Вход в руины - Лес Бресилиан - Деревня Родник
Две недели спустя
...Марк сидел на своем крыльце, как обычно набив трубку и пуская светлые дымные колечки в серое, грозовое небо. Это лето в Ферелдене выдалось еще более холодным, чем обычно, и чуть ли не каждую неделю случались несколько дней, когда дождь лил почти не прекращая, размывал берега реки Родник, которая поднялась так высоко, что едва не доставала до моста; вбивал в землю растения и портил урожай. Овощи гнили в мокрой, превратившейся в топкую муть земле, а коровы, утопая копытами в грязи, отчаянно пытались найти сухой островок на пастбище. Скот исхудал, волки и лисы повадились красть кур, гусей и прочую птицу прямо из курятников. Даже старый пес, который так давно и привычно оглашал окрестности своим хриплым лаем, недавно издох. Казалось, за последний месяц или около того, что прошли со дня смерти Бена, исчезновения Литы и конца набегов долийцев, Родник захирел.
И все же Марк не хотел уезжать. Не хотел и тогда, когда был почти уверен в том, что Родник переживает свои последние дни. Он знал, что умрет в этой деревне, правда, теперь ему почти не с кем было поговорить. Бен был его лучшим другом с того самого дня, как Марк, израненный и уставший от войны, приехал сюда и заказал свою первую кружку эля в трактире "Дуб и венок". А теперь Бен был мертв, Лита погибла в битве с долийцами, а Винни бесследно исчез. Марк полагал, что он окончательно тронулся умом из-за лириума, а смерть любимой его доконала, и он утопился в реке. А может, до сих пор где-то в непроглядном лесу бродит его неприкаянный силуэт, зовет Литу и бряцает ржавыми доспехами.
Вздрогнув, он поднял глаза в обрамлении множества морщин. Слух не подвел его: к нему, быстро стуча каблуками простых деревянных башмаков, бежала девушка-крестьянка. Одна из немногих молодых девушек, которые остались в деревне, да и куда ей было идти? На изрытое оспинами лицо и простые, грубые черты не купился бы ни один городской. Судьба ей была, как и Марку, помереть в этом забытом Создателем месте. Когда на навес у крыльца старосты упали первые капли уже осточертевшего дождя, девушка добежала и спряталась под навесом, убирая разметавшиеся волосы под платок.
- Умерла, - выдохнула она и села на ступеньки.
- Кто умер? - сначала не понял Марк и вытряхнул пепел из трубки.
- Бабуля Валь умерла, - через несколько секунд мертвым голосом сообщила девушка и заплакала.
Марку ничего не оставалось делать, как неловко обнять ее за плечи и притянуть к себе, успокаивая и пытаясь унять дрожь по всему телу. Он понимал ее горе. Девушка оплакивала не только бабулю, которая прожила тут едва ли не дольше остальных. Она оплакивала всех, кого они потеряли; деревню, которая потихоньку вымирала, и уже через год-другой превратится в еще одно покинутое поселение, где дома прорастают молодыми деревцами, а в старых деревянных стенах живут призраки, напоминания о прошлом.
- Езжай в Денерим, - предложил Марк, когда девушка немного успокоилась и отстранилась, поправляя башмаки. Дождь барабанил по навесу, и никуда идти не хотелось. - Что тебе тут...
- Надо коров загнать в стойла. Прощайте, - резко оборвала его девушка и вышла под дождь. В тот же самый момент Марк, прищурившись, подскочил на крыльце и всмотрелся в пелену дождя. Пусть он был немолод и зрение порой его подводило, но он знал эти места так, как не знает иной собственные пять пальцев. И если на мосту появляются всадники, даже с такого расстояния, даже в дождь и ветер - Марк мог с верностью сказать, что ему не кажется. Всадники действительно ехали через мост.
"Неужели... те самые?" - пронеслось в его голове, и он быстро сунул трубку в карман и зашел в дом. Хлопнула дверь. Послышались тяжелые шаги по скрипучей лестнице, когда староста поднимался в комнаты.
Дождь усилился.
***
- Я повешусь.
- Пятнадцатый раз. Ты этого говоришь уже пятнадцатый раз, - Лео тихонько понукал своего коня, и тот неуверенно ставил копыта в расползшуюся землю. Впереди показался склон холма, река и знакомый каменный мост. Все это, правда, хорошенько заслоняла пелена разразившегося дождя.
- И я действительно имею это в виду, если этот демонов дождь не прекратится! - рявкнула Фелиция, убирая волосы под капюшон. Все они были мокрыми, несчастными, грязными и замерзшими. С тех пор, как отряд выехал к деревне, дожди почти не прекращались. Стоило им только расположиться на ночевку, как начинали капать на голову крупные холодные капли. Стоило им только пригреться на солнышке в один из редких теплых деньков, как на следующий снова небо затягивали противные свинцовые тучи. В общем, когда наемники увидели впереди столь знакомые им места, радости их не было предела... Хотя они радовались бы куда больше, если бы не гроза.
Крауфорд ехал самым последним. Он то и дело доставал из кармана и разглядывал камень, который нашел в храме, но... синева его потускнела, и он больше не слышал шепота. Демон Барсафаэль, если это было именно тот, кто говорил с ним, навсегда остался там, далеко позади, замурованный в старом храме, и никто и никогда больше его не отыщет. Дракон позаботился о том, чтобы внутрь храма больше никто не попал. Что ж, возможно, это было и к лучшему; разум мага очистился, камень не шептал в его уши, и он мог думать отчетливо и самостоятельно, без постороннего влияния.
Илаэн не произнесла за все их путешествие ни слова. Она не говорила ни с наемниками (хотя даже не знала их языка), ни с Гилианом, ни даже с Иафэт. Она просто не реагировала на любые ее расспросы и предложения. Она ела, спала вместе со всеми, как послушное дитя, но едва кто-то из наемников вглядывался в ее лицо, как тут же отворачивался. Трудно было смотреть в эти бездонные глаза, полные боли и ужаса. Казалось, каждый шаг давался старейшине с трудом, и чем дальше они отходили от храма, тем более маленькой и беззащитной она казалась. Длинные светлые волосы, переливающиеся золотом, потускнели, стали мокрыми и грязными. Идеальное лицо покрылось разводами пыли и грязной воды после дождей. Она сняла украшения по настоянию Иафэт и спрятала их в сумке, которую для нее смастерил Ричард на одной из стоянок, но даже не пыталась возражать. Иафэт несколько раз ловила себя на мысли о том, что уже видела подобных людей в Денериме: их считали душевнобольными. Они, казалось, навсегда отстранились от окружающего их мира, не в силах выносить его, и замкнулись в себе. Они молчали годами и не понимали, где находятся. Внезапный страх пронзил и Иафэт.
Впрочем, длился он недолго. После нескольких недель полного молчания и отстраненности, когда впереди показалась деревня, Илаэн наконец встрепенулась, выпрямилась и прищурилась, вглядываясь в силуэты моста и домов позади него.
- Здесь живут люди? В этих домах? - спросила она. После того, как Иафэт подтвердила это, она снова вздохнула и замолчала, но в ее глазах уже не было той пустоты, того гнетущего ужаса, который был раньше. Он потихоньку отступал. Илаэн не была душевнобольной, к облегчению магессы. Она была просто другой. Не похожей ни на кого и ни на что, виденное ею прежде.
Когда отряд пересек мост, они увидели, что улицы деревни пусты. Дождь прибивал пыль к дорогам, окна темнели провалившимися глазницами. Деревня казалась... мертвой.
Саундтрек
