Perfect Stranger

Ждем только Лакича. Пролог будет открыт, скорее всего, в пятницу вечером-в субботу утром.

В Редклиффе в это время года было чудесно. Окружавшие поселок скалы отделяли его от раскинувшихся полей Баннорна, а с другой стороны плескалось озеро Каленхад, вода в котором сейчас казалась не синей или серой, а какой-то бирюзовой, почти что волшебной. Быть может, этот эффект возникал потому, что маги, жившие в башне посреди озера, сливали туда отходы своих магических зелий, как поговаривали поселенцы... а может, все дело было в том, как солнечные лучи в этот жаркий полдень падали, рассеиваясь, на ровную, словно зеркало, поверхность. Деревянные помостки со знаками "Нырять запрещено!" стали прибежищем одного эльфа, который сидел, свесив ноги, и смотрел на воду. Солнце пекло голову и спину, и хотелось снять надоевшие доспехи, но скоро ему должны были сообщить важные новости. Где-то неподалеку плеснула хвостом рыба, сверкая серебряной чешуей под прозрачной водой; далеко позади, за мостом, раздался лай собаки и чей-то звонкий смех. После давних событий, трагично развернувшихся в этом месте, Редклифф полностью пришел в себя и оправился, и уже почти ничего не напоминало о днях, когда местные жители дрожали от страха в своих домах по ночам, боясь выглянуть на улицу, и когда деревню полностью разорили Порождения Тьмы. Об этом теперь напоминал лишь мемориальный стенд в местной Церкви и рассказы стариков. Правил этой землей благородный банн Теган, и он редко вмешивался в дела простых крестьян и ремесленников, если этого не требовал долг защиты Редклиффа. Мальчишка по имени Коннор, уехавший на обучение в Круг, не мог наследовать титулы; и поэтому они перешли к брату эрла Эамона, Тегану. Но это мало кого интересовало, а еще меньше это было интересно двум Серым Стражам, проездом оказавшимся в этой деревне и почти не разговаривающим о политике. Позади эльфа, который задумался о чем-то, болтая ногами и глядя вниз на светло-зеленоватую воду, раздались тяжелые шаги. Человек в доспехах с изображением грифона и чаши подошел к нему, постоял несколько секунд рядом, а затем вздохнул и вынул из переброшенной через плечо сумки какой-то свиток. — Пришли приказы из Орлея. Мы больше не можем терять времени. Придется нам разделиться, — он протянул свиток эльфу, и тот, развернув его, увидел карту. Приблизительную карту Ферелдена, с отметкой где-то в районе Бресилианского леса. — Поезжай завтра с рассветом, не медли. Местным жителям нужна помощь, но до сих пор никто на их просьбу не откликнулся. Конечно, Орден посылает тебя туда не только для того, чтобы спасти деревенских. Если найдешь подходящих рекрутов, даю тебе полномочия завербовать тех, кого посчитаешь нужным. — Человек, которого эльф знал как Танис, вздохнул и вытер лоб, на котором проступили капли пота. Здесь, в Редклиффе, среди рыжеватых скал и песчаника, было действительно жарко. — А дальше решай сам. Я больше не смогу тебя сопровождать. Мне придется вернуться в Орлей, а затем меня посылают в Вольную Марку. Может, когда-нибудь еще свидимся, если выживем, Гилиан. Эльф мотал ногами в воде, та приятно охлаждала и пощипывал кожу. Как же хотелось снять с себя пропыленную одежду и поплавать в воде, но это было невозможно: об этом гласила надпись "Купаться запрещено". Когда подошел его собрат по Ордену, Гил стал внимательно слушать мужчину и рассматривать карту. Та отличалась от той, что висела в штабе, и была примитивной, но все же обозначение Бресилиансокго леса заставило эльфа призадуматься. — Я думал, что Инквизиция должна помогать местным жителям... Скорее всего, они уже послали туда своих агентов и наверняка тоже попытаются завербовать тех, кто способен держать в руках оружие. — Ему не хотелось думать о том, что после последнего Мора поток рекрутов превратился в тонкий ручеек; сам эльф при каждой возможности пел песни в таверне про Серых Стражей и их подвиги. — Хотя хорошо, что мы, Стражи, стали помогать простым людям, а не сидеть в своих башнях сложа руки и ждать очередного Мора. Жаль, что нам приходиться расстаться, — эльф вытащил ноги из воды и посмотрел на небо, солнышко припекало, был жаркий по меркам Ферелдена денек. Тут было так мирно, что даже не верилось, что когда-то эти земли было поражены Мром, а теперь тут вновь кипела жизнь. — Да, но ты знаешь, что у Инквизиции сейчас слишком мало людей, чтобы обеспечивать защитой каждый город и деревню от Орлея до Ферелдена, — заметил Танис, глядя, как эльф сунул карту в сумку. — А у нашего Ордена есть свои цели, о которых Инквизиции знать необязательно. Есть слухи, будто где-то возле Диких Земель снова видели Порождений Тьмы. Не знаю уж, насколько это правда, но когда закончишь дела в той деревеньке, я бы советовал тебе разузнать, откуда поползли эти слухи. Поспрашивай в тавернах, но в сами Дикие Земли не суйся, по крайней мере, не в одиночку. Там до сих пор опасно. — Он замолчал, и на лице воина отразилось внутреннее сомнение, словно он пытался понять, достаточно ли рассказал своему другу Гилиану, и не сказал ли чего лишнего. После того, как Серые Стражи были официально помилованы и возвращены в Ферелден и Орлей, Орден старался восстановить сильно поредевшие ряды воинов и новобранцев. Инквизиция проявила к ним милосердие и понимание, и перебегать им дорогу теперь казалось не только глупым, но и неосмотрительным. И все-таки Танис знал: что-то изменилось. В Инквизиции начало происходить нечто странное, но что именно, никто не мог предсказать. Поэтому решением Ордена было более не иметь дел с Инквизицией и заниматься исключительно своими делами, как это всегда и бывало. Никакой больше политики и магии крови. Махнув рукой, Танис пригладил волосы от ветра и прищурился, посмотрев на палящее в зените солнце. Дико хотелось искупаться, но таблички тут были развешены не зря. В озере Каленхад, поговаривали, водились такие чудища, что разом ногу откусят, если зазеваешься. Поэтому приходилось ограничиваться бадьями с прохладной водой в местном трактире, открытом там, где раньше была лавка. Теперь же хозяева лавки продали это место и некая Кира предлагала стол и кров любому заезжему в Редклиффе за весьма неплохую цену. Местные поговаривали, будто Кира продает и еще кое-что уже за цену побольше, но Танис не проверял. Не до развлечений ему было сейчас. — Пойдем, — сказал он после небольшой паузы. — Уезжать-то тебе только утром, так что оставайся сегодня здесь. Вечером Кира обещала подать пирог с печенью, а ты... у тебя ведь все еще есть твоя старая лютня? — Нет, я не настолько самоуверен, чтобы сунуться в одиночку Дикие Земли, если мои кости обглодают порождения тьмы, то кто сообщит Ордену? Тем более, лезть туда с новобранцами еще глупее, — эльф попытался уверить товарища, что все будет в порядке, и они обязательно еще встретятся, и Гил к тому времени лучше освоит лук. Парень вспомнил те времена, когда Танис каждый раз недовольно качал головой, когда стрелы новичка летели куда угодно, только не в цель, а сейчас он вполне средний стрелок, белке в глаз он, конечно, в темноте не попадет, но ведь и порождение тьмы крупнее белки, а по ним он точно сумеет попасть. От него не укрылось, что Танис что-то не договаривает. — Жаль, что ты сразу же уезжаешь и не попробуешь чудесный пирог с печенью, пожалуй, тут это самая главная новость, — еще эльф наделся, что после того, как они выпьют пару стаканов вина кислого вина или местного пива под общим названием « Моча Дракона», он сможет разговорить Таниса и узнать побольше, а дополнительная информация стоит той утренней головной боли. Гил бы любопытным эльфом: «любопытство сгубило и кошку», так любила говорить его мама, но если бы он во всем слушал родителей, то так бы и трудился на плантации почтенного магистра или однажды бы пропал… — Моя лютня со мной, остался бы и услышал новую песню, которую я разучил в Денериме у заезжего орлесианского барда. Я уверен, что в этой глуши ее еще никто не исполнял. Возможно, тут бы она тоже пользовалась большим успехом, — бард провел по лютне, нежно, хоть та была и потрепанная, но все же благодаря ей эльф, когда исполнял песни, словно бы оказывался в другом мире, а на лице уставших товарищей у костра расцветала улыбка, и они забывали про усталость и мозоли, и что впереди еще один трудный день пути. — Остаться.... ну, разве что на час, — улыбнулся Танис, когда они пересекли каменный мост, перекинутый через порожистую реку, срывающуюся водопадом рыжих скал в озеро Каленхад, и спустились по узкому ущелью. Деревня Редклиф начиналась чуть дальше, а таверна, когда-то бывшая лавкой, втиснулась в небольшую нишу между скалами. Из окон открывался чудесный вид на озеро, замок и всю деревню, раскинувшуюся внизу. Правда, окна выходили только с одной стороны, с трех же остальных сквозь них можно было разве что полюбоваться на камни. Высокая пристройка превратила когда-то невзрачный магазинчик в двухэтажное здание на сваях. И хотя общая конструкция казалась не слишком надежной, трактир пользовался успехом не только у приезжих и гостей, которым недоставало благородной крови гостить у банна Тегана, но и у местных, которые заскакивали сюда на кружечку эля. Танис готов был поклясться, что тут из-под полы торгуют множеством запрещенных вещей, но оставаться и играть в стражника не хотелось. — Час или два не такая уже большая разница, — ветер откинул капюшон плаща. Рыжие кудри пламенели в свете солнца. — Меня вот всегда интересовало, — сказал эльф, когда они спустились в узкое ущелье. — Если бы тут прошелся пьяница, то он, наверное, свалился бы в речку и переломал бы себе все косточки. Эльф и человек вошли в таверну, которая теперь носила название "Меч Стража" — в честь великой Стражницы Эдукан, которая останавливалась здесь во времена пятого Мора, — и тут же убедились в том, что сегодняшний вечер будет настоящим аншлагом. Кира, завидев Стражей, улыбнулась и помахала им рукой, да так рьяно, что ее корсет едва не лопнул. Танис отвел глаза, пробурчав что-то про Андрасте и Создателя. Отыскав свободный столик, Стражи уселись и заказали кувшин вина. Эльф вспомнил все легенды об героине Фелредене, конечно, спустя столько лет личность стала легендарной, даже не верилось, что она, как и они, была Стражем. Когда сам Гил был еще рабом, то считал, что все Серые Стражи — двухметрового роста, и при их виде порождение тьмы убегает обратно на Глубинные Тропы. Тогда ему было восемь лет, и он мечтал о белоснежных грифонах. Как было бы чудесно в один из дней увидеть их... — Ты уж извини, что приходится так быстро уезжать, — сказал воин, глядя в окно на площадь перед Церковью, где кипела какая-то деятельность. То ли кто-то пытался что-то продать, то ли просто собрался народ слухи обсудить, но казалось, что в деревне вдруг стало немного тесно. — Мы и так тут задержались, а я хочу к ночи достигнуть "Избалованной принцессы", что у берега озера. Нельзя терять больше времени. Ты, коли хочешь, оставайся до утра, но тоже особенно не тяни. Людям в той деревне у леса нужна помощь. Воспоминания Гила прервал Танис, а может быть, прелестные достоинства хозяйки таверны, которые так и рвались на волю, заставили парня немного покраснеть и опустить взгляд, чтобы его товарищ и ему не напомнил об Создателе и его невесте Андрасте. Эльф улыбнулся Кире. — Обещаю, что выйду в путь еще до первых лучей солнца, — пообещал он Танису, хоть эльф и не любил рано вставать, но его брат по Ордену прав: люди нуждаются в помощи. Жаль, что деревня находиться в глуши, вряд ли ему удастся доехать туда на обозной телеге. Что же, его сапоги крепкие и выдержат долгий путь. Эльф достал лютню и заиграл новую песню; сначала он, конечно, сыграл про ту, в честь кого был назван трактир. В песне восхвалялись доблесть героини, отвага и готовность пожертвовать своей жизнью. Танис помолчал, вслушиваясь в перезвон струн лютни. Если бы Гилиан не стал Стражем, то дорога была бы ему в барды, причем прямиком в Вал-Руайо, его бы там с руками отрывали. Да и лицом эльф вышел, а орлесианцы любят красивых юношей, как и антиванцы. Улыбнувшись своим мыслям, воин глотнул вина и поморщился: кислятина. В Орлее они привыкли к роскоши, поэтому вернувшись в Ферелден, приходилось отвыкать. От орлесианской фальшивой приветливости и вкусного вина. Иногда сам Гил думал, что он мог остаться у хозяина на положение домашнего раба и развлекал бы своей игрой на лютне гостей поместья. Ему дарили бы мелкие подарки и деньги — в один прекрасный день он бы выкупил семью из рабства, но он отогнал эти мысли, потому что хозяин не особо нуждался в деньгах, и рабы ему нужно были не только для работы на плантации или разнообразных работ по дому, но и для ритуалов. Каждую неделю один из рабов пропадал, первое время Гилиан верил, что добрый хозяин отпускает их на свободу, пока не подслушал один из разговоров. Эльф песней напоминал, что не смотря на мирные дни, не стоит забывать об опасности: простые люди начали забывать про Мор, хоть и прошло не так много лет, и некоторые жители Редклифа воочию видели стража Эдукан. Когда эльф закончил играть, Танис отставил кружку и наклонился к нему: — Когда будешь в тех краях, держи ухо востро. Возможно, с тобой попытается связаться Марсель. И если увидишь его, скажи, чтобы немедленно возвращался в Орден. Его безумные эскапады и одержимость сыном Аридэль ничем хорошим кончиться не могут. Он, похоже, возомнил себя настоящим "отцом" паренька, что бы это для него ни значило. Но Стражи отрекаются от прежней жизни, когда присоединяются к Ордену, и так же должен поступить и Марсель. — Кира, — он улыбнулся девушке. — Принеси мне и моему другу еще вина, промочить горло. — Сам он пока внимательно слушал, что сообщил ему Танис. — Если встречу, передам ему твои слова и попытаюсь убедить его вернуться в Орден, ты прав в этом, — сам Гил пытался забыть свою семью, которая осталась в Тевентере. — Конечно, красавчик, — улыбнулась трактирщица Кира и, подмигнув эльфу, направилась за вином, повиливая бедрами. Танис проводил ее задумчивым взглядом. Он хотел было сказать еще что-то, но тут дверь таверны распахнулась с громким стуком, врезалась в стену, подняв небольшое облачко пыли, и в прямоугольнике дверного проема, залитого душным, жарким солнцем, остановилась темная фигура. Разглядеть ее было трудно — полумрак таверны не давал глазам привыкнуть к внезапно хлынувшему сюда свету. Но через несколько секунд фигура сделала пару шагов вперед, и Танис понял, что перед ним эльфийка. Без знаков на лице, значит, городская. Каштановые волосы были коротко обрезаны чуть ниже ушей, глаза у нее были прищуренными, злыми, словно у крысы, загнанной в угол. На тонких губах, которые пересекал тонкий шрам, играла презрительная улыбка. На поясе эльфийки, одетой в кожаные черненые доспехи, болтался легкий арбалет, не из тех, что используются в страже, а из самодельных. Деревянный приклад арбалета был вырезан в форме то ли орла, то ли сокола. — Это здесь подают вино свободным людям? — осведомилась она, уперев руки в бока и оглядевшись. Танис понял, что нужно идти. Такие, как она, любят создавать проблемы. Походка Киры заслуживает отдельной песни, подумал про себя эльф. Он был уверен, что будет скучать в походе, вряд ли по дороге в лес будут встречаться таверны, вернее, такие прелестные хозяюшки, которые дают отдых глазам и помогают воспрянуть духом, но тут внезапно дверь распахнулась, и Гил мог поклясться, что наступила звенящая тишина, а виной всего была торчащая в дверном проем фигура эльфийки. Гил знал, что люди не особо любят, когда у эльфов оружие, сам он скрывал под одеждой кинжалы, а лук скрывал разноцветный плащ. Правда, то, что он носит форму Стражей, все же давало ему преимущество. Парень знал, что лучше всего держать оружие в ножнах, а не демонстрировать всему миру, что ты вооруженный эльф. Он кивнул Танису, понимая, что нужно уйти, но проем перегородила эльфийка, поэтому пока ничего не оставалось, как сделать вид или попытаться развлечь публику фривольной орлесианской балладой. — Ну, допустим, здесь, — откуда-то появившаяся Кира сложила руки на пышной груди и мрачно посмотрела на посетительницу. — Только оружие убери, будь добра. И не распугивай клиентов. — А ты меня заставь, — усмехнулась эльфийка, подошла к трактирщице и, нагло ухмыляясь, повертела арбалетом перед собой. — Ладно, — через несколько секунд продолжила она, понимая, что теперь все внимание немногих в этот жаркий полдень посетителей трактира сконцентрировано на ней. — Не хочу мозолить глаза благородным людским господам своей остроухой рожей. Я тут парочку Серых Стражей ищу, говорят, они тут остановились проездом. Видели их? А может, слышали? У меня к ним деловой разговор. Пока девушки мило совершили обмен любезностями, Гил успел промочить пересохшее горло. Заслышав, что дело касается двух Серых Стражей, он подумал: зачем привлекать к ним такое внимание? Парень ожидал реакции Таниса, ведь он был сейчас старшим, поэтому он предоставил своему другу первым узнать, что хочет от них посетительница таверны. Интересно, какие дела у Ордена с этой, судя по всему, «свободной эльфийкой», или она внезапно решила стать Серым Стражем? Только вот Гил верил в это с трудом. — Серый Страж — это я, — сказал Танис, поднимаясь из-за стола. Прятаться не было смысла: Кира уже собиралась указать на их столик пальцем, да и остальные вряд ли стали бы скрывать присутствие Стражей в трактире. — У вас какое-то дело к Ордену? — Конечно, конечно. Очень важное дело, — промурлыкала эльфийка и отвесила преувеличенно низкий поклон. — Спасители Тедаса, убийцы Порождений Тьмы, да еще и в трактире под таким названием. Символично, не правда ли? В общем, слушайте сюда. Вы повернете назад и вернетесь в свой Вал-Руайо, или Вейсхаупт, или откуда вы там приехали... И оставите в покое Бресилиан и то, что там происходит. Понятно? — она вдруг картинно закатила глаза и прижала руку ко рту. — Ох, забыла представиться. Можете звать меня Исмирэ, если потребуется позвать. Но обычно я сама прихожу. Так что, договорились? Девушка ерничала, в ее словах, хоть и вежливых, читалась насмешка; сам эльф знал, что скоро опять пойдут разговоры о дармоедах Серых Стражах, если уже не пошли. Люди и прочие расы, кроме гномов, достаточно быстро забывают про опасность и считают, что порождения тьмы так и будут сидеть под землей. Откуда она знает и почему заявляет на весь трактир о том, что сообщил Танис, да еще пытается их запугать? — Добрый день, — проявил вежливость эльф. — Исмирэ, откуда ты узнала, куда мы направляемся, и почему мы должны слушаться тебя, а не командование Ордена? — Гил сделал приглашающий жест за дальний столик, не стоило всему трактиру быть в курсе, куда и зачем направляются Стражи. Эльфийка тут же перестала улыбаться и уставилась на Гилиана своими прищуренными темными глазами. — Я повторять не буду. Считайте, что это знак доброй воли от тех, кто меня послал. Развернитесь и уходите, тогда останетесь живы. — Послушайте, — вмешалась Кира. — Если хотите выяснять отношения, то делайте это за пределами моего трактира. На какое-то мгновение эльфийка прожигала ее взглядом, и Танис даже подумал, что она сейчас пустит в ход арбалет; но этого не произошло. Снова улыбнувшись, Исмирэ направилась к выходу. Свое предупреждение она сделала. И судя по всему, отступаться от него была не намерена. Танис проводил ее взглядом и вздохнул, взъерошив волосы на голове. — Не знаю, что это было, но мне действительно пора идти. Надеюсь, она не причинит больше проблем. Особенно тебе. — Неужели в наши дела вмешались? — эльф глазами дал понять, что кто-то знает приказы Стражей или подслушал их разговоры. — Что об этом думаешь? Я вот думаю, что мне надо уходить из трактира. Кира, милая, у тебя нет пары сухарей в дорогу, и еще кусочек того пирога с печенью? — Он улыбнулся, отгоняя от себя дурные мысли, но все же что-то ему подсказывало, что вечером в трактир могут зайти еще доброжелатели. Он перешел на шепот: — У меня есть план: пусть подумают, что мы идем с тобой к "Избалованной Принцессе", — сказал он шепотом. Эльфу было, конечно, интересно, кто был нанимателем девушки, но копаться в этом у него не было времени. — Кира, ты знаешь ведь всех местных. Раньше тебе встречалась эта девушка? — Нет, — покачала головой растерянная трактирщица, но тут подал голос один из стариков, сидящих в темном углу и потягивающих темное пиво: — Я ее видел. До Мора жила в эльфинаже Денеримском. Я-то сам оттуда приехал, вот и запомнил ее. Говорили, что она с другими эльфами защищала эльфинаж от Порождений, а потом пропала. Большего не знаю, мало интересовался судьбой тех эльфов из трущоб, уж извините. — Ничего. Спасибо за информацию, — поблагодарил его Танис и, на минуту задумавшись, кивнул Гилу. — Поедем вместе до "Избалованной принцессы", а там решим, что делать. Чую я, это далеко не конец. В это время на стол плюхнулся толстенький узелок. Кира, улыбнувшись, потрепала эльфа по голове и сказала, что это "за красивые глаза". В узелке оказались три больших куска пирога с печенью, связка галет, кусок солонины, пять румяных яблок, бурдюк с вином и несколько сладких рулетов с маком и корицей. На пару дней должно было хватить. — Спасибо, — Гил учтиво поблагодарил хозяйку, клятвенно пообещав, что будет рассказывать всем путникам об ее трактире. Честно говоря, эльфу бы хватило еды и на неделю, а план, который предложил ему Танис, понравился; правда, придется сделать крюк, и все из-за друзей девушки, но это лучше, чем если им придется встретиться с ними. Эльф молил Создателя, чтобы они не выставили посты на всех дорогах, которые ведут к лесу. Парню не хотелось ввязываться в неприятности, а еще, хоть Стражи и были хорошими бойцами, но все же эльф чувствовал, что численный перевес будет не в их пользу. Взяв узелок, Страж распрощался с Кирой и направился к выходу, закинув сумку на плечи.     Как оказалось, доехать к ночи до лодочной станции у озера Каленхад, где находился небольшой постоялый двор "Избалованная принцесса", было труднее, чем казалось. Танис и Гил прибыли туда уже глубокой ночью, когда на небо выплыла лоснящаяся белая луна в окружении россыпи звезд. Ночь была прекрасна, летние ночи в Ферелдене вообще славились своей теплотой и покоем, но у Серых Стражей не было времени наслаждаться природой вокруг, когда они гнали коней к пологому спуску к берегу. Давным-давно уже не было здесь лодочника Кастера; да и странноватого храмовника, охраняющего пирс, тоже. Мало кто помнил о них теперь, по прошествии стольких лет, да и к чему помнить? Стражница Эдукан — вот героиня, спасшая эти земли от Мора, а остальные — всего лишь предметы окружения на ее пути. Никто не считал нужным записывать их имена в летописи. Впрочем, таверна "Избалованная принцесса" все еще была на месте, правда, из-за снижения числа гостей совсем обветшала, и если "Меч Стража", наоборот, стал богаче, обзавелся пристройками и вообще расцвел после тех времен, то этот крошечный домик покосился, крыша кое-где почти провалилась, а дверь скрипела на петлях, не закрываясь до конца. Ветер выл в печной трубе, словно моровый волк, и общая атмосфера полузаброшенного трактира навевала скорее тоску, чем ощущение комфорта и отдыха. Но выбирать не приходилось. Ехать ночью — опасно, тем более после того, что случилось в Редклиффе. Гил пытался по пути разговорить Таниса, но тот гнал своего коня, чтобы к ночи успеть к "Избалованной Принцессе". Там же находилась лодочная станция. Практически, они шли по дороге Героини Эдукан, честно говоря, он немного завидовал ей: сколько Стражей так и погибают в безмолвии? Правда, говорят, в Вейсхаупте на стенах выгравировано имя каждого члена Ордена. Летняя ночь была так тепла, свежа и прекрасна, что даже не хотелось думать, что где-то там во мраке и темноте порождения тьмы устраивают свои нечестивые пристанища, и в любой момент могут появиться на поверхности. Когда они были у цели, Гил уже порядком устал и зевал, хотелось хоть ненадолго лечь и поспать, вытянув ноги, поэтому ему было не так уж важно, как выглядит трактир. Самое главное, чтобы там была постель или тюфяк, набитый душистой травой. Танис же спрыгнул с лошади, привязал ее к коновязи и поднялся по деревянному, полусгнившему крыльцу. Дверь была приоткрыта, и он, недолго думая, распахнул ее, делая шаг вперед: — Эй, трактирщик! Будет комната на ночь для двоих Стра... Договорить он не успел. Гил видел, что произошло, он видел, как из темного помещения таверны, в которой почему-то не горела ни одна лампа и не был зажжен камин, вылетела арбалетная стрела. Сначала одна, потом другая. Первая попала Танису в живот, но отскочила, столкнувшись со стальной пластиной доспеха. Вторая же, выпущенная через долю секунды после первой, пробила ему горло. Танис поднял руки к шее, повернулся, взглянул на Гила налитыми кровью глазами, словно хотел что-то крикнуть ему; но вместо этого из его рта полилась темная, покрытая пеной кровь. "Танис!" — хотелось крикнуть Гилу, но слова комом застряли в его горле. Видеть смерть того, с кем Гил беседовал всего пару часов назад, кто был его наставником — суровым, но добрым...  перед глазами невольно пробежали картины прошлого. Надо было как-то остановить кровь, возможно, ему удастся оттащить тело и отвязать лодку, а там рядом Башня Магов, ведь так?.. там полно целителей... Комок в горле все разрастался. Это было так нелепо: погибнуть не на Тропах, исполнив свой долг, а от руки наемного убийцы. Может, им удастся дотянуть до помощи магов, те, как он слышал, могли исцелить раны намного страшнее, уговаривал эльф сам себя, не в силах поверить в случившееся. В это же время, пока эльф судорожно пытался придумать, как помочь Танису, тот рухнул на землю, истекая кровью. Как бы ни хотелось верить в иное, но спасти его было невозможно. Если бы рядом был маг-целитель... — Вас предупреждали, — на крыльцо вышли две фигуры в такой же черненой броне и с такими же арбалетами, как этим же днем Гил видел у Исмирэ. Похоже, это была какая-то группировка, но прежде он о подобных эльфах ничего не слышал. — Этот, — один из эльфов, лицо которого было закрыто капюшоном, кивнул на тело Таниса. — Этот шемлен ничего не понял. Но тебе мы дадим один шанс. Ты — эльф, а потому можешь присоединиться к нам. Тогда мы, возможно, подумаем о том, чтобы сохранить тебе жизнь. Вторая фигура молчаливо, но угрожающе подняла арбалет и прицелилась в голову Гилиана. Двое эльфов, по виду — мужчины, явно поджидали здесь добычу. Серых ли Стражей они ждали или кого-то еще, но было ясно, что просто так они Гила не отпустят. У него было небольшое преимущество: похоже, эльфы эти не ожидали нападения. Но все-таки их было двое, и у каждого в руках по арбалету. Они не промахнутся. Эльф это знал, хоть они и поехали другой дорогой, но эльфы все равно убили Стража. — Я присоединюсь к вам, но перед этим дайте похоронить мне моего товарища по Ордену. "Прости, Танис", — сказал Гилиан про себя, — "Но единственный шанс выжить — это на время присоединиться к ним". О том, чтобы броситься в воду, не было никакой речи, даже если он проплывает под обстрелом арбалетных болтов, то его сожрут чудовища, но, скорее всего, его убьют прежде, чем он успеет добежать до берега. Возможно, можно будет спугнуть лошадей, свою и Таниса, и убежать в ночь. Если бы он сразу кинулся к выходу, бросая товарища… Эльфы переглянулись. — Что, вот так просто? — протянул один из них, тот, что поразговорчивее. — Ну, как знаешь. Хорони своего товарища, сколько угодно, только помни: мы будем следить за тобой, куда бы ты ни пошел. И твое первое задание — добыть один артефакт в эльфийском храме, что в лесу Бресилиан. Местные эльфы с нами на контакт не выходят, а деревенские эльфов вообще расстреливают на подходе, насколько я слышал. Этот артефакт принадлежит эльфийскому народу. Настоящим эльфам, а не всякому отребью, тем, кто поклялся в верности нашему господину. — Эльф помолчал и добавил: — Исмирэ говорила, что ты безнадежен, но я думаю, у тебя еще есть шанс понять, на какой ты стороне. И кто ты такой. Эльф или Серый Страж? — он усмехнулся под капюшоном и бросил Гилиану несколько монет. — Она будет ждать тебя в Денериме, в эльфинаже. Без артефакта не возвращайся. А если попробуешь что-нибудь учудить... — он посмотрел на тело Таниса и пожал плечами. — Ты знаешь, что мы будем следить за тобой. Удачи. Они отступили во мрак, и не успел Гилиан понять, что произошло, как эльфов и след простыл. Они двигались так тихо и незаметно, словно и сами являлись тенями, а не живыми существами. Бард же остался один на берегу озера, возле пустой и темной таверны. Рядом лежал, не двигаясь, остывающий труп Таниса, а у коновязи нервно рыл копытом землю его конь. — А у меня есть выбор? — особенно, когда в тебя целятся из арбалета, все становится предельно просто. Парень старался, чтобы его голос не дрожал, и не выступили на глазах предательские слезы. Сейчас нужно было спасти приказы и, если надо, сжечь их, но сначала узнать, что пытался скрыть его друг. Возможно, для его блага. Что за артефакт, что за таинственный господин? Но эльфы уже, как тени, бесшумно растворились в сумраке ночи, как будто бы их не было. Надо было позаботиться о теле Таниса: тот был андрасианцем, поэтому Гил прочитал молитву, взяв приказы, и начал готовить тело к погребению. По лицу его бежали мокрые дорожки слез. Одна из лодок послужила последним пристанищем Серого Стража. Найдя в таверне масло, эльф сделал горящие стелы, и, когда лодка поплыла по воде, Гил начал выпускать стрелы. Через несколько минут лодка была объята пламенем, и эльф наделся, что душа Таниса сейчас уже на пути к Престолу Создателя. Теперь надо было думать, что делать дальше. По крайней мере, у него сейчас были все шансы все же выполнить задание…

Спирт и Лео готовы, на очереди Эри и Лакич и можно будет открываться.

— Н-на! Звонкий шлепок весело хлопнулся по блестящей от пота лысине. Придирчиво осмотрев ладонь и не найдя там раздавленной мухи, Тайлер скривил лицо и обтер руку о штанину. День начинался скверно. После побега из Светловодья сапожник стал раздумывать, куда податься. В окружные деревни соваться было нельзя — в глуши новости всегда разлетались быстрее подожженного петуха, а до Денерима топать было очень уж прилично. Рассудив, что на первое время неплохо было бы найти чутка денег, Тайлер широкими шагами двинулся на большую дорогу, надеясь найти какого-нибудь разиню, который поделится добром. Возможность подвернулась быстро. Около занюханной таверны на Западном тракте он нашел сильно пьяного мужичка, у которого на поясе висел задубевший от времени кошель. Недолго думая, сапожник огрел бедолагу подобранным по дороге сосновым полешком, расколов голову пьянчуги. Кое-как оттащив труп за бугорок, Тайлер забрал кошель и с полным чувством удовлетворения зашел в практически пустую таверну. Трактирщик, с очень вдохновенным видом протирающий старые, потрескавшиеся пивные кружки, придирчиво оглядел Тайлера, коротко хмыкнул, но ничего не сказал. Сидящий в дальнем углу зала мужичок, возраста «от двадцати до шестидесяти», точнее разобрать было невозможно из-за слоя грязи на лице, махнул рукой вошедшему человеку: — Эй! Ходь сюды! Давай за знакомство жахнем? — он похлопал по столу ладонью в толстой кожаной перчатке. — Эй, Веспи, тащи пивка нам с моим новым другом! От мужика вкусно пахло смесью пива и водки, правда еще попахивало застарелой мочой и старыми сапогами, но какие еще запахи можно ожидать от людей в подобном заведении? Веспи, дородная, большегрудая тетка «слегка за тридцать» с оспинами на лице и руками похожими на бычьи окорока, глянула на Тайлера, потом на второго посетителя и что-то промычав под нос ушла в подсобку, виляя толстым задом. Изобразив на лице добродушную, как считал сам Тайлер, улыбку, сапожник аккуратно прислонил свою дубину на косяк двери и шаркающей походкой двинулся к столу пригласившего. Усевшись, сапожник обтер правую руку о штаны еще раз и протянул мужичку: — За знакомство — эт святое. Тайлером зовут. Сапожник. — А меня, значит, Нипелка. Ищу смысл, значит, жизни, — мужик вытянул давно не мытую шею посмотрел куда-то за спину Тайлера. Спустя мгновение на их столик уже были выставлены две кружки пива, кувшин с пивом же и какая-то бывшая в употреблении мясная нарезка. — Слушай, если не, значит, секрет, тебе, — Нипелка понизил голос до шепота, а учитывая, что его слова было и так сложно разобрать из-за того, что во рту его было, дай Создатель, половина зубов. — Деньжата нужны? — От баб и от денег бегут только монахи, — скорчил из себя философа Тайлер. Хорошенько хлебнув пива, сапожник тут же громко рыгнул и сделал неопределенный жест рукой. — Я, в общем-то, за любой кипиш, кроме голодовки. Ну, и кроме антиванцев. А то они там все содомиты, а таких не люблю, — грозно заявил Тайлер, дохлебывая пиво. — Эт я понимаю! — Нипелка улыбнулся своей желтозубой улыбкой в знак одобрения такого подхода к жизни. — Смотри, есть такое дело, на пять сотен. Золотом. Только это, дело серьезное, потому напарника ищу. А ты человек серьезный и с принципами, — это слово явно редко бывало в обиходе Нипелки, но выговорил он его почти чисто. — То, что нужно. Тайлер хотел было присвистнуть но сдержался. Косо посмотрев на трактирщика и толстуху, которая как бы невзначай крутилась рядом, склонился к Нипелке вплотную и прижал его голову к своей. — Принципы, ты прав. Есть они у меня. И с них же интересуюсь: это кто же такой богатенький столько золотишка предлагает? Да и дело какое может быть такое-то? — кисло дыша в лицо Нипелке, прошептал Тайлер. — Слушай, — мужик мотнул головой на толстуху. — Счас, значит, скажу. Веспи, притащи нам поросенка, значит, с яблоком, — громко сказал он, обращаясь к толстухе. — А монеты-то у тебя есть, чтоб поросенка жрать? — поинтересовалась работница кухни. Нипелка хмыкнул и высыпал на столик целую кучу серебряных монет. Веспи мгновенно оживилась, сгребла монеты со стола и с похвальной поспешностью ушла на кухню. — Так, друг, слышал я от серьезных людев, что есть в лесу эльфячем храмина какая-то, значит, — пустился в объяснения Нипелка. — И в храмине той, значит, лежит какая-то штука, ар-те-факт называется. И за этот ар-те-фахт, значит, дают пять сотен. Но дело, значит, опасное. Мне вот два золотых этим, авансом дали, шоб, значит, себя к энтому делу подготовил. — И все-таки, кто этот атре… артхе… тфу, с-сука! Короче, кому эта бздюлина вообще спеклась? Тем более если такой аванс дали… — недовольно покачал головой Тайлер, почему-то ощущая какой-то подвох. Отпив еще немного пива, он уставился на Нипелку поверх кружки: — Неужто наша великосветная, — нарисовал пальцем он корону. — Решила вещицу какую из леса за такие-то деньжищи получить? — Из их болтовни, значит, понял я, что они эти, Инхвизиторы, — со значением произнес Нипелка. — Ищуть, значит, всякую эльфячью пакость, шоб потом, значит, всех остроухих погнать туда, откуда они вылезли. Ты ж не против остроухих порезать? Да и еще чего... — подмигнул Тайлеру мужик, а потом похабно похлопал ладонью по кулаку. — Бабы у них ничего. Сапожник ничего не сказал и лишь удивленно поднял брови. Про Инквизицию он слышал, причем, к удивлению, чаще хорошее. Но прекрасно помня, какой шорох в свое время в Ферелдене навел Логейн и два Серых Стража, про любые организации, которые пытаются наводить порядок, Тайлер имел лишь плохое мнение. «Но, с другой то стороны, хвост собачий, есть маза получить золотишко и свалить подальше от Светловодья, причем искать меня в этом лесочке с эльфиками никто не будет. Самое то», — подумал Тайлер, без выражения глядя на Нипелку. — Бабы, говоришь. Ну, бабы это завсегда, дритский корень. Ты дорогу-то знаешь, где эта храмина стоит-то? — Дорогу до деревни знаю, значит. Родником зовется. Анора, благослови ее Андрасте, эту деревню приказала построить, значит, сразу после Мора. Для того, чтоб остроухие, значит, с нами дружили. Вот, — Нипелка вновь приложился к кружке с пенным напитком. — И сказали, значит, мне, что в деревеньке той сидят такие же, как мы, искатели этой хрени, которая пять сотен стоит. Мы с ними, значит, закорешимся, а потом, как до дележки дойдет... — мужик провел немытой ладонью по шее. — Мы их и того. А в Инхвизиции скажем, что они померли. Как тебе расклад? — Жили-были два гхеройки, один я, другой — Нипелка. Коль золотишко есть у вас, пригласите в гости нас! — пропел Тайлер, даже от избытка чувств слегка обливая собеседника остатками пива. — Расклад сладкий, как петушок сахарный! На том и порешили.     Дорога до Родника должна была занять не меньше недели. Нипелка (вот умный мужик) набрал в таверне разной снеди (а так же обобрал спящую Веспи, не прирезав ее исключительно потому, что при нем не было ножа) и выпивки, чтоб путь был веселее. Пока они шли, изредка останавливаясь на отдых, Нипелка рассказывал, как можно серьезно заработать на охране всяких грузов. — Первым делом, значит, надо показать купцам этим, что ты мущщина сурьезный, — Нипелка размахивал руками в такт словам. — Доспехи при себе иметь и оружие. Меч. Тогда купчина сразу понимает, что ты не просто так с неба упал, а вполне свое дело знаешь. — Ага. Только где эти доспехи да меч брать-то? Дорого все стоит же! — пожаловался Тайлер, черкая своим волочащимся поленом по земле. Солнце почему-то пекло особо жарко, и долгие переходы не особо нравились сапожнику. Выпивка закончилась в первый же день, из еды осталась вяленая козлятина, а от постоянно тараторящего Нипелки жутко болела голова. — Да и какой купец первого встречного-поперечного, даже с мечом, на охрану возьмет? Лучше уж этого купчишку-то сзади да по сопатке! Мы же не наемники какие. Мы же соколы свободные, коний дрын! — Ага, только потом ни в один город не войдешь, чтоб тебя стража не приласкала, — хмыкнул Нипелка и уже было решил продолжить свою речь, как поднял руку. — Тиха, слышишь? Впереди раздался стук копыт и из-за поворота выехал всадник. В латах, при оружии, гордо так восседает на вороном жеребце. — Наш клиент, — шепнул на ухо Тайлеру Нипелка и ткнул его локтем в бок. — Делай как я. После чего замахал руками, привлекая внимание всадника: — Господин хороши-ий! Помогите! — и, уже гораздо тише, Тайлеру: — Подыграй мне. — Ой, беда-горюшко у нас! Ой, потеряли мы кормилицу свою! — зачем-то завопил бабьим тоном Тайлер. Сообразив, что выглядит он по-дурацки, а должен быть жалостливым, решил добить ситуацию до конца. — Лошадь наша, на которой хворост везли, убежала! Помогите, добрый господин! — сапожник опустил взгляд к земле и постарался сникнуть для пущего драматизма. — Что ты несешь? — прошипел Нипелка, продолжая фальшиво улыбаться всаднику. — Господин, благородный господин, поможите нам, телега наша сломалась, колесо выскочило. Вы уж не побрезгуйте, поможите поднять, а то мы с другом людишки слабые, одни не справимся! Как ни странно, этот балаган сработал. Всадник остановил коня и выбрался из седла. — Мой долг, как рыцаря, помогать людям! — с гордостью произнес он. — День без доброго дела — пропащий день. Давайте, добрые люди, ведите меня к своей телеге. — Ой спасибо, добрый господин, сто крат спасибо! — радостно закивал Нипелка. — Тут недалеко, два шага. Ой, как нам с другом повезло! Нипелка повел рыцаря — Тайлер увидел герб на щите всадника, рыцарь был из Редклифа — с дороги, на ходу сбивчиво благодаря за помощь и обещая молиться Невесте Создателя за семью «благодетеля» каждый день. Едва они отошли на достаточное расстояние, Нипелка, несколько подотставший, прыгнул на рыцаря и повалил его на землю. — Глуши его дрекольем своим, Тайлер! — завопил он, изо всех сил удерживая не ожидавшего такого подвоха мужчину на земле. Тайлер, резко ухватив свой дрын обеими руками, со всего маху ударил им сверху вниз. К несчастью, рыцарь, похоже, успел немного очнуться и перевернуться на бок. Удар пришелся рыцарю прямо в бок, но и Нипелка пострадал — рука бандита со смачным хрустом переломилась в районе локтя. Понимая, что если рыцарь успеет встать, то подельникам не поздоровится, Тайлер развернулся вокруг себя, выставив полено вперед. Второй удар пришелся в открытое забрало, превратив лицо мужчины в месиво. Рыцарь упал с колокольным звоном, его конечности несколько раз конвульсивно дернулись, и он наконец затих. Нипелка, отборнейшим матом покрывая Тайлера, рыцаря, Андрасте и снова Тайлера, сел, держа себя за сломанную руку. — Сволочь, гад, сука! — орал Нипелка, баюкая сломанную конечность. — Ты что, первый раз в руках держишь что-то тяжелее своего члена?! Сплюнув в сторону, он отполз подальше от тела рыцаря, с ненавистью глядя на Тайлера. — Всякое в жизни бывает, — отмахнулся от Нипелки Тайлер, закидывая полено на плечо. Спокойной походкой направившись к лошади, он осторожно протянул к ней руку и попытался успокоить. Но конь настороженно смотрел на сапожника, да и орущий позади Нипелка не придавал животному спокойствия. Злобно цикнув через зубы, Тайлер развернулся и решительно пошел к поднявшемуся на ноги бандиту. — Как там деревенька называлась, куда мы шли, а? Родник? — Ну, Родник! Ты мне руку сломал, гад! — Нипелка подошел к мертвому рыцарю и снял с его пояса кинжал. — Так что хрен тебе по всей морде, сволочь. С этими словами Нипелка бросился на Тайлера, размахивая кинжалом. К счастью для последнего, орудовал он не рабочей рукой, так что угроза была в разы меньше, чем можно было бы ожидать. Тайлер в ответ и бровью не повел. Воспользовавшись преимуществом высокого роста, сапожник просто со всей силы пнул Нипелку по руке, а затем легонько огрел дубинкой поперек тела. Бандит упал, вопя от боли и кашляя от попадания поленом в грудь. Тайлер мерзко улыбнулся, отбросил полено и придавил здоровую руку Нипелки коленом. С нежностью схватив бандита за горло, сапожник сжал руки и пару раз стукнул подельника головой о землю для надежности. Убедившись, что Нипелка уже точно не встанет, Тайлер похлопал труп по щеке и принялся шарить по его карманам. На свет были извлечены куриная косточка, мешочек с двумя золотыми, который Тайлер довольно подбросил в руке, и карта с отмеченным маршрутом до деревни Родник. — Пятьсот золотых, пятьсот золотых, да на одного… — мечтательно поднял глаза мужчина, но тут же одернул себя. — Ладно. Сначала до этих золотых дойти надо. Следующим под цепкие лапы попал мертвый рыцарь. С сожалением поглядев на смятый шлем, сапожник сразу отказался от попыток снять его с трупа. Так же серьезно пострадали правый наруч и наплечник, но все остальное Тайлер без зазрения совести оттер от крови и натянул на себя. Попрыгав в явно маленьких ему латах, мужчина лишь усмехнулся. — Тэ-эк, хорошо. А теперь меч, — только хотел взять себе нормальное оружие сапожник, но на трупе рыцаря его не было. Нахмурившись, Тайлер огляделся. Рыцарский конь, как ни странно, еще не убежавший, стоял поодаль и дико косился на сапожника, а к боку седла и был пристегнут меч. — А, вот он где. Ну-ка, ну-ка… Ай, мерин чесоточный, ты куда! — завопил Тайлер, когда конь вдруг резко взоржал и со всех четырех ног ускакал назад по дороге. — С-сука, столько же всякого в сумках было! — начал было ругаться мужчина, да быстро махнул рукой. «От добра добра не ищут», — справедливо подумал сапожник, подхватывая с земли свое полено. Отпинав трупы подальше от дороги, Тайлер вернулся на тракт и с хорошим настроением да разухабистой песней двинулся на юг. — Раз пошли на дело я и мой приятель, — мурлыкал мужчина, щурясь на солнце. До деревушки Родник было еще три дня пути.

В самое обычное утро самого обычного дня в Денериме можно было заметить весьма вдохновляющую одним своим видом персону, облаченную в сияющие доспехи. Его взор был преисполнен уверенности в себе, манера двигаться явно выдавала аристократа, который привык держаться величественно и внушать другим уважение. Плащ за спиной этой персоны трепыхался от легкого ветерка, а ножны с мечом бряцали при каждом шаге. Да-да, по улицам Денерима ступал самый настоящий рыцарь, причем ступал он не просто так. Рыцарь этот шел вершить благие поступки. Наконец, сей персонаж, имя которого было сир Ричард Отважный, остановился перед дверью одного из многочисленных, практически одинаковых денеримских домов. Простенькое двухэтажное здание, выложенное из камня, расписная вывеска над входом, а через окна можно разглядеть заставленные вещами полки. Именно в таких домиках обычно жили ремесленники или купцы. Рука, закованная в латную перчатку, постучала в дверь. Отворилась она тут же, будто хозяин нетерпеливо ждал кого-то. На пороге стояла молодая женщина, с волосами цвета соломы, убранными резной заколкой, в опрятном фартучке, края которого она нервно теребила тоненькими пальчиками. На безымянном блеснуло золотое кольцо в виде солнышка. Девушка опустила глаза и улыбнулась. — Добро пожаловать в лавку Берена. Что я могу для вас сделать, господин рыцарь? — она отступила от двери. Яркий свет из окна очертил ее резкие острые скулы, подчеркнул болезненную бледность и темные круги под глазами. В тени она выглядела лет на двадцать пять. Сейчас ей можно было дать все тридцать — сорок.  Ричард вошел внутрь. Лавка сияла чистотой. Деревянный пол только что подметен, веник все еще стоял возле двери, ни пылинки на длинном прилавке. Полки под потолок были заставлены горшочками, баночками, бутылками всех размеров и форм, кастрюлями и сковородами. На почетном месте у окна лежали дорогие расписные тарелки, на прилавке гордо блестел пузатый самовар в окружении сделанных искусными руками глиняных фигурок. Маленький стеллаж занимали книги и пергаменты, под стеклянной витриной лежали короткие ножи, другая предназначалась для простеньких украшений из серебра. Был даже открытый сундучок с одеждой и тканями. В этой лавке можно купить все необходимое за весьма скромную цену. — Вы для меня — ничего. Однако мне кажется, я смогу сделать кое-что для вас, монна Цесса. Я слышал о том, какое ненастье постигло вас: ваш муж и ваш отец пропали без вести, и я считаю своим долгом прийти на помощь, — торжественно сказал сир Отважный, тон которого ясно давал понять, что дочь Берена постигла большая удача. — Но где же моя учтивость? Сир Ричард, — он слегка поклонился. Это было совсем необязательно, так как перед ним была не знатная дама, однако галантности никто не отменял. Цесса ухватилась за спинку стула, а другую руку приложила к груди. Глаза ее заблестели, на Ричарда девушка смотрела с благоговением и надеждой, будто на чудо. — Вы посланы ко мне не иначе, чем провидением Создателя, да осветит он ваш путь, — прошептала Цесса, сжав в маленьких ладонях закованную в латы руку Ричарда. — Милый сир, не стойте у дверей, пойдемте за мной, прошу. Завесив окна плотными шторами, заперев замок, она засеменила вверх по лестнице. Ричард пошел следом. Ступеньки жалобно скрипели и грозились проломиться под стопой могучего рыцаря, но стойко терпели это испытание на прочность. Цесса завела его в небольшую комнатку и одернула штору. Свет из окна упал на поеденный молью ковер, старый письменный стол, который занимал почти половину помещения, на полки во всю стену, забитые книгами и свитками. Цесса бросила печальный взгляд на высокое резное кресло во главе стола, но не решилась сесть. Прислонилась к стене и опять стала теребить края фартука. — Это кабинет моего отца... — Цесса вздохнула и шумно втянула воздух, собираясь с силами. — Я и не надеялась, не надеялась… Шесть месяцев прошло, как он уехал. А с месяц назад за ним поехал Дамьен. Не послушал меня, собрал вещи, взял собаку, да поехал. Оставил совсем одну. Я не надеялась… Все говорят — сгинули они в Бресилиане. Говорят, не возвращаются из тех мест живыми. Забудь про них и дальше живи. Они неправы! Дамьен у меня сильный, ему ничего не страшно. Знаю, что жив. Знаю. А отец, он так давно… Цесса закусила губу и отвернулась, чтобы Ричард не увидел слезы в ее глазах и подрагивающие руки. Кашлянув, она расправила помятый фартучек и встала перед окном, опершись на подоконник. Она не поворачивала головы, казалось смотрит в никуда, не видя проезжающие по улице телеги, праздно сидящих в тени домов мальчишек, не слыша крика торговки овощами и возмущений дородной дамы с корзинкой. — Сир, — обернулась она после долгого молчания. — Найдите их, верните ко мне, я заплачу, сколько пожелаете заплачу. Любую цену назовите. — Монна, для меня не будет большей награды за это, чем увидеть улыбку на вашем лице, — Ричард склонил голову и торжественно произнес. — Даю слово рыцаря, что сделаю все возможное, дабы спасти вашего отца и мужа. Однако мне будет не под силу совершить это, если вы не поможете. Расскажите же, зачем ваш отец отправился в столь опасное путешествие? Он ничего вам не рассказал? — Улыбка — слишком маленькая благодарность для такого поступка, — покачала головой Цесса и подошла к столу. — Отец и Дамьен проводили какие-то поиски, исследования, я никогда не спрашивала, они не рассказывали. Но, может, остались книги или записи. Несколько истрепанных фолиантов, стоящих в отдалении от прочих книг, привлекли внимание Ричарда. Позолоченные буквы почти стерлись, рыцарь прочел их с большим трудом. “Утраченное наследие эльфов”, “Тайны древних времен”, “Забытая магия”, “О лесе Бресилиан” — гласили названия. Все, кроме последней — редкие, невообразимо дорогие. Их скорее найдешь в доме аристократа-коллекционера или в книжной лавке, что в центре города, а не в доме не самого богатого торговца. — Я нашла письмо, сир, — сказала Цесса, держа в руках клочок бумаги. — Тут написано “Я нашел храм и раздобыл карту. Знал бы ты, с кем пришлось связаться, но где я не пропадал? Отправляемся в конце недели, встретимся, где обычно”. Дочитав, она дрожащей рукой протянула письмо Ричарду. Строки гласили точь-в-точь то, что произнесла Цесса. Подписи не было. Ричард ещё пару раз пробежался глазами по этим трем предложениям, заметно помрачнев. Как бы не оказалось, что спасать торговца вовсе не нужно. Как бы не оказалось, что на самом деле он не пропал, а ушел сам или, того хуже, пострадал от каких-то темных делишек. В любом случае — он дал слово попытаться найти пропавшего, а уж что с ним делать, когда найдется — стоит решить на месте. — Кто мог это написать? Я не знала, что мой отец работает с кем-то, у него было мало друзей… Он говорил, что перед Днем Лета хочет поездить с товаром по деревням. Почему он соврал мне? Почему? Кажется, за мгновение Цесса осунулась еще больше. Ссутулилась, сжалась, будто от пронизывающего озноба, и осела на стул, закрыв лицо руками. Плечи ее мелко затряслись. Рыцарь аккуратно свернул письмо и запихнул куда-то в плащ, снял перчатку и положил руку женщине на плечо. — Я уверен, что у него была причина сделать это. Возможно, он просто хотел обезопасить вас. В любом случае — я найду его и разберусь, в чем дело. Не отчаивайтесь раньше времени. — Он часто говорил о деревне Родник. Он там. И Дамьен там. Я чувствую, я знаю, — глухо сказала Цесса. Она даже не обратила внимания на руку Ричарда на плече. — Что же, тогда моя дорога лежит в Родник, — угрюмо кивнул Ричард, продолжая размышлять, в какое дело оказался втянут. Однако он тут же смягчился и уже приободряющим голосом спросил. — Монна, у вас есть какие-нибудь родственники или друзья? Быть может, вам пока что стоит поехать к ним? — Нет, я не могу. А что если они вернутся, а меня нет? Я должна быть тут. — Цесса подняла голову и утерла слезы. Не колеблясь, она сняла с шеи медальон и протянула Ричарду. Внутри, на створке, был портрет молодого мужчины с длинными светлыми волосами, прямым носом и глубоко посаженными, но все равно мягкими и открытыми глазами. — Мой Дамьен. Портрета отца у меня нет. Возьмите, прошу. Верните его вместе с моим мужем и отцом. Создатель направит вас, убережет от беды. Я буду молиться. Ричард взял медальон, внимательно рассмотрел лицо Дамьена и кивнул: — Я обязательно вернусь, как только разузнаю что-нибудь про вашего мужа или когда найду его. Да хранит вас Создатель, — рыцарь поклонился Цессе и направился к двери, прошел по скрипучей лестнице и вышел на улицу. Дела не ждали — в городе его больше ничего не держало, а, значит, предстояло отправляться в Родник прямо сейчас.  Ричард заскочил в таверну, забрал свои немногочисленные пожитки, отдал ключи от комнаты хозяину заведения, похвалив таверну и отметив, что пребывание здесь ему очень понравилось, и покинул трактир. Следующей остановкой перед отправкой в странствия была конюшня, где он оставил Кабалло, когда прибыл в город. Конь не выглядел чем-либо недовольным и лишь тихонько захрапел, пока слуга надевал на него седло. Однако слуга был медлительным и неосторожным с конем, а потому Ричард прогнал мальчонку и заботливо расположил седло сам, расплатился с конюхом и, выехав за городские стены, перешел на галоп. Сроки, разумеется, не поджимали, но как он мог ждать, пока кто-то был в беде? Это противоречило всей его рыцарской натуре. Если он не займется спасением нуждающихся в помощи прямо сейчас — этим не займется никто другой. Именно так думал Ричард и гнал коня ещё быстрее. Дорога казалась бесконечной. Родник, как он узнал у торговцев, что встречал на Имперском Тракте, Создателем забытая деревушка далеко на северо-западе, слишком близко к лесу Бресилиан, можно сказать, опасно близко. “Только дураки туда едут, а ты на дурака не похож”, говорил Ярис, гном-купец, с обозом которого Ричард ехал целую неделю, до деревни Гримстон. Задерживаться там Ричард не стал. Купил у новообретенного приятеля припасов в дорогу, за гроши, по дружбе, попрощался и вновь отправился в путь, едва забрезжил рассвет. Ричард проезжал деревню за деревней, где останавливался только для того, чтобы дать Кабалло заслуженный отдых. Сам рыцарь спал тревожно, вскакивая с постели еще до того, как солнце окрасит небо в розовый. Ощущение утекающего времени засело глубоко в груди, подгоняя мчаться вперед, пока есть силы. И он мчался. Не зная, какие опасности, возможно, его ждут, мчался вперед. Да и как иначе? Кому-то нужна была помощь, и если он дал слово — он не имел права останавливаться, как много сил у него на этой уйдет и какие препятствия попытаются задержать его. В середине пути Ричард сошел с Тракта. Черная полоса леса Бресилиан протянулась во весь горизонт и с каждым часом, что он провел в седле, неумолимо приближалась. Две недели прошло с тех пор, как он покинул Денерим, и больше полугода, как пропал Берен. Ричард задавался вопросом, как много шансов отыскать мужчину живым и не находил ответа, который бы не отдавался горечью на языке. Только надежда, что еще жив Дамьен, не позволяла сдаться. Когда над головой сомкнулось зеленое полотно листьев, Ричард понял, что уже близко к цели. Тропка, заросшая травой, лежала на окраине Бресилиана, виляя меж деревьев, огибая камни и кочки. Ричард давно уже не встречал обозов или путников, ни одной живой души. Только птицы над головой кружили и по спине бегали мурашки, создавая непреходящее ощущение, будто кто-то смотрит в спину. Впрочем, Ричард не чувствовал никакого страха, несмотря на все истории про оборотней, живые деревья и диких эльфов, что водились в лесу. Он уже успел повидать всякое и сломить волю рыцаря было задачей практически невыполнимой. В этот день прогремела гроза. Тугие косые капли сбивали листья, падали на тонкий плащ и скатывались с потускневших латных наплечников Ричарда. Кабалло поднимал уши на звуки грома, рыцарь щурился от вспышек молнии. Они продолжали плестись по дороге, пока на лес не опустилась серая темнота. Взяв коня за поводья, Ричард сошел с тропы. Вековой раскидистый дуб казался отличным местом для ночлега. Сквозь густую крону не мог пробиться ливень и меж огромных корней было совсем сухо. Ствол такой толщины, что его не могли бы обхватить и пяток взявшихся за руки мужчин, давал чувство защищенности. Он слез с коня, который тут же отправился пастись неподалеку. За то, что Кабалло может убежать, Ричард не волновался — этот конь был отважней многих людей и встречал опасность как подобает настоящему рыцарскому коню. Ричард скинул сумку на землю и тяжело опустился рядом, прислонившись спиной к коре дерева. Голова его была забита мыслями о том, как ему искать Дамьена, что это за храм и как бы ему не заблудиться по пути в Родник. Предчувствие говорило, что когда он окажется на месте — все будет совсем не так просто, как хотелось. Но сиру Отважному не подобает пасовать перед лицом неизведанного. За этими тяжелыми размышлениями он и не заметил, как понемногу начал засыпать. Две недели скачки сильно изматывали даже такого выносливого и привычного к тяготам пути воина, как Ричард.     — Долгий путь, сложный путь. Я знаю, ты устал. Я вижу впереди темноту, я вижу впереди только мрак. Ты можешь повернуть. Оставь, отпусти, тебе его не найти. — Женский голос, тихий как шелест листвы, мелодичный как журчание родника, обволакивающий уставшее сознание, мягкий и ласковый, казалось, звучал со всех сторон.  — Нет, я дал слово найти его, так что я должен идти, — ответил Ричард неизвестному голосу. О том, кому принадлежит этот голос, он не задумывалсяЮ отчасти потому, что ему это было мало интересно само по себе. — Ты жаждешь совершать подвиги, ты хочешь получить ответы, — зашелестел голос почти над самым ухом Ричарда. — Но тебе его не найти. Идем, я покажу, я расскажу, утолю твое любопытство, успокою совесть. И тогда ты не будешь искать. Перед Ричардом моргнул красный огонек, задрожал и поплыл вокруг дуба, растворяясь в воздухе. Вряд ли этот дух, призрак, демон, или что бы ещё это ни было, могло сбить Ричарда с его цели, однако этому голосу удалось его заинтересовать. Он не без труда поднялся со своего места и направился следом за огоньком. С другой стороны дуба, на пологом склоне, по которому вились корни, в прибитой ливнем траве Ричард увидел белые шипы. Накинув на голову капюшон, он подошел ближе. Шипы оказались торчащими из земли ребрами коня. Странный алый дымок прикоснулся к ноге Ричарда, заскользил между ребер и нырнул к лежащему чуть дальше черепу. Под вспышкой молнии сверкнула серебром тоненькая цепочка. — Возьми. Ричард поднял из травы цепочку. На ней болтался медальон, копия того, что дала ему Цесса. Ее портрет, портрет молодой смеющейся девушки, какой он ее не видел, был на одной створке. На другой — зеркальце. Ричард готов был поклясться, что вместо своего отражения на мгновение увидел желтые глаза. Рыцарь еще раз посмотрел в зеркальце, потом на портрет. Кто-то другой мог бы правильно воспринять сей знак и прекратил бы поиски, вернулся в Денерим и все объяснил бы Цессе. Но… не на того напали, как говорится. — Значит, он побывал тут и наверняка отправился дальше, нечаянно обронив свой медальон. Я на верном следу, нужно продолжать путь, — пробубнил рыцарь себе под нос. — Такой храбрый, такой отважный. Такая сильная, непоколебимая вера. Но ты не найдешь его, не найдешь никогда. Лес тебя не пустит в нашу обитель. Милый Дамьен теперь со мной, теперь в моих объятиях. Я не отдам его! — мягкий шепот на последней фразе зазвенел точно разбитое стекло, резанул по ушам. — Ни тебе. Никому. Молния разорвала черное небо, расколола напополам.     Ричард проснулся. Глаза заболели от яркого солнечного света. Лучи заглядывали под раскидистую крону дуба, проникали через кружево листьев и согревали лицо. Только в руке Ричард чувствовал лед металла. Медальон. — Мы еще посмотрим, — прошептал Ричард, еще не до конца отойдя ото сна. Он посмотрел на медальон в своей руке и нахмурился. Дело действительно приняло гораздо более серьезный оборот, чем он полагал. Очевидно, отважный рыцарь имел дело с чем-то сверхъестественным, однако это ничуть его не пугало и даже наоборот, укрепляло веру в то, что ему нужно продолжать свой путь и найти Дамьена. Ведь настоящий герой не отступится ни перед чем на пути к своей цели. Ричард спрятал медальон за пазуху и направился к мирно пасущемуся неподалеку Кабалло. Вскоре он вновь отправился в путь, рассчитывая уже сегодня достичь деревни Родник и приступить к поискам Дамьена. Пока что у него была лишь одна зацепка — и это некий храм, указанный в том письме. Возможно, гость, посетивший его сон, именно там и располагается. Именно там и произойдет развязка его поисков. Жаль, что он решил не нанимать барда, который потом увековечил бы эти события в песне. В любом случае — приключение обещало быть жутко интересным.

Сейчас на очереди Эри, Спирт и Лео (второй персонаж). Потом будет очередь Лакича.

А за людей, что, нельзя играть? :)

Элесар, а ты играть не придешь?) Я вот до сих пор вспоминаю посты Каи про варку мета зелий.

Ничто не забыто, никто не забыт. Именно Арстемий вдохновил меня на создание Габриэля во второй игре)

Эта деревенька была меньше, чем казалось издалека. Всего несколько домов да постоялый двор — даже не деревня, а что-то вроде перевалочного пункта рядом с Имперским трактом. Впрочем, Лео Штерну не хотелось жаловаться. Он нашел крышу над головой, дешевую еду и постель, какую-никакую, хоть и с клопами, а для его сестры это было сейчас куда важнее всего остального. Несколько дней назад она смогла сама ходить, и Лео, не теряя времени, уговорил ее выдвинуться в дорогу, потому что жить в лесу они больше не могли. Он вырезал для нее длинный посох, чтобы девушка могла опираться на него при ходьбе, и делал частые привалы в пути, но в конце концов они достигли этого постоялого двора под незамысловатым названием "Ночной путник" или, как называли его редкие постояльцы и сам хозяин таверны, просто "Путник". Сейчас, когда вечер уже постепенно переходил в ночь, а снаружи собирались тучи перед тем, как разразиться ливнем, громом и молниями, столь частыми в это время года в Ферелдене, Лео сидел за столом в углу трактира и задумчиво смотрел в окно, будто кого-то ожидая. После случившегося между ним и Фелицией они редко разговаривали так, как прежде — а может, Лео и сам этого избегал. — И долго мы тут пробудем? — он вздрогнул, когда девушка с пепельными волосами, забранными в неаккуратный хвост, тяжело и неловко опустилась на стул с противоположной стороны и поставила посох рядом. Ей все еще трудно было ходить, выпрямив спину, и двигалась она не как опытная убийца, а как обыкновенная старуха. Образу этому способствовали и явственно выделяющиеся в волосах седые пряди. Кажется, до той злополучной ночи их было куда меньше, думал Лео с болью. — Пока ты не вернешь свои навыки, — ответил мужчина, наконец отрывая взгляд от окна и осмеливаясь взглянуть на сестру. Глаза у нее болезненно блестели. Из-за постоянных болей она принимала порошок эльфийского корня, и это точно не шло на пользу ее организму. — Тебе нужны лекарства... — А нам нужны деньги. Для этого мы и ехали в Денерим, помнишь? — перебила она хриплым голосом, взяв полупустой глиняный стакан и сделав большой глоток. Поморщившись, девушка отставила сосуд. — Я приду в себя. Еще несколько дней, еще несколько припарок и мышцы восстановятся. Все будет в порядке. Давно, по причине лености хозяина, не смазанная входная дверь в трактир протяжно скрипнула, и в зал вошел человек. Трактирщик было поднял глаза и даже открыл рот, чтоб поприветствовать потенциального клиента, но, едва взглянув на вошедшего, резко побледнел и поспешил ретироваться в подсобку, но далеко уйти не успел. Путник в несколько широких шагов оказался у стойки и, притянув трактирщика к себе за засаленный фартук, что-то зашептал ему на ухо. Хозяин вздрогнул и кивнул. Незнакомец сказал что-то еще, после чего трактирщик указал на сидящих в уголке брата и сестру. Странный человек похлопал донельзя напуганного владельца постоялого двора по плечу и подошел к Штернам. — Разрешите? — он кивнул на свободный стул и, не дожидаясь разрешения, сел на него, после чего улыбнулся, но улыбка на этом бледном лице выглядела довольно жутковато. Взгляд слегка выпученных серо-голубых глаз, не выражал ничего: ни интереса, ни уважения, ни презрения. Так обычно смотрят на пустое место. — Меня зовут Отон, а вас Лео, — он кивнул парню. — И Фелиция, — такой же кивок, но уже адресованный девушке. — Вы вольные наемники, так? — А вы кто такой будете? — спросил Лео Штерн, понимая, что лучше говорить сейчас ему. Фелиция, особенно после новой дозы порошка эльфийского корня, часто вела себя не слишком сдержанно, даже раздражительно. Забавно. Но сейчас именно потрошитель должен был выступать голосом разума. — Мы тут мимоходом. Направлялись в Денерим, но деньги нужны, это правда. Моя сестра... больна. — Он покосился на девушку, которая сложила руки на груди и, скорчив презрительное лицо, смотрела на незнакомца, назвавшегося Отоном. Ее бледное лицо чуть подергивалось, под глазами залегли черные круги, а губы казались посеревшими, как у мертвеца. — Но я могу выполнить заказ и в одиночку. Я сильнее, чем кажется. — Я наниматель, больше вам знать и не стоит, пока что. Вы узнаете больше, если выполните задание, которое я вам предложу, — Отон перестал улыбаться, от чего лицо стало еще менее привлекательным. Нет, у него не было ни уродливых шрамов или каких-либо следов болезни, но при взгляде на него хотелось сразу же отвернуться. — Если вы заинтересованы в этом, оба, то я постараюсь рассказать вам все, что знаю. Если нет, то... нет. — Он пожал плечами. — А что с вашей сестрой? — Не видно? Простуду подхватила, — Фелиция хлюпнула носом и закатила глаза. — Рассказывай уже, что за дело. — Она посмотрела на Лео прежде, чем тот успел возразить, и парень замолчал. Даже сейчас было видно, кто в этой парочке на самом деле главный, хотя Фелиция была на голову ниже своего брата и сейчас казалась гораздо слабее. Но ни перенесенные раны, ни "черная кровь", ни эльфийский порошок не смогли смягчить ее характер. Даже наоборот. Лео в этом убедился на протяжении тех недель, которые они провели в лесу и на дороге. — Если опять задание навроде "помой посуду за три медяка", так мы этим и тут заняться можем. — Зубастая, это хорошо... — хмыкнул мужчина, не стараясь понизить голос. — А если «убить всех в маленькой деревеньке за сто золотых»? Возьметесь? Лео вздрогнул, когда человек назвал его сестру "зубастой". Он-то знал, насколько она не любит напоминаний о том, что делит с ним дурную кровь. Хоть Фелиция и любила брата, она ненавидела признавать, что с ней могло случиться то же самое, что и с ним. Но услышав вторую часть предложения, парень тут же забыл об этом и его челюсть едва не отвисла. — Что?! — выкрикнул он, резко вскакивая из-за стола. — Ты в своем уме, дядя? — Лео, сядь! — прошипела пепельноволосая девушка с седыми прядями и злым лицом. — Не ори на всю таверну. Давай сначала выясним, что он имеет в виду. — А что тут выяснять? — голос у Лео упал на несколько тонов, но оставался все таким же сердитым. Поколебавшись немного, он сел, но меч в ножнах, стоявший рядом, придвинул поближе. На всякий случай. — Я не собираюсь этого делать, и точка. — Не могли бы вы... пояснить? — ледяным голосом спросила Фелиция, не обращая внимания на эту вспышку и переводя взгляд холодных стальных глаз на Отона. — О, не стоит так бурно реагировать! — Отон примирительно поднял руки. — У вас, значит, есть свой «кодекс чести»? — Он улыбнулся. — У каждого есть свой кодекс. Кто-то не убивает женщин, кто-то детей... Кто-то не будет воровать. Знаете, это так мешает в нашей работе. Он покачал головой, словно бы не одобряя такой подход у нынешней наемничьей братии. — Ну ладно, шутки в сторону. Как вы относитесь к эльфам? — Мы к ним не относимся, как видите, — пожала плечами девушка, убрав выбившуюся прядь волос за ухо. — Но деньги и вправду нужны. За сотню золотых можно и поступиться кодексом чести... в пределах разумного, конечно же. Мы не станем убивать того, на кого покажут пальцем, если не удостоверимся, что это оправдано. Лео отвернулся, но по его лицу было видно, что у него много чего есть сказать. Он всегда был тем из них, кто держал обоих на плаву, не давая скатится на самое дно наемничьей жизни, не давая превратиться в то, чем когда-то был их отец. Мама рассказывала, что когда они встретились, отец был всего лишь мальчишкой... но уже чудовищем, распробовавшим кровь. Когда он стал тем, кто убивал без счета, убивал для развлечения, ему было меньше, чем сейчас Фелиции и Лео. И последний не хотел, чтобы в конце концов их поход за правдой окончился так. Но он промолчал. Их собеседник, видя реакцию Лео, только пожал плечами. За свою жизнь он видел много различных людей, которые сначала пытались ставить условия работодателям, не брались за «грязные» дела и вообще старались казаться лучше, чем были на самом деле. Но чаще всего выбирать не приходилось, иначе в этой профессии было не выжить. Фелиция, видимо, это понимала, в отличие от своего брата. — Задача перед вами ставится такая: меня интересует одна вещь, которая хранится в старом эльфийском храме. Беда в том, что вокруг этого храма толпами снуют эльфы. Вы должны найти и принести мне то, что находится в храме и, если хотите получить дополнительное золото, уничтожить всех эльфов. — А с чего такая кровожадность к эльфам? Они вам в кашу плюнули? Или дочку вашу девственности лишили? — усмехнулась девушка, полностью перехватив инициативу у брата. Странное дело, когда речь шла о заказах, Фелиция всегда была той, с кем договаривались об оплате и о том, как и когда выполнить дело. А вот обычного общения с людьми она не переносила, предпочитая прятаться и пребывать в одиночестве, как бы Лео ни старался вытащить ее в свет хотя бы раз. — И что за вещь в храме, как ее найти, как она выглядит и много ли стоит? А то, знаете, может, она тысячу золотых стоит в Денериме, а вы ее за сотню купить хотите. Плюс еще риски во время работы, дополнительные затраты на оружие, броню, лошадей, проводников и прочее... Если Фелиция хотела заставить Отона злиться или еще каким образом вывести из себя, у нее это получалось плохо. Улыбнувшись своей неприятной улыбкой, он ответил: — Артефакт магический, древний. Как выглядит, не знаю, но верю — вы его опознаете сразу, как увидите. Как его достать — ваши проблемы. Карту, как добраться до деревни, я вам дам. Все остальное: припасы, оружие и так далее, решаете вы, — он откинулся на спинку стула. — И да, продать его кому-либо, кроме меня, вы не сможете по одной, но очень простой причине: он никому не нужен. Кроме меня. За него я вам дам золото. Или, — он посмотрел на Лео. — лекарство. Не интересует? — с легкой иронией в голосе произнес он. — Лекарство от простуды? — фыркнула девушка, снова сложив руки на груди. — Это что, шутка? И сколько золота конкретно вы предлагаете? Речь шла о сотне золотых за деревню. — Фели... — вдруг тихо произнес Лео, который все это время старался не влезать в разговоры о деле. Так всегда было лучше. — Я... думаю, он не про лекарство от простуды говорит. — Умный парень, а? — Отон довольно кивнул. — Действительно, я могу предложить вашему брату лекарство от его болезни. Цена вопроса — артефакт. Но скажу сразу, выбирайте сейчас: либо деньги, либо лекарство. У нас... — он запнулся на мгновение, — у меня — не благотворительная организация. Миндалевидные глаза Фелиции, которые не раз вовлекали ее в неприятные истории с назойливыми поклонниками, слегка прищурились, как у кошки, услышавшей шорох мыши под полом. — У нас, говоришь? У кого это — у нас? — она понимала, что такие люди, как Отон, просто так подобные оговорки не допускают. Да, он мог догадаться, кто такой на самом деле Лео Штерн. Это было несложно, если присмотреться к зубам во время разговора. Но лекарство? Все изыскания Фелиции привели ее к тому, что оно не существует. Никогда не существовало, как и лекарство от одержимости, если демон уже вселился в твое тело. Единственным способом избавить несчастного от подобного проклятия была смерть. Уж не об этом ли говорит этот хитрец... Лео же просто смотрел на Отона во все глаза, снова уронив челюсть на стол, и не произносил ни звука. Он редко заговаривал с сестрой о поисках лекарства, понимал, что это — больная для нее тема, ведь каждый раз она выглядела такой потерянной, такой виноватой, словно это она несла ответственность за то, что случилось четыре года назад. И вот сейчас, после всего этого ожидания, о лекарстве заговорил какой-то незнакомец в таверне. Было чему удивиться. — А какая вам разница? — удивился Отон. — Один ли я или у меня есть компания... Важно то, что свои обещания я держу. Плюс, я прекрасно знаю, что попытка обмануть потрошителя, — в его спокойном, безэмоциональном голосе, прорезались нотки ненависти, но быстро исчезли, — Обычно плохая идея. — А разница есть. Были одни... люди, — выплюнула это слово Фелиция, и ее взгляд затуманился. То ли от воспоминаний, нахлынувших на нее словно пелена дождя за окном, то ли от ярости. — Хотя их и людьми-то назвать язык не повернется. Сектанты, культисты, которые увлекались пробуждением дур... — она запнулась и продолжила: — Драконьей крови в людях. Не знаю, зачем им было это нужно, но они умели с ней обращаться. Это они сделали с моим братом, — она кивнула на Лео, и тот вжал голову в плечи. — И мне нужно знать... кто вы и кто ваши друзья. Не такие же любители ставить эксперименты над детьми, я надеюсь. — Знаете, Фелиция, для наемника вы несколько откровенны. Вы же подозреваете, что я могу быть одним из тех, кто «ставит опыты над детьми». Это не так, разумеется, — Отон покачал головой, показывая, как его обижает заявление Фелиции. — Так или иначе, я могу вам пообещать, что эксперименты над детьми мы не ставим, не наш профиль, если хотите. Лично вам и вашему брату, бояться нечего. Вернемся к делу: вы согласны на предложенную работу или нет? — А какие гарантии, что у вас действительно есть лекарство и что вы не обманете, когда мы отдадим вам артефакт? — после небольшой паузы вздохнула девушка и немного поникла. Словно поняла, что выбора у нее особого нет. Лео понимал ее сомнения, да и сам не верил, что лекарство можно будет найти вот так просто, выполнив один заказ. Ему-то казалось, что для этого нужно будет как минимум отправиться к престолу Создателя и обратно, а все вышло как-то прозаично. — И вы говорили о дополнительной награде за эльфов. Я хочу услышать, что это за дополнительная награда. — Я не обманываю людей, которые могут оказаться мне полезными, — Отон укоризненно покачал головой. — Вы получите лекарство, но не ранее, чем артефакт будет доставлен мне либо человеку, который будет связан со мной. Что до эльфов... скажем так, нам жаловались на них. Вы получите за них две сотни золотых. — Мы согласны, — сказала девушка. Лео покосился на нее и вздрогнул. — Но, Фели... — Согласны, — твердо повторила Фелиция Штерн и поморщилась. — А теперь извините, мне нужно нюхнуть порошка из корня эльфийского. Жутко донимает... эта долбаная простуда. — Поднявшись, она взяла посох и медленно направилась к лестнице на второй этаж. Брат видел, что она старается идти прямо и не хромать, но дается ей это с огромным трудом. Комментировать он не стал. Отон вряд ли был идиотом и все понял. Лео почему-то стало стыдно, хотя он этого человека видел впервые и вообще не должен был ничего к нему испытывать, но в глаза смотреть ему все равно не мог. — Раз вы согласны, то вот вам карта, — он протянул Лео сложенный лист бумаги. — Путь до деревни Родник. Поговорите со старостой, он объяснит, как добраться до артефакта. И, — Отон задумался на мгновение. — Может, вашей сестре стоит привести целителя? — Нет, она... не любит этого. — Лео не стал пояснять, чего именно не любит сестра, но вопрос, кажется, закрыл. — Спасибо за предложение, мы постараемся найти то, что вам нужно, — тихо добавил он, не глядя на карту, и сунул ее в дорожную сумку. Помолчав, он почесал подбородок, покрывшийся едва видимой щетиной. — А это лекарство, оно... действительно сможет сделать меня человеком? Насовсем? — спросил он через минуту. Вряд ли парень ожидал услышать ответ, скорее, просто думал вслух. — Ритуал. Да, сможет. Старая магия, честно скажу, я в этом не разбираюсь, — Отон в некой жалостью посмотрел на Лео. — Если вас не пугает магия крови, то все получится. Другое дело, уверены ли вы в этом? Все же иногда и проклятие может стать даром. Знавал я одного потрошителя, совершенно безумный ублюдок. Но воевал отлично. Как его звали... Хакс? Хукс? Не помню... — мужчина пожал плечами. — Я уверен. Да, точно хочу, — поджал губы юноша, посмотрев на Отона с некоторым упрямством. Чем-то мужчине было знакомо его лицо, хотя вспомнить, где именно он мог его видеть, Отон был не в силах. — Это был не мой выбор, знаете ли. А воевать я и так умею. Безо всякого безумства. Мы с Фели уже много заказов выполнили, и вы наверняка о нас слышали, раз так быстро нашли в этой глуши. Мне очень интересно было бы узнать, кто вы такой на самом деле и зачем вам этот артефакт, но... я сделаю все, что скажете, если лекарство действительно есть. — Лео замолчал, но все было и так понятно. Мальчишка сделает все, что угодно, чтобы защитить свою сестру от того, от чего он не смог бы защитить ее, сражаясь мечом даже в полную силу. От самого себя. — Хорошо, — кивнул Отон. Это упрямство и некоторая бесшабашность Лео импонировала ему. Так называемое лекарство действительно было, но парню необязательно знать, что для того, чтоб излечиться, ему придется пройти через что-то гораздо более страшное, чем смерть. Но размышления Отона грубо прервали: дверь в таверну с грохотом отворилась и в зал ввалилось, иначе и не скажешь, несколько странных личностей. Эльфов. Один из них подошел к трактирщику и довольно громко спросил: — Где он? Трактирщик что-то произнес в ответ и ткнул пальцем в Отона, который уже положил ладонь на рукоять меча. — Проваливайте отсюда, шемлены, — сказал эльф, вытаскивая кинжал. — А ты, — он указал на Отона, — бросай свою ковырялку. С нами пойдешь. — Я так не думаю... — улыбка, появившаяся на лице человека, стала особенно страшной. — Никуда он не пойдет, пока с нами не рассчитается, — Лео и сам не ожидал, что скажет нечто подобное. Обычно он не вступался за личностей вроде Отона, да еще и сестры рядом не было, чтобы подсказать, что делать. Но все получилось как-то само собой. Внушительная ростом фигура Штерна медленно поднялась из-за стола. Звякнул огромный двуручный меч, старый, но остро наточенный, когда воин извлек его из ножен и отбросил перевязь. В полумраке придорожного трактира, крошечного настолько, что Лео едва не задевал головой притолоку, сверкнули его глаза. На мгновение показалось, что в уголках этих глаз затаилось что-то багровое. — Он наш заказчик, так что проваливайте. Эй, а ты не заплатишь сверху пару монет за помощь? — улыбнулся юноша, обнажив острые зубы. — Могу договориться об обезболивающем во время твоего лечения, — в тон ответил мужчина, медленно вынимая свой меч из ножен. Эльфы, видимо, не ожидали подобной наглости от «мерзких шемленов» и пребывали в ступоре. Правда, не долго. — Взять их, — махнул рукой главный остроухий и поспешил смыться, оставив подчиненных разбираться самим. — Руки... — Отон без разбега прыгнул к ближайшему эльфу и, пронзив его мечом, бросил его к стойке, за которую тут же спрятался трактирщик. — Коротки. В таверну, тем временем, вбежало еще несколько эльфов, кто с кинжалами, кто с бесполезными в закрытом помещении луками. Отон кувырком ушел от удара, пинком отправляя под ноги противникам вовремя подвернувшийся стул. — Обезболивающее? Предложи что-то посущественнее! — выкрикнул потрошитель, пригнувшись и уворачиваясь от пущенной не слишком метко стрелы. Его меч, который вряд ли мог бы поднять обычный человек его возраста и комплекции, рассек воздух и врезался в деревянную балку прямо над головой одного из эльфийских лучников, буквально в паре дюймов от его правого уха. Тот, кажется, струхнул и принялся отступать назад, к стойке, откуда давным-давно сбежал трактирщик, но не успел: кинжал вонзился ему прямо в затылок. Пошатнувшись, эльф упал как подкошенный, а за ним обнаружилась стоявшая на лестнице Фелиция. Лицо ее было бледно, как полотно, искажено ненавистью и болью, а пальцы вцепились в поручни лестницы так, что побелели костяшки. Ее посоха нигде не было видно, но в руке она держала наготове второй кинжал. Оставшиеся в живых эльфы явно струхнули и попытались убежать, но мысль о побеге пришла в их головы одновременно, соответственно, и бежать они решили в один момент, что привело к печальным для них последствиям — они банально не смогли протиснуться в узкий дверной проем. Отон без сантиментов в несколько ленивых движений прикончил остроухих и коротко хохотнул: — Вот и поплясали, — он присел возле тела одного из эльфов и начал деловито его обшаривать. Изыскания почти ничего не дали, кроме пары серебряных монет да странного амулета в виде зуба (или когтя) какого-то животного. — Твою мать... — протянул Отон, сжав в кулаке амулет. — Это кто были? Твои друзья? — спросил Лео, который даже толком и разойтись не успел, как эльфы кинулись наутек. Все-таки его меч был полезнее на более открытом пространстве, а не в темной и тесной таверне. Фелиция медленно, останавливаясь на каждом шагу, спускалась с лестницы, и парень, осознав это, тут же бросил оружие и ринулся к ней. Подхватив сестру под руки, он осторожно помог ей сесть. — Спасибо, но твоя помощь была необязательна. Мы бы справились, — нахмурился он. Девушка только закатила глаза и усмехнулась. — Я услышала крики и звуки боя. Сам знаешь, не могу уснуть, когда прямо под дверью режут эльфов. Так что тут у вас произошло? Это те эльфы, с которыми ты на ножах? — последний вопрос был адресован Отону. — Конкуренты, мать их... — скривился Отон, с треском отрывая кусок рубахи у одного из свежепреставившихся эльфов. Оценив размер тряпки, он присел на первый попавшийся стул и принялся вытирать лезвие меча. — А, не ваша забота, это уже наши внутренние разборки. — Я так понимаю, что не мы одни охотимся за артефактом, верно? — приподняв бровь, Фелиция достала из кармана мешочек, развязала шнурок и высыпала на стол немного темно-зеленого порошка. Затем скрутила из бумаги трубочку и вдохнула его через нос. Из-за постоянного использования порошка ее голос начал действительно звучать несколько простуженно. — Надеюсь, весь Тедас не сбежится туда... а, кстати, куда мы идем? — Э-э-э... деревня Родник. — Лео развернул карту, которую достал из своей дорожной сумки, и вгляделся в грубые обозначения. — Возле леса Бресилиан. Ну конечно, храм-то эльфийский. Видно, надо ожидать конкуренции. — Рекомендую прибиться к каким-нибудь искателям приключений, вроде вас, — Отон удовлетворенно осматривал работу рук своих — чистый меч. — Все эти храмы полны ловушек и прочей гадости, так что полезно иметь пару соратников, чтоб пустить их вперед. После того, как найдете артефакт — отвезите его в Денерим. Я буду знать, что вы приехали. И да, — он поднялся и бросил меч в ножны. — Не надейтесь скрыться с ним и попытаться его продать кому-нибудь другому. Выйдет... неловко,— он подошел к трактирщику, все еще трясущемуся за стойкой и вытащил его в середину зала. — Ну-ну, не трясись так... — с улыбкой произнес Отон. — Видишь этих прекрасных эльфов, а? Так вот, — мужчина откашлялся. — Увидишь еще таких, скажешь, что некий Отон уехал в Вал-Руайо. А если придут люди со значками Инквизиции, то скажешь, что Отон в Минратосе. Понял? Трактирщик быстро закивал, что-то бормоча себе под нос. Отон похлопал его по плечу и толкнул в сторону стойки. — Уберись тут, вид остроухих может испортить аппетит. — Да все в порядке будет с твоим артефактом. Больно нам нужны эльфийские штучки, — пожала плечами Фелиция, смахивая остатки порошка обратно в мешочек. — Куда больше меня награда интересует. Если для этого надо вырезать парочку эльфов и пустить на ловушки какую-нибудь деревенщину, значит, так тому и быть. — Фели, — укоризненно покачал головой Лео, но спорить не стал и только вздохнул. Ему не слишком нравилась идея в эгоистичных целях жертвовать ни в чем не повинными людьми, да еще и, возможно, братьями по оружию; но уж лучше так, чем снова пережить ту ужасную ночь у дороги. Лео до сих пор просыпался в холодном поту почти каждое утро, видя в кошмарах, как ударом меча едва не убивает сестру. Если бы тогда он промедлил или поздно пришел в себя... нет, лучше об этом вообще не думать. Ему повезло в тот раз. В следующий раз судьба может отвернуться и не быть так благосклонна. И, похоже, ей придется попотеть, чтобы отвыкнуть от порошка, когда ее раны заживут окончательно. Юноша ничего не говорил — пока, понимая, что это помогает ей от боли. Но сестра начала привыкать к нему и следовало завязывать, пока не поздно. — А что "Фели"? — девушка повернулась и прожгла взглядом брата. — Это наш последний шанс. Последний и, возможно, единственный. Я четыре года искала лекарство и так и не нашла, а этот человек заявился к нам, словно долбаная Андрасте с пылающим мечом, и предложил разом решить все проблемы. И что, если ради этого придется убить парочку эльфов? Остроухих много. А брат у меня один, и жизнь одна. Поэтому закрой рот и собирай вещи. Парень вздохнул и умоляюще взглянул на Отона, словно говоря: "И вот с ней мне приходится жить". — Собирайтесь, я вас немного провожу,  — мужчина вновь сел на стул и, пнув тело эльфа, достал из кармана маленькую, с ладонь, книжицу. Потом, вспомнив что-то, сказал вслед Фелиции: — У вас лошади хоть есть? — Нету. Ехали на телеге, а потом... пришлось идти пешком, — ответила девушка. Вещей у них с братом было немного. Две сумки через плечо вмещали в себя все необходимое. Отыскав убитого эльфа возле стойки и совершенно не обращая внимание на бедного трактирщика, Фелиция поставила сапог на плечо мертвеца и с усилием выдернула кинжал из его затылка с тихим "хлюп". Потом вытерла лезвие об одежду эльфа и сунула кинжал в скрытые ножны на поясе, запахнув их плащом. — Простите за грязь, но они сами напали, — сказала она, наконец заметив трактирщика. — За нас расплатится... хм, вот этот господин, — она ткнула пальцем в Отона. Трактирщик отмолчался — вся эта картина была слишком страшной для неподготовленного человека, поэтому мужик находился где-то не здесь. Отон на заявление Фелиции только улыбнулся — такие люди, как он, редко платят за причиненный ущерб, чаще всего платить уже некому. — Будут вам лошади, — он не без огорчения убрал книжицу в карман и поднялся со стула. — Ах да, аванс. — С этими словами он кинул на ближайший столик тощий кошелечек. — Четыре золотых, по два каждому. Сладкого чего купите, что ли. — По два золотых? Да на это можно неделю в трактире жить, — присвистнул Лео, заглядывая в кошелек и убеждаясь, что мужчина не врет. — В дешевом, конечно, но все же. С того самого дня, как они выехали с сестрой из Хайевера, у них было семь золотых. И с того самого дня они не заработали практически ничего. Мыть посуду на кухне и тереть полы щеткой окупало только еду да крышу над головой, и то с натяжкой. Лео еще приходилось колоть дрова, носить воду, да и делать всю работу за двоих, поскольку Фелиция была не в том состоянии, чтобы напрягаться. Единственное, с чем она помогала, это готовка, да еще составляла компанию жене трактирщика, рассказывая всякие небылицы. Та дама, похоже, считала Фелицию вроде прокаженной, жалела и всяческие поблажки делала. А та была и не против. Но теперь пришло время уходить, а Штерны не привыкли к долгим прощаниям. — Ну, мы готовы. Ты лошадей обещал, — оба наемника остановились у порога. Пока они собирались, пока разговаривали с Отоном и дрались с эльфами, ночь перетекла в рассвет. Летние ночи в Ферелдене были короткими, не успеешь и глазом моргнуть, как уже солнце бьет в глаза. Но сейчас было то самое время, предрассветные сумерки, едва освещаемые пробивающимися из-за горизонта розовыми лучами, когда снаружи царила свежесть после ночной грозы, легкий ветерок шевелил волосы и плащ, а далеко впереди на небосводе все еще плыл щербатый месяц. Лео любил такое время, он чувствовал себя спокойно и легко. И хотя где-то в затылке уже начинал противно скрести когтями голод "дурной крови" (с той самой ночи в лесу прошло почти две недели), потрошитель еще мог его игнорировать. А если станет худо, сестра снова использует сонный порошок — и на этот раз убедится, что веревки, стягивающие его руки и ноги, завязаны надежно. Не оставит его одного у костра. Второй такой же ошибки она не повторит. — Надеюсь, скоро увидимся в Денериме. — Парень обернулся и взглянул на Отона, улыбаясь несколько смущенно. — Артефакт мы принесем, будь спокоен. А ты о плате не забудь, — добавила Фелиция, набросив капюшон на волосы, выбивающиеся из конского хвоста. — И еще... ты говорил, будто знавал и раньше таких, как мой брат. Я... ищу одного. Ему сейчас лет тридцать пять, может, чуть больше. Родом из Андерфелса, из города Нордботтен, вроде как был членом правящей там семьи. Если знаешь что-нибудь, хоть какую-нибудь зацепку, я была бы очень благодарна. Лошадей им подвел совершенно ошалевший конюший, разбогатевший в результате на целых сорок золотых. Отон просто ткнул пальцем в две первые попавшиеся лошади, здраво рассудив, что наемникам абсолютно плевать на чем добираться до деревни, и выдал пареньку запрошенную сумму. — Про интересующего вас человека я постараюсь узнать, но обещать ничего не буду. Время неспокойное, он вполне уже может кормить червей, — Отон забрался на своего коня. — Я с вами проеду немного, пока нам в одну сторону. Помолчав, он было хотел что-то сказать, но только мотнул головой и кивнул на лошадей: — Залезайте уже. Время — деньги, особенно в вашем случае. Два раза повторять было не нужно: Лео подсадил сестру, чтобы она смогла забраться на коня, и выбросил, после нескольких секунд колебания, ее истертый дорожный посох. Брать его с собой все равно было нельзя, а Фелиции, кажется, уже становилось гораздо лучше. Взлетев в седло своего коня, потрошитель повернул поводья в сторону Имперского тракта, того самого, с которого две недели назад им пришлось сойти. Интересно, а тот старик, что ехал в Денерим с ними, уже там? Помнит ли он вообще о своих недолгих спутниках на дороге?.. Лео усмехнулся своим мыслям. Настроение у него было хорошим: еще бы, ведь они получили хороший заказ, за который им отплатят не золотом и серебром, но чем-то поважнее любых денег в мире. Правда, презренный металл все равно был нужен, поэтому Штерны планировали ненадолго остаться в той деревеньке и подзаработать на новые доспехи и оружие. Эти-то уже совсем рассыпались от старости и ржавчины. Отон ехал впереди, насвистывая какую-то мелодию, в которой чуткое ухо могло бы распознать веселую орлейскую шансоньетку, высмеивающую пороки императрицы Селины. Впрочем, веселость мужчины явно была напускной. Дорога была пустой, разве что иногда попадались телеги, груженые какими-то припасами, да пронеслись мимо два всадника: мужчина и девушка. На их появление отреагировал только Отон, потянувшись было за оружием, но быстро успокоившийся, едва пара исчезла где-то впереди. Что-то промычав себе под нос, он предложил прибавить скорость, сославшись на скорую ночь. С ними он доехал до первого крупного перекрестка: основная дорога, широкая и удобная, вела дальше на запад, к Морозным горам; другая, поуже и более заброшенная, шла на Юг, к лесу Бресилиан и Диким Землям. Остановив коня, он скинул наброшенный капюшон и улыбнулся своей обычной холодно-вежливой улыбкой, от которой хотелось либо хвататься за меч, либо бежать без оглядки: — Здесь мы временно расстанемся. Еще один совет: в лес одни не лезьте — шансы выбраться живыми у вас отрицательные, — он покачал головой, словно бы сожалел о том, на что подписал молодых еще, в общем-то, людей. — До встречи в Денериме. Кивнув на прощание, он ударил коня по бокам и, прибавив скорость, умчался на запад, оставив после себя только клубы пыли да легкое огорчение от так быстро исчезнувшей компании. Впрочем, это ощущение быстро прошло.

Короче, пока ждем Лакича и отыгрываем предыстории. Игра сама откроется, скорее всего, ближе к концу недели (либо на выходных). За день до открытия я предупрежу и назначу время начала отыгрыша пролога :)

Горячие глубинные тропы? :)

Ты что-то путаешь, была таверна "Драконьи отбивные" и вот там я играл, как и Фели и многие другие. А Крепость была совершенно отдельной игрой.

Была уже, еще в разделе по Драгоняге. крепость называлась ;D

Больше драгоняги богу драгоняги? :D

Да, Лакич и Эри, вы можете выбрать, с кем хотите отыгрывать предысторию и написать тем мастерам в личку.

Предыстория Иафэт готова. На очереди - Лео с Фелицией и Ричард. Потом будут Гилиан и Тайлер.

— По интересующему вас периоду нет информации, — монотонным, но уже с некоторыми нотками усталости в голосе произнес продавец-усмиренный, держа в руках с десяток разномастных свитков. Свитки в любой момент грозили выскользнуть из не слишком цепких рук продавца и рухнуть на пол, что несомненно было бы потерей для истории. — Ладно... — эльфийка кивнула и облокотилась на прилавок, сверля взглядом усмиренного. — а что по Долам? Только не говори, что и по этому периоду "нет информации", не поверю. Не может быть у вас, людей, настолько короткая память! — Только копии, — с некоторым облегчением ответил продавец и степенно пошел к шкафу. — Давай копии! — Иафэт уже медленно закипала и перед ее глазами раз за разом мелькала картинка, как она берет эту лысую пародию на мага под свой контроль и заставляет его медленно съедать свитки, один за одним, один за одним. Вон их сколько на полках валяется, надолго хватит. — Копии выдаются только при наличии залога. Я вам уже это говорил, — бывший маг осторожно, даже с некоторым трепетом складывал каждый свиток на свое место. — А залог для подобного типа литературы — десять золотых монет. А по магии разума вообще ничего у нас нет, вам следует обратиться... — Да пошел ты... — Иафэт треснула кулаком в кольчужной перчатке по столу и, прихватив со стола купленную недавно (за ненормальный, при ее нынешнем доходе, золотой), книгу про обычаи народов Тедаса, пошла к небольшому столику. В таверне было слишком шумно и был риск, что ее припашут смотреть за залом, поскольку ее сменщик "животом маяться" изволил. В общем, таверна была не тем местом, где ей дадут спокойно почитать. А почитать было что — про мир вне деревни, где она не без пользы провела почти полгода, она ровным счетом ничего не знала. Хорошо хоть язык выучила — тевинское наречие здесь вообще никто не знал, равно как и язык эльфов. Особенно ее умилила манера «городских» эльфов, которых в Денериме было не то что бы много, вставлять к месту и не к месту различные эльфийские идиомы и словечки, чаще всего вообще не подходившие к моменту, а иногда и имеющие совершенно противоположное значение, а не то, которое пытался вложить в него говорящий. Хорошо хоть с трактирщиком ей повезло — старый друг Офри реально помог ей встать на ноги (более-менее, причем, скорее, менее) и не сильно нагружал работой. Так что у нее было довольно много свободного времени, которое она посветила решению проблем со своей памятью — пока безуспешно. — Десять золотых, говорите, залог? Я заплачу. Давайте свитки, — в голосе, который донесся до острых ушек Иафэт, проскальзывал довольно заметный акцент. Знакомый ей акцент. Подняв голову и прищурившись в сумрачном, загадочном освещении лавки древностей и странностей Тедаса, эльфийка увидела высокого человека с коротко обрезанными черными волосами. На загорелом лице играла легкая улыбка, но то ли освещение было виновато, то ли у Иафэт от усталости уже в глазах рябило, но ей показалось на мгновение, будто с этим человеком что-то не так. Впрочем, морок прошел через долю секунды. Видимо, ей на самом деле нужно было передохнуть. Взяв свитки и бросив на прилавок кошелек с монетами, человек с тевинтерским акцентом подошел к магессе и положил перед ней то, что она так хотела заполучить. — Странно видеть в этих краях эльфийку, интересующуюся подобными вещами. Я имею в виду, к вашему брату сейчас относятся не лучше, чем к кунари, — добавил он и слегка поклонился. — Можете называть меня Шакрас. Фамилию мою вам знать необязательно, да и лишних ушей тут полно. У меня к вам хорошее деловое предложение. — Vos saluto, — Иафэт слегка склонила голову. Может, он и тевинтерец, но явно не враг, можно и полюбезничать. — Tu es liberalis, Chacras. Quid offerre? Et cur mihi? — Тише, — Шакрас, присевший за стол напротив эльфийки, улыбнулся и приложил палец к губам. Он тоже перешел на тевин, причем с явным облегчением. — Если кто-то нас услышит, подозрений не миновать. Сейчас вообще все под подозрением. Тевинтерцы. Кунари. Маги. Эльфы. Храмовники. Понимаете? Нигде не безопасно. Я тут наблюдал за вами некоторое время... точней, не я, а мои шпионы. Пока вы были в Денериме. Вы, могу с точностью утверждать, весьма интересная личность. Не похожи ни на городскую, ни на долийку. Так кто же вы на самом деле и что ищете в древних записях? — мужчина нахмурился, словно не мог сложить простое уравнение. И все-таки он что-то скрывал, это было видно. Такие, как он, прятались за напускной вежливостью и изворотливыми конструкциями из слов, как за ширмой. Видимо, он приехал из Тевинтера совсем не для того, чтобы найти ее, Иафэт, и поболтать с ней за столом в лавке с книгами; но кто знает? Возможно, он и сам был шпионом и здесь, в Денериме, собирал информацию. Хотя скрывался не слишком умело. Любой бы понял, откуда Шакрас на самом деле. И это еще больше запутывало. — Что я ищу? — хмыкнула Иафэт, внимательно разглядывая Шакраса. — У меня проблемы с памятью. Ну и пытаюсь понять, с какого момента я память потеряла. Так что и на вопрос «кто я» у меня ответа нет. Точно знаю, что эльфийка, но ты и сам догадался, ведь так? — девушка коснулась острого уха. — Не подскажешь, — она криво улыбнулась, впрочем, все равно вышло довольно мило. — Когда твоя Империя последний раз воевала с эльфами? Ну, по-крупному, — она споро достала небольшой сшитый грубой нитью блокнот без обложки и свинцовый карандаш. Внимательный взгляд мог заметить кучу различных дат и небольших, в два-три слова пояснительных заметок возле большинства из них. — Империя? Воевала с эльфами? — он приподнял бровь, словно услышал невероятную глупость, и уже готов был открыть рот и ответить, как его прервали. Резкий стук двери показался пушечным выстрелом: поднятая ею пыль с книжных полок заставила глаза заслезиться, и Иафэт едва не чихнула. Шакрас захлопнул открытый рот и слегка повернул голову, чтобы рассмотреть столь бесцеремонных посетителей без привлечения к своей персоне лишнего внимания. А смотреть было на что. Трое мужчин в латах, все при мечах или булавах; на нагрудниках изображение белой птицы. — А я их знаю, — тихонько прошептал тевинтерец, не глядя на эльфийку. — Это "Белые соколы", наемники. Беспринципные ублюдки, берущиеся за любую работу. Никакого уважения и чести. Интересно... Наемники в это время подошли к стойке и о чем-то негромко переговаривались с владельцем лавки-усмиренным. Лицо того не выражало абсолютно ничего, и это не помогало понять, о чем же его спрашивали "Соколы". Как бы Иафэт ни напрягала слух, разобрать, что именно говорилось, она не могла. Шакрас же незаметно, медленно и осторожно вытащил из-под длинных полов плаща два кинжала. — ...эльфийка... — донеслось до них со стороны прилавка, и тут же, словно в подтверждение этого, голова владельца повернулась в сторону тевинтерца и магессы. Он спокойно указал прямо на Иафэт, и наемники двинулись к столу. — Благодарим покорно, — бросил один из них, рыжий, с перевязанным глазом, что делало его забавно похожим на пирата. Вот только меч на его поясе забавным не казался. — Ну вот, опять... — вздохнула девушка, быстро убирая блокнот и карандаш. — Ставлю скорлупу ореха против алмаза, начнут говорить мне гадости. Как минимум. Нацепив на лицо самую милую улыбку, она посмотрела на рыжего. Внушительный шемлен, одно радовало — таких шемленов мало и с каждым годом все меньше. — Эй, ты! Да, ты, остроухая! — произнес рыжий, останавливаясь и опираясь рукой о столешницу, да так, что она затрещала. Шакрас по-прежнему спокойно улыбался, но держал кинжалы поблизости. Под столом, глядя сверху вниз, их заметить было невозможно, но Иафэт прекрасно понимала, что тевинтерец ожидает неприятностей. — Не выглядишь ни богатой, ни влиятельной. Но дорожку важным людям ты перебежала. Уж прости, — он махнул усмиренному, который тут же развернулся и поспешил в подсобку. Через несколько секунд в лавке стало пусто и тихо. Только тяжелое дыхание да лязг металлических доспехов нарушали эту тишину, наполненную вязким, густым ожиданием и тревогой. — На тебя заказа нет, парень, так что вали подобру-поздорову. — А если откажусь? — напряженно, хрипловатым голосом осведомился тевинтерец, покосившись на эльфийку и едва заметно улыбнувшись ей.  — Положим, мне не нравится идея убивать безоружных девушек посреди лавки. — И кому? — Иафэт попыталась изобразить удивление. — Знаешь, человек, мне вот интересно, зачем ты пришел меня убить. Удовлетвори мое любопытство. Эти три идиота приперлись в магазин, что было основной ошибкой. У них на боку были внушительные мечи, а драться мечами в ограниченном пространстве могли только такие же ограниченные люди. — А вот этого тебе знать необязательно, — рыжий вытащил меч и замахнулся, но Шакрас был к этому готов. Молниеносно выхватив из-под столешницы кинжал, он воткнул его прямо в зазор между нагрудником и латным поясом, аккурат в печень. Взвыв, рыжий амбал пошатнулся, но не упал: несмотря на боль и хлынувшую на металлические пластины кровь, он не потерял сознание. Крепкий детина. — Ах ты ж скотина! Убейте ублюдка, хватит ворон считать! Двое его приспешников, словно очнувшись от навалившейся на них апатии, окружили стол, стоявший в углу. Шакрас понял, что расположение неудачное: хоть в замкнутом помещении фехтовать мечами было неудобно, быть зажатыми наемниками в угол в его планы не входило. Выдернув кинжал из бока рыжего, тевинтерец поднырнул под его руку и, крутанувшись на месте, воткнул окровавленное лезвие в спину наемника. Тот взмахнул руками и упал — нож повредил позвоночик, но рыжий все еще был жив. Правда, теперь не мог подняться с пола и только рычал, стонал и плевался. Иафэт тоже не мешкала — при себе у нее был только небольшой нож, использующийся в то время, когда ей требовалось пустить себе кровь для магии, но и его с лихвой хватило для убийства одного из бандитов в латах. Что не говори, а любой маг крови знал множество способов располосовать обладающего этой самой кровью особь вне зависимости от ее вида. Навалившись на неосмотрительно повернувшегося к ней спиной наемника, она воткнула ему нож в горло и резко потянула на себя, перерезая шею. Увернувшись (не без труда) от меча второго наемника, она полоснула ножом по ладони и пустила усиленный собственной кровью сгусток магии ему в грудь. Нелепо взмахнув руками, мужчина рухнул на пол, но остался живым, пусть и без сознания. Меньше, чем за несколько секунд трое наемников оказались повержены. Рыжий все-таки потерял сознание, залив кровью пол, и похоже, умирал. Но Шакрас не обратил на это никакого внимания. Вместо этого он во все глаза смотрел на Иафэт, а затем, убрав кинжалы, присвистнул. — Вот это да. Маг крови? Не думал, что ты действительно... Похоже, я не зря приехал в Денерим. Мое предложение все еще действует, кстати, и похоже, тебе нужно срочно убраться из города. Если кто-то объявил на тебя охоту, добром это не кончится. Трое "Соколов" — это просто предупреждение. — Он присел и принялся заглядывать в карманы наемников, словно надеясь, что найдет там указание на их нанимателя. Что, конечно, было глупо. Если наниматель был не последним дураком, он будет оставаться в тени. Вздохнув и поднявшись, Шакрас покачал головой. — Могу вывести тебя из города. Тут неподалеку есть что-то вроде тайного хода... под землей. Но предупреждаю сразу, это может тебе не понравится. Там адски воняет. — Мне снилось, как мы пробирались по болоту возле одной из имперских крепостей. Неделю, без отдыха. Я помню, как от нас всех несло... — Иафэт сжала кулак, задумчиво наблюдая за падающими на пол каплями крови. — Так что не напугал. Жалко уходить, но надо... Подойдя к столу, она подхватила свою сумку, с которой не расставалась никогда, и сгребла в нее, безжалостно сминая ветхие страницы, все свитки. Сверху кинула книжицу, которую читала до всей этой заварушки. — Веди меня, Вергилий, — улыбнулась она. — Вообще-то меня зовут... а, неважно. Пошли, — кивнул тевинтерец и выскользнул из лавки "Диковинки Тедаса". Насчет трупов на полу и залитого кровью ковра он не переживал ни минуты; продавец-усмиренный, в конце концов, сам смылся, как только обстановка начала накаляться, да и на Иафэт указал по первой просьбе наемников. Так что ему и кашу расхлебывать. Вскоре эльфийка и Шакрас исчезли в переулках, многочисленных и узких, сетью раскинувшихся в столице Ферелдена. И правильно сделали, ведь уже через час в лавку пришли и другие люди. Люди, одетые в неприметную, темную кожаную броню без опознавательных знаков, но почему-то при виде них обычные горожане отворачивались, ускоряли шаг или вовсе переходили на другую сторону дороги, стараясь не попадаться на пути. У одного из них на правой руке красовалось кольцо в виде обвившего палец дракона из чистого золота; и когда он показал это кольцо выжившему и приведенному в чувство "Белому соколу", несчастный едва не пожалел о том, что выжил. Но ни Шакрас, ни Иафэт этого уже не видели.     Там, куда заставил спуститься эльфийку хитрый тевинтерец, и вправду пахло омерзительно. Да и чего еще можно было ожидать от городских сточных тоннелей? Зажав нос обычной деревянной прищепкой, черноволосый мужчина осторожно шел по пандусу, огибающему сток канализации, стараясь не поскользнуться и не рухнуть в зловонную воду. Идти было довольно далеко, им предстояло пробраться почти через полгорода, чтобы затем выбраться за пределами городских стен. Да и поговаривали иногда, что тут, в стоках, водятся монстры, но кто поверит в эти сказки. Видимо, чтобы отвлечься, Шакрас после длительного молчания попытался завести разговор: — Так у тебя нет ни малейшего подозрения, кто мог тебя заказать и почему? — Ну, у меня два варианта, Шакрас, — Иафэт старалась дышать через раз, всерьез жалея, что не обладает некоторыми умениями «легендарных долийских хранителей». Ну, цветочков там насоздавать и все в таком духе. Во всяком случае, так писалось в книгах. - Либо один из тех бандитов, которых я убила еще в деревне... забыла название. Либо — твоя организация, чтоб меня было удобнее вербовать. И если второй вариант, то не стоило утруждаться, можно было бы и просто поговорить. Она хихикнула, демонстративно поднимая руки вверх, мол, атаковать не собирается. — Ты правда думаешь, что это я? — Шакрас фыркнул и продолжил идти, аккуратно выбирая, куда наступить. До выхода из города оставалось еще около часа пути, но через стоки можно было срезать множество углов. — Не собираюсь я тебя вербовать. На самом деле я хотел предложить тебе заняться одним дельцем, которое будет для тебя весьма прибыльным, а может, даже... кто знает? И поможет тебе в твоих поисках. Видишь ли, мой босс очень интересуется в последнее время поиском всяческих эльфийских знаний и артефактов. У меня есть две зацепки. Одну я буду расследовать сам, а вторую предлагаю тебе. Предлагаю потому, что ты знаешь о своем народе куда больше моего, и шансы найти это место и выбраться оттуда живой у тебя, как эльфийки и мага, намного выше. Согласна? — Если ты расскажешь мне немного подробностей, я против не буду. Что, где, как? — Иафэт шла напролом, не реагируя на чавкающие звуки, которыми сопровождался каждый ее шаг. В конце концов, она была в местах и похуже. Наверно. — К тому же... у меня есть некоторые проблемы с вашей картографией. Скажем, я точно знаю только где находится Минратос, пожалуй... — До Минратоса далеко, да и не нужно тебе туда сейчас. Место, о котором я говорю — старинный эльфийский храм, или, скорее, руины, скрытые глубоко в лесу Бресилиан. Неподалеку есть одна деревенька, я дам тебе примерную карту, как туда добраться. Там можно и припасы купить, и передохнуть перед тем, как двинуться дальше. Только предупреждаю, ходят противные слухи о том, что творится в глубине леса. Долийцы, поговаривают, совсем осмелели и нападают едва ли не на каждого путника. В общем, как доберешься до руин этого храма, делай, что хочешь, но артефакт добудь. Расспроси деревенских, они побольше знать должны. Но тебе как магу не составит труда узнать артефакт, как только ты его увидишь. Если принесешь мне его в Денерим, хорошо заплачу, — тевинтерец остановился, повертел головой, прикидывая, куда повернуть на развилке. Они уже прошли мимо коллектора и теперь подбирались к туннелю, ведущему на юг от города, к выходу с той стороны городской стены. — Так, подожди минуту. Два вопроса: что забыли эльфы в... как ты сказал? В Бер-си-ли-ане? И кто такие долийцы? Меня так уже несколько раз называли, но я так и не поняла, что они имели ввиду. Племя эльфов какое-то? — Иафэт скрестила руки на груди и склонила голову на бок, сверля Шакраса взглядом, полным любопытства. — Ах да. Сколько денег я за это получу? Или вы решите расплачиваться со мною иным путем? Артефактами, информацией, ножом под ребро? — Девушка откровенно веселилась. — Слушай, ты же взяла свитки? — несколько раздраженно ответил ей мужчина. То ли его совершенно не веселило это место, то ли он действительно не хотел сейчас вдаваться в рассуждения об истории долийских кланов, но когда он сердился, его голос из-за прищепки на носу звучал еще более странно. Иафэт едва сдержала смех. — Вот по дороге и ознакомишься. И про долийцев, и про падение Арлатана, и про все, что тебе знать нужно. А как принесешь артефакт, я тебе плату выдам. Захочешь — золотом и драгоценностями, а захочешь — информацией поделюсь. Возможно, даже использую свои связи в Империи, чтобы отыскать кого-нибудь, кто помог бы тебе восстановить память. Я слышал, некоторые магистры на такое способны. Не бесплатно, конечно, но и артефакт не три медяка стоит. Ну, и если хочешь, попытаюсь разузнать, что за поклонник у тебя в Денериме появился и почему он так горит желанием заполучить твою голову. — Ну, на поклонника мне наплевать. Не думаю, что они будут искать меня по лесам, — Иафэт махнула рукой. — Ладно, шпион, задачу поняла. Интересно, является ли это с моей стороны предательством своего народа?.. — Задумчиво произнесла она, но потом улыбнулась. — А, к демонам лирику. Давай уже свою карту, красавчик. — По лесам, может, и не будут, но в населенных пунктах и особенно больших городах тебе будет небезопасно. Вот что я советую: найди каких-нибудь наемников да прибейся к ним. Пообещай, что знаешь, где искать сокровища, в общем, придумай что-нибудь. В такой компании подобраться к тебе наемным убийцам и ассассинам будет куда труднее. Вот мы и пришли, — внезапно Шакрас остановился и указал на лестницу. Точнее, это были просто металлические скобы, вбитые в каменную стену. Эти импровизированные ступеньки вели вверх, к тяжелому стальному люку, закрывающему путь к свободе. Улыбнувшись, тевинтерец достал отмычки и полез по лестнице наверх. Через пару минут послышался щелчок, и люк медленно, со скрипом открылся. Тевинтерец прижал палец к губам и выглянул наружу, осторожно приподнимая крышку люка. Идея «прибиться» к наемникам Иафэт не очень прельщала. Учитывая общее отношение шемленов и «простаков» (забавное выражение, характеризующее не-магов, которое оно вычитала в одной книге про Круги) к магам, тем более магам крови, тем более к магам крови эльфам... В лучшем случае ее просто пошлют, в худшем — убьют. Но как крайний вариант она решила это оставить. Пока они шли, и так слабо знающая город, девушка окончательно запуталась во всех этих переходах и только порадовалась последним словам Шакраса. — Куда пришли-то? — еле слышно прошептала она, обращаясь, скорее, к самой себе, нежели временному спутнику. — Т-с-с-с, — прошипел мужчина, все еще внимательно вглядываясь в темноту. Пока они шли по канализации, успел наступить вечер, и теперь солнце медленно заходило за горизонт, освещая рощи и поля бесконечного Баннорна, раскинувшегося на западе и юге. Неподалеку от того места возле большого дуба, где располагался люк выхода из стоков, Шакрас увидел нескольких всадников. Все поголовно в плащах, но один из них был ростом с гнома. Лица было не видно: всадник сидел спиной к люку. Напрягая слух, тевинтерец попытался вслушаться в разговор. — ...открыли охоту. Кто — точно не знаем, — женский голос принадлежал низкорослой фигуре на лошади. — Продолжайте искать. Нельзя допустить, чтобы ее перевербовали. Если потребуется, примените силу, но постарайтесь сделать так, чтобы об этом не узнали другие. Мы не можем допустить, чтобы они убили ее или переманили на свою сторону. Ясно? — Так точно, монна. А что с тевинтерцем? — Шпионом? Разберитесь с ним. Он уже достаточно долго вставлял нам палки в колеса. Шакрас прикрыл люк и спустился вниз, к Иафэт. Он-то прекрасно понял, что за люди это были и почему они искали его, но вот их заинтересованность в эльфийке стала для него новостью. И, похоже, охотились и посылали убийц за ней вовсе не они, как Шакрас поначалу подозревал. Была и третья сторона в этой игре. Сторона, которая до сегодняшнего момента пряталась в тени. Тевинтерец был уверен, что снизу Иафэт почти ничего не услышала, поэтому попытался улыбнуться. — Кажется, у нас проблемы. Надо выждать, пока они не уйдут. Похоже, новые убийцы по твою душу. Кому ты так насолила, Иафэт? Кажется, что не меньше, чем самой королеве. — Слушай, имперец, — прошипела Иафэт. — Я пришла в себя едва ли полгода назад. Меня, замерзшую, притащил к себе один старик, дал кров и какую-никакую работу. Он же учил меня этому варварскому языку аламарри или как он там называется. Полгода я в этой стране и совершенно не помню, где была раньше. — Она замолчала, переводя дыхание. — Я вообще никого и ничего не знаю, так что не насилуй мой мозг, он этого не оценит, — девушка покачала головой. — Возможно, они просто решили прибить диковинную эльфийку без уродливых меток на роже, — она окончательно перешла на язык деревенских хулиганов. — Если ты знаешь что-то — говори. — Эй, эй. Спокойнее, — мужчина поднял руки, словно в жесте защиты, и даже сделал шаг назад, но голос у него оставался ровным и негромким. — Думаешь, я знаю больше твоего? Да я понятия не имею, кому ты сдалась. Сам я о тебе узнал, только когда в город приехал, да и то случайно. Твой друг Офри, знаешь ли, болтлив до невозможности, особенно, когда напьется. Вот и сказал о тебе пару слов, мол, странная эльфийка, не долийка и не городская, шастает по городу и ищет способ вернуть себе память. Да еще и древний тевин знает. Я как раз искал кого-то, кто мог бы помочь с поиском древних эльфийских артефактов за хорошую плату, а тут ты. И как я мог не воспользоваться возможностью? Поверь, о визите тех недоумков прямо в лавку я и понятия не имел. Но, кажется, те ребята наверху тоже тебя ищут, и вовсе не для того, чтобы предложить выпить с ними чай. Так что давай договоримся: я помогаю тебе, а ты доверяешь мне. Все довольны. — Шакрас, если бы я тебе не доверяла, то поверь мне, я бы с тобой не пошла, — Иафэт подавила поднявшееся было раздражение и вымученно улыбнулась. — Офри... хороший человек. Хоть и не маг. Это, знаешь ли, удивительно. А убийцы меня не особо волнуют, все мы смертны. Убьют и убьют, значит, судьба у меня такая. Ей действительно было наплевать на то, что на нее кто-то охотится. Не то что бы она планировала облегчить им эту задачу, но и волноваться из-за этого не хотела. Гораздо больше ее сейчас заботило обещание (совсем не факт, что истинное) Шакраса помочь ей вернуть память. Это, знаете ли, гораздо ценнее любого золота, и за это можно потрудиться. — Скоро они там? — она указала рукой на люк. — Дай мне минуту. Сейчас проверю. Он снова взобрался по лестнице и приоткрыл люк. Через несколько секунд до ушей эльфийки донеслось: "Чисто!", и оба беглеца вскоре вылезли на свежий воздух. Свежий в самом прямом смысле: Шакрас с огромным облегчением снял прищепку с носа и глубоко вдохнул. Летний вечер близ Денерима обещал быть теплым и тихим. Легкий ветерок шевелил волосы Иафэт, напоминая о давно забытых временах, которые канули для нее в пропасть. Свободных временах. Тевинтерец постоял некоторое время, что-то прикидывая, а затем направился в сторону от дороги. Эльфийке, которая пошла за ним, пояснил: — Лучше не оставаться на тракте. Если тебя действительно ищут, то пошлют отряды прочесать местность. Лошадь я тебе дам, надеюсь, деньги в дорогу у тебя есть. А дальше уже сама. Мне надо вернуться в город и закончить дела, постараюсь сбить тех ищеек с твоего следа. Когда они прошли через небольшую придорожную рощу и вышли к холму, Шакрас оставил эльфийку в условном месте и пообещал, что вернется не далее, чем через час. С этими словами он скрылся за деревьями, оставив девушку в полной неизвестности. Вернется ли он? И если да, не планирует ли сдать ее тем самым людям, которые ее ищут? Доверять тевинтерскому шпиону было так же разумно, как доверять дракону, крадущему домашний скот. Но у Иафэт не было иного выбора. Впрочем, пока что было не так и страшно, как могло показаться. Да, Шакрас изо всех сил «наводил тень на плетень», но это у него такая профессия. Честные тайные агенты и шпионы долго не живут, становясь теми, чьи тела заполняют канавы вдоль дорог от Минратоса до Денерима (Иафэт аж зажмурилась от удовольствия, уж больно ей понравилась эта словесная конструкция). Присев под деревом, девушка вытащила первый попавшийся свиток и принялась за чтение, чтоб не тратить за зря время. Впрочем, в пока что в тексте ничего интересного не было — старые тевинтерские легенды, как обычно, были сильно разведены водой и трудны для понимания из-за очень архаичных оборотов. Но эльфийку это не особо расстраивало, все же за работой и время бежало быстрее. Вытащив блокнот и карандаш, она заерзала на траве, устраиваясь поудобнее, и начала выписывать даты.     Он вернулся через два часа, ведя под уздцы прекрасную гнедую кобылу. Видно было, что конь породистый, хотя седло и уздечка были простыми, без лишних украшений. Вручив поводья эльфийке, тевинтерец огляделся. Выглядел он немного нервным, словно чего-то ожидал. — Отправляйся сейчас. Не уверен, но лучше перестраховаться. Если кто-то нас увидел... — не закончив, он быстро наклонился к Иафэт и поцеловал ее в лоб, словно благословляя. — Удачи и надеюсь, мы скоро увидимся. Приезжай в Денерим, когда найдешь артефакт, и спроси у Офри обо мне, ладно? Прощай, — не теряя лишнего времени, Шакрас побежал в сторону рощи. Ему нужно было вернуться в город, поэтому остаться и посмотреть, как Иафэт уезжает, он не мог при всем своем желании. Хотя эльфийка за короткое время их совместного путешествия по городу начала ему нравится, он понимал, что превыше всего — долг. Люди, которые его наняли в Минратосе, не терпели отлагательств и отговорок, а человек, стоящий над ними всеми, и вовсе был больше похож на легенду. Шакрас никогда не отбрасывал важность слухов и в тавернах частенько слышал, как местные говорили, будто этот человек способен превращаться в дракона. В общем, думал шпион, лучше этим людям дорожку не перебегать и не задерживаться, чтобы уделить внимание острым ушкам и красивым глазам, хоть соблазн и был велик. Впрочем, до люка, ведущего обратно в канализацию, Шакрас так и не дошел. Остановился в трех шагах от него, покачнулся, поднял руку к груди и схватился на торчащую из нее окровавленную стрелу. Его рот приоткрылся, словно мужчина хотел что-то сказать, но из-за разомкнутых губ раздалось только тихое булькание. По подбородку потекла темно-красная струйка. Шакрас упал, сначала на колени, а потом набок, сделал еще несколько отчаянных движений, будто хотел все-таки добраться до спасительного люка, и застыл. Стрела пробила ему сердце. — Вот и все, тевинтерская мразь, — негромкий женский голос раздался из-за стоявшего неподалеку дерева. Неподвижная фигура, прислонившаяся к стволу, была ростом с гнома. Несколько секунд она смотрела на мертвое тело Шакраса, а затем развернулась и направилась в сторону города. Эльфийку они упустили, но хотя бы от шпиона избавились. Пора было доложить об этом начальству и решить, что делать дальше.

После третьей игры прошло 4 года. После второй, соответственно, около пяти.

Я только что заметил, что Лиин уже 32 года. Бедный Лео xD

Да она и в кино выглядит нелепо, но тут хотя бы не похожа на вымазанную краской супермодель.

Он весьма добрый и скромный мальчик, так что целенаправленно наверное не будет никого кадрить. Но... =)

Имеешь в виду персонажа Лео или себя?))