Плюшевая Борода

Эрикссон   - Знаком. Это чудесное вино, Мэттью, я благодарю вас, но все-таки воздержусь, - сухо, непривычно мрачно произнесла Гражина, держа голову прямо и не выражая мимикой никаких эмоций. - Мне кажется, сейчас не лучший для этого момент. Что же до холода... в Рио-де-Жанейро намного теплее, чем в Европе. Считайте это прощальным аккордом со стороны Старого Мира.   - Если ждать "лучшего" момента, то можно ведь и не дождаться, дорогая Гражина. Жизнь есть ни что иное, как водоворот в потоке за камнем... Не помню, кто сказал, но очень точная, как по мне, мысль - особенно если камень в поток ты швыряешь сам... Впрочем, не настаиваю, - бокал стремительно - гораздо быстрее, чем по капле - пустел и взгляд тяжелел, хотя все еще оставался далек от того, чтобы стать бессмысленным. Перехватив взгляд официанта, Мэтт стукнул пальцем по бокалу "повтор".   - Как здорово, Мэттью, что к вам вернулась память. Оказывается в ней хранилось столько всего интересного, - резюмировала она, но особого интереса ни в её голосе, ни на бледном лице не чувствовалось. - Правда я не поняла, зачем мне теперь оставаться. Вы прочтёте ещё что-то? Можете считать меня приземлённой, но я не настолько люблю поэзию.. даже в вашем бесподобном исполнении, чтобы из-за неё окончательно простудиться.   - Но мне ведь не разговоры от вас были нужны, а... ubriaco come una scimmia... Кажется, это значит что-то вроде надраться, очень-очень сильно, да? Нет, все же мой итальянский ужасен... Ну так как, составите мне компанию за бокалом коньяка? - обвив пальцами чашу бокала, он немного его встряхнул и принялся наблюдать за мерно колышущейся в бокале густо-янтарной массой.

Эрикссон   - Добрый вечер, Гражина. Благодарю за приглашение, Мэттью, но я устала и замёрзла, и пожалуй лучше пойду к себе. Собеседница из меня сейчас неважная, я не поняла, о какой книге вы говорите.   - Все завтра, снова завтра, снова завтра День ото дня ползет в неспешном темпе, До слог последних времени и хроник. А наши все вчера лишь осветили Глупцам дорогу к глупой, пыльной смерти. Прочь! прочь, свеча ничтожная! Что жизнь? - Всего лишь тень; Актер, что жалко тужится на сцене, Чтобы затем навек с нее исчезнуть; Рассказ безумца, полный ярости и силы, Но полностью лишенный капли Смысла...   - Сцена пятая, акт пятый, Малькольм и Макдафф осаждают замок... Теперь вы останетесь? - он пригубил немного коньяка, и хотя он совершенно его не любил, этот был, пожалуй, неплох..или ему просто хотелось так думать, - Видите, у меня тут в бокале много-много капель смысла... со смолистыми нотками или вроде того, - Мэтт улыбнулся Гражине, - Заказать вам бокал белого вина? Тут подают Пино Гри, я совершенно точно это знаю, как и то, что вам его букет должен быть знаком, - зеленые глаза блеснули и он снова перевел взгляд - на Адель в этот раз, и снова улыбнулся.   Дамы перешли к обмену любезностями, а Мэтт перешел к коньяку.

Эрикссон   - Интересно, где-то рядом с нами совершенно случайно не присутствует один из святых отцов? - вскинув брови, ответила девушка, внимательно выслушав Мэтта. - Было бы любопытно узнать их реакцию на такие слова. Знаете, Мэттью, мои родители еще были примерными католиками, но от вопросов религии я всегда старалась быть далека. Мне не за что благодарить Творца - ведь не за деньги же, правда? Мне не за что его винить - ни за недуг, с которым я родилась, ни за потерю близких, ни за... что другое. Все это произошло со мной, но и я сама совершила достаточно того, что принято считать греховным. Возможно, вы удивитесь, но я обладаю сверхъестественными способностями: могу видеть будущее, могу говорить с душами умерших людей... верите? А вот некоторые люди в течение нескольких лет верили. Что говорить, оставим это. Просто я предпочитаю думать, что от моих рук и ног не тянутся ниточки к чьим-то божественным пальцам, а что со мной будет после смерти... не все ли равно?   - Я не замерзла и стараюсь не пить ничего, что было бы крепче вина, - чуть погодя ответила полячка. Хотя она была одета в самое обычное платье с накинутым сверху коротким пиджаком, Гражина действительно не чувствовала дискомфорта.   - Исключительно белого, я помню... - с легкой задумчивой грустью протянул Мэтт и отвел взгляд, который по случайности ухватился за проплывающую мимо фигуру мисс Сандерс, -  А что до того, что я сказал... Не обращайте внимания, я, бывает, несу всякую чушь... Адель, не желаете составить нам компанию? Присоединяйтесь, непременно вместе со своей обжигающей улыбкой, а то мне мало того, что холодно, так я вдобавок еще и чувствую себя персонажем "повести, которую пересказал дурак", причем не только пересказал, но и забыл упомянуть ключевого персонажа. Что это у вас в бокале? Коньяк? Я, пожалуй, закажу себе тоже... - он кивнул официанту и когда тот приблизился, заказал коньяк-в-точно-таком-же-бокале-только-налейте-до-краев-пожалуйста.

Эрикссон   - Крайне интересный вопрос для такого, что задан как бы между прочим, - Гражина расположилась за столиком и задумчиво провела пальцами над чашкой с горячим напитком, словно бы наслаждаясь исходящим от него паром. - Возможно, каждый из них?   - Ни один, - Мэттью последним глотком допил кофе, немного поморщившись от тонких кофейных крупинок на языке, и с улыбкой посмотрел на девушку, - Ни один из них, дорогая Гражина, не несет на себе даже тени той вины, какую несет тот, кто позволил им это сделать. Знаете, если оставить маленького ребенка наедине с игрушкой, то он ее обязательно сломает и единственный способ это предотвратить - выхватить ее у него из рук. Но родителям недосуг, они заняты более важными делами, да и малыша в случае чего всегда можно будет пожурить. Они совсем не понимают, что тот, кто единожды узнал, каково это - убивать - уже не сможет без этого жить. И когда этот малыш, этот цветущий розовощекий карапуз вырастет, он будет убивать просто потому, что это в его природе. Виноват всегда тот, кто сначала дает человеку игрушку, а потом позволяет ему ее сломать. Всегда... - юноша задумчиво посмотрел на океан и вытащил из пачки последнюю, - Жаль, что иногда кукла оказывается живой. Но ничего не поделаешь... Хотите еще кофе? Или все-же чего-нибудь покрепче? Холод жуткий...

Эрикссон   - Я бы хотела спросить, что здесь происходит, но уже поняла, что происходит нечто странное, - сообщила Гражина, появляясь в баре в обществе своей помощницы. - Дорогой Мэттью и вы... мистер Роджерс? Надеюсь, я не переврала ваше имя. Так вот, откуда такая поспешность в выборе? Вы знаете что-то, что недоступно остальным? Тогда я никак не возьму в толк, зачем объявлять об этом так громогласно. Вы решили, что фрау Майер похожа на паучиху? Тогда на основании чего?   - Я ни словом не обмолвился о том, что фрау Майер напоминает мне паучиху, равно как не сказал, что мой выбор основан на том, что я связываю ее с Пауком. Я всего лишь считаю, что фрау есть что от нас скрывать, и мое решение продиктовано исключительно данным фактом и более ничем. Ключевые слова - мое и решение. Не инерция условного долженствования озвученной кем-то версии, не погружение собственной головы в песок, а взвешенное решение, последствия которого я готов принять в любом случае. Хотите кофе? Кофе тут замечательный...  - задумчиво протянул выпавший из реальности в аптеку за терафлю вместо кофе Мэттью, когда пани уже, видимо, отчаялась услышать ответ на свой вопрос.

Эрикссон   - Полагаю, он посчитал, что ошибся вчера, - предположила мисс Смит. - Впрочем, мистер Мэтт и сам, вероятно, может ответить на этот вопрос.   - Ошибся - это когда ты заказал бренди, желая заказать коньяк, Меган, а я вчера облажался. Предпочитаю вещи называть своими именами... Герр Вебер, вы находите странной мою вчерашнюю гипотезу, которой почему-то поверило - или сделало вид, что поверило, потому что это было удобно - большинство, или вы находите странным тот факт, что я, в отличие от многих, все еще верю в вашу причастность с трудом, или, быть может, то, что никого с такой говорящей фамилией, как Хант, больше в числе поданных Великобритании не осталось и цепляться за показавшую себя нежизнеспособной версию больше нет никакого смысла? Уточните, потому что я теряюсь в догадках и начинаю считать странным уже вас... - юноша отхлебнул глоток кофе и любезно улыбнулся швейцарцу, после чего повернулся к остальным, - А теперь, если вы позволите, я бы хотел от обсуждения своей скромной персоны вернуться к обсуждению более всеобъемлющих материй, таких как личности преступников, например... Я порасспрашивал персонал Антилии на ваш счет, фрау Майер, и все как один, начиная со стюардов и заканчивая матросами, утверждают, что вы показали себя дамой весьма бойкой и решительной. Казалось бы, какое это имеет отношение к обсуждаемому нами? На первый взгляд, никакого, но лично я нахожу это несколько странным - имея собственное мнение, которое вы не стеснялись озвучивать и даже отстаивать, вдруг отказаться от него в пользу...чего?  Нейтралитета? Очень странная, хотя и своевременная нерешительность, не находите? Вы, конечно, не единственная, кто так поступил, но единственная, кто сделал это, имея на руках версию, вменяемую версию. Даже две. Так скажите же мне теперь, кто из нас троих более странен? Знаете, говорят, что совесть - это гнев, обращенный внутрь себя. Сегодня я обращаю свой гнев против вас, фрау Майер.

- вы слышали - мойша умер как поц! - да что вы говорите? - да! стоял, стоял и упал!

Эрикссон   - Я склонна разделить ваши подозрения относительно фрау Майер, - не спеша ответила Анжелика. - Но! Только после того, как мы сделаем... "выстрел", который, на мой взгляд, точно поразит цель. То есть, мсье Вебера. На него указывает записка, хотя бы по той причине, что больше не на кого. Вебер - паутинник. У вас есть доводы более весомые, более неоспоримые?   - Нет, - признался юноша, - Больше того, если исходить из предположения, что в числе тех, кто отдал вчера голос против мистера Ханта, непременно должен найтись,как минимум, один конспиратор - я просто не готов поверить в то, что преступники упустили бы возможность вывести из игры лишнюю фигуру малой кровью и все как один сдержались... или воздержались - то это самую малость упрочивает мои подозрения в адрес мистера Вебера. Кстати, мистер Вольф, вы тоже в этом списке числитесь... - Мэттью неодобрительно покосился на патера, отчитывающего мисс Д'Омбре вовсе не в тех выражениях, которые ожидаешь услышать от смиренного слуги Господа, потом на Анжелику...    Подозвав официанта, он попросил его принести девушке тонкий плед, видимо, отнеся болезненную бледность француженки на счет погоды, а себе - кофе, после чего закурил.   - Мисс Смит, не поймите превратно мое любопытство, но что, по-вашему, могло бы указать на виновность мистера Монтаны? - поинтересовался он у рыжеволосой.

Эрикссон   - Значит, мсье Хант был невиновен... и таким остается, - полным безразличия голосом начала она. На наличие слушателей Анжелике, судя по всему, было плевать. - Тогда, если идти по пути разгадки, то остается мсье Вебер, за которого я намерена отдать голос во второй раз, - она откинулась на спинку стула и уставилась на заказанный ранее кофе. Пить его не хотелось.   - Невиновных не существует, есть только разные степени вины, mademoiselle D'Ombre, - Мэтт, которого срочное сообщение матроса застало лежащим на кровати с задранными на стену ногами и что-то пищущим, поднялся в бар одним из первых... но не первым, - Позвольте полюбопытствовать, отчего вы так вцепились в Вебера? Вам не приходило в голову, что это очень удобно для конспираторов - убить Торнтона, may God rest his poor soul in peace, который очевидно напирал на версию с Вебером как с ткачом-паутинником и первым же отдал за нее свой голос...и, тем самым, жизнь - чтобы подозрения пали на последнего? Нет, нельзя исключать и того, что Вебер замыслил двух, а теперь уже и трех-ходовку  - вначале деятельно помог в разгадке шифра, чтобы затем подозрения пали на другого, а когда спектакль пошел не по его сценарию и Тревор выдвинул его кандидатуру, то этой же ночью он отдал распоряжение его убить из расчета "прятать лучше всего там, где не будут искать, то есть на самом видном месте", но... - юноша осекся, массируя виски, - ...но почему не фрау Майер, к примеру? Она мечется от мнения к мнению, от гипотезы к гипотезе, так в итоге ничего и не решая, и как по мне, это подозрительно едва ли менее ее многочисленных кружев... 

Эрикссон   - Я могу понять Ханта - защищаться всегда сложнее, чем обвинять, а уж оспорить ход довольно вменяемых рассуждений и вовсе подчас невозможно. Могу понять Торнтона, который самолично же признал свою версию поверхностной, но хотя бы ее обосновал. Но вот чего я понять не могу никак, так это того, почему мистер Вебер, который, по-вашему, и является убийцей, принимал столь деятельное... и эффективное, надо сказать...участие в разгадывании шифра, если знал, что тем самым слагает свою голову на плаху? У меня создается впечатление, что убийца и его подельники именно сейчас пускают расследование по ложному следу... - Мэттью прервался, чтобы прикурить очередную сигарету, - А раз так, то в сложившихся обстоятельствах я не могу позволить себе пойти на попятную, равно как и воздержаться от принятия решения - и то, и другое слишком смахивает на трусость, - он плотно сжал зубы, - Лучше уж прослыть лжепророком, чем нерешительным ублюдком, неспособным пойти до конца. Хант. Nothing personal.

Мэтт, поднявшийся на палубу Эриксcон существенно позже остальных, упустил первую часть обсуждения, в которой блестящий коллективный разум Антилии успешно разгадал шифр обнаруженной у тела записки, и теперь стоял, наклонившись над плечом француженки и в который раз перечитывая расшифрованное послание. Паук, паук, паук, паук, паук... Из отрешенности его вывели звуки голосов.    - Excusez-moi de vous déranger, mademoiselle... Этьен, позвольте узнать, причем тут Россия и зачем вы по нескольку раз подряд повторяете то, что и так очевидно? Вы так живо включились в обсуждение - с подчас самыми немыслимыми и притянутыми за уши трактовками личности убийцы - аккурат после того, как шифр был разгадан, что лично у меня складывается впечатление, что вы тем самым просто пытаетесь отвести интерес публики от истинного положения дел... и это плавно подводит к мысли, а точнее, к вопросу - а так ли уж вы чисты, как хотите показаться? - Мэтт обвел собравщихся пристальным взглядом из-под слегка прищуренных век, и спустя секунду продолжил, - И с чего  вы вообще взяли, что паук - обязательно какого-то конкретного вида? Почему крестовик? Не тарантул, не птицеед, не полосатый охотник? Именно крестовик... Вам не приходило в голову, что если в этом послании и правда зашифровано прозвище "паук", то оно скорее символизирует собирательный образ паука в целом, а не один из его многочисленных видов... Напомните-ка, что у большинства из нас первым делом ассоциируется с пауками? Если отбросить яд, то это будет паутина, или я не прав? А теперь я рекомендую вам вспомнить, как выглядит британский флаг, он же union jack. Чем полосы крестов, которые вы так стремитесь разглядеть в этом узоре, расходящиеся из центра - не тенета сплетенной паутины и кто, как не британцы, так горячо любит охоту? Мистер Хант, вот вы любите охоту? Или предпочитаете ловлю капканами?    Х ушел дальше cпать:3

Салон   - Лучше спать не одному, тогда кошмарам уже не остаётся места в постели. А как со снами у тебя, Мэтт?   - Я их не вижу, - он скосил зрачки на пани, и на секунду замолчал, словно бы размышляя о чем-то, - Даже кошмаров... Благословение, в своем роде. Ну а ты, Адель? Что снится тебе?   Он совсем не помнил, когда они успели перейти на ты, но, должно быть, успели, а раз так - глупо было и дальше ей "выкать".   Х продолжение тубиконтиньед 

Cалон   - В этом нет никакой нужды, - достаточно резко отозвалась Гражина, прекрасно угадывая, к кому обращены эти слова, еще до того, как Марылька успела что-то сделать. И непонятно было, чего в этой холодности было больше - обиды за компаньонку, которая прошла со своей пани через очень многое, или уязвленной господской гордости, не позволявшей, чтобы кто-то еще смел помыкать ее камеристкой. - Молодой человек, принесите еще три кофе. А моя помощница не говорит по-английски, разве я вам об этом не сообщала, Мэттью? Как бы там ни было, я рада, что вам понравилось - довольно давно мои пальцы не касались клавиш.   - Что ты сказал?.. Прости, я.. - она взглянула на Мэтта затуманенными, неожиданно слишком взрослыми глазами и только мгновение спустя улыбнулась. - Я заслушалась. Пани Войцеховская, вы чудо как хорошо играете, - обратилась она уже к подошедшей к ним Гражине и лёгкая ирония в её голосе была наносной, словно сухой лист, принесённый ветром.   Мэттью, прищурив один глаз, вскинул бровь над другим знаком вопроса - он научился так делать, когда ему стукнуло шесть - и с легкой задумчивостью посмотрел вначале на пани, затем на ее компаньонку, затем снова на пани... - Нет, я не помню... впрочем, теперь-то уж точно не забуду... - он, наконец, закурил и, облокотившись на крышку рояля(что, конечно, было бы своего рода святотатством, будь он сейчас в консерватории на концерте классической музыки, а так..), выпустил одно за другим несколько колец дыма в потолок: это отвлекло его от желания что-нибудь сказать - юноша всерьез вознамерился взять стратегическую паузу. Пускай девочки поговорят...   К тому же, отсюда открывается замечательный вид на обеих. К чему слова, когда можно просто созерцать?   - Спасибо, - Мэтт улыбнулся, c треском провалив свой собственный грандиозный план спустя всего лишь пару затяжек, - Я хотел сказать "спасибо", Адель. Anche se non è il modo migliore per esprimere la mia gratitudine.*   Хотя это не самый лучший способ , чтобы выразить свою благодарность".

Cалон   - Добрый день, Гражина, Мэтт, - откликнулась Адель приятельским, салонным тоном. - Простите, что отвлекла вас. Продолжайте, и не обращайте на меня внимание. Я зверски замёрзла на верхней палубе и.. большую чашку кофе с коньяком, пожалуйста.. и пока вот этот славный молодой человек не спасёт меня, - она улыбнулась официанту и кивнула, отпуская его, - я всё равно буду только стучать зубами, как телеграфная машинка.   Он слушал молча, в плену у чудной музыки неспособный даже рта раскрыть, но едва отзвучали последние аккорды, юноша обратился из слуха в речь.   - Вы ничуть нас не отвлекли, уверяю вас, так что и просить прощения вам не за что... И, раз уж на то пошло, то из нас двоих извиняться должен скорее я, Адель... - Мэтт со слегка виноватой миной улыбнулся итальянке и окликнул не успевшего слишком далеко уйти официанта, но скорее с целью сгладить шероховатость момента, чем из безудержного желания выпить кофе с коньяком или...  - Милейший, еще два кофе...без коньяка, а вы, если вас не затруднит, помогите пани вернуться к нам, - последнюю фразу, адресованную блондинке, он позволил себе произнести довольно властным тоном и теперь с интересом следил за реакцией субретки, тень усмешки на лице стала злорадной, - Мисс Войцеховська, это и правда было очень...приятно, - на последнем слове он сделал легкий, почти незаметный уху акцент.   Он достал пачку сигарет и коробку спичек, но закуривать пока не спешил.

Салон   - Невероятно... - негромко, слегка растягивая гласные, произнесла Гражина, все еще чувствуя, как по ее коже пробегают мурашки, не оставившие ее ни на минуту во время игры Мэтта. - Вы очень талантливы, Мэттью, вам говорили это раньше? А хотите, чтобы я сыграла... - "для вас" едва не сорвалось с губ полячки, и она на мгновение запнулась, - тоже? Тем более, что у вашего маленького концерта появился еще один слушатель. Добрый день?   Да, однажды ему довелось это слышать... В прошлой жизни. Улыбка, так и не покинув его лица, стала чуть шире при появлении еще одной посетительницы.   - Хочу, - без обиняков заявил он, вставая со стула, и направился к столику мисс Войцеховьской, то переводя взгляд на Адель, то снова глядя на пани... и лишь субретка взглядов не удостаивалась, даже испепеляющих,  - Очень хочу...Адель? Добрый день...   Юноша подал Гражине руку, чтобы помочь ей встать...

- Вы не перестаете меня удивлять, дорогой Мэттью. Приятно, - последнее слово Гражина подчеркнула, загадочно улыбнувшись, но потом вдруг посерьезнела: - Хотя я не склонна так идеализировать музыку... я умею играть на фортепиано и представляю себе, что этому можно научиться простым запоминанием комбинаций и очередности нажатия клавиш. Но ваша игра мне понравилась, и я бы с удовольствием послушала еще. Последним, чью музыку я играла был...Шопен. Прошу, любое его сочинение.   Мэттью легонько кивнул и почти без паузы ударил по клавишам диссонансом, сразу за которым последовал пассаж. Он откуда-то знал, что ей понравится именно этот этюд, но в середине, не сдержавшись, разбил темп нервным и оттого немного рваным rubato, взолнованно и пылко жонглируя пассажами и аккордами. С  пальцев будто сочилась страсть и сама эта музыка стала отражением этой страсти и...этой ночи. Он закрыл глаза и закусил губу - как делал всегда в моменты сосредоточения или упоения. Время и музыка закружились в едином ритме, став бесконечными...     ...но стоило его пальцам прекратить свой полубезумный бег, как он пришел в себя и понял, что прошло всего несколько минут. Вдохнув поглубже и смахнув проступившую на лбу испарину, он посмотрел на девушку и улыбнулся не менее загадочно, чем это недавно сделала она.   - Приятно?

Cалон   - Добрый день, Мэттью, - приветливо произнесла Гражина, ловко обнаруживая на ощупь стул и присаживаясь у ближайшего от рояля столика. - Нет, я здесь впервые, хотя, возможно, лишь по незнанию, что здесь бывают концерты. Хорошее исполнение, но почему именно Вагнер? Ныне это тот композитор, о котором предпочитают позабыть.   - Музыка - это магия, sort of... Пальцы, извлекающие из бездушного инструмента нечто столь прекрасное, нечто столь глубокое, нечто, превозносящее над стылой повседневностью, над тревогами, над заботами... над болью... это ли не высшая форма чуда? А у чуда, мисс Войцеховська, нет вины, ни перед кем и ни за что... Хотите, я сыграю вам что-нибудь? - юноша, оперев локоть на крышку инструмента и уткнув висок в неплотно сжатый кулак, неотрывно смотрел на Гражину и говорил гораздо тише обычного, зная, впрочем, что она его прекрасно слышит, - На ваш вкус...

Салон   Поглощенный игрой, он не отрывал взгляда от танцующих по клавишам пальцев и не оторвал бы, наверное, еще очень долго, если бы его не отвлекло ритмичное постукивание невысоких каблучков - звук, который несколько часов назад погрузил его в немое оцепенение и заставил беседовать с дверью собственной каюты, сейчас оказал почти противоположный эффект. Мэтт оторвал пальцы от клавиш, прерывая недоигранную сонату.   - Часто здесь бываете, мисс Войцеховська? - подчеркнуто вежливо поинтересовался он у вошедшей  - словно это не из его каюты она вышла несколько часов назад - но просиявшая на лице улыбка не оставляла сомнений в том, что он рад видеть пани даже невзирая на побочный эффект в виде камеристки, - Доброе...добрый день.    На его взгляд, она вполне могла обойтись и тростью.

Ресторан->...->Салон   Я сломал ему пальцы на обеих руках - медленно, один за другим, фалангу за фалангой - и когда его руки превратились в два распухших обжимка, он, роняя слезы в ржавый от крови снег, рассказал мне все, все, что я хотел знать и даже больше. Про то, как он влюбился в музыку Вагнера в ту самую секунду, когда услышал первую ноту Парсифаля и про то, как несколько лет спустя, в бытность гимназистом, научился весьма недурно играть на фортепиано. Про свою славную дочурку трех лет от роду, про жену, которая его очень любит и очень ждет, про добродушного ленивого сенбернара по кличке генерал Фалькенгайн, который, возможно, ждет его не меньше. Про уютный двухэтажный домишко в Хеннигсдорфе, что под Берлином, неподалеку от старинной кирхи Мартина Лютера. Про то, как подначиваемый сверстниками, среди которых не было ни одного друга, ушел на фронт добровольцем и про то, как его жена, мать и дочь, белокурый ангелочек с огромными серыми глазами, плакали в три ручья, провожая его в путь на вокзале. Женщины, они всегда плачут, сказал я ему, когда он закончил и каждое его слово впиталось мне в память. Те, которых ты выводил во двор концентрационного лагеря и ставил на колени, плакали тоже, разве нет? Чем их слезы хуже слез твоей жены или твоей матери? Разве они стоят меньше? У слез одна цена. Как думаешь? Он проглотил свои, но так и не нашелся, что мне ответить. Едва шевеля губами, он молился, даже не зная, что глядя на таких, как мы, Бог закрывает глаза - как и нам, Ему порой до обидного стыдно смотреть в собственное отражение. Когда он сорвался с колен и побежал, когда неуклюже споткнулся и снова встал, когда улепетывал, проваливаясь башмаками в снег, я молча смотрел ему вслед. Я думал о том, что его пальцы уже никогда не смогут коснуться клавиш, и вовсе не потому, что я ему их сломал. Я приставил приклад к плечу и выстрелил лишь тогда, когда он добежал до черной кромки леса. Раздался выстрел, сухо треснула ветка и он упал, скомканно и нелепо, и больше уже не поднимался. Он был истовым католиком и примерным семьянином, этот герр Лехнер, я отчетливо это помню. Как небо помнит свои облака, как песчаная коса помнит прибой, как вечность помнит время - я помню все, до мельчайших деталей, Отец мой Небесный.   Миновав коридор, разделяющий жилую часть палубы и ресторан, он замер, размышляя, стоит ли возвращаться к себе в каюту, но в итоге решил, что раз там все равно ничего  интересного, кроме нелепицы на потолке и незаправленной кровати, нет, то и незачем ему туда идти. Он взбежал по лестнице так споро и с таким беспечным видом, как будто это не он сверзился с нее вчера носом прямо на неприветливый рифленый пол, и осмотрелся. Будучи человеком слова, он тяготился невыполненным обещанием навестить Адель и сообщить ей о своем самочувствии, и тяготило оно его потому, что он понятия не имел, в какой каюте остановилась на время плавания знойная итальянская donna. Можно было, конечно, пройтись по всем палубам, начиная с самой нижней, выкладывая себе путь попытками найти ту самую дверь, но не прослыть идиотом, хамом, юноша-что-вы-себе-позволяете-я-не-одета-выйдите-вон, стервецом и занозой в заднице после такого вояжа было бы решительно невозможно, поэтому Мэтт счел за лучшее просто... пойти куда-нибудь. По правую руку от него был очередной коридор с одинаковыми коробами дверей, а по левую... судя по всему, нечто вроде музыкального салона. Заинтересованно хмыкнув, Мэтт вошел в совершенно пустой зал и, неспешно огибая столики, направился к сцене - его внимание привлек стоящий там рояль. Пальцы застыли над черно-белым полотном клавиш всего на секунду...     Не знаю, был ли на сцене рояль, но теперь он там есть

летс ыт сам борсч, пасща  :sweat: вот так вот зайдешь в нечат в надежде какую-нибудь похабность прочитать, а вместо этого лицезреешь диспут на тему исторического развития военной формы стран и народов мира. и сразу гордость берет за наших игроков - не мельчают, нет. напротив, взрастают над низменностью, тянутся к свету и исторической достоверности. и слезы на глаза наворачиваются, горячие слезы радости. 

Ресторация   - Тереза. Фрау Тереза Майер.  Вы великолепно танцуете, молодой человек.    Прошу прощения, не знаю Вашего имени.  Благодарю Вас.   - Мэттью. Мэттью Литтл, к вашим услугам, - он взаимно представился и, наконец, выпустив ее руку, добавил, - А теперь, боюсь, мне пора вас покинуть, фрау Майер. Bis gleich...   Чеканя уверенный шаг, юноша направился к выходу, по пути приветливо улыбнувшись встреченной им блондинке.    Х

Ресторация   И раз...   Ладонь левой ответно сжала поданную ладонь и взметнула ее вверх, до уровня плеча...   И два...   Ладонь правой уверенным жестом легла на спину чуть повыше лопатки, привлекая на полдюйма ближе...   И три...   Локти стали жесткими и застыли. Он повел ее, вышагивая "левым квадратом", на краткие доли секунды замирая в углах и продолжая движение. Вперед, вправо, назад, влево...   И снова...   Фигура повторилась третью пару раз и настал черед того, что и составляло суть вальса, его естество, саму его душу - непринужденного изящного разворота. Он сжал ее спину чуть крепче, сохраняя стойку, и закружил, а потом снова шагнул вперед по грани воображаемого квадрата...   - Спасибо, - Мэттью, не выпуская ее ладони, хотел было легко коснуться ее губами, но вовремя вспомнил, что целовать руки пристало лишь замужним дамам, а маритальный статус незнакомки ему не был известен, и взамен учтивого жеста, который мог прийтись и не к месту, просто улыбнулся, на этот раз с искренней теплотой - непредвиденная партнерша по вальсу приятно поразила его тем, как искусно позволяла себя вести, двигаясь ровно так, как он ожидал, - Могу я узнать имя той, что подарила мне этот чудесный вальс?

Ресторация   - Молодой человек! Пригласите танцевать?   Оторвав взгляд от неаппетитной кляксы растекшегося по тарелке желтка, Мэттью, который как-раз успел прожевать и проглотить последний кусочек тоста, запив его глотком кофе, посмотрел туда, откуда донесся звук голоса и едва сдержался от того, чтобы оглянуться по сторонам - это было бы неучтиво по отношению к даме крайне интересных габаритов - но и без этого было понятно, что обратилась та именно к нему. Она стояла перед ним и смотрела на него. Она ждала. Заставлять даму ждать тоже было крайне неучтиво - уж кто-кто, а он-то знал толк в хороших манерах. Friends and good manners will carry you where money won't go. Мэтт встал из-за стола и с улыбкой протянул даме свою ладонь.   - Вашу руку.