MEOW MEOW SIDESHOW
НЕСКОЛЬКИМИ ЧАСАМИ РАНЕЕ
- Клянусь носиком маленького чайника Джулианоса, если ты не заткнешься...
- Каджиту неловко за свое дррр...емушее невежессство, но каджит хотел бы знать - зачем богу чайник?
- Простите, у вас найдется минутка поговорить о вечном круговороте Нир?
За спинами колоритной парочки - крупного рыжего каджита и молодцеватого утонченного данмера, по прихоти всевышних хозяев судьбы и по неотложному делу очутившихся в столь поздний час аккурат посередине между входом в "Восемь Тарелок" и набережной - послышалась возня, сопровождаемая хихиканьем и шепотками. Металл звякнул о металл и тьма расступилась...
Отчего всякий раз, стоит мне вляпаться в передрягу, вокруг не сыскивается ни единого барда, что мог бы воспеть мои ратные подвиги... ожесточенная схватка, предсмертные стоны и хрипы, кровища фонтаном... эх, славная бы вышла песня... а то ведь так и сгину в безвестности...так и сгину...
Увендрис, вздернув безукоризненную бровь, стоял болван болваном - даже побледнеть от страха не сподобился, Джи'азирр, следуя примеру товарища, тоже застыл и только опущенный вниз мелко подрагивающий хвост мог сказать что-то о чувствах и намерениях этого...
Сссвятая сскума!
...другому каджиту, но вот ведь незадача - кроме этого каджитов тут больше не было... зато был огроменный зеленорожий орк с двуручным эбеновым молотом в пудовых кулачищах и весьма недружелюбной (если не сказать - откровенно враждебной) миной на исполосованном шрами лице. "Взять их!" - рявкнуло Малакатово отродье и кровавое ночное воинство, отзываясь на клич вожака, дружной гурьбой ринулось в направлении указующего перста. Данмер потянулся за клинком, потянулся слишком медленно, слишком явно, самоубийственно явно - и Джи'азирр с удовольствием поразмышлял о парадоксе "медленной спешки" или "спешной медлительности" еще несколько секунд или даже целую минуту, будь у этого такая роскошь, как время и не будь у этого дела поважней: выйти из передряги живым и не лишиться при этом усов, хвоста или другого жизненно важного органа, а также мера с напомаженными волосами. Именно в таком порядке и ни в каком ином.
- Не выпуссскай когти, сссера, ессли не сссобираешься...
- У меня нет когтей! Я данмер! И не указывай мне, морда шерстяная! Не указывай мне, что и как я должен делать!!!
- Каджит хотел бы...
- Заткнись!
- Но...
- Заткнись, я сказал! Иначе, клянусь...
- Увендриссс такой злой, потому что у него давно не было...ссссамки?
- ЧТОО??!
- Сссамки. Сстрашной данмерсской женщщины...
- !!!!!!!!???????!!!!!!!!!
Головорезы, замерев на месте, ошарашенно взирали на склоку данмера и каджита, разворачивающуюся прямо у них на глазах так, будто.... будто их тут вовсе не было, но не прошло и пары секунд, - а именно столько понадобилось ошалевшим от наглости вероятных жертв костоправам, чтобы прийти в себя - как их застывшие было на неровной брусчатке тени ожили: кто-то из налетчиков еще обиженно сопел и на чем Вивек сидит проклинал ближайших родственников данмера и каджита, а кто-то уже замахивался клинком, со свистом рассекая им воздух - Джи'азирр все это слышал и видел, но приглушенно и урывками, будто бы все звуки и контуры отделяло от этого толстое цветное стекло...
Песок в часах терпения не такой теплый и мягкий, как у каджита дома, но зато он имеет свойство рано или поздно просыпаться без остатка - успела пронестись в голове у Джи'азирра не лишенная философской глубины мысль за мгновение до того, как что-то очень тяжелое и приятно пахнущее, истошно заорав, погребло этого под собой и отправило этого в свинцово-сизую реку. Раздалось плещущее БУЛТЫХ и каджит вспомнил о том, как рьяно, до зубовного скрежета ненавидит воду - особенно если она ледяная, вот как сейчас - а потом на шее каджита сомкнулись данмерские лапы. Этот попытался освободиться от мертвой хватки, но получилось у этого плохо... точнее, совсем не получилось, и тогда этот оттолкнулся мощными лапами от чего-то твердого и скользкого и поплыл, не оставляя попыток освободиться из цепей свившихся на шее стальных пальцев. Этот очень хотел вынырнуть из воды в том же виде, в каком этого в нее погрузили. Этот очень хотел жить.
Удавлю гаденыша!!! УБЬЮ! УТОПЛЮ КОШАКА ДРАНОГО! Увендриса будто подменили - никогда еще он не чувствовал болезненных уколов ненависти так остро, как сейчас. Ненависти, которая ослепила его так, как не способна была ослепить ни одна пепельная буря на свете: безудержно и неистово. Горло исторгло рев, от которого должны были сию же секунду потяжелеть портки у всех в радиусе пары кварталов и дальнейшее происходило почти уже совсем без участия Увендриса. Свет померк, лица превратились в тусклые смазанные пятна, а чуть погодя и вовсе почти поблекли, все, кроме одного - рыжего. Рывок, прыжок, толчок, душить до готовности. Вода? Думак с ней! В легких совсем не осталось воздуха? И с ним тоже! Каджит! КАДЖИИИТ!!
Когда негостеприимные воды реки Одай выплюнули на берег два тела, первым из них в себя пришло тело с не таким уж пушистым хвостом.
Как следует отряхнувшись от воды, песка и речного ила, Джи'азирр чихнул, фыркнул и снова чихнул, а потом огляделся кругом - поблизости маячили очертания храмовой стены и это обрадовало каджита, который, сказать по правде, и так пребывал в весьма благостном расположении духа: ведь положа лапу на сердце, этот мог совершенно честно признаться самому себе, что даже несмотря на недавние не столь благоприятные события, поводов унывать у этого не было, ведь этот был в Балморе... и тот тоже, и оба при этом были все еще целы. Чего еще этому было желать? Разве что успеть в условленное место в нужный час, разминувшись при этом с головорезами, так страстно жаждущими встречи. Усевшись прямо на землю неподалеку от Увендриса, каджит потянулся, махнул хвостом из стороны в сторону, зевнул (время было все же уже очень позднее) и принялся размышлять о том, что "Вварррденфелл не такое ужж и дрррянное месстешко, да и наррод здесь хоть и суррровый, но исссскренний и душшшшевный, всегда госсстя чем-нибудь да всстретят: то угощением хлебосссольным, то молотилкой двуррушшной".
Второе тело разлепило веки и принялось буравить первое рубиновыми лунами глаз.
Когда Увендрис пришел в сознание, то обнаружил себя лежащим на спине на берегу реки. На зубах противно скрипели крупинки песка, навязчивый прелый привкус во рту отдавал иловой горечью, а сам данмер источал... нет, это был далеко не тот аромат благовоний, которыми он имел обыкновение умасливать кожу, а другой, куда менее приятгательный... Приподнявшись на локтях, наемник вгляделся вдаль: гряда невдалеке вспыхнула красным и в лицо ударил порыв тяжелого затхлого воздуха, напрочь сдувая с данмера скудные остатки жизнерадостности и в очередной раз напоминая ему, как глубоко в печенки ему засел этот затра*анный пепельными бурями остров...
- Кримир, Увендрриссс.
- ???
- Улыбнисссь, данмеррр... Луны были милоссстивы к нам...
- Каджит?
- Ммммррр?
- Ты часом не видел мой заплечный мешок?
- Этот видел.
- И??
- Мешшок Увендриссса уплыл вниссс по реке и ссс тех пор от него не было вессстей...
- Твое кудлатое счастье, паскудник, что я нынче без сил...
- Кримирр, Увендриссс.
Первым от невысокой и уже почти утонувшей в ночном мраке стены "Клуба Совета", возле которого и должна была состояться встреча, крадучись и воровато озираясь по сторонам, отделился каджит...
Каджит не боится, каджит проводит рекогносцировку местности.
...а следом за ним в круг блеклого желтого света, источаемого придверным фонарем, вышел данмер, почти громогласным стуком тяжеленных сапог низведя всю маскировку Джи'азирра к чертям даяэдрячим.
Мастер-вор недоделанный, тоже мне.
Скальный наездник взмыл в ревущее густым пыльным штормом небо и, застыв на несколько кратких мгновений, тут же снова обрушился вниз: хищная тварь метила туда, где было шумно и светло, но достичь своей цели ей было не суждено - эльфийская стрела кровавого проклятия вонзилась твари в череп точнехонько промежду глаз и на берег реки неподалеку от города рухнула уже совершенно мертвая туша, а трое собравшихся в столь поздний час в южной части Балморы так никогда и не узнали, какое низкое коварство замыслила против них в ту ночь свирепая вварденфелльская фауна. Стражник, наповал сразивший визгливую тварь метким выстрелом, вынул из закопченной настенной подставки факел и поскреб привычно зудящее колено.
- Скрее-скрее...скрее-скрее.... ну и кто тут теперь самый доставучий сукин сын, а, ублюдок?
