг него, и когда он удалился на достаточное расстояние от комнаты, освещенной свечами, то попал в непроглядную, густую темноту. Он бросился в сторону почти наугад и тут же проклял все, что мог: с грохотом на пол повалились те самые огромные антикварные напольные часы. Стекло разбилось с оглушительным звоном, наполнившим пустые коридоры и эхом отозвавшимся среди высоких потолков и стен. - ...четыре, пять... Бард понял, что нужно подавить панику и не бежать куда глаза глядят, а сосредоточиться. Отыскав наощупь рядом платяной шкаф, он забрался в него, закрыл дверцу и затаился, стараясь не дышать. Пахло тут чем-то старым, пылью и затхлостью, а еще уже знакомым сладковатым запахом разложившейся плоти. Точно так же пахло и на поляне, где они встретили старого виверна. Подавив рвотные позывы, Ллюль попытался устроиться поудобнее, и понял, что его рука случайно наткнулась на что-то холодное, влажное и мягкое. - Я иду искать! - торжествующий голос, который он услышал, уже не был похож на голос девочки. Это был требовательный, насмешливый рык, не принадлежащий человеку.

Таверна "Дуб и венок"   - Фелиция  Ллюлю очень плохо Иафет   на  время нужна  печать,  сказал  он  ей.   - А? Печать? - моргнула Фелиция, которая в одиночестве пила самогон. Ричард и Лиинда ушли, и сейчас она не знала, чем еще себя занять. Видно было, что долго она так не продержится - бутылка пустела с пугающей скоростью. - Интересно, почему я должна спасать этого высокомерного ублюдка, который называл нас проститутками и плевал на наше доброе имя?.. - хмыкнула она, но протянула то, что нашли в храме, Гилу. - Держи. Я вообще-то хотела ее продать, но раз уж надо... Она вернулась к своему самогону, ощущая себя как никогда одинокой и ненужной. Илаэн все так же сидела у камина, и кажется, ей совершенно не нужна была ничья компания. Везет же некоторым.

Было, но вам повезло =)

Где-то   - Послушай... - проговорил он пятясь. - Зачем тебе меня есть? Я всего лишь - жалкий бард, ничем не примечательный. Но если ты меня отпустишь, я приведу тебе... мага. Настоящего тевинтерского магистра, могущественного и толстого... Таким ты насытишься надолго и он пополнит коллекцию твоих... украшений. - парень покосился на висящий труп. - Отпусти меня с миром, и обещаю, я приведу тебе вкусный обед...   Девочка залилась звонким смехом и уронила мишку на пол. Протянув руки к Ллюлю, она поманила его пальцем, а затем, словно ей пришла в голову замечательная идея, отвернулась к стене и прислонилась к ней лбом. - Раз, два, три, четыре, пять... - начала она считать, то и дело хихикая. А потом взглянула через плечо на барда, видя, что он так и стоит, как вкопанный, и крикнула: - Беги! Прячься! Только сейчас Ллюль увидел, что на ее голове, прекрасная, сверкающая, притягивающая взгляд... тиара. Та самая. Казалось, теперь она нашла свое место, превращая девочку в подобие принцессы. Тела продолжали раскачиваться, но когда Ллюль сделал пару шагов назад и наткнулся на них спиной, он услышал позади себя сдавленный шепот: - Беги-и-и... Глаза трупов, провалившиеся и мертвые, с неким отчаянием смотрели на него сверху вниз, словно умоляя его послушать их совета. Дом был пуст. Дом был полон смерти, и находясь посреди Тени, посреди темноты, он был живой. Ллюль почувствовал это всем телом или, в данном случае, всей душой - потому что тело его лежало на лавке в трактире, умирающее, ослабевшее тело, из которого по каплям, день за днем пил жизнь этот демон. Это... существо.

Таверна "Дуб и венок"   - Человек спрашивает, будете ли вы... будем ли мы вновь загонять людей в рабство. - в общих чертах Иафэт знала, чем обернется "старый новый мир" для шемленов - ничем хорошим.   Улыбка Илаэн исчезла, сделав ее лицо еще более каменным, чем прежде. В ее глазах мелькнула сталь. - Альтаир ответил бы, что ничего лучшего после того, что они сделали с нами, люди не заслуживают, - резко сказала она, но затем ее голос смягчился. - Но я - не Альтаир. Я скажу: у них есть выбор. Они могут жить в нашем, новом мире... или умереть в своем старом. Но они никогда больше не будут хозяевами ни над одним эльфом, никогда больше эльфы не склонятся перед ними. Таковы мои условия, и они окончательны. Фелиция тем временем, пожав плечами, стала разливать самогон по кружкам. - Эй, маги! - она помахала Крауфорду и Иафэт. - Не хотите присоединиться? Хорошая вещь, чтобы согреться в этот ужасный дождь. - Подтверждаю, - кивнул Лео и отхлебнул самогона. - Ох, крепкая зараза! Кстати, а куда Гил барда поволок? Его бы магу какому осмотреть, вон, Теодоро вроде как в целительстве понимает... хотя раньше это не работало, - вздохнул он и снова отхлебнул.

Таверна "Дуб и венок"   За это в награду он обещает... многое. Замок, слуг, армию.   Илаэн повернула голову и всмотрелась в лицо Иафэт. Смотрела долго, словно ища что-то в лице Аль'Сахир, и не находя. - Ты сказала, - медленно проговорила девушка. - Что мы вернем себе былое могущество. Что мы можем возродить нашу цивилизацию. Зачем мне замки, слуги, армия? Это - пыль на ветру. Даже поселись я в замке, имей сотню слуг и рабов и тысячу голов солдат, я все равно буду еще одной эльфийкой в мире, захваченном людьми и разрушенном ими. В мире, где форма моих ушей будет говорить о том, что я - второго сорта, несмотря на все мои богатства. Нет, Аль'Сахир, мне не нужны его дары. Но если он так хочет, чтобы я излечила его... близкого человека, пусть поможет нам победить. Закончив, она посмотрела на храмовника и улыбнулась, но улыбка была... какой-то холодной. Особенно странно она смотрелась на словно выточенном из мрамора лице без единой морщинки, без единого признака несовершенства. Это лицо было настолько красивым, что казалось искусственным - и только глаза были живыми. Глаза существа, прожившего тысячи лет.

Где-то   - Вот, у меня есть еда. Будешь окорок?   Однако как только он протянул кусок окорока в руке, то заметил, что с ним что-то не так. Опустив глаза, Ллюль увидел, как окорок рассыпается в пепел прямо в его руке, осыпается на пол, усеивая его серыми хлопьями. - Я есть хочу, - захныкал голос девочки, и бард вздрогнул. Когда он поднял глаза, крик застрял в его горле. - Я есть хочу... Комната преобразилась. Со стен слезли веселенькой расцветки обои, теперь за ними проглядывали прогнившие деревянные переборки. С канделябров воск сползал по стенам прямо на пол, уродливо портя и так не слишком приглядный облик комнаты. Пол был усеян осколками разбитого окна там, где стояла девочка, и мужчина видел, как эти осколки впиваются в ее босые ноги. Разорванные на части плюшевые игрушки исторгали из себя не вату, а кровь и внутренности; да и не игрушки это были вовсе, а части человеческих тел, разорванных на куски. Послышался скрип над самым ухом барда, и тот резко развернулся, пытаясь дотянуться до кинжалов на поясе, но и они исчезли. Прямо в проходе, на пороге комнаты, качались, медленно вращаясь вокруг своей оси, висели два трупа. Вылезшие из орбит глаза и вывалившиеся языки были изъедены червями - эти люди умерли уже давно. Впрочем, дорогая одежда и украшения на женщине говорили о том, что они, скорее всего, хозяева этого дома. - Я хочу есть... Девочка стояла посреди комнаты и улыбалась. Бездонные оленьи глаза ничего не выражали, кроме нечеловеческого голода, а улыбка - от уха до уха - обнажала длинные, острые клыки.  

Где-то   - Да, видишь ли какое дело... Можно сказать - заблудился. Я не знаю, ни что это за место, ни как я сюда попал. Не подскажешь, где я нахожусь, и как мне отсюда выбраться?   - Мои родители вам помогут, - сказала девочка и улыбнулась. Одними губами, едва заметно улыбнулась, но сразу стала куда симпатичнее, чем даже прежде. - Пойдемте! Я отведу вас к ним. Развернувшись, она побежала, едва ли не подпрыгивая, в комнату, из которой лился свет. Ллюль пошел вслед за ней, краем глаза снова замечая мятущиеся где-то на краю зрения тени. Он не знал, причудливая ли это игра света и теней или какие-то странные существа, следующие за ним, но видел, что они держатся подальше от освещенной комнаты. А еще, проходя мимо холла, ему показалось, что он услышал какой-то отдаленный скрежет, такой бывает, когда проводят чем-то острым по дереву. Но не обратил на это внимания. Все равно в этой темноте ничего не разглядеть. Хотелось поскорее оказаться в месте, где много света, пространства, где можно ощутить себя в безопасности, и чтобы ушло это липкое ощущение кошмарного сна. Комната, в которую он вошел и в которую забежала девочка, оказалась спальней - видимо, принадлежала она именно девочке, потому что вся мебель тут была выкрашена в светло-розовые или нежно-золотистые оттенки, повсюду валялись мягкие игрушки. Правда, Ллюль с некоторым недоумением заметил, что почти все игрушки разодраны на части: лапы, хвосты, головы и туловища валялись вперемешку, и из них вываливалась набивавшая их вата. - Мои родители сейчас придут, - пообещала девочка, которая сейчас стояла у окна. Окно было занавешено тонкими тюлевыми занавесками и приоткрыто; легкий ветерок трепал их, а снаружи плыла темнота. Даже руин домов отсюда разглядеть было уже нельзя. Просто черная, бесконечная пустота. Внезапно лицо девочки стало печальным, в глазах собрались крупные слезы. - Они злые, - заявила она и швырнула плюшевого мишку на пол. - Они злые, они совсем меня не кормят! Помогите мне, дядя, пожалуйста!

Где-то   Едва он один раз ударил кулаком в дверь, как понял, что она не заперта - дверь от его удара скрипнула и чуть-чуть отворилась, ровно настолько, чтобы бард мог заглянуть внутрь. Там, в коридоре, стоял полумрак, а свет лился из-по двери в одну из комнат. Несколько мгновений Ллюль колебался, но делать было нечего, а позади наползала гнетущая темнота, и разрушенные дома своими огромными черными глазницами так и норовили заглянуть в душу. По спине пробежали холодные мурашки. И Ллюль, отбросив последние сомнения, шагнул в дом. Дверь за ним тихонько закрылась и послышался едва уловимый скрежет задвижки. Обернувшись, он увидел, что дверь действительно заперта. - Дядя... - вдруг раздался негромкий голосок, и Ллюль едва не подпрыгнул от неожиданности. Повернувшись, он увидел, что дверь комнаты, из которой лился свет, открыта. На пороге же стоит девочка, на вид ей было лет восемь, не больше. Милая девочка с волнистыми волосами, в белом платье, похожем на ночнушку, и большими, глубокими оленьими глазами. Выглядела она ухоженной, а платье - дорогим, наверняка она была не простой крестьянской девочкой. Да и дом теперь стал казаться куда больше; в таких домах жили зажиточные купцы или даже мелкие помещики. - Дядя, вы заблудились? - спросила девочка. В руке она держала плюшевого мишку, но теперь почти не обращала на него внимания, и он почти волочился по полу. Ллюль украдкой огляделся. Действительно, дом стал больше, он даже видел холл и лестницу, уходящую куда-то во мрак. Дорогие ковры, тумбы и шкафы, канделябры на стенах и картины в золотых оправах - все здесь буквально кричало о том, что живущая здесь семья недавно разбогатела. Такие люди всегда бросаются в крайности, покупая предметы роскоши и уставляя ими дом в совершенно чудовищных масштабах. Например, стоявшие в коридоре рядом с Ллюлем напольные часы из красного дерева, этакий антикварный монстр, казались совершенно лишними в и так захламленном пространстве; а крайне дорогое тонкое стекло и позолоченные стрелки, указывающие на время, выложенные драгоценными камнями, и вовсе должны были стоить целое состояние. Правда, сколько бы Ллюль ни смотрел на стрелки, они так и не сдвинулись с места.

Трактир "Дуб и венок"   Странно, я этого не почувствовала... Спасти его выйдет, госпо... Илаэн?   - Конечно же, ты не почувствовала, ведь она не здесь. Она использует предметы, чтобы привязать к себе душу, а затем выпивает ее досуха, - Илаэн вдруг улыбнулась странной улыбкой и посмотрела в камин. - В этом есть определенное изящество, ты не находишь? Она всегда остается в тени... - загадочно завершила эльфийка и замолчала. Видимо, она не сочла нужным отвечать на последний вопрос. Для нее люди были даже не рабами, в ее времена людей вообще не было, а если они и были, то жили в пещерах и колотили друг друга дубинками по голове. Они были всего лишь животными, ниже рабов-эльфов с метками на лицах. И хотя Иафэт говорила ей, что люди давно стали гораздо разумнее и даже правили некоторыми эльфами, разрушив их империю, ей все равно пока было трудно привыкнуть к тому, чтобы воспринимать людей как равных себе. И ей совершенно не было жаль какого-то неизвестного ей барда, умирающего от проклятия. Фелиция, которая не прислушивалась к разговорам у камина, проводила взглядом храмовника. Странно, что он все еще с ними. Видимо, надеется все же умыкнуть "артефакт" и с помощью него спасти свою племянницу. Девушка готова была поставить золотой на то, что если бы ради этого нужно было собственноручно удавить Илаэн, Аларих бы это сделал. Такие, как он, редко ценят чужие жизни. Не то, чтобы Фел была не такой - просто ей не хотелось попасть под раздачу. Кроме того, она все еще хотела доставить "артефакт" по назначению... хотят того ее соратники или нет. Но об этом пока следовало умолчать. Вынув гребень из грязных волос, она тоскливо посмотрела за окно. Все еще лил дождь. Она сможет пойти на реку и помыться, когда он закончится, но пока... - Эй, Лео. Возьми самогон, - крикнула она. Лилия ушла, а бутылка так и осталась стоять на столе. - Давай хоть согреемся, раз уж иного не дано. - Есть, госпожа, - с улыбкой потрошитель отвесил ей полупоклон и принес бутылку к столу. - Лин, Ричард, будете?

Трактир "Дуб и Венок"   - Фуф, наконец-то сухо, - пробормотала Фелиция, когда они оставили лошадей в конюшне (мальчишки-конюха, который ухаживал за ними ранее, уже не было) и поднялись на проседающее от влаги скрипучее крыльцо. Еще пара недель таких дождей, и деревянные навесы и ступени начнут прогнивать насквозь. Оставалось надеяться, что сезон дождей скоро закончится. Отряхнувшись, словно пес, девушка тут же придвинулась поближе к огню. - Эй, я голодная, как волк. Есть пожрать чего? - У меня мясо немного осталось, могу поджарить, - сказал Лео, снимая промокшую насквозь куртку. Под ней оказалась настолько же промокшая рубашка. Вздохнув, он подумал, что вряд ли им предоставят горячую ванну. Бен в прошлый раз сказал купаться в реке. Бен... - Здравствуйте! - он помахал рукой женщине лет пятидесяти, с повязанным на голову платком и седыми волосами. Выглядела она как обычная крестьянская баба. - Мы тут ненадолго, проездом, нас знает староста Марк. - Марк? - она удивленно крякнула. - Что ж, раз вы знакомые Марка, то вот, берите - бесплатно. Все равно к нам уж никто давненько не захаживает. - С этими словами она выставила на прилавок толстую, покрытую пылью бутыль самогона. Возможно даже, сваренного ею собственноручно. - Да берите, берите! Вот ты, милый мальчик, - улыбнувшись, она поманила Лео пальцем. - Подойди, возьми бутылочку-то. Меня зовут Лилия. Мой дом сгорел пару недель назад, так Марк разрешил тут пожить, заодно и лавку открыть. Дом большой, крепкий, а старине Бену он уже без надобности, да и припасов в подвалах у него много. Так что не стесняйтесь, живите. За постой пятьдесят серебра беру, - дружелюбно заметила она. - Ага, вот вам и скидка, - пробурчала Фелиция, выжимая волосы и совершенно без всякого стыда капая дождевой водой на деревянный пол. Достав гребень, она принялась дергать волосы, пытаясь расчесать. - Ай... демоново отродье! - выругалась она, когда гребень застрял окончательно. Ллюля тем временем быстренько уложили на одну из лавок. - А что это с вашим? - спросила Лилия. - Болезный он какой-то... заразный, чтоль? - опасливо спросила она. Ллюль и вправду выглядел так, словно только что восстал из гроба. Исхудавший, с ввалившимися глазами, обтянувшей лицо кожей, он походил на живой труп. Лишь едва-едва поднимающаяся и опускающаяся грудь свидетельствовала о том, что он еще жив. Ресницы его чуть дрожали, как будто ему снился лихорадочный сон. Тиара все еще была у него в сумке: сколько бы раз бард не пытался избавиться от нее в пути, что-то не давало ему сделать это. И каждый раз становилось все тяжелее, каждый раз боль в голове была все невыносимее. Внезапно Лилия застыла, когда в дверях показался низкорослый силуэт эльфийки. Почему-то женщина сразу же опешила, пробубнила какую-то короткую молитву Создателю, да и скрылась в подсобке. Илаэн же, словно не замечая ничего, прошла, шлепая мокрыми сапогами по полу, к Ллюлю, и присела возле него, положив руку на лоб. Несколько мгновений она просто смотрела на него, а затем отвернулась и убрала руку. - Он скоро умрет, - сказала она ровным тоном и протянула озябшие руки к камину. - Она крепко держит. Она всегда крепко держит...   Где-то   ...Ллюль тяжело, со стоном открыл глаза. Вокруг была непроглядная темнота. Сначала он подумал, что его заживо закопали в землю, и страх, панический ужас заставил его мгновенно подскочить на ноги. Только после этого он заметил, что во всем теле появилась странная легкость. Он практически парил над землей, едва-едва касаясь ее подошвами ног. Темнота вокруг постепенно рассеивалась, как будто после резкого прилива крови к голове, когда в глазах темнеет, а затем зрение постепенно возвращается. Клочья тьмы расползались, позволяя барду разглядеть, что стоит он посреди каких-то руин. Улица была пуста. По бокам от проселочной дороги он видел разрушенные дома - некоторые были почти целы, другие обгорели до самого остова, у третьих провалилась крыша. Выломанные двери валялись на дороге, осколки стекол из окон усеивали траву под собой. Стояла глубокая ночь. Он поднял голову и увидел небо, но на нем не было ни звезд, ни луны - такое небо бывает в новолуние, когда луна скрывается за облаком. Плохая ночь. Множество суеверных людей говорили, что именно в такие ночи вся нечисть выходит из своих нор, могил и укрытий, чтобы терзать и мучить род людской. Впрочем, когда он простоял так примерно минут десять, его глаз за что-то зацепился. Впереди, на самой окраине этого странного села, был виден небольшой домик - он единственный уцелел. В окошке загорелся свет, будто приглашая барда подойти и постучать в дверь. Но как только он сделал несколько шагов вперед, к дому, то понял, что тьма не ушла. Она укрылась на самом краю его зрения, и там, куда он не смотрел, словно бы притаились какие-то темные фигуры, тени, двигающиеся так, как не могут двигаться при таком освещении. Ему стало страшно.

Но ллюль почему-то упорно продолжает упоминать их в одном контексте. Цены что и раньше - 50 с ночевка, еда 10 с.

Нет, он определенно... Так, ладно. Мне надо отойти на часик. Если что - трактир "Дуб и венок" открыт, вместо Бена там теперь женщина лет 50-и заправляет. Зовут Лилия.

Забыл это написать. Он впадает в кому. Сама это отпиши )

Трактир открыт, подойдите к нему. Пусть это останется интригой =)

Все, легендарка осталась в храме. Но она не последняя в этой игре... будьте бдительны =)

Вход в руины - Лес Бресилиан - Деревня Родник     Две недели спустя   ...Марк сидел на своем крыльце, как обычно набив трубку и пуская светлые дымные колечки в серое, грозовое небо. Это лето в Ферелдене выдалось еще более холодным, чем обычно, и чуть ли не каждую неделю случались несколько дней, когда дождь лил почти не прекращая, размывал берега реки Родник, которая поднялась так высоко, что едва не доставала до моста; вбивал в землю растения и портил урожай. Овощи гнили в мокрой, превратившейся в топкую муть земле, а коровы, утопая копытами в грязи, отчаянно пытались найти сухой островок на пастбище. Скот исхудал, волки и лисы повадились красть кур, гусей и прочую птицу прямо из курятников. Даже старый пес, который так давно и привычно оглашал окрестности своим хриплым лаем, недавно издох. Казалось, за последний месяц или около того, что прошли со дня смерти Бена, исчезновения Литы и конца набегов долийцев, Родник захирел. И все же Марк не хотел уезжать. Не хотел и тогда, когда был почти уверен в том, что Родник переживает свои последние дни. Он знал, что умрет в этой деревне, правда, теперь ему почти не с кем было поговорить. Бен был его лучшим другом с того самого дня, как Марк, израненный и уставший от войны, приехал сюда и заказал свою первую кружку эля в трактире "Дуб и венок". А теперь Бен был мертв, Лита погибла в битве с долийцами, а Винни бесследно исчез. Марк полагал, что он окончательно тронулся умом из-за лириума, а смерть любимой его доконала, и он утопился в реке. А может, до сих пор где-то в непроглядном лесу бродит его неприкаянный силуэт, зовет Литу и бряцает ржавыми доспехами. Вздрогнув, он поднял глаза в обрамлении множества морщин. Слух не подвел его: к нему, быстро стуча каблуками простых деревянных башмаков, бежала девушка-крестьянка. Одна из немногих молодых девушек, которые остались в деревне, да и куда ей было идти? На изрытое оспинами лицо и простые, грубые черты не купился бы ни один городской. Судьба ей была, как и Марку, помереть в этом забытом Создателем месте. Когда на навес у крыльца старосты упали первые капли уже осточертевшего дождя, девушка добежала и спряталась под навесом, убирая разметавшиеся волосы под платок. - Умерла, - выдохнула она и села на ступеньки. - Кто умер? - сначала не понял Марк и вытряхнул пепел из трубки. - Бабуля Валь умерла, - через несколько секунд мертвым голосом сообщила девушка и заплакала. Марку ничего не оставалось делать, как неловко обнять ее за плечи и притянуть к себе, успокаивая и пытаясь унять дрожь по всему телу. Он понимал ее горе. Девушка оплакивала не только бабулю, которая прожила тут едва ли не дольше остальных. Она оплакивала всех, кого они потеряли; деревню, которая потихоньку вымирала, и уже через год-другой превратится в еще одно покинутое поселение, где дома прорастают молодыми деревцами, а в старых деревянных стенах живут призраки, напоминания о прошлом. - Езжай в Денерим, - предложил Марк, когда девушка немного успокоилась и отстранилась, поправляя башмаки. Дождь барабанил по навесу, и никуда идти не хотелось. - Что тебе тут... - Надо коров загнать в стойла. Прощайте, - резко оборвала его девушка и вышла под дождь. В тот же самый момент Марк, прищурившись, подскочил на крыльце и всмотрелся в пелену дождя. Пусть он был немолод и зрение порой его подводило, но он знал эти места так, как не знает иной собственные пять пальцев. И если на мосту появляются всадники, даже с такого расстояния, даже в дождь и ветер - Марк мог с верностью сказать, что ему не кажется. Всадники действительно ехали через мост. "Неужели... те самые?" - пронеслось в его голове, и он быстро сунул трубку в карман и зашел в дом. Хлопнула дверь. Послышались тяжелые шаги по скрипучей лестнице, когда староста поднимался в комнаты. Дождь усилился.   ***   - Я повешусь. - Пятнадцатый раз. Ты этого говоришь уже пятнадцатый раз, - Лео тихонько понукал своего коня, и тот неуверенно ставил копыта в расползшуюся землю. Впереди показался склон холма, река и знакомый каменный мост. Все это, правда, хорошенько заслоняла пелена разразившегося дождя. - И я действительно имею это в виду, если этот демонов дождь не прекратится! - рявкнула Фелиция, убирая волосы под капюшон. Все они были мокрыми, несчастными, грязными и замерзшими. С тех пор, как отряд выехал к деревне, дожди почти не прекращались. Стоило им только расположиться на ночевку, как начинали капать на голову крупные холодные капли. Стоило им только пригреться на солнышке в один из редких теплых деньков, как на следующий снова небо затягивали противные свинцовые тучи. В общем, когда наемники увидели впереди столь знакомые им места, радости их не было предела... Хотя они радовались бы куда больше, если бы не гроза. Крауфорд ехал самым последним. Он то и дело доставал из кармана и разглядывал камень, который нашел в храме, но... синева его потускнела, и он больше не слышал шепота. Демон Барсафаэль, если это было именно тот, кто говорил с ним, навсегда остался там, далеко позади, замурованный в старом храме, и никто и никогда больше его не отыщет. Дракон позаботился о том, чтобы внутрь храма больше никто не попал. Что ж, возможно, это было и к лучшему; разум мага очистился, камень не шептал в его уши, и он мог думать отчетливо и самостоятельно, без постороннего влияния. Илаэн не произнесла за все их путешествие ни слова. Она не говорила ни с наемниками (хотя даже не знала их языка), ни с Гилианом, ни даже с Иафэт. Она просто не реагировала на любые ее расспросы и предложения. Она ела, спала вместе со всеми, как послушное дитя, но едва кто-то из наемников вглядывался в ее лицо, как тут же отворачивался. Трудно было смотреть в эти бездонные глаза, полные боли и ужаса. Казалось, каждый шаг давался старейшине с трудом, и чем дальше они отходили от храма, тем более маленькой и беззащитной она казалась. Длинные светлые волосы, переливающиеся золотом, потускнели, стали мокрыми и грязными. Идеальное лицо покрылось разводами пыли и грязной воды после дождей. Она сняла украшения по настоянию Иафэт и спрятала их в сумке, которую для нее смастерил Ричард на одной из стоянок, но даже не пыталась возражать. Иафэт несколько раз ловила себя на мысли о том, что уже видела подобных людей в Денериме: их считали душевнобольными. Они, казалось, навсегда отстранились от окружающего их мира, не в силах выносить его, и замкнулись в себе. Они молчали годами и не понимали, где находятся. Внезапный страх пронзил и Иафэт. Впрочем, длился он недолго. После нескольких недель полного молчания и отстраненности, когда впереди показалась деревня, Илаэн наконец встрепенулась, выпрямилась и прищурилась, вглядываясь в силуэты моста и домов позади него. - Здесь живут люди? В этих домах? - спросила она. После того, как Иафэт подтвердила это, она снова вздохнула и замолчала, но в ее глазах уже не было той пустоты, того гнетущего ужаса, который был раньше. Он потихоньку отступал. Илаэн не была душевнобольной, к облегчению магессы. Она была просто другой. Не похожей ни на кого и ни на что, виденное ею прежде. Когда отряд пересек мост, они увидели, что улицы деревни пусты. Дождь прибивал пыль к дорогам, окна темнели провалившимися глазницами. Деревня казалась... мертвой.   Саундтрек

Ехехех. Ну ладно.

Просто если Круфи не идет с нами, то другой МП будет.