Perfect Stranger

Да, как мафия. Только без самой мафии =)

Текстовая игра с элементами Днд (настолки с кубиками). Многим нравится ;)

Оценка есть у Рейне, а идентификация - у Иафэт. Читайте внимательнее :)

У Фелиции Штерн класс убийца.

Так, а кто еще собирается играть? Кроме Эри? Я имею в виду, из старичков кого-то еще ждать?)

Если бы Ллевуль ла Пуазон задался вопросом, с чего начались его злоключения, он мог бы сказать, что с нехороших слухов среди челяди. «Наш барон заигрался», – прошелестело однажды в людской, словно рябь прошлась по спокойному озеру. Тогда юноша не придал тому значения. Играют все, на то она и Игра. Но затем мадам Анжелин, супруга барона, спешно отбыла «на родину», аж в Неварру, а сам господин де ла Пуазон внезапно решил совершить «путешествие по Тедасу», взяв с собой только самых проверенных людей. Но и тогда Ллюль не заподозрил плохого. Наоборот, возможность повидать мир вынесла ему остатки здравого смысла напрочь, и он настоял на том, что бы сопровождать барона, который в этот раз решил направиться в такую дикую и непримечательную страну, как Ферелден. В тот вечер обоз барона ла Пуазон остановился на ночлег в Бресилианском лесу. До ближайшей деревни было несколько миль, а дорога всех здорово утомила. Амбруаз ла Пуазон уединился со своими куртизанками в карете, возница обхаживал лошадей, а слуги расположились вокруг своего фургона и вместе с охраной резались в кости. Ллевуль сидел в стороне от них, настраивая свою именную лютню. Его положение запрещало якшаться со слугами, но и господину сейчас он был не нужен, судя по томным вздохам из кареты. Солнце клонилось к закату, и на поляну сквозь листву пробивались золотые лучи. Тогда-то он и увидел Желтого Пса. Сначала юноше показалось, что это просто игра лучей, но через минуту на окраине поляны нарисовалось странное создание: абсолютно желтая собака, видом напоминающая раскормленную до неприличия лису. Некоторое время она смотрела на юношу, склонив голову, а затем… растянула губы в умилительной улыбке. Менестрель вытаращил глаза. Что это? Неужели выпитое вино играет с ним нехорошие шутки? Или собака действительно… улыбается? Он тихонько свистнул, привлекая ее внимание, хотя собака и так не спускала с него глаз. Желтый пес лениво махнул хвостом, закрученным в бублик, и растаял в кустах так же, как и появился. – Осторожнее, парень! Слыхал про ведьм из Пустошей? – внезапно осклабился сидящий неподалеку наемный охранник. – Они превращаются в животных и заманивают в лес красивых мужчин… А потом – насилуют их и делают своими рабами. До самой смерти. Скорой смерти! – зловеще закончил мужик и неприятно ухмыльнулся. – Это все очень интересно, – вежливо ответил юноша, со скупой улыбкой. На самом деле он считал, что подобные рассказы – просто страшилки для недалеких простолюдинов. А общаться с недалекими простолюдинами и, тем более, выслушивать их примитивные россказни у него не было никакого желания. Однако, откуда в лесу взялась такая удивительная собачка? В доме ла Пуазон увлекались экзотическими животными: у них был ривейнский попугай, сегеронская ящерица, умеющая менять цвет, и растение, поедающее мух, из Пар Воллена. Неплохо бы ее приманить… Но… Демоны, а вдруг это действительно ведьма? «Ни одна ведьма не устоит перед моими чарами!» – самонадеянно фыркнул парень и принялся бренчать на лютне, проверяя, хорошо ли она настроена. Вечер медленно переходил в ночь.     Они напали неслышно, как тени. Ллевуль, уже дремавший у фургона, даже не понял, что случилось: резкий свист – и сидевший неподалеку охранник повалился, как куль, на землю со стрелой в спине. Юноша хотел закричать, но не смог. Он оцепенел, не веря своим глазам, и, возможно, это спасло ему жизнь. У костра пронзительно завизжала служанка – ее визг оборвался столь же резко, стрелой под ребро. Это послужило началом паники на стоянке: женские вопли смешивались с хриплыми криками боли, слуги и охрана метались, как перепуганные курицы. А отблески костра то и дело выхватывали черную броню нападавших и безликие маски. Убийцы! Наемные убийцы! Это не случайное нападение, это – заказ на барона! «Беги, идиот!» – внезапно рявкнуло у него в голове, а эльфийский инстинкт самосохранения, дремавший всю его сознательную жизнь, быстро взял верх над остальными чувствами. Сам не зная толком, что делал, Ллевуль скатился под фургон, и ползком под ним добрался до ближайших кустов, где со всех ног ломанулся в лес… И прямиком налетел на черную фигуру, в такой же черной безликой маске. – Нет… – пробормотал в шоке парень. – Нет… Я слишком молодой, что бы умереть! Как завороженный, он смотрел на окровавленный меч убийцы, не в силах сделать ни шагу… Все следующее произошло в какую-то секунду – между ними бросилась желтая собака, от толчка которой Ллевуль полетел куда-то вниз, и похоже в пропасть. Плюс – он избежал смертельного удара убийцы. Минус – катился он в неизвестность достаточно долго, и в итоге со всего размаху навернулся головой обо что-то. Последней его мыслью было: «Прощайте все! Я слишком молод!..», а затем неудачника-менестреля поглотила тьма…     Боль… Боль... Пожалуй, это первое, что он почувствовал. Голова пульсировала болью, такой, словно он надрался до одури на вечеринке. Какая еще вечеринка? Ему снился такой кошмарный сон… Юноша с трудом приоткрыл глаза, и со стоном перевернулся на спину. В сумраке он мало что разглядел, только здоровенный корень, свисающий над ним, стены оврага и вверху – серое, предрассветное небо. Какого демона? Где он? Как он сюда… Воспоминание болью отозвалось в голове и менестрель беспомощно дернулся. Убийцы! На них ночью напали убийцы! А он пытался сбежать, но проклятая желтая псина… Некоторое время, Вирен пытался подняться на ноги, но голова так болела, и так тошнило, что кроме нескольких судорог, он ни на что не сподобился. «Вставай, ничтожество!» – презрительно фыркнуло в его голове. На краю оврага стоял Желтый пес. Спускаться он явно не собирался. – Ты… ведьма? Спаси меня! Пожалуйста! – беспомощно всхлипнул юноша. Пес на это только фыркнул и исчез. Возможно, ведьма не желала тратить свое время на такого жалкого слизняка, как Ллевуль. Парню пришлось выбираться самому. Проливая горькие слезы отчаянья, обдирая руки и дорогую замшевую куртку о грязный овраг, он кое-как выбрался наверх и прислушался. Было тихо. Сквозь редкие кусты, в сером сумраке виднелись догорающие фургоны на поляне. Там же мелькнуло желтое пятно. Ллевуль вытер рукой кровь и слезы с лица и рискнул выглянуть из-за кустов. Стоянка была полностью уничтожена. На земле валялись тела, и живых среди них, похоже, не было. Фургоны – разнесены в щепы, а лошади – то ли отпущены, то ли уведены убийцами. «Я… я сейчас в обморок упаду!» – менестреля резко затошнило при виде трупов, и он зажал рот рукой. – О, моя лютня! Она цела! – внезапно воскликнул парень, и забыв об обмороке, бросился к останкам одного из фургонов, где среди хлама действительно валялась красивая изящная лютня. – Хвала Создателю! Эти вандалы не тронули тебя! Кайран схватил ее и прижал к себе, как ребенка. Однако неподалеку он увидел безжизненное окровавленное тело барона, и не в силах справиться с отчаяньем, зарыдал. Нет, не о бароне. О своей уничтоженной и растоптанной жизни. Дом ла Пуазон был уничтожен этой ночью, и, судя по всему, не случайным заказом конкурентов по Игре, а приказом свыше. А вместе с Домом была уничтожена и звезда салонов Вал-Руайо, блистательный Ллевуль ла Пуазон. Уничтожены роскошные приемы, танцы и флирт с дамами, пребывание в неге и роскоши, шелковые подушки, антиванский кофе с лучшим орлейским ликером в постель, свежие круассаны, охота, верховые прогулки, блистательные выступления под гром аплодисментов. Все, все честно нажитое непосильным трудом, пошло прахом! От этой мысли парень зарыдал еще громче. Желтый Пес подошел к нему и, навострив уши, некоторое время вслушивался в его хриплые рыдания. А затем просто взял и грызнул за ляжку, со всей силы, на которую был способен. Рыдания тут же перешли в пронзительный визг, и Кайран вскочил на ноги, зажимая кровоточащее бедро: – Какого хрена, ты, раскормленная жертва таксидермиста?! Ты… Ты зачем это сделал?! Ты же мог меня заразить какой-то… заразой! Мне теперь целителя нужно искать! Псина на это только зевнула, демонстрируя не в меру здоровенную, как у ривейнского крокодила, пасть, с острыми зубами. «Нужно убираться отсюда! Искать целителя, и… и вообще… Убийцы могут вернуться!» – думал в отчаянье Ллюль. Забросив за спину лютню, он некоторое время бродил среди развороченных фургонов, собирая самое ценное, что мог отыскать, но не отыскал почти ничего стоящего. От мысли обирать трупы его отвернуло сразу же, он даже смотреть на них без тошноты не мог. Единственное, что взял – подобрал с земли чьи-то кинжалы и сумку с пожитками охранника, ныне покойного. Забросив сумку и лютню за спину, Ллюль мысленно попрощался с бароном и похромал прочь, сопровождаемый (точнее, конвоируемый) Желтым Псом. То, что барона неплохо бы предать огню или хоть похоронить – инфантильному менестрелю даже в голову не пришло. Собака провела его до опушки леса и исчезла так же таинственно, как и появилась – вероятно, это действительно была местная ведьма. А Ллюль (отныне он решил называть себя именно так) направился в сторону деревни, куда и должен был прибыть обоз барона. Возможно, там он сможет подработать менестрелем в таверне (о, как низко приходится падать!) да и решить, что же дальше ему делать. Ибо будущее его было черно и беспросветно, как задница ривейнского пирата.     Через час небо потемнело так, что казалось, будто сами звезды и луна исчезли за пеленой темноты. Левуль остановился – тьма была непроглядной, он не мог разглядеть ничего дальше собственного носа. Вот только чутье подсказывало, что впереди что-то есть. Или, точнее, кто-то. Бард осторожно сделал пару шагов вперед, и в тот же самый момент, когда с неба полились струи воды, знаменуя собой начало летней грозы, он услышал отдаленный крик. Казалось, что кричала какая-то женщина, но звук прервался так же быстро, как и появился, а следом за ним до ушей менестреля донесся низкий рык. Напрягая зрение, Ллюль сделал еще один, крошечный шаг вперед и увидел впереди два круглых глаза. Похоже, собака или волк, довольно большой. Тварь стояла прямо посреди дороги, не двигалась и явно не собиралась уходить, и просто смотрела на него во все глаза, то и дело рыча – угрожающе, предупреждающе. Это был не желтый пес, о нет. Из-за темноты и пелены дождя бард не мог рассмотреть, что за создание преграждало ему путь, но знал одно: он устал, сбил ноги на тракте, был напуган и потерян. И в бою с животным вроде волка вряд ли выйдет победителем. Нужно было срочно что-то делать, пока существо не напало, решив, что орлесианское мясо ему по вкусу. "Вот это, похоже и полный... конец!" – в отчаянье подумал юноша, смотря на зверя впереди. В голове промелькнула шальная мысль, что это – сожитель ведьмы, который приревновал ее к Ллюлю и теперь просто собирается его сожрать. Само собой, это был бред. Но перед ним находился либо дикий пес (возможно, бешеный), либо волк, который оголодал настолько, что вышел на дорогу. Или его привлек запах крови – рана у Ллюля все еще кровоточила. То ли от зубов желтой собаки, то ли от его неумелой перевязки, которая больше вредила, чем помогала. Бежать было нельзя, парень прекрасно это понимал.  Как и делать резких движений. Но он определенно не знал, что делать в такой ситуации, и мучительно перебирал свои воспоминания об охоте. Вот только все, что он помнил с охоты – флирт с дамочками и вкусное мясо, запеченное на костре. Единственная стратегия, которую юноша смог придумать – отползти подальше, не привлекая внимание твари. – Х-хороший волчок... – пробормотал он, осторожно делая шаг назад и на всякий случай медленно вытаскивая кинжал. – Я просто шел мимо... Уже ухожу... Фехтовать он умел, как и всякий приличный бард. И даже пару раз дрался на дуэли (не до смерти, само собой!). Но сражаться с дикими зверями ему никогда не доводилось. Да еще под холодным дождем! Не спуская глаз со зверя, Ллюль стал тихонько отползать назад. – Какое жалкое зрелище. Голос, раздавшийся откуда-то спереди и сбоку, явно принадлежал мужчине. Высокая фигура в длинном плаще вышла на дорогу из-за деревьев, встав рядом с собакой, и положила руку на загривок зверя. Тот расслабился и сел, облизнувшись. В руке у таинственной фигуры был зажженный масляный фонарь, и в его свете можно было рассмотреть, что ужасным чудовищем, преградившим путь барду, оказался обычный мабари. Крупный, правда, но теперь его морда не выражала абсолютно никакой враждебности, а короткие уши встали торчком, прислушиваясь к окружающим звукам. Человек (а человек ли?) с фонарем поднял руку и поманил Ллюля пальцем. – Я прошу прощения, что подоспел поздно, Кайран. Был бы у меня шанс спасти твоих друзей – обязательно бы это сделал. А теперь пойдем, мой лагерь неподалеку. Что толку мокнуть под дождем в такую ночь? Утром до деревни доберешься. С этими словами фигура в плаще (лица все еще не было видно, хотя из-под капюшона спадали несколько длинных каштановых прядей) развернулась и тихонько свистнула. Мабари поднялся и тяжело потрусил в сторону леса, сворачивая с тракта. Через несколько секунд фигура так же неслышно исчезла за деревьями. Кажется, барду никто не предоставил выбора – он мог последовать за этим странным незнакомцем, который откуда-то знал его имя, а мог просто пойти дальше. Но в одном незнакомец был прав: в такую ночь идти одному было не только неудобно, но и опасно. Далекий крик женщины снова всплыл в памяти. Похоже, местные леса кишели не только путниками и наемными убийцами... но и чем-то похуже. Ллюль едва не выронил из дрожащей руки кинжал. Это уже было слишком. Конечно, в другое время он бы просто красиво упал в обморок от всего происходящего, но сейчас юноша был в таком шоке, что даже не мог в этот самый обморок упасть. "Что?! Кто?! Кто это такой? Откуда он знает мое... плебейское имя, которое и я-то уже позабыл? Создатель! А если это один из  убийц, которые вырезали барона со свитой?! Хотя нет, убийца бы не стал со мной разговаривать и готовить  подобную ловушку. Он бы просто меня убил!" – мысли, как перепуганные курицы, метались в его мозгу. Нет, все это безумие непременно надо разъяснить! Да и мокнуть под дождем он не собирался – чахотку после такого дождя подхватить – раз плюнуть. – Мосье! Постойте, мосье! – окрикнул он человека и поспешил за ним, со всей скоростью, которую позволяла прокушенная нога. С другой стороны, в нем  вспыхнула слабая надежда: быть может, этот человек – слуга или приятель барона? Сам же сказал, что спешил на помощь! Создатель! Возможно, еще не все потеряно! И парень похромал вперед активнее, подгоняемый надеждой и дождем. Идти пришлось довольно долго – хотя, возможно, барду просто показалось, что минуты растянулись на часы, а на самом деле лагерь таинственного незнакомца располагался совсем неподалеку, на полянке. Как только Ллюль спустился по склону оврага – тот был ужасно скользким, размокшим от дождя, и несколько раз парень едва не упал, – то сразу же увидел лагерь. Палатка из шкур, кострище, защищенное от воды небольшим навесом, сооруженным из толстых веток и парусины... привязанный к дереву за длинный корд, рядом пасся здоровенный боевой конь. – Не скучал, Воронок? – спросил человек с фонарем, проверив надежность узлов на корде. Конь отреагировал лишь апатичным движением уха. – Располагайся. Последнее, видимо, относилось к Кайрану – потому что мабари приглашения явно не ждал, тут же подбегая к костру и грея рядом с ним мокрые бока. Вряд ли, конечно, собака обращала внимание на дождь и холод, но кто же не любит комфорт? Даже ферелденские псы, не говоря уже об орлесианцах. Откинув полог палатки, странный человек в плаще наклонился и вытащил оттуда какой-то сверток, напевая под нос неизвестную Ллюлю мелодию. Что было довольно забавно, учитывая, что мелодий он знал превеликое множество, если не все. Когда же незнакомец выпрямился, подол его плаща ненадолго обнажил под собой поблескивающий тусклый металл. Доспехи. Настоящие латные доспехи, дорогие, не то, что какой-нибудь хлам, который обычно продавали на рынках в Ферелдене. – Вот. Возьми, погрейся, – в руки барда ткнулась пыльная бутылка антиванского бренди. – Знаю, у тебя много вопросов, но не на все из них я готов дать тебе ответ прямо сейчас. Знай только одно: я хочу тебе помочь. В этих лесах нынче неспокойно... – он на мгновение замолчал, поднял голову и прислушался. А затем, пожав плечами, откинул капюшон. Длинные, вьющиеся каштановые локоны не могли скрыть очевидного – утонченных черт лица, миндалевидных больших глаз и острых ушей. Эльф. – Мое имя – Марсель Шево, – представился остроухий. – А твое – Кайран. Я слышал звуки боя, когда напали на ваш обоз. К сожалению, когда я подоспел, уже все закончилось. Пришлось искать по следам, куда ты направился. Я бы заплутал ночью под дождем, но вот Тарси, – он кивнул на мабари, и тот довольно гавкнул. – Здорово с этим помог. Мы убили еще двоих ассассинов, пока шли за тобой – похоже, ты их не заметил. Похоже, чудеса все еще не спешили прекращаться. Ибо его спасителем оказался... эльф.  А учитывая, что Ллюль привык видеть эльфов только в роли слуг, или, в крайнем случае, бардов, то в голову пришла мысль, что перед ним – слуга или доверенный человек (точнее, эльф) доброжелателей барона де ла Пуазона, ныне покойного. Но кто стоит за этим эльфом? – Благодарю, мосье. – сказал юноша, принимая бутылку. Само собой, бокалов (да даже стаканов) в наличие не было, и менестрелю пришлось пить с горла, как какому-то простолюдину. Он с непривычки захлебнулся и закашлялся. – Приятно познакомиться, мосье Шево, – откашлявшись, бард изящно поклонился. –  Простите  мое любопытство... Но откуда вы знаете мое... урожденное имя? Оно кануло в забытье с тех самых пор, когда я стал салонным бардом, – парень снял промокшую куртку, затем развязал повязку и залил рану бренди. Боль была такая, что перед глазами поплыли разноцветные круги, и он едва сдержался, что бы не завизжать: его новый знакомый явно бы не оценил такого. Судя по дорогим латам, он был воином, и явно на хорошем счету у своего господина... Узнать бы, кому он служит. Но если он – часть Игры, то в лоб спрашивать – очень глупый ход. "Убили двух ассасинов"? Подготовка у этого эльфа, по всей видимости, великолепная. Нет, не слуга. Возможно, даже личный телохранитель или начальник охраны высокопоставленного лица Орлея. Или... секретной орлейской службы. – Осторожней в лесу. Боюсь, я имел дело с ведьмой-оборотнем. В виде желтой собаки. Если увидите ее, будьте осторожны! – посоветовал Ллюль. – Ведьмой?.. – эльф, представившийся Марселем, хоть орлесианского акцента в его говоре было практически не слышно, замолчал. А затем рассмеялся, мягко, негромко. Голос у него был приятный. – Мальчик мой, в этих лесах ведьмы – еще не самое опасное. Но я буду осторожен. А вот ты поступил глупо, бредя по середине дороги ночью. Легкая мишень не только для разбойников, но и для... моих сородичей, выбравших иной путь, – осторожно закончил он, внимательно наблюдая за манипуляциями Кайрана с бренди. – А что касается твоего имени, то оно мне известно уже очень давно. Скажем так, я кое-что обещал твоей матери перед тем, как она умерла. И теперь должен выполнить обещанное, хочешь ты этого или нет. Хотя что-то мне подсказывает, что хочешь. Мабари лег у ног эльфа, прикрыл глаза и провалился в дрему, но уши его чуть подергивались: Тарси даже сквозь сон вслушивался в звуки ночного Бресилиана. В лес они не углублялись, до тракта было совсем близко, и все равно вокруг разливалось ощущение тревоги и опасности. Марсель, с минуту поколебавшись, с тихим звоном вытащил клинок из ножен на боку и положил на колени. За спиной, под плащом, висел легкий арбалет, который он опустил рядом с бревном, на котором сидел. Дождь постепенно заканчивался, но до конца ночи было еще далеко. Марсель подбросил в костер поленьев, хвороста и пошевелил угли веткой. Где-то неподалеку пофыркивал во сне боевой конь эльфа. Молчание затягивалось, и хотя раны Ллюля на поверку оказались не так страшны, как он думал поначалу, нога все еще болела. – Странно, – наконец прервал тишину Шево. Языки пламени отражались в его изумрудно-зеленых глазах, придавая им слегка пугающее выражение. – Когда я в последний раз видел тебя, ты был куда меньше. И слабее. Но, как вижу, тебя не обучал никто толком. И что же ты намерен делать в таком месте, один, без связей и друзей? Думаешь зарабатывать на жизнь, играя в дешевых деревенских трактирах? Здесь Ферелден, а не Орлей. И даже не Денерим. Здесь люди простые, жестокие, непривычные к переменам. Опасные в своем невежестве. – Эльф снова сделал паузу, а затем вздохнул. – Нельзя тебе одному... проклятие. Я не могу пойти с тобой в деревню, но могу помочь добраться до столицы. Могу помочь... постараюсь помочь найти человека, который был твоим отцом. Когда-то давно я пообещал твоей матери, что ты не останешься один. Мой долг не позволяет мне стать тебе тем, кем она хотела бы меня видеть, но перед смертью твоя мать кое-что рассказала мне. – Марсель погладит Тарси, и тот сквозь дрему тихонько гавкнул. – Сказала, как он выглядел. Тот человек, которому барон продал ее на одну ночь за карточные долги. Ллюль удивленно взглянул на эльфа – он говорит о матери? Ах, да, мать... Она умерла так давно, а сам Ллюль так рьяно поверил в сказку барона о "заморской принцессе", что и позабыл свою настоящую мать. Помнил только, что у нее были длинные черные косы, которым завидовали человеческие женщины. – Э... Я... Я плохо помню свою мать, она умерла, когда я был еще ребенком, – пробормотал смущенно менестрель, но последняя фраза эльфа заставила его буквально подскочить: – Что?! За долги?! Продал?! Мосье! – парень встал и надменно подбоченился. – Если бы я не был ранен, я бы вызвал вас на дуэль за такие слова! Как вы смеете намекать! Как вы... О, у меня нет слов! Это грязный наклеп и инсинуация! Да будет вам известно, что мой отец был аристократом с Севера, он любил мою мать больше жизни, но его коварная сестра не позволила двум любящим сердцам соединиться под страхом смерти! Это мне рассказала сама мать, я даже сложил несколько прекрасных и трагических баллад на эту тему. Хотите послушать? – Ллюль с готовностью потянулся за лютней. Марсель же долго, испытующе глядел на молодого человека. Теперь, когда эльф сидел неподвижно и так близко, бард мог разглядеть его лицо. И хотя эльфы всегда казались более прекрасными, чем люди, стало видно, что этому конкретному эльфу никак не меньше сорока. Впрочем, понять это можно было только вот так, глядя в его лицо с такого близкого расстояния, да еще и при свете костра. Наконец эльф улыбнулся, словно бы расслабившись, и покачал головой. – Не нужно. Шум может привлечь внимание, а мы ведь не хотим, чтобы чья-нибудь шальная стрела оборвала твое существование столь... преждевременно? В любом случае, решать тебе. Если угодно, продолжай верить в сказку, которую сочинила для тебя сердобольная Аридэль. Порой так даже легче жить. Но позволь мне хотя бы показать тебе пару приемов, возможно, они когда-нибудь спасут тебе жизнь. – Марсель поднялся и кивнул на кинжалы, которые висели на поясе барда. – Я знаю, что в Ордее бардов учат обращаться с оружием, но, как я уже говорил, здесь не Орлей. И здесь нет Великой Игры. Здесь холод, дождь, снег, хмурое небо и хмурые люди. Они не станут играть с тобой. Они просто возьмут топор и раскроят тебе голову, если им не понравится твое бренчание. Так что? – воин испытующе посмотрел на парня, хотя продолжал улыбаться. Кайрану показалось, что этот эльф чего-то ему недоговаривает, но не показывает этого. Было в его внешности нечто странное, он не был похож ни на телохранителя, ни на шпиона, ни на слугу. Он был кем-то совершенно другим, и аура, окружавшая его, несла с собой свободу... и смерть. Темная, страшная судьба. Барды всегда хорошо разбирались в людях. Ллюль некоторое время стоял, склонив голову и прислушиваясь к своим чувствам. В одном мосье Шево был абсолютно прав: в такой дикой стране, как Ферелден, никто не оценит сияния его таланта. Да и даже вернувшись в Орлей, путь в знатные салоны для него отныне закрыт. Единственное, что мог бард из уничтоженного рода – бренчать в дешевых тавернах или, прости Создатель, борделях.  Ему оставалось только одно: либо идти в наемники (что проблематично с его физической подготовкой), либо... Что он там говорил об... отце? – Барды умеют владеть легким оружием, – парень вытащил кинжалы и продемонстрировал несколько простых ударов. – Но я всегда готов обучаться новому. И... Этот человек... Который... Он запнулся и стал рассматривать кинжал, блестящий в отблесках огня. – Который мой настоящий отец... Вы о нем знаете? Просто эта скотина... кхм... Этот мосье ни разу не появлялся в моей жизни. "И если все сказанное правда и... Он просто купил мою мать на ночь... Тогда ему придется заплатить мне за все!" – подумал со злостью менестрель. – Я знаю лишь крупицу, – ответил ему Марсель, взмахнув мечом и начиная обходить барда по окружности. – Ни имени, ни рода. Только лицо. Лицо, выхваченное из толпы – но оно было достаточно необычным, чтобы кто-нибудь запомнил его. Защищайся, – без особых предупреждений эльф сделал выпад, ударив мечом. Плашмя, конечно же, а не острием, но стало ясно, что доспехи и оружие он носит не для красоты. Клинком Шево владел великолепно. – Мой род деятельности не позволяет мне посвятить тебе и поиску твоего отца все свое время, но кое-что я узнал. Зацепки ведут в Денерим. Как только я закончу... с одним дельцем, мы можем встретиться там и я сообщу тебе, стоит ли искать дальше, или подсказки привели меня в тупик. До этого времени ты должен постараться выжить. Понял? Не дай себя убить. Ты убит, – Ллюль даже не заметил, как сделал шаг назад и споткнулся о подставленную ногу. Острие меча теперь смотрело аккурат в его глаз, пока парень, приходя в себя, лежал на спине. Помедлив, эльф убрал меч и протянул руку, помогая парню встать. – Давай-ка еще разок. На этот раз медленно. Стиль боя в этих краях очень простой, хоть и может показаться странным для орлесианца...     Тренировались они почти до самого утра, и когда на горизонте забрезжил рассвет, пробивающийся сквозь покрытые каплями воды кроны деревьев, Марсель Шево стал собираться в дорогу. Выехав на тракт, он развернул лошадь в сторону, противоположную той, где располагалась ближайшая деревня. – Держи, – в руки Ллюля упала небольшая сумка. Внутри были кое-какие припасы на первое время и пригоршня серебряных монет. А еще железный знак, который бард поначалу не узнал. – Подзаработай денег, купи себе оружие получше и доспехи. А как будешь готов, выезжай в Денерим. Через месяц я буду ждать тебя там, в трактире "Покусанный дворянин". Запомнил? И еще, Кайран... – эльф словно засомневался, но потом качнул головой. – Если вдруг прижмет и кто-то захочет убить тебя, покажи знак, который я тебе дал. Может, это спасет тебе жизнь. Н-но! – не дав барду возможности ответить, Шево ударил коня пятками и галопом направился прочь, оставляя за собой облако пыли. Тарси, гавкая, ринулся за ним, а Ллюль так и остался стоять на дороге, держа в руках сумку, которую дал ему этот странный эльф. Знак, который он выудил со дна и поднес к глазам, наконец, показался ему знакомым. Грифон и чаша. – Спасибо, мосье! Я обязательно прибуду! – крикнул в след эльфу менестрель. "Денерим". Ллюль смотрел на удаляющийся силуэт странного знакомого, мучительно пытаясь вспомнить, что же обозначает его знак. Он без сомнения видел что-то подобное... Может, в  геральдике Тедаса? Это чей-то герб? В какой-то старой книге, кажется, он видел нечто подобное... "Идиот! Это знак Серых Стражей!" – парень внезапно хлопнул себя по лбу. Вся эта история его заинтриговала так, что он  готов был тотчас бежать пешком в Денерим, да вовремя остановился. Какой Денерим? Ему бы до деревни добраться целым и невредимым. В каком направлении, кстати, эта деревня? Повертев головой, Ллюль, как казалось, выбрал правильное направление и двинулся по дороге.

     Быстрая и веселая мелодия звучала в зале таверны “Покусанный дворянин”. Бард играл виртуозно. Ноги посетителей сами пускались в пляс, топая в такт музыке, между столами, пританцовывая, ходила служанка, даже трактирщик протирал тарелки, попадая в ритм.      Рейне отплясывала так, что едва держалась на ногах. От сумасшедшей скорости все перед глазами размывалось в вихрь красок. Дыхание давно сперло, но остановится она не могла, танцуя будто не в себе. Крутанулась на месте, да так, что полы распахнутого дублета взмыли в воздух, отбила каблучками ритм и с широкой улыбкой потянула за руку привалившегося к стене мужчину в дорогом камзоле, вовлекая его в танец.      — Что? Какого… — потерялся он, но послушно пошел за настойчивой Рейне. Его приятели одобрительно загудели, подняв кружки.      Шаг, поворот, пред глазами замельтешило. Она едва не врезалась в чью-то спину, отпрыгнула и почувствовала, как ее за руку подхватил мужчина в камзоле. Он, больше не стесняясь, закружил Рейне в танце.      Девица за столиком у камина заливисто рассмеялась и потянула своего кавалера танцевать, едва не сбив с ног служанку. Несколько мужчин отодвинули пустые столы к стенам, освободив больше места для танцев.      Выскользнув из объятий, Рейне вскочила на пустую скамью. Подняла руки, качнула бедрами и, подобравшись, сделала сальто назад, в центр зала. Скамья, не выдержав толчка, покосилась на левую сторону и рухнула со сломанной ножкой. Рейне вжала голову в плечи.      — Хватит! Тут таверна, а не балаган, — громогласно рявкнул трактирщик и указал на Рейне коротким пальцем. — А ты, ты… Увижу еще раз, этой самой лавкой пришибу. Вон пшла!      Рейне пискнула и принялась изучать мысы сапог. Черные пряди упали на лицо, закрыв глаза, но попытки изобразить невинность были тщетны. Довольную улыбку она сдержать не могла.      — Оглохла, девка? — трактирщик побагровел. Потрясая тряпкой, он направился к Рейне.      Она подмигнула, увернулась от его лапищи и, подхватив свою сумку, выскочила на улицу.      Перебежав дорогу, Рейне остановилась и через надрывный кашель засмеялась. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, глубокий вдох обжег легкие огнем. Она села на ящик, вытянув ноги, и смахнула прилипшие ко лбу волосы. На пальце красовался мужской перстень. Рейне хмыкнула. Наверное, не заметила, как стащила во время танца.      Тем временем из таверны вышел еще один человек, старательно прячущий лицо под капюшоном легкого плаща. Какое-то время он озирался, а потом, словно бы решив для себя что-то, быстрым шагом перешел улицу и подошел к девушке, на ходу доставая из кармана какую-то бумагу. Быстро просмотрев ее и спрятав обратно в карман, он легонько поклонился и спросил:      — Вы Рейне? — мужчина миролюбиво поднял руки, показывая, что пришел с самыми что ни на есть мирными намерениями.      — За лавку платить не стану, она сама! Покупаете гниль, вот и ломается от чиха, — Рейне вскочила и убрала руки за спину, пряча кольцо в кармане.      — Кхм, про лавку не беспокойтесь, ее уже чинят, — тихо рассмеялся мужчина, опуская руки. — У меня к вам предложение делового характера.      Он вновь полез в карман, вытащил туго скрученный свиток с криво налепленной сургучной печатью и протянул его Рейне.      Она взяла письмо кончиками пальцев, будто оно могло быть отравлено, и, подняв бровь, глянула на мужчину. Жутко он подозрительный. Лицо старательно прячет, прямо артист за маской.      — Вы честный человек? — в лоб спросила она, заглянув под капюшон. Выражение лица различить не получилось — слишком темно.      Не дождавшись ответа, Рейне подошла к окну, из которого лился свет, и сломала печать на письме. Вытащив бумагу, она прочитала:      "Уважаемая Рейнеке!..”      Рейне моргнула, решив, что почудилось. Полным именем ее называли очень редко.   "Уважаемая Рейнеке! Прослышав про Ваши многочисленные таланты, мы, жители деревни Родник, смиренно просим прибыть Вас на праздник День Лета. Обещаем щедрую оплату. Надеемся на Ваш положительный ответ.   Примите уверения в совершеннейшем к Вам почтении, староста деревни Марк."      Рейне еще несколько раз перечитала письмо, прежде чем убрать его в карман. Строчка про “многочисленные таланты” легла, будто бальзам на душу, сгладив любые подозрения, какие появились поначалу. Талантами она была не обделена, это правда.      — Что там про оплату, а? А то приеду, а мне: “Денег нет! Бери коня. Или козу. Или вот тебе лучшее платье старостиной женки, с вышивкой”. И что я буду делать? В городе на День Лета озолотиться можно, а в деревне-то? — Рейне скрестила руки на груди и постучала каблучком о каменную мостовую. Она бы согласилась прямо сейчас — давно собиралась уехать из осточертевшего Денерима, — но держала марку.      — Это довольно богатая деревня, — уклончиво сказал мужчина, теребя рукой застежку плаща. Странная застежка — если приглядеться, можно было бы заметить, что сделана она в виде меча с наложенным на него оком.      — Думаю, все вопросы вам стоит задать уважаемому Марку, не мне. Если вы согласны, то я буду сопровождать вас до деревни, дороги нынче довольно опасны. А Марк очень, — он сделал упор на это слово, — заинтересован в вашем прибытии. Есть у вас какие-нибудь вопросы, на которые ответить смогу именно я?      — Милая у вас застежка… — протянула Рейне, вытянув шею, чтобы разглядеть получше.      Мужчина дернулся и поспешно скрыл застежку краем плаща. Рейне со вздохом шагнула назад.      — Ну, раз богатая... Где, вы там сказали, деревня?      — На краю леса Бресилиан. У вас есть лошадь? Ехать несколько дней, — мужчина вздохнул, быстро огляделся и откинул капюшон. Лицо его, впрочем, было ничем не примечательным, каким-то усредненным. — В знак добрых намерений.      — Нет лошади. Но это только пока, верно? — ответила Рейне, надеясь, что не придется ехать вдвоем на одной.      — Хм... — мужчина задумался. С минуту он стоял с очень "вдохновленным" видом и, явно сделав над собой усилие, сказал: — Будет вторая лошадь. Вас что-нибудь здесь держит? Хотелось бы отправиться быстрее.      Рейне задумчиво постучала пальцами по губам и, изобразив озарение, указала наверх. По розовому закатному небу плыли облака, то и дело заслоняя еще тусклые звезды.      — Ночь, например? А больше, хм, ничего, — Рейне хихикнула. Вот лицо будет у хозяйки, когда та поймет, что денег за комнату брать не с кого! Встречаться ней и объясняться Рейне не собиралась. Августа — тот еще клещ. Как вцепиться, будет пить кровь, покуда силы есть.      — Ночь не помеха героям... — с усмешкой протянул мужчина. — Собирайтесь и идите к конюшням. Я скоро присоединюсь к вам.      Качнув головой в пародии на поклон, он накинул капюшон, развернулся и вышел на дорогу, практически сразу скрывшись между домами.      — Как тебя хоть зв... — Рейне оборвалась на полуслове и надула щеки. — Вот ведь смылся! Даже имени не назвал. Тоже мне, герой-загадка.      Так и не разглядев в темном переулке силуэт мужчины, Рейне вприпрыжку побежала к воротам. Она снимала комнатку совсем недалеко, в доме прямо у крепостной стены. Замечательное место, если нужно вставать ни свет, ни заря. Перед воротами на рассвете тот еще цирк. Однажды брошенное недовольным торговцем яблоко угодило не в беднягу-стражника, а прямиком в окно. Хозяйка тут же нашлась и обвинила Рейне с ее “демонскими фокусами и выкрутасами”.      Засмеявшись своим мыслям, Рейне юркнула в переулок, перемахнув через заборчик. Пробежала по узкой грязной улочке, уклонилась от помоев, сброшенных с верхнего этажа, и помахала старине Хойту. Он поднял в ответ руку, но не смог устоять и упал, выронив бутылку. Как бы не помер спьяну, пока ее нет в Денериме.      Когда небо потемнело окончательно и луна засияла в полную силу, Рейне наконец остановилась перед домом. Подойдя на цыпочках к двери, приложила ухо к замочной скважине — половицы не скрипят, едва слышен храп.      Рейне обошла дом, подцепила окно кончиками пальцев и, поднатужившись, потянула вверх. От протяжного скрипа душа ушла в пятки, а кожа покрылась мурашками. Долгую минуту Рейне стояла без движения, пока не убедилась, что хозяйка не проснулась. Выдохнув, она бесшумно влезла в дом и упала прямиком на заваленную тканями кровать.      Встревоженная крыса, махнув длинным хвостом, засеменила через всю комнату и спряталась под комод.      Проводив ее взглядом, Рейне распахнула сумку и слезла с кровати. Она могла зажечь лампадку, но не стала. Ей не нужен был свет. Несмотря на царивший бардак, развешенную по стульям одежду, стоящие друг на друге сундуки и ящики, и сваленные в углу цирковые принадлежности, она отлично ориентировалась в комнате. Придерживаясь за шест-балансир, мягко переступила скрипучую половицу и открыла комод. Отыскала любимый алый костюм по характерной текстуре бархата, достала из-под незаконченного шитья шкатулку с иголками и нитками, вытащила из ящика обрезки тканей (пойдут на перевязки). Вернувшись к окну, пошарила на малюсеньком прикроватном столе, но нашла только хлебные крошки, огрызок сыра и опрокинутую пустую бутылку. Придется покупать еду в дороге, в таверну Рейне возвращаться не хотела. Образ разъяренного трактирщика со скамейкой в руках ярко рисовался в голове.      Кроме сыра и бутылки на столе лежала нетронутая стопка бумаги, придавленная чернильницей с пером. В нерешительности пожевав губу, Рейне взяла перо и чиркнула хозяйке пару строк. Сверху письма положила золотую монету. Какой бы занозой Августа ни была, Рейне испытывала к ней благодарность за крышу над головой.      Сменив сапожки с высоким каблуком на походные, она сгрузила вещи в сумку, юркнула в окно и очутилась на улице. Жаль было уходить и оставлять почти все добро (Августа глазом не моргнув продаст), но Рейне тянуло в дорогу.      К конюшням она бежала со всех ног и, остановившись неподалеку, огляделась. От предвкушения пути сердце едва не выпрыгивало из груди.      Ее уже ждали. Новый знакомец стоял, держа за поводья двух лошадей — низенькую серую кобылку и высокого жеребца, тоже серого. Рядом с ним стоял конюший, что-то ему выговаривающий, но мужчина обращал на него внимания не более, чем на муху. Жужжит, крутится вокруг, но, в целом, жить не мешает. Заметив Рейне, он властным взмахом руки прервал болтовню конюшего и позвал девушку:      — Сюда! Я уже заждался. Выбирайте, на чем поедете, — он кивнул на лошадей. Внимательно оглядев Рейне, он хмыкнул. — Думал, вещей у вас поболе будет...      — А можно было взять все? Сейчас, сейчас, мигом сбегаю, костюмы возьму, ткани… Жаль, в твою сумку еще и катушки не влезут.      Мужчина тяжело выдохнул и забавно закатил глаза. Рейне захохотала, прикрыв рот ладонью.      — Да шучу, я, — отсмеявшись, успокоила она и взяла поводья жеребца. — Вот, на нем поеду.      Конь всхрапнул и подался назад, подняв голову. Рейне обошла его сбоку медленно протянула руку к морде. Успокоившись, он ткнулся в раскрытую ладонь носом и дал себя погладить. В цирке Бассо были лошади, Рейне любила с ними общаться, хотя и не была дрессировщиком или наездницей.      — Дорогой, наверное, конь, — Рейне подмигнула мужчине и вскочила в седло. — Ну, поехали?      — Не дороже денег, — он уселся на коня и тронулся с места.      Ворота медленно открылись, давая проезд путешественникам.          Путь, вопреки ожиданиям Рейне, был довольно спокойным. Впрочем, большую часть времени они провели на Имперском тракте — древнем пути, проложенным тевинтерцами многие сотни лет назад, когда они смогли на некоторое время сломить сопротивление аламарри, обитавших здесь.      Ночевали они, к удовольствию Рейне, как правило, в постоялых дворах, которые здесь были довольно многочисленны — Ферелден, восстановившийся после Мора и войны с демонами, постепенно оживал, оживала и торговля. А торговцы предпочитали останавливаться в местах, где им будет обеспечена хоть какая-нибудь защита от банд.      Но чем дальше они заворачивали к югу, тем меньше было удобных стоянок и тем чаще приходилось спать на голой земле. Спутник Рейне не выказывал никакого неправильного интереса к ней, казалось, ему вообще была мало интересна его спутница. Разговаривали они редко и, по большей части, на отвлеченные темы.      Рейне поначалу внимательно присматривалась к спутнику, пусть и считала его “другом в дороге” с первого дня. Доверчивой дурочкой ее никто не называл, но подвоха от каждого встречного она не ждала, потому к новому “другу” привыкла быстро. Убивать — насиловать не собирается и ладно.      Но кое-какие странности Рейне не могла не заметить: еще в то время, когда они останавливались на постоялых дворах, ее спутник отправлял довольно много писем, причем гонцы, с которыми он слал эти послания, словно бы ждали его. Получал он писем, впрочем, никак не меньше, чем отправлял. Также он не назвал своего имени, мастерски переводя разговор в удобное для себя русло, но и сам допросов не устраивал. В общем, он был во всех отношениях странным человеком. К Рейне даже закралась мысль, что письмо — сплошное надувательство, но она ее отбросила. Какая разница? Не ради денег и славы она поехала в первую очередь. А ради самой поездки.      Шла уже вторая неделя их путешествия и они остановились на ночлег у подножия старой, полуразрушенной сторожевой башни, построенной еще во времена Каленхада. Как обычно, лагерь обустраивал мужчина сам, но в отличие от их предыдущих стоянок, заметно нервничал, на что указывало вдвое большее, против обычного, число ловушек, расставленных возле места их ночлега. Также, впервые за все их путешествие, в его руках оказалось оружие — небольшой, но, судя по всему, убойный арбалет.      Рейне каждую свободную минуту тренировалась, разгоняя кровь по телу, давая мышцам необходимую нагрузку. Упражнения стали привычной обыденностью: сначала разогрев, растяжка, дальше прыжки и основные акробатические элементы, которые тело выполняло свободно и быстро. Она не думала над тем, как прогнуться, когда следует оттолкнуться и куда приземлиться, как не думает дикий кот во время охоты.      В конце тренировки она схватилась за ветку, подтянулась и встала на нее, закрыв глаза. Раскинула руки, медленно вдыхая, чтобы успокоить сердцебиение и прыгнула назад. Оборот, мягкое приземление. И поклон единственному зрителю — Капюшону, как прозвала своего спутника Рейне.      Он даже не обратил внимания, все смотрел вдаль, будто кого-то ждал. Арбалет из рук так и не выпустил.      — Думаешь, вдруг мимо пробежит ужин? Заяц там. Или куропатка из кустов выпорхнет. — Рейне уселась на спальник, подобрав под себя ноги.      — Не думаю, что тут есть что-то съедобное, кроме нас с вами, — ровным голосом произнес мужчина. Склонив голову набок, по-птичьи, он вслушивался в шорохи ночи. — Признаться, я удивлен, что вы согласились ехать, пускай и по приглашению, с посторонним человеком. Вы всегда так легки на подъем?      Странно было слышать из уст мужчины, явно старше Рейне, обращение на "вы", но произносилось им это без всякой натуги или снисхождения.      — А вы всегда так занудны и вежливы? — точно скопировав его интонацию, спросила Рейне. — Что поделать, не могу долго киснуть на одном месте. Я в цирке выросла, всю жизнь в дороге. Правда, у нас были фургоны...      Бесконечная конная езда изрядно вымотала Рейне, хотя она ничем не подавала виду. Просыпаешься — в седло, короткий перерыв на обед, опять в седло. Долины сменились лесами, заснеженные пики гор скрылись за раскидистыми тяжелыми ветвями, что нависли над головой, а они все еще ехали. Но хуже всего оказалась тишина. Путешествия с цирком — фейерверк звериного гомона, песен и шуток. Каждый день Рейне был праздником, представлением. И в городе, среди людей, она не понимала, как мучительна может быть тишина, прерываемая только мерным цокотом копыт и редкими разговорами.      — Лови, — Рейне кинула Капюшону яблоко, которое умыкнула из корзины в деревушке, и достала еще одно для себя. Он ей нравился. Даже со всей этой мрачностью и странным, подозрительным поведением, от которого становилось тревожно, как сейчас.      Он не глядя поднял руку и сцапал яблоко. Подув на него, он в несколько укусов прикончил фрукт, продолжая, впрочем, наблюдать за лесом.      — Спасибо. Что до моей вежливости — профессия у меня такая, — пожал он плечами, перекладывая арбалет из руки в руку.      — Гонец? — предположила Рейне, внимательно наблюдая за Капюшоном. — Не-а, гонец бы отдал письмо и ускакал в далекие дали. А ты как нянька. Ну так, что за профессия?      Рейне знала и встречала многих людей, гномов, эльфов, даже косситов. И научилась понимать их стремления и чаяния, видеть оборотную сторону, скрытую пусть даже за самой искусной маской. Не всегда ей нравилось настоящее лицо, потому она обычно не смотрела слишком глубоко, легко сходилась и легко расходилась, оставляя о знакомстве только приятные впечатления. Но к Капюшону все же присмотрелась, поддавшись жгучему любопытству.     Он сидел возле дерева, почти растворяясь в его тени. Он перекидывал арбалет, всегда держа то один, то другой палец возле спуска. Он моргал очень редко и, точно филин, оборачивался на малейшее движение. Он был готов выстрелить.     Рейне увидела воина, готового к битве, и это ей не понравилось.      — Ты ждешь нападения. Кто за тобой идет? — задала она сорвавшийся с языка вопрос.      — Не стоит волноваться — никто за нами не идет, ну, не должен, во всяком случае, — мужчина не глядя начал доставать из висевшего на боку небольшого колчана арбалетные болты и складывать их таким образом, чтоб не потратить ни одной лишней секунды для перезарядки. — Разве что тот трактирщик решил снарядить за тобой погоню. Я стараюсь не наживать себе врагов, тебе советую того же.      Вопрос про профессию он благополучно проигнорировал.      Густая темнота окружила лагерь, даже у костра цепенели от ночного мороза кончики пальцев. Затянувшееся молчание нервировало не меньше оружия в руках Капюшона.      — Страшишься шорохов травы, ощущаешь холод тьмы? Видишь тени вдалеке? Знай! Пришли они к тебе, — тихо пропела Рейне детскую страшилку. Она опустила голову и вихры волос закрыли лицо.      Вспугнутая птица ухнула над головой и взлетела с ветки, громко захлопав крыльями. Рейне дернулась и невольно вцепилась в ремень сумки. Она не любила и не понимала лес, со всеми жуткими звуками, с постоянным ощущением, что кто-то пристально смотрит в спину из-под каждой коряги, скрытый за густым полотном листвы.      А еще этот Капюшон, совсем юлить не умеет, только жути нагоняет.      — Не поднимешь головы, помнишь, все друзья мертвы. Крови вкус на языке, жизнь теперь на волоске, — снова напела Рейне, постукивая по бляшке на сумке.      — Да не волнуйся ты так, — с улыбкой в голосе сказал Капюшон. — Знаешь, лучше проявить разумную бдительность, чем потом горько жалеть об упущенных возможностях.      Помедлив, он добавил:      — Меня Харн зовут, если что, — и, словно бы стесняясь своей не к месту проявленной откровенности, отвернулся, с преувеличенным вниманием вглядываясь в окружавшую их маленький лагерь тьму.      — Харн? Всего-то? Пфф, — неровно засмеялась Рейне. Тревожное оцепенение немного отступило. — Будешь так пялиться, глаза заболят.      — У нас не принято разглашать имена... — начал было он, но быстро прикусил язык. — А куда лучше пялиться? — огрызнулся Харн.      — У вас — у кого? — зацепилась Рейне за оговорку. — Шпионов? Агентов? Может... убийц?      Она подвинулась совсем немного, но теперь застежку на плаще, которую Харн так старательно скрыл в первый день знакомства, стало видно.      — Тьфу, — Харн сплюнул в сторону и шепотом выругался, впрочем, Рейне все равно услышала — ругань была довольно замысловатой. — В Инквизиции, я — агент Инквизиции. — он ткнул пальцем в тускло блестевшую в отблесках костра застежку плаща. — Демоны бы побрали Хардинг с ее идеей выдать всем опознавательные знаки, всю тайную работу херят, — уже тише добавил он.      — Агент? Я знала! — самодовольно воскликнула Рейне, словно ребенок, победивший в соревновании. — Стой. А что твоей Инквизиции нужно от меня?      — Скажем так, мы ищем таланты. А ты — несомненный талант. Подробностей сказать не могу, — он поднял руку, прося его не перебивать. — Не потому, что не хочу, не знаю я подробностей. Что-то про артефакты и эльфов. В Роднике вас, — он снова сбился на официоз. — будет ждать более сведущий агент.      Рейне пробила гневная дрожь, захотелось хорошенько стукнуть Харна за наглый обман. Она что, теперь должна вприпрыжку бегать за эльфами и приносить в лапках артефакты, словно цирковая обезьянка? Она догадывалась, что письмо — обманка, но все равно обидно!      — Меня без меня завербовали! — Рейне вскочила с места и встала перед Харном, уперев руки в бока. — А может, я не хочу. А может, я соберусь и уеду!      Он и глазом не моргнул, все такой же спокойный и холодный. Рейне копнула землю носком ботинка, развернулась и в подтверждение намерений подошла к коню.      Харн молчал.      Плохо гнущимися пальцами она отвязала коня от дерева и дернула за поводья. Он недовольно заплясал, громко фыркнул и ткнулся носом Рейне в плечо. Сильный порыв ветра взметнул его гриву, зашелестел листвой.      Где-то вдалеке завыл волк. Харн молчал. А решимость Рейне таяла. Она слышала шорохи, чувствовала спиной липкий холод и смотрела в темноту, где видела тени.      Привязав коня, Рейне вернулась к костру.      — Так уж и быть, посмотрю, что там за агент. Не понравится — уеду, и ищите другие таланты!      — Думаю, вам понравится щедрая плата. А вот это, — он протянул небольшой кожаный мешочек. — Аванс за то, что ты согласилась поехать в деревню. Кстати, вполне возможно, что Марк порадуется вашему прибытию и вы сможете заработать денег, так сказать, с помощью своей профессии. Ложитесь спать, Рейне, мы отправимся с рассветом. Не так уж и долго нам осталось ехать.      Удостоверившись, что девушка спрятала кошелечек, он вновь занялся своим делом — стеречь покой спутницы.          Харн развернул коня, когда на горизонте появились очертания деревни. Попрощался скупо — пожелал удачи и сразу умчался, поднимая за собой пыльный шлейф. О знакомстве у Рейне остались только приятные впечатления, несмотря на обман.      Не дожидаясь, пока силуэт Харна скроется в лесу, она тронула коня.

Ну нам еще как минимум 3 игрока нужно, так что ждем-с. Плюс, остальные еще не отыграли свои предыстории.

Нет, но полно всяких проклятий-дебаффов и прочих неприятных эффектов, так что штатный хил пригодится. Ну или хотя бы храмовник.

Квест для бардов "Собери первую в мире Тедаса рок-группу".

Фелиция и Лео Штерн 1. Имя персонажа: Фелиция Штерн 2. Пол персонажа: Женский 3. Раса: Человек 4. Класс: Разбойник 5. Специализация: Убийца 6. Профессия: Травничество. Фелиция неплохо научилась разбираться в травах, которые можно использовать и как лекарство, и как яды. 7. Возраст персонажа (фактический и визуальный): 18/25 8. Семейное положение: сирота, не замужем 9. Профессиональная деятельность: наемница 10. Характер и дополнительные сведения о персонаже: Фелиция четыре года провела в скитаниях, зарабатывая на жизнь всем, что только можно вообразить – и это наложило отпечаток как на ее внешность, так и на характер. В волосах можно заметить первые седые пряди, а выглядит она старше своего возраста. Характер у нее жесткий, не слишком общительный, девушка старается не растрачивать силы на ерунду, уделяя внимание только тем вещам, которые могут принести пользу ей или брату. В глубине души похожа на отца больше, чем ей хотелось бы признавать, но никогда этого не примет, поскольку отца ненавидит. Единственным живым существом, которое имеет для нее значение, является ее брат-близнец Лео. Ради него готова на все. 11. Внешность: 12. Имущество: Экипировка (кожа): амулет-половинка, кожаная куртка наемника. пояс с заклепками, кожаные брюки убийцы, кожаные сапоги убийцы, плащ покровов, перчатки убийцы, два легких кинжала. Сумка: коробочка с порошком из эльфийского корня, мешочек с порошком из нахашинского сонного мха, нитка и иголка, толстая веревка, "кошка", крепкая настойка в бурдюке, хаотично заполненная тетрадь, точильный камень, компас, гаррота. 13. Таблица характеристик: Телосложение -1 Сила -2 Ловкость 3 Магия -4 Воля -1 Восприятие 3 Разум 2 Общение 2 Здоровье: 55 Энергия: 95 Урон: 12 Защита: 0 14. Стартовые умения: Дипломатия (1) – расовое Легкие клинки (2) Поиск (1) Научные исследования (1) 15. Стартовые способности: Пыль в глаза Метка смерти 1. Имя персонажа: Лео Штерн 2. Пол персонажа: Мужской 3. Раса: Человек 4. Класс: Воин 5. Специализация: Потрошитель 6. Профессия: Снятие шкур, охота. Лео привык выполнять тяжелую работу во время странствий – охотиться и снимать шкуры с убитых животных. Это занятие не только позволяло им с сестрой выживать и добывать пропитание, но и продавать шкуры. А еще немного помогало Лео во время приступов. 7. Возраст персонажа (фактический и визуальный): 18, выглядит на свой возраст 8. Семейное положение: сирота, не женат 9. Профессиональная деятельность: наемник 10. Характер и дополнительные сведения о персонаже: Лео – высокий, улыбчивый, немного не от мира сего, но довольно добрый парень с такими же, как у сестры, пепельными волосами, только без седых прядей. Характером пошел в мать, и порой создается ощущение, что он и мухи не обидит. Любит помогать, активен, долго сидеть без дела не может. Немного инфантилен из-за постоянной опеки сестры. Темная сторона его личности, впрочем, отпугивает любого, кто знает его достаточно времени. Из-за проводимых над ним опытов часто впадает в "кровавое бешенство" – состояние, похожее на голод потрошителей, но из-за магических экспериментов усиленное и учащенное. В таком состоянии полностью превращается в чудовище и может напасть на любого. Жутко стесняется этого и порой задумывается о самоубийстве. Единственное, что его останавливает – это неизменная тяга к жизни и любовь к сестре, а еще вера в то, что они когда-нибудь смогут найти лекарство. 11. Внешность: 12. Имущество: Экипировка (кольчуга): амулет-половинка, кольчужная куртка бродяги, кольчужная перевязь, кольчужные штаны бродяги, кольчужные ботинки бродяги, плащ бродяги, кольчужные перчатки бродяги, старый двуручный меч. Сумка: нитка и иголка, бинты, зубило, напильник, толстая веревка, точильный камень, масло для оружия, старый портрет матери, простое кольцо, украшенное резьбой, деревянный рыцарь на коне, зеркало, охотничий нож, огниво. 13. Таблица характеристик: Телосложение 2 Сила 3 Ловкость -3 Магия -4 Воля 1 Восприятие 1 Разум 1 Общение 1 Здоровье: 70 Энергия: 105 Урон: 16 Защита: -1 14. Стартовые умения: Дипломатия (1) – расовое Выносливость (1) Мечи (2) Самоконтроль (1) 15. Стартовые способности: Жажда битвы Ярость Квента Фелиции и Лео Штерн:  Изображения: Саундтреки: Фелиция Лео:

И смысл создавать игру по ДА, когда одна уже открыта? Чисто назло? Детский сад...

В шапку добавлены ссылки на анкеты и квенты персонажей (внизу).

До начала игры можно.

Пример предыстории (Лиинда) можно увидеть в игровой теме. Подобная предыстория должна быть у каждого персонажа (отыгранная с одним из мастеров).

— …Вот и все, — Лиин выдохнула, отложила пинцет с зажатым в нем осколком и иголку с ниткой в сторону и стянула маску. — Теперь нужно просто аккуратно перебинтовать, и ты не должен трогать ранение ближайшие пару дней. Все понял?       Мальчуган кивнул в ответ, и эльфийка потянулась за бинтами. Она любила работать с детьми — особенно с умными, которые не начинали ныть без причины. А дети в деревушках вроде этой были приучены к тяжелым нагрузкам, и поэтому обычно сидели тихо.       Закончив с перевязкой, Лиин отпустила "пациента" и направилась к выходу из своей комнаты, но не стала задерживаться в главном зале дешевого одноэтажного трактирчика, а сразу пошла к двери. Ей хотелось немного прогуляться.       Ферелден невозможно было не любить за эти совсем небольшие захолустные деревушки, где работы для врача предостаточно — в основном, правда, приходилось лечить животных, а не людей, но это, скорее, хорошо. Разумеется, сперва эльфийка, заявляющаяся верхом на виверне с карликовым драконом на плече, мало у кого вызывает доверие, но вскоре люди привыкают и даже просят остаться подольше.       Оказавшись на улице, Лиин негромко свистнула, и Фалькорра маленькой черной молнией метнулась к её плечу. Поудобнее устроившись, она лизнула эльфийке ухо, давая своё "добро" на движение. Лиин улыбнулась и направилась к краю деревни, собираясь прогуляться в лесу и поохотиться, пока еще чья-нибудь лошадь не вывихнула ногу.       Спустившись через поросль тоненьких молодых осин в низину, где лежал Бресилианский лес, Лиин остановилась. Далеко на севере прозвучал раскат грома, тяжелые чернильные тучи неторопливо плыли к деревне, неся с собой грозу. Порыв необычайно холодного для лета ветра ударил Лиин в спину, согнул осины и примял траву. Малютка Фалькорра пискнула и слетела с плеча, быстро замахав крыльями. Ей было непросто удержаться в воздухе.       Отыскав тропу, уже давно проложенную ею в лесу, Лиин ступила под густые кроны деревьев. Она шла мягко, переступая через камешки и отгибая ветки, чтобы не издать ни звука. Только ветер шелестел листьями высоко над головой да недалеко журчал ручей, рядом с которым Лиин поставила несколько ловушек пару дней назад.       Лиин поглядела на небо, проворчала что-то под нос, закуталась в плащ и пошла дальше. Скоро уже придется уезжать отсюда, а другого времени проверить свои капканы у неё может и не быть, учитывая, что на охоту она собиралась ещё вчера, а выбраться удалось только сегодня.       По большей части расставленные ей силки оказались пустыми, лишь в одном из них обнаружился кролик, который, впрочем, тут же отправился на растерзание Фалькорре. Та, несмотря на размеры, ела чуть ли не как самец дракона.       Лиин пошла дальше в лес, где поставила капканы на крупную дичь. Здесь ей повезло: в одном из них обнаружилась уже мертвая лань. Она остановилась, оглядела тело, что-то прикидывая в уме, после чего хмыкнула и громко засвистела.       Не прошло и полминуты, как из леса к эльфийке выпрыгнул жутко опасный зверь, которым можно было пугать детей — виверн. Гаррош смерил Лиинду очень красноречивым взглядом.       — Ну всё, подожди, сейчас я закончу со шкурой, и поешь ты, — улыбнулась Лиин, отточенными движениями свежуя оленя. Местный кузнец обещался сделать ей новые сапоги, если она принесет ему материал, так как старые совсем прохудились.       Лиин закончила со снятием шкуры, аккуратно упаковала капканы в свою сумку и остановилась, задумчиво наблюдая, как Корра на пару с Гаррошем наслаждаются относительно свежим оленьим мясом. Если не считать надвигающейся грозы, день пока что был просто чудесным. Сейчас её питомцы отужинают — и можно будет возвращаться в деревню и отдохнуть немного.       Яркая вспышка осветила землю, опять громыхнуло, уже над самой головой. Затрещали деревья от резких порывов ветра, который безжалостно ломал ветви и срывал листья. Гаррош вскинул большую голову, фыркнул, втянул густой сырой воздух, пахнущий землей, и опять с чавканьем принялся за еду.       На щеку Лиин упала ледяная капля. Вторая, третья. Дождь глухо забарабанил по листве, размыл кровь под тушей оленя, и трава на полянке порозовела.       — Ну и в дыру ты забралась! — раздался приглушенный шумом леса женский голос. — Нет, я понимаю, чем тебе не угодил Денерим, но остановиться в деревушке, историю которой даже жители не знают, серьезно? Я все ноги стоптала, пока тебя догнала.       Среди деревьев Лиин увидела темный силуэт, размытый стеной дождя. Женщина стояла, расслабленно привалившись к дубу. Лук за ее спиной был прикрыт плащом, сабля покоилась в ножнах. Незнакомка не выглядела угрожающе. Сложив руки на груди, она из-под капюшона смотрела на Лиин.       — В окрестностях Денерима, да и любого крупного города, куда ни плюнь — везде чьи-то охотничьи угодья. Местные же жители совсем не против, что здесь кто-то охотится, — пожала плечами Лиинда и отошла к виверну, стараясь держать незнакомку в поле зрения. То, что она не выглядела угрожающей, совсем не значило, что таковой дамочка не являлась. Лиин чуть повела плечом, чтобы лук было удобней доставать в случае нападения. — Ну и зачем же вы меня догоняли, позвольте поинтересоваться? Хотя я начала немного не с того — кто вы вообще такая?       Женщина уже раскрыла рот, чтобы ответить, но скрип и треск в отдалении заставили ее напрячься и оглянуться. Она быстрым движением вытащила саблю, блеснувшую в свете молнии, и замерла, вглядываясь в лес. Лиин могла поклясться, что кроме треска слышала голоса, наверняка, незнакомка тоже.       — Влипла ты, дорогуша, — прошипела женщина, покачав головой. Сделав пару шагов в сторону Лиин, она отстегнула от рыжего плаща брошь и кинула к ее ногам.       На фоне стилизованного железного солнца был изображен меч и глаз поверх него. Инквизиция. Этот символ за последние два года стал известен даже ребенку.       — Достаточно, или мне рассказать историю своей жизни? Что, так и будешь стоять и ждать, пока прилетит стрела? Я тебя нашла, нашли и другие. Вороху ты достаточно наделала, когда прихлопнула того богатея. Ага, я знаю. Я вообще много о тебе знаю, Лиинда.       Голоса, минуту назад казавшиеся эхом, стали ближе, но разобрать слова за раскатами грома и шумом дождя все еще не получалось. Незнакомка скинула капюшон и прислушалась. Ее каштановые волосы были собраны в тугой хвост и перетянуты лентой. Только сейчас Лиинда поняла, что перед ней эльфийка.       — Ну, что стоишь? Уходим, если еще жить хочешь.       Лиин тихонько выругалась на эльфийском. Её питомцы, услышав треск, мгновенно перешли в боевую готовность: виверн бросил еду и глухо рычал в сторону источника звука, капая на траву стекающим с клыков ядом, а Фалькорра вернулась к эльфийке на плечо. Долго думать Лиин не пришлось: она, не дожидаясь, пока инквизиторша что-нибудь скажет, запрыгнула в седло и кивком головы указал на свободное место позади.       "Ох и влипла же ты, Лиин, — мысленно отругала она себя. — Вот только что от тебя нужно Инквизиции? Ладно, Волк с ней, для начала стоит унести отсюда ноги".       — Запрыгивай и поскачем, иначе снова догонять меня придется.       — Твой зверь настоящий тракт за собой оставляет, как, думаешь, я тебя отыскала в лесу? Я шла за ним, — эльфийка кончиком сабли указала на припавшего к земле Гарроша и поджала губы.       Рядом с ее ухом просвистела стрела и воткнулась в дерево позади. Сорвавшись с места, эльфийка бросила проклятье, потонувшее в завывании ветра, и запрыгнула на спину виверна. Большим прыжком он преодолел половину полянки и нырнул в заросли под градом стрел.           Дождь не прекратился даже вечером, когда эльфийки наконец остановились. Агент Инквизиции Витани, как она представилась, слезла со спины Гарроша и утерла застилающую глаза воду. Проверила оружие, скорее, по въевшейся в подкорку привычке, чем действительно беспокоясь, и облегченно вздохнула. После бесконечной скачки она выглядела уставшей, растеряла напускное высокомерие и резкость.       — И сдалась мне ты, — пробормотала она под нос, даже не глянув на Лиин. — Думаю, у тебя много вопросов. Пойдем, тут недалеко убежище.       Продравшись через омерзительно мокрые и колючие заросли, по колено утопая в густой траве, Витани вывела Лиин к покосившейся лачуге. Пошарила рядом с порожком и показала маленький ключ.       — Все еще тут, а столько лет прошло. Удивительно.       Со скрипом отворилась дверь, впуская продрогших девушек в дом.       Всего одна комната с помостом в углу, должно быть, служащим кроватью, несколько окон, по которым отбивал нестройный ритм дождь, темный силуэт печи — вот и все небогатое убранство.       Витани сняла с крючка возле двери лампадку и, повозившись с огнивом, зажгла свет. Удивительно, но пыльный дощатый пол был цел и сух. Матрас на помосте истончился, ткань в некоторых местах прохудилась, из дыр торчала солома, но он не прогнил. На нем все равно можно было спать. Лучше голых досок.       — Дров нет, — заметила Витани, показав на пустую кадку рядом с камином. — Но это ничего. Мы и так рискуем с лампадкой. Ну, давай, спрашивай.       — А что, разве мои вопросы не очевидны? — усмехнулась Лиин, расстегивая мокрый плащ, польза от которого теперь все равно была весьма относительная. — Впрочем, вопрос только один: зачем моя скромная персона вдруг так понадобилась Инквизиции? — Лиин бросила взгляд на дверь, за которой громко ворочался Гаррош. Тот наверняка почует опасность, если на их след снова выйдут. Впрочем, инквизиторшу он как-то пропустил.       Пока дамы беседовали, промокшая и крайне недовольная Фалькорра спрыгнула на пол и чихнула, испуская дым.       “Как бы она не подожгла дом ненароком,” — мимолетно подумала Лиин, которая помнила о подобных… инцидентах. Эльфийка выжидающе посмотрела на собеседницу.       — Нет, ну ты просто замечательная! — Витани фыркнула и засмеялась, смахнув прилипшую ко лбу прядь. — Правда, даже не догадываешься? Вот ни капельки? Ты с Северными Волками много переполоху наделала, взять хотя бы победу над драконом в Неварре. Или путешествие через Нахашинские топи. Мы к тебе долго присматривались, больше года. Твои умения сейчас нужны Инквизиции. Охотник, целитель, драконоборец — да ты клад!       — Такое внимание к моей персоне со стороны Инквизиции очень лестно, — улыбнулась Лиинда. — Правда, всего мы сражались с тремя драконами, а не одним, и вообще самые интересные приключения вы опустили, но не суть. Вы несколько преувеличиваете мои навыки и заслуги, — долийка пожала плечами, всё ещё не понимая, почему Инквизиции интересна конкретно её персона, когда в отряде было множество гораздо более ярких личностей. Правда, большинство из них, вроде того же Хекса, отыскать не так просто. — Ладно, вы хотите, чтобы я вместе со своими талантами, красотой, умом и драконами присоединилась к Инквизиции. А что от этого получу я?       — Мы в этом нуждаемся, Лиин. Можно ведь тебя так называть? Как-никак, почти боевые подруги, — улыбнулась Витани, впрочем, сразу же нацепила на лицо серьезное выражение. — А получать ты будешь жалованье, не очень большое, это правда, но тебе не придется искать деньги на пропитание. Лиин, хоть ты видишь меня сегодня в первый раз, я тебя знаю. И знаю, что тем людям в деревне ты помогала не ради денег. Работая с нами, ты можешь делать действительно хорошие, благородные вещи. Война совсем недавно закончилась, и сейчас может начаться очередная. Ты же видела, что в мире творится, знаешь про активность кунари и про то, что эльфы уходят неизвестно куда. Инквизиция должна быть готова. Кому еще мир спасать, а? Опять.       Ветки росшей у дома ивы, ударили по стеклу. Витани подобралась и прищурилась, но больше ничего не услышав, расслабилась.       — Тихо. Думаю, у нас хорошая фора, охотники-то пешие. Ну так что, согласна? Лиин, которая молчала в течение всей небольшой, но очень вдохновенной речи Витани, заговорила не сразу. Она задумчиво посмотрела сначала на собеседницу, перевела взгляд на Фалькорру, потом снова на собеседницу. С одной стороны, представительница Инквизиции говорила правду: и про неё, и про вещи, творящиеся в мире. С другой — у Лиинды оставались какие-то смутные сомнения насчет того, что Инквизиция и впрямь стремилась к миру во всем мире.       — А ты действительно хорошо меня знаешь, — нарушила несколько затянувшееся молчание Лиин. — Ладно, раз уж вы так высоко ставите мои способности и тебе пришлось за мной гоняться — я думаю, что не оценить подобные старания было бы по меньшей мере несправедливо. Я согласна вступить в Инквизицию. Какой-нибудь ритуал посвящения? Пить кровь девственниц, призывать демонов, чтобы их убить? Испытательный срок, наконец? — Лиинда улыбнулась.       — Просто сохрани брошку, которую я тебе кинула. А остальное за мной. Отправлю письмо Сестре Соловей, когда доберемся до места, — Витани потянулась и зевнула, не спуская взгляд с темного окна. Эльфийка нервничала, несмотря на то, что последние несколько часов они не слышали преследователей.       Поднявшись с пола, она приоткрыла дверь и выглянула на улицу, напряжено замерев на пороге.       — Чисто, твой питомец спокоен. Хорошо, — Витани захлопнула дверь, отсекая ледяной воздух и дождь. —  Точно, я же не сказала, куда мы едем. Да, мы не просто бежим, и ты нужна Инквизиции для конкретного дела. Кстати, у тебя есть еда? У меня должны остаться галеты. Живот от голода крутит.       Усевшись на матрас, Витани принялась копаться в сумке. Вытащила короткий нож, флягу, кипу писем и, наконец, сверток. Развернув ткань, она дала Лиин несколько хлебцов.       Эльфийка тоже присела на матрас, с благодарностью кивнула и взяла хлебцы, один из них протянув Фалькорре, которая лишь фыркнула и есть не стала, а второй, пожав плечами, съела сама, думая о том, не забыла ли она взять брошь. Но ведь у Витани наверняка должны быть запасные. Лиинда задумчиво почесала нос, пытаясь упорядочить всю полученную информацию.       — И что же это за конкретное дело? —  заинтересованно спросила охотница, когда наконец догрызла свой хлебец.       — О, тебе понравится! Нужно добыть артефакт в древнем эльфийском храме. Тут в паре лиг деревня Родник, лагерь долийцев и как раз храм. Я эти места очень хорошо знаю, так что доведу тебя до деревушки, а дальше ты уже сама по себе. Добудешь артефакт, отвезешь в Денерим нашему связному.       Дожевав галет, Витани стряхнула крошки, прилипшие к штанам, и положила на колени стопку писем. Просматривая одно за другим, она наконец нашла нужное и достала из него сложенную в несколько раз бумагу, которую протянула Лиин.       Бумага оказалась картой, не очень подробной, с большим количеством пометок, но достаточной, чтобы не плутать в храме.       —  Ты только не бойся, пойдешь не одна. В Роднике должны быть и другие агенты, возможно, наемники, которые заинтересуется работой. Мы в Инквизиции используем все, что можем получить.       Лиин внимательно осмотрела карту, хмыкнула, аккуратно сложила и сунула в карман плаща:       — Я и в одиночку не боюсь, — Лиинда пожала плечами. — Хотя пока что отношения с древними эльфийскими храмами у меня складывались не слишком благополучно. Но о Нахашинских болотах ты уже сама упоминала, — охотница не очень-то весело улыбнулась. Воспоминания о произошедшем там до сих пор были не самыми приятными в её жизни. Как и сожжение деревни. Ещё одна причина не думать о том, какой она была в прошлом. — Так… это все? Я могу отправляться прямо сейчас, или ты хочешь на прощание обняться? — Лиин хихикнула.       Корра, услыхав, что они уже собираются уходить, подскочила с места и вернулась на плечо долийки, куснула её за ухо, намекая, что чем быстрей они отсюда уйдут — тем лучше.       Витани кивнула. Медленно приоткрыв дверь, она опять выглянула наружу, будто ожидала нападения каждую секунду. Ураган бушевал, рвя и сплетая друг с другом ветви, бросая в лицо листву и острые капли дождя. В темноте ночи, за сплошным полотном воды, было видно не больше, чем на несколько шагов. Гаррош завозился и грузно поднялся на ноги.       — Плохое у меня предчувствие... Ладно, поехали.           Лиин не считала, как долго они пробирались через чащу. Время текло бесконечно, лес и не думал кончаться, наоборот, будто бы становился гуще и злее, кидая им под ноги поваленные стволы, обрывы, путая тропинки, которые эльфийки порой замечали, но вскоре теряли из виду.       Гаррош бежал быстро, как только мог, с двумя наездницами и по лесу. Перескочил через корни векового дуба, подмял своей тушей кустики ольхи и выпрыгнул на полянку, где мокрая трава была словно живое серебро в свете луны. Остановился, принюхался и заревел. Пронзительно, протяжно. В шее виверна, ближе к плечу, по середину древка торчала стрела. Лиин не ожидала лучника, не видела его.       Гаррош заметался, заюлил, словно бешеный зверь, шипя и ревя от боли, скаля полные яда зубы. Еще одна стрела просвистела над плечом Витани. Выхватив саблю, она спрыгнула и отскочила подальше от зверя. Вынырнувшая из-за дерева фигура с топором тут же набросилась на нее.       Лиинда скатилась со спины взбесившегося виверна, едва не оказавшись затоптанной им же, выхватила лук со стрелой и отдала несколько коротких, резких команд на эльфийском. Фалькорра взвилась в воздух и рванула к фигуре с топором. Многие считали, что миниатюрная драконесса не представляла особой опасности, но они жестоко ошибались — даже небольшая струя огня, попавшая в лицо, была не самым приятным событием в чьей-то жизни, а малый размер и юркость делали Корру практически недоступной для атак.       Лиин же стала всматриваться в чащу, ожидая следующего выстрела. Отвлекаться на помощь Витани было нельзя — она рисковала пропустить позиции лучников и тем самым лишь ухудшить свое положение. Гаррош под действием громкого, повелительного голоса хозяйки более-менее успокоился и медленно двигался из стороны в сторону, готовый отомстить противнику.       Больше никто не стрелял. Пятеро мужчин вышли на полянку из леса, сразу взяв эльфиек в круг. Шестой теснил Витани — она едва успевала отбивать топор. Четыре обступили припавшего к земле Гарроша и пытались достать его кончиком мечей, не подставившись под лапы и зубы. Один из врагов, увернувшись от хвоста виверны, рванул к Лиин. Сейчас, в ближнем бою, под проливным дождем, ее лук был бесполезен.       Лиин не растерялась и оглушительно свистнула. Корра среагировала практически моментально и бросила помогать Витани, полетела к своей хозяйке. Тем временем нападавший пошел в наступление. Ей удалось уклониться от меча и отпрыгнуть назад, но воин решил не останавливаться и атаковал вновь. Лезвие поцарапало нагрудник, пройдя волнующе близко от её шеи, причем волнение было совсем не приятного характера. Следующая атака, вполне возможно, оказалась бы последней, но что-то очень небольшое, крылатое, противное, а главное — когтистое, зубастое и огнедышащее вцепилось мечнику в лицо. Он вскрикнул, выронил меч и попытался отодрать драконессу от себя. Святая наивность — та, если вцепилась, могла отпустить добычу, лишь сама пожелав этого.       Вряд ли охотники очень хорошо знали о том, что из себя представляют виверны, иначе они бы не сунулись к Гаррошу даже вчетвером. Кроме когтей и клыков, способных перекусить человеку позвоночник как нечего делать, эти звери обладали такой любопытной особенностью, как разбрызгивание прожигающего даже броню яда.       Поэтому, когда один из их соратников повалился на землю, корчась от боли, Гаррош воспользовался коротким замешательством и образовавшейся брешью. Он выпрыгнул из окружения, попутно сбив ещё одного с ног, и бросился на защиту своей хозяйки.       Нападающие не заставили себя ждать — перехватив мечи, они двинулись следом, явно намереваясь отомстить за товарищей. Лиин потеряла свой нож во время прошлой погони, лук в данных условиях был абсолютно бесполезен, а значит, ей оставалось надеяться исключительно на Витани и своих питомцев.       Их снова взяли в кольцо. Гаррош шипел и плевался ядом, но теперь охотники были намного осторожнее и не подходили на достаточное для попадания плевка расстояние. Одному из них все же удалось отодрать Фалькорру от лица своего товарища, за что он тут же поплатился пальцем. Драконица вернулась на плечо хозяйки.       — Сдавайтесь, и вы не пострадаете, — предложил один из нападавших. Не пострадают, конечно, так она и поверила.       Эльфийка помотала головой и посмотрела на Витани, которая из последних сил отбивалась от мужчины с топором. Их там в Инквизиции что, сражаться не учат?       Охотники бросились в атаку одновременно. Трое — на виверну, оставшиеся двое напали на Лиинду. И если у Гарроша еще получилось бы раскидать оппонентов, то против двух здоровенных мужиков у охотницы шансов не было точно. Она и понять не успела, откуда получила удар, но ощутила пренеприятнейшую боль в затылке и провалилась в темноту.               — Ферен, глянь как там она, — мужской голос прорвался сквозь вязкую тишину, резко и беспощадно вырвав Лиин из темного беспамятства.       Совсем рядом зашелестела ткань, захлюпала земля под ногами и послышалось тихое дыхание. Лиин почувствовала руку на лбу и прикосновение чего-то холодного и к плечу. Это прикосновение отдалось пронзительной тягучей болью, будто мышцы вывернуло наизнанку. Мгновение, и боль сменилась жжением.       — В сознании. Рана плохая, но она поправится.       Титаническим усилием Лиин распахнула глаза и зажмурилась от яркого света. Солнце бликами играло на мокрой листве, ослепляя пронзительными белыми вспышками.       Над ней склонился мужчина. Его бледное лицо медленно приобретало четкие очертания по мере того, как Лиин привыкала к свету. Вязь татуировок на лбу, острые уши и сосредоточенный взгляд больших зеленых глаз — эльф. Заметив, что Лиин смотрит на него, он улыбнулся и чуть надавил, не позволяя встать. В его руках была плошка с едко пахнущей зеленой мазью.       — Все хорошо, da'len, не шевелись, не двигай рукой. Твои друзья в порядке.       Чуть повернув голову, Лиин увидела Гарроша. Он лежал на боку — спал. Стрелу из шеи вытащили, а рану перевязали. Места, где мечи добрались до шкуры, сорвав чешуйки, были покрыты все той же зеленой мазью. Витани лежала неподалеку, под шерстяным походным одеялом, а рядом с ней сидел второй эльф. Кажется, агент Инквизиции была без сознания.       Первое, о чем подумала Лиин, что её все-таки поймали охотники. Потом она поняла, что охотники бы её ловить не стали, а если бы и стали, то явно не заботились бы о виверне, скорее, просто прибили бы его. Значит, это был кто-то с более благожелательными намерениями. Вопрос только один — кто? Кажется, Витани что-то говорила про клан долийских эльфов. Неужели повезло?       — Где я? — более не предпринимая попыток встать, спросила Лиинда.       — Ты не помнишь? В Бресилиане, — ответил Ферен, доставая из сумки чистые бинты. — Повезло, что мы с Шарисом успели вовремя. А теперь потерпи, нужно перевязать рану.       Руку словно свело судорогой, от новой волны боли слезы брызнули из глаз, но Лиин стоически перенесла перевязку. Только облегченно вздохнула, когда Ферен закончил. Сняв с пояса флягу, он протянул ее Лиин.       — Настойка эльфийского корня, не бойся. Если чувствуешь, что сможешь идти, мы с братом не в праве тебя задерживать.       Шарис кивнул и подошел к Лиин. Он был удивительно похож на Ферена. Зеленые глаза, волосы с рыжеватым отливом, даже морщинки на переносице точь-в-точь, как у брата. Если бы не иной валласлин, их нельзя было бы отличить друг от друга.       — Твоя знакомая, прежде чем отключиться, сказала, что тебе нужно в деревню. — Шарис протянул Лиин руку и помог сесть. — Просила не ждать ее и велела передать это.       На колени Лиин, звякнув содержимым, упал туго завязанный кожаный кошелек.       Лиин с некоторым трудом присела, что без помощи Шариса у неё бы не получилось. Голова все ещё раскалывалась, а плечо болело так, будто в нем застрял осколок меча. Она знала, каково это, и ощущения были просто ужасными. Мир перед глазами продолжал плыть и двоиться, если она шевелилась слишком резко. Лиин залпом опустошила фляжку с настойкой из эльфийского корня, не обратив никакого внимания на неприятный вкус. Отложив пустой сосуд в сторону, она открыла кошелек и заглянула внутрь, одновременно спрашивая чуть охрипшим голосом:       —  Как мой виверн?       — Скоро будет здоров, но ты его береги, da'len. И свою руку тоже, — наставительно сказал Ферен.       — Не стоит идти в Родник, нас там не любят. Удивлюсь, если тебя не насадят на вилы, — скривился Шарис. Морщины на переносице стали еще заметнее, а глаза зло сверкнули.       — Не пугай ее! — оборвал брата Ферен. — Просто будь осторожна. И вот, я позволил себе заглянуть в твою сумку, у тебя совсем нет еды.       Он протянул ей сверток от которого исходил приятный аромат пряного мяса и, чуть поколебавшись, достал баночку из темного дерева.       — Мазь. Для тебя и виверны. Проводить к деревне мы не сможем, придется присмотреть за твоей подругой, пока она не очнется. Но тут недалеко.       — Половина лиги после того, как перейдешь ручей. На запад, — продолжил за брата Шарис, взмахом указав направление.       — Ну, мне далеко не в первый раз светит оказаться на вилах. Справлюсь как-нибудь, — усмехнулась Лиинда, взяла сверток, мазь и вздохнула. Чем быстрей она уйдет — тем лучше, пусть ей и хотелось бы дождаться, пока агент Инквизиции придет в себя и отправится вместе с ней.       Она пробыла у эльфов ещё около получаса, пока не ощутила, что уже может передвигаться сама, растолкала Гарроша, и они втроем (считая Фалькорру), как всегда, отправились навстречу новым приключениям.       Примерно час спустя они уже подъехали к деревне. Лиинда остановилась неподалеку от поселения, вытащила из седельной сумки намордник и, несмотря на крайне жалобный взгляд, нацепила его на Гарроша. Вздохнув, достала цепь и приладила к петельке на седле. Таким образом она повела своего питомца дальше, пока наконец не остановилась перед входом в деревню.

Единственное, что поставило в ступор. Феня - зрелый мужчина? Феня? О.о Это вот это вот большеглазое истеричное чудо в перьях? :D Не, я понимаю, почему он многим нравится (да и голос у него один из лучших в серии вообще, имхо - с озвучкой не прогадали), но назвать его зрелым мужчиной язык не повернулся бы. Может разве что только в самом-самом конце, да и то - с натяжкой. Мальчишка он, еще более инфантильный, чем Алик. Насчет Соласа согласна, имхо лучший роман в ДАИ. Остальные какие-то блеклые мне показались.

Лео, все зависит от логики. Ты можешь бросить кубик на проверку, если считаешь ее логичной, обоснованной и подходящей к ситуации, а мастера уже решат, засчитывать ее или нет и как засчитывать. :)

советую сыграть. Сюжет там есть, причем весьма неплохой, а ММОшить никто не заставляет - можно все сюжетные линии, включая дополнения, пройти практически в одиночку. Вообще это сингловая игра, которой зачем-то прикрутили мультиплеерность. О да, имхо - это лучший таймлайн в истории ЗВ :)

Так, кроме Лео и Джу нам еще надо где-то раздобыть трех активно играющих. Рекламу сделаем, мб еще кто подтянется. Фели, Спирт - очень под вопросом.