Плюшевая Борода

Vivec by Dawn   - Знаешь... - спустя пару секунд произнесла советница, посмотрев на Увендриса. - Я, пожалуй, сумела бы устроить нам подводное погружение. - Гондольер, выпучив от удивления глаза, попытался запротестовать, но его прервали уверенным жестом. - Если ты доверишься мне и если не боишься намочиться в случае, если что-то пойдет не так. А последнее очень вероятно, потому что ничего подобного я раньше не делала.   Увендрис, положа руку на сердце, мог бы признаться самому себе, что все же питает некоторые опасения, но страница сто семьдесят седьмая пособия по возлюблению утверждала однозначное и неумолимое "доверие есмь фундаментальный базис, без наличия коего построение романтических отношений с прекрасным данмерским полом вряд ли осуществимо, а что касается вектора, кои из сего фундамента должен исходить, то им является никакой иной мотив, аки преодоление страха неудачи, ибо страх суть горе, а горе суть крах", а поскольку описанные на этой самой странице романтические отношения интересовали данмера в самой что ни на есть высшей степени, то в ответ на предложение девушки он ответил энергичным утвердительным кивком и на всякий случай еще крепче прижал её к себе - повод, как ни крути, у него был и грех было им не воспользоваться.    Вивек занимался кровавыми слезами рассвета.

- пап, купи броню. - чо? - броню хочу даэдротскую. - не даэдротскую, а даэдрическую, лалка епт - пофиг. купи. ты ж граф. - скока? - двести тыщ бабла. - а че так дешево? нормального ниче нет ниче штоле?  - ну распродажа, то се. - фу, сынок, фу. лан, на карту кину. все, гоу с глаз моих, у меня тут изи-катка с вратами обблевиона. у стен города прям. - о, а кто создал? - мернус блджад дагон.   рыжая шерсть каджит-куна в лорденыш-лэнде и экономическое благосостояние мутного данмера :olen: и егойной бабы - самые обсуждаемые темы приятно, черт возьми, что приложил руку к вечности 

Vivec by Night   Гондола, весло гондольера, сам гондольер, Вивек, Кантон Хлаалу, её голова у него на плече и шелест волн, накатывающих на борт - младший сын Андела Индариса, графа Чейдинхола, почетного члена дома Хлаалу, а также скромного слуги своего народа, плыл сейчас не куда-нибудь там, а прямиком в благодать.   В багрянце твоих глаз и виселица, и висельник, и веревка.   Строчка, принадлежавшая перу одного из самых глубоких, новаторских и оригинальных поэтов всея Тамриэля Третьей Эры Мелурелота Талмона, всплыла в cознании мимолетным обрывком - прочитанного давным-давно (еще в те полузабытые и покрытые седым пеплом времена, когда Увендрис, из чувства противоречия ли, из желания насолить отцу или, быть может, из юношеского максималистичного стремления доказать миру недоказуемое только-только подался в балморскую стражу с пушком над верхней губой вместо жесткой и требующей каждодневного бритья мужеской растительности) и глубоко проникшего в самую суть души, свернувшегося там калачиком в укромном уголке и укрывшегося от равнодушной памяти... до поры. До этой самой поры - этой ночи, этого часа, этой минуты, этой секунды. Приобняв девушку за казавшиеся такими хрупкими и беззащитными плечи (нет, сказать по правде, данмер просто очень хотел так думать, особенно после увиденного им в элитном(sic!) оружейном магазине), Увендрис широко улбынулся и смежил веки, а затем, легонько вздохнув, озвучил внезапно пришедшую ему в голову мысль:   - Лодочник, ну-ка организуй-ка нам воздушный пузырь и подводное погружение! - Но, сэээра, это невозможно... - Скверно, скверно... ну ладно, шут с тобой. Греби давай.

Vivec by Night   Данмер, в бытность свою еще безымянным балморским стражником ежедневно и еженощно слонявшийся по куда менее ровным булыжным мостовым Каменного Леса в полном боевом обмундировании - тяжелой костяной броне, с ростовым щитом и в шлеме, прорезь для глаз которого была столь узка, что не оставляла пространства для маневра - и свыкшийся с этим настолько, что мог пройти, расставив руки в стороны (и даже не откладывая щит в сторону), по узенькому бортику парапета набережной, сейчас, в состоянии эйфоретической аффектации, растерял все свое проворство и широченная улица являлась ему ничем иным, как натянутой между двумя зданиями веревкой канатоходца: быть может, потому его мир сейчас был так мал, что сжался до размеров ее лица, а быть может, потому, что он действительно ощущал внутри хмельной восторг - опьянющее без вина чувство - которое невозможно было выразить словами, но которое вырывало землю у него из-под ног. Увендрис замер в паре ярдов от гондольера и теперь неотрывно смотрел на Доротею. Мысль о том, что, возможно, эта прогулка станет единственной в своем роде, сделала её лицо, освещенное неверным желтоватым светом фонарей, особенно трогательным. Данмер легко коснулся девичьей щеки рукой и откинул прядь непослушных волос у нее ото лба.   О... это очень романтично! - выпалила магесса. - Ты такой милый!   Увендрис молча улыбнулся - к чему были слова, что своей топорностью могли порушить изящную атмосферу к черям даэдрячьим (особенно если бы он отпустил шутку по поводу, какими именно местами он бывает мил, а какими нет), после чего, бережно подхватив (ох уж эта осиная талия) девушку на руки, шагнул в лодку, где их уже терпеливо дожидался гондольер.   - Трогай, лодочник. Трогай и плыви...куда-нибудь.   И упаси тебя Трибунал справиться о месте назначения, ибо утоплю же.

Выдержки из дневника Увендриса Индариса   8-го Первого зерна 3Э 427, турдас   Намедни каджит имел наглость осведомиться у меня, питаю ли я расовые предрассудки в отношении зверорас вообще и, цитирую, "больших милых котиков" в частности. Питаю ли. Я. Расовые. Предрассудки. Каков нахал. Не нашелся, что ответить, но каджит приклеился свежераздавленным скрибом и два дня не давал мне по этому поводу спуску. Довел, сволочь. Ответил, что питаю к некоторым очень отдельным представителям некоторых очень отдельных видов. Надулся рыжим шариком, неделю со мной не разговаривал. Семь дней блаженства. P.S. Хвост по-прежнему раздражает, ибо еще более распущен и своенравен, чем даже сам каджит. P.P.S. Я что-то такое слышал про бесхвостых каджитов. P.P.P.S. Пойду наточу секиру. На всякий.   16-го Первого зерна 3Э 427, фредас   По наущению каджита сегодня имел сомнительный опыт насильственного отъема материальных ценностей в виде золотых монет у случайных путников на Балморском тракте. Каджит режиссировал, я исполнял главную (и единственную) партию - корчил из себя великомученика, подвернушего колено возле перевернутой телеги. Успешно нажились четыре раза из семи, в трех неудачных случаях пострадал только я - с каджита как с гуара песок. P.S. Стыдно до сих пор. P.P.S. Все монеты, нажитые нечестивым трудом, роздал нищим. Каджит сказал, что, цитирую, "у Увендриса доброе сердце, но мозгов нет совсем, чего не скажешь о долгах, которых полно". Три дня предпринимал отчаянные попытки удавить мерзавца, после восьми попыток, заверишившихся провалом, неделю с ним не разговаривал.   19-го Первого зерна 3Э 427, морндас   В "Восьми Тарелках" снова проигрался в пух и прах. На в высшей степени неуместный вопрос Луграга о том, когда изволю вернуть нынешний долг, а также все предыдущие, не нашелся что ответить, но неловкая пауза продлилась недолго, а именно до момента, когда каджит зачем-то устроил переполох (уронив на Луграга супницу вместе с горячим грибным крем-супом "Банглер Тейсти" и служанкой), после чего скрылся в неизвестном направлении. Я бежать не стал, ибо сие недостойно данмера есмь и все такое. Сломал орку нос, а он мне - два пальца на правой руке (своим носом). Было весело, но больно.   23-го Первого зерна 3Э 427, фредас   Сегодня утром за кружкой молока каджит заявил, что я, дескать, практикую двойные стандарты, что, цитирую, "вообще довольно характерно для вашего мерского менталитета". Учитывая особенности произношения каджита -не уверен, что правильно понял значение и смысл слова "мерский". Все еще примеряюсь секирой к хвосту. P.S. Вечером забежал в стражницкую за кое-какими вещами, встретил Казимиса. Поговорили, выяснилось, что он, оказывается, споймал стрелу в колено, свадьба через три месяца. С гордостью демонстрировал мне потретную литографию своей избранницы, оттисненую камнем на клочке кожи нетча. Лучше б не показывал, она страшнее Луграга раз в сто. На вопрос о том, как она мне, наплел, что "красота её подобна бутону нераспустившегося цветка, робко прячущего свои прекрасные лепестки" или что-то в этом роде.   24-го Первого зерна 3Э 427, утро лордаса   Cпалось ужасно: снилась невеста Казимиса, голосом орка требовавшая вернуть долг. Под утро очнулся в холодном поту, после чего принял твердое решение - в азартные игры больше не играю, с орками не вожусь и в стражницкую не заглядываю.

Vivec by Night   - Тогда... погуляем еще немного? - Доротея несколько смущенно, но очень заботливо стряхнула с плеча Увендриса то ли воображаемые, то ли реальные пылинки и безмятежно улыбнулась.   Увендрис не хотел "просто гулять" - случай был неординарный, из ряда вон, и "просто гулять" значило бы, по меньшей мере, расписаться в собственной несостоятельности, но что такой бесталанный и ничем не примечательный данмер, как он, мог предложить необычного такой... такой, как она? Такой замечательной и заботливой? Такой желанной и нужной? Такой светлой и изысканной? Такой близкой и такой далекой...   - Да, пожалуй... - неуверенно промямлил данмер, когда его взгляд словно по наитию устремился вдаль, туда, где за спиной Доротеи расстилались воды канала, почти черные, подернутые легкой рябью от игривого ветерка. Вот мимо проплыла гондола, мерно покачивая стройным станом...   Водный круиз в окружении волн - вот то, что нужно!    - Пойдем! - Увендрис засмеялся и, схватив Доротею за руку, уверенно увлек её туда, где у берега дежурил одинокий ночной гондольер. Вкус поцелуя на губах все еще кружил голову и хотя данмер был совершенно трезв ну почти, шатало его так, словно он шел домой из трактира после неумеренного возлияния...

когда флахи пришли за нвахами, я оставался безмолвным. я не был нвахом. когда они сажали зверорасовых, я промолчал. я не был зверорасовым. когда они пришли за свитами, я не стал протестовать. я не был свитом. когда они пришли за данмерами, я не возмутился. я ж кимер. когда за мной пришел рандомный бичара в фулдаэдрике, с недельной щетиной, перегаром и бабой, я обосрался, и мы вместе пошли пить пиво флин!   37 урок вивека

Под вывеской элитного магазина брони и аксессуаров "Целый папа", где-то в дебрях хитросплетений улиц и ярусов Кантона Хлаалу   - Куда ты хочешь пойти? - красные глаза встретились с рубиновыми.   - Признаться... - зажмурившись, данмер порывисто и самую малость чуть более поспешно, чем это рекомендовалось делать на странице сто сорок третьей достопамятной книжицы любопытного содержания, подался Доротее навстречу, но, объятый жаром любовного волнения, слегка неверно рассчитал траекторию и тем самым лишил себя столь долгожданного поцелуя - губы ткнулись в горячую щеку, а холодный нос - в еще более горячее ухо девушки, -... джа куджа угоджно!   Увендрис, чутко ловя каждый удар - своего сердца или сердца Доротеи, было уже почти не разобрать, - погружался сейчас все глубже и глубже в вязкую донельзя трясину, но он не хотел в ней просто увязнуть - он хотел в ней утонуть. 

Элитный магазин брони и аксессуаров "Целый папа", где-то в дебрях хитросплетений улиц и ярусов Кантона Хлаалу   - Покажи нам свою лучшую броню! - властно приказала колдунья и бросила продавцу немаленький кошелек, который лишь добавил веса ее словам. - Сдачи не надо. Но если товар будет некачественным - пожалеешь, что на свет родился.   Медленно прогуливаясь мимо манекенов, облаченных в начищенные до блеска доспехи  (широте ассортмента которых было несть числа - тут были образчики, способные удовлетворить как самый простой, так и самый взыскательный вкус, начиная с брони, сшитой из кожи нетча и заканчивая впечатляющей и, наверное, баснословно дорогой эбеновой и даже даэдрической - про цену последней данмер и подумать боялся), Увендрис думал вовсе не о защите и даже не о нападении - Увендрис не переставал удивляться тому, как всё же изменчива женская природа: еще минуту назад Доротея была навроде милого беленького гуарчика, которого хотелось потискать и погладить, а потом на смену кротости и послушанию пришли ярость и сила, и стоило данмери явить миру в виде дюжины манекенов, согбенного пожилого данмера и Увендриса свою неукротимую стать, как последнего будто молнией прошибло с ног и до головы. В груди бешено заколотилось сердце и захотелось прямо сейчас, не сходя с места, припасть к губам гневливой фурии поцелуем... но было слегка боязно. Даже не слегка. Даже очень.   - Я возьму вот эту, милейший. - Орочью? - Ее самую. - Если вам так будет угодно. Желаете подогнать по фигуре? - Эммм... нет. - Ну хоть примерьте... - Потом. Позже. Когда-нибудь. Кххмм. - Могу я... - Нет! Заворачивай! Молча! - Как скажете. - МОЛЧА!   Это нервное, должно быть. Только-то и всего, подумаешь.   Трофейный кошель перекочевал из ладони данмера на искусно изукрашенный узорами созвездий прилавок - вот же взяли моду - а сам покупатель тем временем был тщательно осмотрен, оценен и признан идиотом. Во взгляде почтенного старца сковзило ни что иное, как плохо скрываемое осуждение, но Увендрису было от всей души наплевать. Вытащив из запоясных ножен кинжал, он быстро перерезал ремешки, удерживающие стальной нагрудник, и споро разоблачился от сковывающего движения и много другое куска металла. С облегчением, надо сказать, разоблачился - даже дышать, кажется, стало легче.    - Стальной можешь оставить себе, милейший, заметь - безвозмездно, то есть даром, а орочий, уж будь любезен, доставь в Черный Шалк, Увендрису Индарису. Бывай.   Развернувшись на носках, данмер, теперь оставшийся всего лишь в кожаном дублете довольно пристойного вида и, как ни странно, совсем не перепачканном кровью взамен куска стали интересной треугольной формы, повернулся к Доротее и, улыбнувшись, подал девушке свою ладонь. Не за броней он сюда приходил, не с броней он отсюда уйдет. 

готов возлюблять ближнего хоть каждую ночь логички шлю я, шлю я ей за пакетом пакет...

???   - А давай посетим магазин оружия и доспехов? - предложила она. - Я хочу сделать тебе памятный подарок в виде брони, которая не станет мешать... ничему. Отказ не принимается.   - Ну...эммм...мне...нет.... я не знаю... - Увендрис мялся бы и ломался, как приличная данмерская леди преклонных лет и сомнительной красоты, еще, наверное, минут с пять (а то и с десять), пытаясь решить, что ему важнее - угодить Доротее, сделав ей приятное, или отстоять свою мужескую данмерскую честь вместе с моральными устоями старой школы - если бы это представление не нарушил знакомый (как ни странно, обоим данмерам) звук, решивший все за него.   - Пссс... - из-за ближайшего угла ближайшего дома на ближайшей улице показалась ухмыляющаяся рыжая физиономия. - Каджит??! - Нет, архимагиссссер Инторрин Арррален... - Чего приперся?   Ответом стали не слова этого, а нечто неопределенного цвета и размерами со зрелый плод алоказии, просвистевшее по кривой дуге прямо в данмера, и как знать, не будь у Увендриса столь выдающейся реакции, чем бы завершилось метание снаряда, но данмер этим вечером был в высшей степени проворен и ловок (чему немаловажным подспорьем являлось наличие рядом прекраснейшей из женщин, что невозбраннейше мотивировало на свершения и поступки) и споймал летящий... кошель. Кошель. А это могло значить только одно - кто то из высокочтимых, высокородных, высокозадравшихнос и прочаяпрочаяпрочая в этом же духе остался нынешним вечером без объемистого мешочка с монетами за пазухой. Что ж, лишний повод возненавидеть нвахов, у которых не было ничего святого, зато был красивый пушистый хвост.   Хвоссст - это чессссь, а шорссска и у меров ессь...    - Кхмм... спасибо, - выдавить из себя слово благодарности в адрес каджита было труднее, чем ему мысленно казалось - пришлось сделать над собой усилие, но оно того стоило. Наверное.  - Мммрррр...   Каджит исчез из виду так же внезапно, как и появился, и Увендрис, не тратя времени на слова, увлек Доротею за собой, втайне надеясь на то, что им еще долго-долго, целую вечность, не встретится никакой-такой магазин - ведь тогда они будут просто идти... куда-нибудь.... только подальше отсюда...и он будет любоваться ею и вдыхать запах ее волос и держать её за руку и...

???   - Осторожнее. Ничего не трогай, - данмер не мог видеть, как она улыбается, но вполне мог расслышать это в тоне голоса.   - А в "ничего" входит твоя талия? - Увендрис, по правде сказать, никогда не любил магию (потому что как можно любить то, чего не понимаешь?), а время от времени апатичная нелюбовь даже сменялась страхом - когда в лицо данмеру летел очередной огненный шар, а затем и жгучей ненавистью - когда шар долетал, но сейчас случай был совершенно отличный от всего, что ему когда-либо доводилось испытывать - сейчас данмеру было любопытно, где он оказался - только-то и всего, - Кстати, а где это мы? - чуть понизив голос, поинтересовался он, рук от желанного тела, впрочем, так и не оторвав.   Лучше талия в руках, чем куртуазные политические прения в Плазе.

Обеденная зала->??? who knows who knows   - А хочешь, мы сбежим отсюда? Исчезнем!   Слова Доротеи отозвались в сознании созвучной желаниям самого Увендриса музыкой - ведь он мало чего желал столь же сильно, как покинуть стены трапезной, где чванливые лорды и лордессы обсуждали неподвластные пониманию Увендриса материи. Неподвластные отчасти потому, что вся эта пустопорожняя болтовня было ему чужда и совершенно малоинтересна, отчасти - из-за того, что большие глаза Доротеи манили его куда больше слов пустобрехов и сибаритов, отчасти - потому что ни сам Морровинд, ни судьба его трона вкупе с нависшей над противниками отмены рабства угрозой крушения привычного уклада жизней не особо волновали струн данмерской души, а в большей степени и откровенно говоря - потому что Увендрис, сколько бы ни пытался, не мог отыскать в себе ни капли патриотизма, ни капли любви к этой пропахшей кровью, слезами и потом тысяч и тысяч земле, что стала ему чужой задолго до того, как он смог выговорить свое самое первое слово. Пожалуй,  даже каджит питал к ней чувства более теплые и трепетные, чем когда-либо мог испытать данмер. Пожалуй, так оно и было. Впрочем, эта выжженная кровавым ветром пустыня кое-чем его все таки одарила - и при взгляде на Доротею красные глаза данмера вспыхнули огнем.   - Я в жизни ничего так сильно не хотел, моя несравненная госпожа.   Увендрис, в минуту страсти роковой начисто позабыв о том, что такое шепот и зачем он нужен, а также невзирая на препятствующий слишком тесным контакткам нагрудник, прокляни его Думак, заключил девичью талию в объятья, когда в зале раздался заливистый женский смех и данмер вдруг засмеялся тоже - обрекал ли он себя сейчас на страдания или одаривал величайшим благом из возможных, но перед ним было самое прекрасное на свете лицо и он знал наверняка: именно сейчас, в эту самую секунду, он был счастлив первый раз в жизни.

Обеденная зала   ...мы же за столом, холера тебя дери....а двум котам мужеска полу...   Фшшшш...фшфшфшфшфшфшфш!   - Прошу прощения, но хвост каджита такой мягкий, красивый, и совсем пушистый... Трудно было удержаться.   - У каджита не всссе мяххкое... - с деланной обидой в голосе прошелестел каджит и повел чувствительным носом... нет, не то...навострил чувствительные уши...тоже негусто....прищурил зоркие глазищи... Увендрис болван болваном, отрешен и сдержан... небось опять тонет в тоске... - Пссс! Увендрисссс! - привлекая внимание данмера, каджит перешел на свистящий шепот, но спустя секунду помощь этого уже не была нужна - Доротея взяла дело по вызволению данмера из прострации в свои нежные руки.   - Чего тебе? - Ушше нишего, сершшо... - Все в порядке?   Луны, долшно быть, горрррько плакали, когда данмериссс появилссся на сссвет....    Увендрису пришлось дождаться возвращения Доротеи, чтоб ответить, поэтому у него было время подумать.   - Кххмм... да, все замечательней некуда, мутсера, - чтобы рассмотреть ту, которой была оказана помощь, данмер на секунду отвел взгляд от Доротеи (тело которой, даже будучи скрыто складками изящного платья, манило его своей соблазнительной грациозностью), но тут же вернул его (взгляд) на законное место, едва сдерживаясь от того, чтоб не начать мысленно раздевать им (взглядом) несравненную Доротею.

Обеденная зала   - Разве каджит не знает, что Дом Дагот уже давно не существует? И все его члены бродят там, за высочайшей из существующих, стеною. Пародией на прежнее величие, отвратнейшей из всех, что по дозволению богов ещё имеет право на существованье. Там создания корпруса, переносящие заразу наездники от скал... Да мало ли чего! Сама держала оборону, когда служила в Страже у Стены. Вот я и беспокоюсь за каджита, тем более - ваш хвост, ему на редкость неуютно, должно быть. Впрочем, не следует ли нам спросить об этом хвост? И я благодарю вас с ним за толику хорошего настроя, что придаёт для ужина особую палитру... Как будто лунный сахар в сочетанье с мясом.   - Хвоссст? Этой нрависса хвосст каджита? А эта не желала бы...его погладисcь? Мммрррр? - Азирр, пропустив мимо ушей все, кроме части про хвост, подмигнул редгардке и, сощурив хитрый глаз, протянул вышеупомянутую часть тела прямо той в лицо - пушистый отросток так и повис над столом, роняя редкие рыжие волоски в дражайшие яства.

не надо ничего удалять, мне норм xD

Обеденная зала   - А зря, - перевела взгляд на каджита Элис, быстро глянув на данмерку, которая успела раскроить себе руку на ровном месте, - Толерантность - это терпимость, отношение, как к равному. К примеру сейчас я разговариваю с тобой на равных и даже могу передать тебе вяленое мясо из клешней грязевых грабов. При этом я не обращаю внимание на твою пушистую мордашку, которая напоминает мне моего кота. Это же всяко лучше, чем оскорбления и указы?   При мысли о том, что "а вдруг шерстистось заразна при слишком частых контактах с носителями лоснящихся шерстяных покровов" (что могло испугать даже куда более сильного духом, а уж данмера и вовсе привело в состояние "трясущиеся руки") Увендрис слегка похолодел и судорожными пальцами коснулся щеки...   Фуф.   ...но, не обнаружив там ни густой шерсти, ни даже робкой поросли, глубоко-глубоко вздохнул от внезапного облегчения и вернулся к относительно размеренному состоянию духа - конечно, факт наличия у кого-то за этим столом способностей к мыслечтению все еще негативно отражался на психическом состоянии данмера, поэтому...   Думай о еде. О еде думай. О ЕДЕ.   ...он уже хотел было отсесть подальше от белобрысой, но, рассудив более здраво, решил, что ни за что не оставит Доротею в одиночестве среди всех этих выскочек и остался сидеть, где сидел.

Обеденная зала   - Каджит умён, но не боится ль он подцепить чего?   Ссамое сстрашное, што каджит мог бы подсссепить за этим ссстолом, по восдуху, к сссшасью, не перрредаесса...   Азирр зажмурился и игриво прикрыл лицо лапами - вечер обещал быть томным и богатым на комплименты, а также насыщенным на другие события, такие как нескончаемые разговоры о политике, слова, что режут острее ножа и стекающее с губ прямо в тарелки презрение.   - Мммрррр... сссмуглолиссая вссякий ррас при снакомсстве исьясняесса сагадками? Подсссепись шего и от кого?? Ммммррр? - ответить вопросом на вопрос каджиту не мешали никакие-такие правила этикета, потому что если каджит и был об этих правилах осведомлен, то виду совершенно не подавал, нет - у него было дело поважнее и поинтереснее: каджит пытался обустроиться на стуле так, чтобы его жесткая спинка не слишком стесняла движений хвоста.   Увендрис же, пройдя стадию неприятия "все эти разговоры за трапезным столом порядком утомляют, а также вынуждают истосковавшийся по снеди желудок утробно ворчать" и успев подрастерять большую часть запала, с легкой грустью взирал то на заставленный разнообразными яствами стол, то на Доротею и время от времени едва заметно облизывал пересохшие губы - ибо хотелось ему и того, и другой. За столом тем временем весьма бурно начали обсуждать такую животрепещущую и, вне всяких сомнений, злободневную для любого данмера тему как...   Кстати, а что такое толерантность??? Если это два каджита под луной, то мне и одного по горло.... Нет, если спросят - скажу, что я против этой херни!

Обеденная зала   - Может быть, они еще и посадят нас за один стол с н'вахами? - спросила она. Но голос ее, полный гнева и презрения, зазвенел громче обычного, и отчетливо был слышен в так некстати случившейся паузе.   - Пссс... каджит тебя нашшшел, - Азирр, обнажив в  безмятежной улыбке два ряда белоснежных зубов, плюхнулся в стул прямо напротив гонорливой бабенки.   Долшно бысь, данмеррри этим утррром вссстала не ссс той сссторрроны гуаррра...   Начинается...   Увендрис, скользнув взглядом по столешнице, столкнулся с не слишком порадовавшим его зрелищем - каджит, в свойственной ему манере, всячески нагнетал обстановку, видимо, рассчитывая накалить её до предела и учинить кавардак, а после скрыться, стянув у кого-нибудь кошель... Не то, чтобы данмер был обеспокоен, но у него были опасения... которые растворились почти без остатка в нежной ладони Доротеи.

Хлаалу Плаза   По мнению данмера, который был тактично обезоружен еще на входе в Плазу, некая редгардская флейтистка по имени Назири, несмотря на очевидные и несравненные музыкальные таланты, на поверку дамой оказалась в высшей степени хамовитой  - демонстративно проигнорировав факт присутствия Увендриса рядом с Доротеей, старейшина Дома Индорил вела с последней непринужденный светский треп - и данмеру, призвавшему себе в помощь всю свою выдержку, оставалось только скрипеть зубами, делано улыбаться, едва сдерживаясь от того, чтоб не рассказать старейшине поучительную шутку про молоток, который уронил себе на ногу редгард, и ждать...   Грррр...   - Ох, идемте скорее, а то все самые вкусные угощения съедят без нас, - усмехнулась советница и первой последовала в обеденную залу, показывая дорогу и все еще не выпуская локтя Увендриса.   ...вот этой самой фразы. Сдержав облегченный вздох и чуть не подпрыгивая от радости, данмер последовал за девушкой в полупустую обеденную залу.

Хлаалу Плаза   - Ты одет очень даже прилично, - улыбнулась советница. - К тому же доспехи всегда можно снять... - рассеянно произнесла она и лишь потом поняла, что именно ляпнула и как это прозвучало. Магесса, на время забывшая о том, что нужно думать, прежде чем говорить, слегка покраснела и поспешно добавила: - Я имела в виду, что... что... наверняка у тебя там рубашка, да? - смущенно залепетала она. - А если нет, то, мне кажется, можно найти, что-то...   Живое воображение Увендриса, к этому моменту уже отпущенное восвояси в том направлении, в котором так и не смогли унестись мысли каджита, т. е. в области грез и фантазий, воспользовалось секундным смятением данмера и принялось иллюстрировать ему все то, от мыслей о чем он так старался себя удержать и чего на самом деле так сильно жаждал. Вот он еще облачен в доспехи, а вот уже нет... Щеки данмера зарделись густым румянцем, а губы слегка вздрогнули.   - Стеганый дублет! - выпалил данмер после недолгой заминки, секунд с пятнадцать продолжительностью - ровно столько времени у него отнял процесс воображания себя на званом манерном ужине в перепачканном кровью дублете, выгодно подчеркивающем узкую талию, - Только вот...   - Какая красивая музыка...   - О дааа... - протянул Увендрис, не без труда отведя взгляд от волнующих черт Доротеи и уставившись туда, откуда доносились звуки флейты, но та, чьи губы были столь искусны с продолговатыми предметами, оторвала музыкальный инструмент ото рта и теперь вместо музыки в воздухе висело неловкое молчание. Пахло жучиным мускусом и тщеславием, дамы шуршали туалетами и языками, кавалеры им не уступали ни в первом, ни во втором - и данмеру сделалось несколько неловко от своей косноязыкой лаконичности и обшарпаного стального нагрудника. Протянув даме свой локоть, он постарался вложить в голос побольше уверенной грации и осведомился:   - А не прогуляться ли нам по саду, несравненная Доротея?   Будь данмер посмелее и порешительнее в делах сердечного свойства (или хотя бы вполовину так же в них безудержен, как, к примеру, в бою или кабацкой драке), он давно уже предложил бы леди сопроводить его в укромное место, где она могла бы помочь ему разоблачиться от сковывающих движения тяжелых доспехов, но данмер не был, а потому только лишь подумал об этом, но вслух не сказал.

Хлаалу Плаза Маза Фаза Систа Браза   Мышшшиная воссня.   Ту, которую не так давно свели с каджитом на одной из немноголюдных улиц Вивека темные луны несчастий и чье лицо и тогда, и теперь так обильно источало надменный яд, звали Морвен - прошмыгивая мимо, каджит услышал и принял к сведению, а также сделал маленькую зарубку в памяти на этот счет. Увендрис, кажется, освоился в тонких материях до уровня "не такой уж я и кретин, как кажется на первый взгляд" и в хитроумных авантюрах за авторством этого, судя по всему, не нуждался... ну или нуждался не так остро, поэтому каджит, так и не отыскав достаточно веской причины продолжать неусыпно бдить, решил сменить обстановку. Сказано - не сделано, ибо обстановка в Плазе была сплошь везде одинаковая и скучная до кошачих судорог: тут не подавали ни теплого молочка (в котором так хорошо растворяются истолченные песчинки лунного сахара и которое так чудесно на вкус), ни пряных пахучих сладостей, а в то, что здесь, среди всей этой роскоши, мог бы отыскаться, к примеру, самый распоследний завалящий мячик, и вовсе верилось с трудом. Мечтательно зажмурившись, каджит собирался было на самую крохотную секундочку уплыть по волнам своих грез, как вдруг расслышал...   - Ну полно тебе, он не сделал ничего дурного, - советница осеклась и нервно закусила губу, когда темный эльф поцеловал ее запястье.   Мммрррр...   - И правда... - данмер подался было вперед, лицом навстречу губам Доротеи, но его грубо осек его же собственный латный нагрудник интересной треугольной формы - благо он не удосужился сделать свой порыв достаточно резким для того, чтобы молодецким напором снести леди с ног на землю, но его было достаточно для того, чтобы в голове у Увендриса все мысли смешались в кучу и чуть было не вырвались наружу в виде причудливой смеси бранных слов и выражений, - Мне стоило надеть что-нибудь поприличней...   Нежные напевы флейты, раздавшиеся в саду, отозвались в ушах причудливой музыкой и данмер подумал, что если он и ждал всю свою жизнь чего-нибудь особенного - то это был нынешний вечер и ничто другое. Досадливо поджатые губы распрямились, а потом и вовсе изогнулись в улыбку.

Хлаалу Плаза   - Тогда помни меня, - шепнула ему на ухо девушка, обжигая горячим дыханием, прежде чем отстраниться и встретиться с Увендрисом взглядом.   - Страница во... - Пссс...сссорок шетыре! - Страница сорок четыре... "Первый поцелуй благопристойному данмеру обычно дается очень трудно. Это настоящее событие в жизни любого темного эльфа, придерживающегося традиционных взглядов на ценности семьи и брака, ибо сей акт знаменует начало развития сек... Каджит???! - .......   К тому моменту, когда данмер одернул себя, было уже слишком поздно для оправданий, пояснений или уточнений, - провокация рыжей бестия удалась и удалась на славу - но все еще своевременно для того, чтобы успеть почувствовать обжигающее послевкусие желанных губ. Что он мог произнести сейчас такого, что не звучало бы глупо? "Я буду помнить тебя"? Нелепая банальность. Слова, которые не стоят даже жалкого глотка воздуха, требуемого для их произнесения. "Я люблю тебя"? Он никогда не произносил этих слов и потому так сильно боялся, что они прозвучат фальшиво. "Я..."   - Найду поганца - убью, непременно убью, - со слегка задумчивым видом изрек данмер и, не отрывая взгляда от беспредельной рубиновой бездны, сжал ладонь леди, поднес её к своим пересохшим губам и запечатлел на внутренней стороне запястья поцелуй, столь же горячий, как дыхание, что ощутила на себе его щека.

Кусь, можешь выцепить из инвиза соплеменника, если хочешь :3 он где-то там трется между высокородными и не очень